И день и ночь, и миг и вечность.

Мало человека любить, Надо его понять, Надо его жизнью жить, Вместе с ним дышать. Слышать порою то, что нельзя сказать. Мало его найти, Главное - не потерять... Знаешь, когда я была маленькая, то часто спрашивала у мамы: «Каким будет мужчина, которого я полюблю?». И она отвечала, что самым лучшим. Откуда она знала, что мое сердце будет полностью принадлежать тебе? Что ты застрянешь во мне спасительной иголкой, сладко колющей мое сердце, приводя его в эйфорию? Что твой запах будет присущ всему, что я так отчаянно люблю: утреннему воздуху, проливному дождю, ночному небу и утреннему туману, окутывающем мою душу холодным спокойствием, подобно твоему взгляду серых глаз. Что ты будешь всем для меня? Меня мучает непобедимая скорбь по утраченным возможностям. Просыпаться рядом с тобою твою вечность и мою жизнь. Пить нектар твоих губ в сладком забвении и безумстве. Смотреть в твои глаза, впитывая их многовековую мудрость и нежность ко мне. Чувствовать твое жаркое дыхание у меня на плече, шероховатость твоих рук у меня на коже, сердцебиение, предназначенное мне и слова любви, которые все еще не слетали с наших губ. Но я и так об этом знаю, мне не нужны слова, чтобы ощутить твою любовь ко мне. Она проскальзывала в каждом твоем прикосновении, каждом вздохе, каждом взгляде, каждом ударе твоего сердца. Я знаю, что ты так же будешь любить свою дочь. Надеюсь, она будет похожа на тебя, что у нее будут выступать ямочки на щеках каждый раз, когда она будет улыбаться. Прошу не пытайся быть сильным и непобедимым перед ней, не скрывай свою необъятную любовь к ней, пусть она чувствует, что ее любят каждой клеточкой своего тела. Ведь знать, что тебя любят – это самое лучшее, что может произойти с человеком. Ты будешь превосходным отцом. Прости меня, прости за то, что я умерла на твоих глазах. Так было нужно, это мое решение – погибнуть, чтобы спасти твою кровь и плоть. Надеюсь, что моя жертва окажется достаточно добровольной, и все пойдет как надо. Признаться честно, мне было сложно принять такое решение, но я сделала все правильно. Я не боюсь погибнуть, я боюсь больше никогда не ощутить твоего тепла и твоей любви, но мое сердце будет всегда с тобою. Когда ты увидишь росу на траве ранним утром – это я в ожидании тебя спустилась на землю. Когда ты будешь сидеть у камина перед полыхающим огнем – это я проскальзываю в мерцающем пламени, в надежде согреть тебя. Когда ты выйдешь на улицу в ночь – это я окутала мраком Мир, чтобы укрыть тебя и твою боль от окружающих. Когда Луна будет светить ярко, как никогда – это я своей любовью пытаюсь осветить твой путь. Везде, всегда, во всем буду я, буду сопровождать тебя и оберегать невидимой опекой твое сердце. Я написала это письмо, что бы ты знал, что ты для меня значишь. Я не хочу тебе это сейчас говорить, потому что комок слез, который постоянно сопровождает меня, вырвется на волю, и ты обо всем узнаешь. А я не могу этого допустить, не могу причинить тебе боль. Помни всегда о том, что у тебя есть душа, которая молится за тебя Господу, которая нежно касается твоего лица невидимой рукой, невидимой любовью. Ты никогда не будешь один, потому что я никогда не оставлю тебя. Навсегда твоя, Кэролайн. Люблю тебя. Мои пальцы судорожно сжимают уже помятой клочок бумаги, а мои глаза никак не могут оторваться от последних строк, написанных девушкой, которая убыла мое сердце в тот момент, когда пронзила свое острым лезвием ножа, шепча при этом молитву, обращаясь к своему Спасителю. Этот нож лежит на нашей кровати с засохшей кровью, которая полилась непрерывным потоком с ее тела. Я не смог ее спасти. Моя кровь не помогла. От моих слез чернило в некоторых местах расплылось, и я, наконец, выпускаю его с рук, боясь испортить то единственное, что осталось мне от нее. Моя Кэролайн, моя девочка умерла, исчезла, убила себя. Она была такой спокойной, словно это очень легко отдать свою душу Дьяволу на вечные мучения. Словно она родилась для того, чтобы принести себя в жертву на алтаре рождения моего ребенка. Во мне зияет черная дыра, она осталась после нее. Во мне все превратилось в ничего. Нельзя описать словами мое горе. Если б я мог вернуть время назад и остановить ее, найти другой способ, сказать, как сильно я ее люблю. Я опускаюсь на колени перед письмом, которое лежит на белых простынях нашей кровати, мои плечи содрогаются от немых рыданий, которые, все же, вырываются с моего горла звериным рыком. Гибрид, могущественное существо... Я потерял все. Мой взгляд изучает стену напротив, словно сейчас на ней появится ее лик, но ничего не происходит. Любить свою дочь. Как? После того, как она отдала свою жизнь за нее, как сползла по стене, оставляя на ней свой кровавый след. Кровавый след своей любви ко мне. Лучше бы я никогда не встречался на ее пути, нужно было уйти еще вначале тогда, когда я испытал первый прилив тепла. Она была бы жива. Но я так отчаянно хотел ее любви, ее ласк, ее взгляда небесных глаз, а взамен они смотрели на меня стеклянным взором, пробирая холодом мою душу. Я столько всего ей не сказал, но она и так все знала и понимала. Моя единственная любовь ушла, оставляя после себя шлейф кровавого отчаяния и всепоглощающей скорби. Я поднимаюсь с колен, нужно отмыть ту стену от ее крови, я хочу сделать это сам. Но отмыть ее кровь со своих рук, мне не удастся. А я так люблю ее, свою белокурую девочку и всегда буду любить. Мой сумасшедший крик раскатывается подобно грому, заставляя всех его обитателей сокрушительно качать головой. Меня уже не спасти.