Не надейся - я вернусь

Мелькало в Ирэ что-то женское. Эри заикнулся как-то, и проклял все, потому что целый месяц не было от него житья. То примется накручивать локон на палец и капризничать. То пристанет со своими намеками, пока Эри, сгорая со стыда, не сбежит прочь. А то завернется в свои накидки, густо засурьмит глаза и ходит в таком виде на людях, покачивая бедрами и обращаясь к Эри не иначе, чем "муж мой, господин сердца, алмаз души". Под тканью-то не поймешь, что там не покорная южная жена, а демон во плоти. Для мужчины он и правда был сложен изящно, имел вкус к красивым вещам и украшениям. Мягкому сафьяну, шелку, струящемуся по коже словно вода, гребням из кости, драгоценным серьгам и подвескам. И не иллюзорным, не воплощенным, а купленным за полновесное серебро у торговцев. Однако споров у них не выходило: демон искренне ими наслаждался, перед другими не кичился, относился легко. Вчера на глазах у Эри подарил жемчужные сережки, купленные лишь накануне, заплаканной служанке. - На них какое-то заклятие? - поинтересовался Эри, когда они остались одни. Демон посмотрел на него с одной из своих многочисленных усмешечек. - Они стоят денег. Продаст да и сбежит из этого гадюшника. Все равно я намеревался от них избавиться - работа хороша, а жемчуга не идут к моей коже... И то верно, кожа у него была лучше всяких жемчугов - белоснежное совершенство, которое не трогало солнце и даже насекомые облетали стороной. "Возможно, любой комар и так демоническое создание, - подумал Эри, рассеянно целуя его в плечо. - На секунду присядешь в кустах, а они уже... покусились на святое". Утром демон проклял постоялый двор на разорение, заявив, что каждое доброе дело требует сотворения гадости больших размеров, иначе нарушится особое мировое равновесие, солнце лопнет, а луны оторвутся от небесного купола и брякнутся на землю. Эри пожал плечами. Взывая к свету, он не в пример хуже видел связь вещей, которая теперь казалась самоочевидной. Впрочем, себя Ирэ не обидел: с постоялого двора они отправились прямиком в лавку, покупать другие серьги взамен подаренных. Где демон отверг изумруды - к зеленым глазам банально, рубины - слишком массивны, а лазурь местной работы, на его взгляд, смотрелась грубо с черными волосами. Купец, пребывавший в уверенности, что драгоценность выбирается для такой же жгучей красавицы-сестры, принялся выкладывать на прилавок все свои запасы, и Эри сбежал. Весна не радовала теплом, но свежий ветер вымел с улиц запахи гниющих очисток, конского навоза и кислого пива. Эри подставил лицо под мелкую морось и зашагал куда глаза глядят - демон мог найти его везде. Площадь у рынка была запружена повозками, между ними лавировали одинокие всадники, изредка проезжало изящное женское ландо. Жидкая грязь брызгала во все стороны - местный градоначальник явно не сушил голову над вопросом мощения улиц. Около главного храма и собственного дворца настелено, и хватит. Горожане сами боролись с разверзшимся под ногами болотом - мелкие лужи засыпали каменной крошкой и черепками, через глубокие бросали переправу из досок. Чувствовался опыт. Усилия не улучшали общий вид, но и не мешали. Пока один из гонористых кучеров не решил проскочить мимо неповоротливых телег побыстрее и не подстегнул лошадь, объезжая по тротуару. Сей же момент задетый импровизированный мосток превратился в палку в колесах, которую все поминают. Эри побежал вперед как только услышал лошадиный крик, треск ломающегося дерева и вопли. Но толпа разом устремилась в том же направлении. Причем большинство вовсе не собиралось кидаться на помощь - их вело любопытство. Эри, не привыкшего прокладывать себе путь локтями, быстро оттерли. Когда он пробился вперед, крепкие подмастерья уже переворачивали телегу, где пострадала лишь ось. Мерин был в порядке, а вот второй, балованной лошадке из конюшен какого-то вельможи досталось сильнее. Она нервно ржала, пытаясь подняться, но копыта скользили по болоту и вздыбившимся доскам. Белая шкура казалась пегой от грязи. У Эри чесались руки, но вокруг было слишком много людей. Не стоило рисковать. Даже при дворе магов то привечали, то они впадали в опалу. И это в столице - там, где люди были не такими темными. В глубинке, даже в городах вроде Окенны, его скорее бы зажарили на костре, чем поблагодарили. Эри вздохнул. Что ж, похоже, все обошлось. Карета избавилась от части украшений и треснула. Кучер слетел с козел и извалялся в грязи, но выглядел вполне живым, хотя и бледным. Похоже, ему достанется за порчу имущества... Стоило порадоваться, что в самих повозках никого не было. Ругань, сутолока и поломка чьей-то кареты, пусть и дорогой, Эри не интересовала. Кто его поражал, так это зеваки. Почтенные горожане, женщины, спешившие на рынок, древние бабки - все будто только и ждали, когда что-нибудь произойдет. Эри протиснулся мимо толстяка, выбежавшего на шум из ближайшей цирюльни. Половина его лица была чисто выскоблена, открывая красную физиономию любителя пива и свиных ребрышек, а половина скрывалась под мыльной пеной. Рядом с ним стоял не менее краснолицый брадобрей, все еще сжимавший в руках лезвие. Толпа нехотя выпустила добычу, слегка помяв. Выбравшись на целые мостки, Эри пощупал кошелек - было бы обидно снова лишиться денег. В прошлый раз демон поднял его на смех. И долго, со вкусом обучал науке незаметно пробираться в карман и под одежду - по обычаю, превратив это в ощупывание и оглаживание, от которого Эри едва отбился. Да еще и сопровождал их такими пошлостями, что и бордель бы сгорел со стыда. Но урок запомнился, этого не отнять. Протолкавшись к стене дома, Эри огляделся. Наверное, ему все-таки следовало запоминать путь... Он пнул золоченую щепку, отлетевшую от кареты, и прошел мимо грязного проулка между домами - темного лаза, устланного мелким мусором. У одной стены валялся какой-то сверток старья. Рассеянно скользнув по нему взглядом, Эри ступил еще шаг и развернулся. Скидывая куртку и на ходу закатывая рукава, нырнул в сумрак. Мальчик был еще жив, но его губы даже в слабом свете, пробивающемся между сомкнутых крыш, казались серыми. Эри укрыл его, сжал холодную мокрую руку и попытался словить нить сердцебиения. - Давай же, давай, - прошептал он, пытаясь поймать утекающую сквозь пальцы жизнь, и уже понимая, что не выйдет. Удары становились все тише, редели, соскальзывали словно бусинки с порванной нити, как он ни пытался их удержать. Пальцы слабо дрогнули в его руке, словно прощание, и все закончилось. В двух шагах гомонили люди, злорадствуя над чьей-то разбитой каретой, и никто не видел, что ребенку нужна помощь. Эри не видел ран, но много ли надо было такому малышу? Возможно, его задела повозка, кто-то толкнул его, или он сам упал. А может, он долго болел, а здесь оказался случайно. Теперь это уже не имело значения. Эри откинулся спиной на стену, не в силах оторвать взгляд от грязного личика. Это был не домашний, любимый ребенок, не в таких лохмотьях и коросте, не с такими черными от грязи ногами, словно никогда и не знавшими обуви. Заметит ли вообще кто-нибудь, что его не стало? В проулке стало еще темнее. Эри не сразу сообразил поднять голову. Демон стоял рядом, прислонившись к стене, красивое лицо, словно вырезанное из алебастра, ничего не выражало. Но его магия коснулась Эри в молчаливой поддержке. Эри с трудом поднялся. Ноги затекли - похоже, он просидел тут дольше, чем думал. Даже люди давно разошлись, возможно, в поисках другого развлечения. Наклонившись, он взял ребенка на руки, укутав курткой, как если бы тот спал. Что ж, по крайней мере, теперь ему не будет холодно, больно или страшно. - Да, - сказал демон, как всегда прочитав его мысли. - В этом утешение смерти. Эри был готов носить мальчика по окрестным кварталам, спрашивая о его родных, но демон просто пошевелил пальцами около его лица и качнул головой. - У него совсем никого нет? - спросил Эри безнадежно. Ирэ дернул плечом. Что ж, они были здесь. Хоть что-то. Демон пригнал их повозку, маленький фургон под полотняной крышей, и они отвезли мальчика к старой церкви за городом. Сухонький святой отец не стал задавать вопросов, хотя на ребенке не было ни священного круга, ни другого оберега, и никто не мог бы сказать, кто были его боги. После очищающего пламени они поместили прах под один из камней и оставили денег священнику. Демон не знал имя мальчика, потому Эри попросил изобразить на надгробии цветок лилии, которая цветет лишь несколько утренних часов. Никто не заслуживал лежать в безымянной могиле. Этим вечером они не занимались любовью, да и почти не разговаривали. Эри лег в теплые объятия и попытался уснуть, что получилось у него лишь к рассвету. Однако демон не видел ничего зазорного в том, чтобы не вскакивать с первыми петухами, и в итоге он проспал до обеда, словно какой-то богатый бездельник. Ему одному было совестно - демон и ухом не повел на укоры. Он лениво читал в постели какой-то старинный потемневший трактат, выглядевший так, словно его обернули в человеческую кожу и украсили зубами врагов. Спорить и правда не имело смысла - вернуть время вспять не мог никто. Поплескав в сонное лицо водой, Эри присел на постель и заправил за ухо выбившуюся черную прядь. В маленькой мочке качнулась новая серьга - перламутровый полумесяц, плачущий жемчужными слезами. После этого происшествия он не мог оставаться в Окенне. Они провели неделю, продвигаясь от городка до селения, от селения до хутора, пока не выехали к полноводной Двинке. Портовые города пахли рыбой, но здесь было много книг. Вскоре Эри уже делил внимание демона с очередным фолиантом. Он даже подумал, что они задержатся, но вечером Ирэ заложил пальцем пожелтевшую страницу и поднял взгляд. - Поедем дальше? - сказал он. Эри пропустил шелковистую прядь между пальцами. - Если хочешь. Они оставались на одном месте месяц-другой, полгода жили в старинном Ингире, но больше всего времени провели в дороге. Не всегда по своей воле - Эри не умел лгать так, как демон, который мог заморочить голову любому воинственному святоше и отвести глаза любому богобоязненному стражнику, если с первым не вышло. А сам демон часто впадал в грех гневливости и приходилось сбегать ночью, пока добрые соседи смолили факелы. Зато его похоть распространялась только на Эри, хотя и тут их подловили раз или два... Усмехнувшись, демон повернул голову и потерся о его руку, словно кошка, а затем захватил указательный палец во влажный плен рта. Прежде Эри бы отдернул руку и принялся его стыдить, но в этом и правда не было ничего плохого. Плохо срывать злость на слабых, мучить безответных, предавать тех, кто поверил. Что, по сравнению с этим, было поцеловать того, кто хочет, чтобы его целовали? Эри не знал, что такое тьма, пока из слепящего света не ступил в тень и не огляделся по сторонам. Он погладил нежные губы, раздумывая, что могло понадобиться демону в соседнем негостеприимном краю. Увы, о северянах ему было известно лишь то, что писали в церковных трудах. Они отвергали свет истины и вышвыривали со своей земли любого, кто хотел им поделиться. Дикари, угрюмые, вспыльчивые и грубые. Слишком недоразвитые, чтобы понимать такие тонкие материи, как вера или дух. Их пример учил тому, что отвергая свет из-за своей ограниченности, люди сами лишают себя благ, которые он несет, и страдают зря. Или, может, не стоило верить этим историям, как и многим другим, которые шли от церкви? Не было ли там какой-то хитрости, каверзной смысловой ловушки, на которые оказались так горазды ирархи и демоны? Когда сказанное не правда, но и не ложь, его невозможно подтвердить или опровергнуть, так как каждое слово придется бесконечно объяснять, только сильнее запутывая слушателя. Ведь когда-то ирарх не сказал ни слова лжи, и демон не сказал ни слова, кроме правды... Эри попытался вспомнить тех северян, которых замечал в больших городах. Они казались не слишком приветливыми и держались особняком, но говорило ли это о чем-то? Любой, кто попадет в чужую страну с другими богами и иным укладом, будет чувствовать себя неуютно... Острые зубы впились в кожу, и Эри вздрогнул, выныривая из своих мыслей. Напомнив о себе, демон облизнулся и опрокинулся на постель, потягиваясь всем телом. Было что-то невероятное в том, что Эри мог протянуть руку и погладить открывшуюся полоску белоснежной кожи. Или не мог. Все еще обиженный его невниманием, демон оттолкнул ладонь Эри и нарочито медленно провел рукой вверх, сминая ткань и открывая взгляду изящные линии своего тела. Эри наклонился и поцеловал выпуклую косточку на бедре. Его пальцы привычно скользнули по плетеному ремню, нащупывая пряжку. Похоже, придется попросить прощения за свою невнимательность... Забытый том глухо упал на пол, застеленный плотным ковром. Демон спал, разметав черные волосы по подушкам, разбросав руки и ноги. Эри накрыл ладонью крепкую маленькую ягодицу, выглядывавшую из спутанных простыней как луна из туч. Перевернувшись на бок, он приник к расслабленной спине и уткнулся лицом в благоухающий жасмином затылок. Как ни странно, привыкнуть к телу демона оказалось проще, чем к собственному. Оно было как прекрасная статуя, в которой видят не грешную наготу, а совершенство. Лишь недавно обретя плоть, Ирэ наслаждался ею. Он принимал удовольствие, словно то было неотъемлемым правом. Эри же научили бороться с собой. Он до сих пор ловил себя на том, что отказывает в любом пустяке, даже таком ничтожном, как пересесть на лавку поудобней или накинуть плащ, когда поднялся ветер. Сделать то, что хочется... Будто случайно, во сне, Эри провел ладонью к его колену. Демон не шевельнулся. Помедлив, Эри украдкой скользнул пальцами к нежной внутренней стороне бедра. Это было так приятно, как он себе и представлял. Чем выше он продвигался, тем горячее становилась кожа. Демон вздохнул и пошевелился, сгибая ногу в колене. Когда он проснулся? Эри представил, как он станет подшучивать - или подбадривать, еще неизвестно, что хуже - и нервно накрыл ладонью его рот. Оставаясь верным себе, демон влажно и щекотно лизнул серединку ладони, и Эри прижал его сильнее. Жаркое дыхание обжигало кожу, но Ирэ молчал и не пытался освободиться. Под пальцами другой руки тоже было влажно и горячо. Демон выгнулся, облегчая проникновение, и глухо застонал. Это ударило Эри в голову, словно вино. Демон лишь позволял делать с собой то, что и сам хотел, но даже гран покорности пьянил. Эри вдруг ощутил, что он выше, сильнее, тяжелее... не то, чтобы порождение магии не могло бы с ним справиться, но сейчас, в постели, в любовной игре, правила были иными. И демон их принимал. Самозабвенно. Эри отерся мокрым полотенцем и выпрямился, поеживаясь от утренней прохлады. Он был один - демон отправился за припасами в дорогу. Не доверял ему это важное дело после того, как они два дня не ели ничего кроме червивых яблок (угостила милая старушка, которой Эри лечил глаза... что должно было ему о чем-то сказать), подсохшего сыра (стоил недорого) и безвкусных лепешек, которые зачерствели и растрескались (откуда ему было знать, что их едят только свежими, зачерпывая жгучее от перца мясо или сладкий соус). Хотя никто не мог его видеть, Эри чувствовал себя неуютно. И даже вещи, брошенные на кровати, не могли бы унять это странное чувство под кожей. После рясы любая одежда ощущалась чужой и неудобной, тело - слишком требовательным, нагота - совершенно греховной. Особенно когда он стал меняться. Никакой магии. Он просто рос. Демон был непреклонен: не давал сберечь лишний серебряный, купив вещь поплоше, или забить голод молитвой, как Эри привык. Посему за год он, никогда не чуравшийся тяжелой работы, здорово раздался в плечах и, как бы сказал старый настоятель в сиротском доме, нарастил мясо на костях. Теперь он был на полголовы выше своего демона. Крестьянская кровь начала побеждать, а может, он был из тех, кто юношей худ и бледен, а затем - откуда только что берется? - превращается в крепкого мужчину. Вчера демон одобрительно ощупал его горящие от царапин руки и хмыкнул совершенно определенным образом. Таким, от которого у Эри все еще зажигались уши, хотя он уже проделал сто, двести, тысячу стыдных вещей. Серый утренний свет словно осветил его вчерашнюю выходку, и Эри потер лицо. В любовном пылу все казалось проще, но вбитые в голову постулаты не хотели его покидать. Тело было сосудом греха. Теперь, казалось, еще больше чем прежде. Конечно же, демон вошел, когда Эри нагнулся за рубахой. - Хороший вид, - сказал он со смешком. Эри судорожно прикрылся тканью и отскочил за кровать, вызвав еще один взрыв веселья. Демон поставил свертки на стол и лениво направился к постели, следя за ним блестящими глазами как кот за мышью. - Все купил? - сказал Эри, воюя с рубахой, которая ни в какую не желала натягиваться на влажное после мытья тело. Жалкая попытка отвлечь внимание. Пока спутанный рукавами Эри пытался найти горловину, демон зажал его в угол и притерся бедрами. Дернув ткань так, что та затрещала, Эри вынырнул из ворота. - Поцелуй меня, - выдохнул Ирэ, приподнимаясь на пальцах и обвивая его, словно плющ. Эри сдул прядь волос и подозрительно посмотрел на своего персонального демона. Трепещущие ресницы, полуоткрытые губы... Наклонившись, он ткнулся в мягкий ожидающий рот, как всегда чувствуя себя неловко в первый миг. И как всегда забывая обо всем, стоило демону ответить. Что-то остро вонзилось в его кожу. Эри вздрогнул, разорвав поцелуй, и перехватил изящную кисть. Ровные розовые ногти потемнели и заострились. Ирэ резко выдернул руку, но затем беспечно улыбнулся, щуря глаза. Пальцы, пробежавшие по распахнутому вороту, были совершенно человеческими. - Одевайся, - мурлыкнул демон, сжимая второй рукой его голую ягодицу. Будто бы это Эри мешкал, болтал хозяйством и напрашивался на всякое непотребство. Ухватив штаны, Эри запрыгал на одной ноге. До Фаенделла они дошли к обеду, а там подсели на одну из подвод, длинной вереницей тянущихся в долины. Тяжеловесные белые буйволы казались неповоротливыми и медлительными, но они без устали покрывали милю за милей. Возницы успевали спать, есть, обмениваться сплетнями, играть в карты и даже бегать до ветру после выпитых бочонков сидра. Эри отказался от щедро предложенной выпивки - лежал, покусывая соломинку, и рассматривал проплывающие облака. Демон читал очередной том, иногда хмуря черные брови. Эри не говорил ему, как выразительны его тонкие черты - а может только он любил читать их. Сейчас его что-то беспокоило - и вряд ли это был старый том, какая бы древняя магия не скрывалась на его страницах, написанных забытыми языками. Эри хотел бы прикоснуться к нему сейчас, заставить говорить его тело, но вокруг было слишком много лишних глаз. Возможно, Ирэ все еще раздражен из-за утреннего происшествия? Эри повертел эту мысль в голове и отбросил. С чего бы. Демон был... демоном. Иногда его глаза становились совсем темными, или тени обнимали его плечи, словно плащ. Вопрос о том, не колдовство ли заставляет его черные волосы лежать такой блестящей шелковой волной, оставался открытым. Должно быть, все дело в цели их путешествия. Эри знал только, что это старинный город со старинным пещерным храмом. Не слишком большим или знаменитым, чтобы привлекать много паломников, и отдаленным от торговых путей. Хотя церковники презирали торговцев, надо было признать, что процветали те храмы, которые стояли в богатых краях. Облако над ним напоминало толстого дракона. А может, лягушку. Эри выплюнул измочаленную соломинку и прикрыл глаза локтем, когда из-за края брызнуло солнцем. Он спросит вечером.