Запретный плод

      Чимин с трудом поднимает тяжёлые веки, голова кружится и горит. Но первым делом он думает не о неимоверной тяжести своего тела и слабости…       — Юнги… Юнги, где ты?!       Его голос эхом разносится по большому круглому помещению с мраморными колоннами, что уходили далеко ввысь, где расстилался большой цветной витраж.       Об этом месте ангел читал, но никогда не думал, что окажется здесь — последний этаж ангельской башни, где скрываются самые важные секреты и сокровища…       Так что из перечисленного Чимин?       От потока мыслей вновь начинает болеть голова, тело словно налито свинцом, оно не слушается ангела, от чего тот даже не может устойчиво подняться с кровати и встать на ноги. Но всё это ничто, по сравнению с тем, что творится у парня на душе…       — Юнги!       Этот судорожный, полный отчаяния крик ударяется о блестящие мраморные стены и эхом уходит наверх.       — Тебе не стоит больше произносить имя этого ужасного демона.       Голос раздаётся у ангела за спиной. Пак резко поворачивается и видит несколько архангелов в небесно-голубых мантиях и с позолоченными нимбами, как у него. Среди этих архангелов блондин узнаёт своего профессора. Того самого, что в классе с силой притянул к себе и одарил его столь страшным и властным взглядом, а на его лице всё ещё та же самая приторная улыбка, больше похожая на оскал.       — Вот видите? Слава Создателю, я успел вовремя спасти моего бедного подопечного. Ещё немного, и могло быть поздно! — в этом столь уже ненавистном голосе слышится некая наигранность, льстивость, от которой всё внутри сжимается.       — Вы правы, профессор Ли, неизвестно, насколько плачевным и ужасным мог быть исход…       — Вот именно! Это отродье Ада вознамерилось осквернить столь прекрасную, невинную душу. Не бойся, милый, всё закончилось, мы тебе поможем.       — Н-нет, не говорите так! Он не сделал мне ничего плохого, прошу… не н-надо… — голос ангела начинает сильно дрожать, а сам он вжимается в спинку кровати, в то время как архангелы подходят всё ближе.       Остаётся недолго до истерики, ведь душа Пака жалобно умоляет и кричит только об одном, но все мольбы разбиваются, словно волны о рифы. Архангелам не стоит особого труда раздеть ангела, чтобы проверить на наличие скверны, в то время как Чимин мечется по кровати. Всего щелчок пальцев, и на запястьях появляются сверкающие нити, что превращаются в тоненькие серебряные цепи, сковывая дрожащее от страха и рвущееся на свободу тело.       — Нам крайне повезло, что этот демон не успел пометить скверной это тело, но он действовал более грязно и низко, проникнув в сознание.       — Необходимо как можно скорее избавиться от этой печати, иначе она может сгубить эту невинную душу.       Блондин, захлёбываясь в собственных слезах, кричит, уговаривает, умоляет, но всё бесполезно, всё проходит мимо них.       «К-как… как они могут называть это скверной? Это же… доказательство наших уз, чувств… любви… Как они смеют так говорить о нем?!»       — Отпустите! Пустите! Вы ошибаетесь! Я хочу к Юн…       — Не произноси это имя, Чимин-и, — к изнемогающему юноше подсаживается так называемый господин Ли — его учитель, чьи бабочки лишили этих двоих друг друга. — Так ты приносишь себе только больше вреда и боли. Я — твой преподаватель и наставник, не хочу, чтобы столь прекрасный ангелочек страдал, — пока другие архангелы отвлеклись и отстранились для обсуждений, мужчина хватает его лицо за подбородок, больно сжимая пальцами, поворачивая красный от слёз светлый лик на себя. — Ты должен забыть его, только так ты сможешь исцелиться. Мы поможем тебе, не бойся, но… — свободной рукой архангел ведёт по тяжело вздымающейся груди и оглаживает талию, намереваясь спуститься ниже. Этот полный похоти и собственничества взгляд вызывал лишь ужас, заставляя Пака сжаться и свести ноги. Хочется спрятаться, убежать… к нему. — Но чем больше ты будешь поддаваться его влиянию, и сопротивляться, тем дольше нам придётся держать тебя здесь. Ты так хрупок и ценен для нас, мы просто не можем допустить, чтобы с тобой что-то случилось. Поэтому, Мини, будь послушным мальчиком, и всё пройдет намного быстрее и куда менее болезненно…       После остальные старшие по рангу ангелы вновь окружают его. Чимин с неимоверным страхом заглядывает в их глаза, но лишь одни наводят тот самый колоссальный ужас. Ли Мин Хо — этому ангелу и превосходному учителю… Он так доверял ему, также, как и все его однокурсники. Но Пак никогда не видел за превосходной улыбкой профессора, за его добрыми глазами такого голода, жадности…       Насколько же внешность бывает обманчива… Нет, это не его учитель, Чимин уверен. Это совсем не та душа, которую он знал.       Но из собственных раздумий блондина безжалостно вырывает острая боль в груди, от которой он не сдерживает вскрика. Отголосками сознания ангел вслушивается в их слова, что-то похожее на древние заклинания очищения… Но ведь подобные заклинания используют для изгнания скверны. Чимин не может поверить в то, что эти архангелы — великие представители их расы, у которых столько заслуг за благие и важные для их мира деяния и открытия, — приняли печать их любви за скверну.       Это же дар Создателя, его благословение…       Идти против этих чувств, значит идти против Бога.       Пак не знает, сколько его тело содрогается в агонии и боли, счёт времени давно потерян.       — На первый раз достаточно, мы и так приложили слишком много сил. Его тело, разум, а главное, душа ещё сопротивляются. Невероятно стойкий дух у этого ангела. Я не понимаю, как с ним могло случиться столь ужасное, — голос отдаётся эхом в голове.       — Нет, нам нельзя медлить! Необходимо производить очищение каждый день, не уменьшая силы.       — Но, профессор Ли, это слишком для него. Эта вера стоит в его душе стеной. Нужно действовать осторожно и неторопливо, иначе… ваш ученик может лишиться воли и разума, — эти слова просто пронизаны волнением.       — Чимин сможет это стерпеть, пересилить, он сильный и упорный. А я… я буду всё время рядом и буду следить за его самочувствием и сосудом души. Будьте уверены, я приложу все усилия, чтобы спасти его.       Это последнее, что улавливает парень, пытаясь удержаться, ухватиться за невидимые нити своего сознания. В голосе учителя все окружающие слышат трепетное волнение и ответственность, но только Пак видит в его глазах что-то тёмное, опасное, ненасытное…       Только начался отсчёт испытания, а блондин уже не может вынести ещё хотя бы секунды. Его чувства, его воспоминания пытались испепелить, вырезать, словно вырвать с корнем красивый цветок из райского сада.       Когда ангел приходит в сознание, то находит себя в той же комнате, на той же кровати, только уже в полупрозрачной свободной рубашке, что ему по колено. Нет ни цепей, ни архангелов, что отвлеклись от своих важных обязанностей, дабы уничтожить зло, что по их словам подчинило его сердце и душу. Будто бы это всё было страшным сном, кошмаром. Хочется уже облегчённо выдохнуть и спокойно закрыть глаза.       Вот только… красные следы от цепей на запястьях и содранная кожа на них дают понять, что всё это явь. Это не кошмар, а жестокая действительность, что душит сердце и душу.       И вдруг парень краем глаза замечает что-то блестящее у ножки кровати. Слегка настороженно приближается и тянет руку вниз. На глазах выступают горячие прозрачные слёзы, что быстро и бесшумно начинают катиться по его щекам.       — Юнги… Юнги… Я помню, помню тебя, я очень постараюсь, изо всех сил. Только прошу, держись, не забывай меня. Это так страшно — потерять того, от кого сердце бьётся так быстро… Юнги-я, я не хочу забывать тебя, не хочу… — безостановочно шепчет ангел, захлебываясь в собственных слезах, судорожно сжимает в ладонях медальон из чёрного обсидиана в виде демонической звезды — алголь.       Тот самый медальон, что в роковые минуты в главном зале успел передать ему любимый.       Тот самый, что является его последним шансом на спасение. Шансом, от которого веет лёгким запахом пепла и любимым шоколадом. Он имеет запах Юнги, который в таком же бреду повторяет заветное имя.       Они оба в беспамятстве.       Они оба больны друг другом.       Но найти лекарство от этой ужасной болезни они способны только в себе.       И имя у этой болезни — любовь.