Запретный плод

      «Что есть чувства, которые пытаются отобрать у меня? Кто я, где я и чего так жалобно прошу снова и снова? Когда этот ужасный кошмар закончится и перестанет разрывать меня на части?!»       Эти и множество тождественных вопросов заполняют голову ангела, что всё так же отчаянно борется за свою свободу, чувства, счастье…       Но всё это оказалось куда ужасней, чем думалось в первые минуты пребывания здесь, на последнем этаже ангельской башни, что является одновременно тюрьмой и хранилищем самых сокровенных тайн и ценностей.       Но для Чимина это не что иное, как Поднебесный Ад.       Первые три дня ангел отказывался от еды и воды, даже не обращая никакого внимания на позолоченные подносы с различными яствами и нектарами в кубках. Пак был до ужаса напуган всем происходящим, он ночами напролёт, не смыкая глаз, молил Создателя всё это прекратить, вернуть ему того единственного, чьё имя безостановочно слетает с губ.       Но архангелы забили тревогу, когда увидели обессиленное тело того, кого должны исцелить и очистить. Из-за этого они не могли проводить очищение. Столь сильное заклинание выносят немногие, и этот ангел в числе тех, кто должен испытывать на себе это каждый божий день. Они боялись, что в таком состоянии ни сердце, ни разум не выдержат нагрузки.       Его кормили насильно, вновь приковывая цепями к кровати, так как встречали со стороны ангела сопротивление. Он так и рвался из оков, кричал, плакал и молил отпустить. Рвался как любое живое существо, которое хочет жить.       После их усилий состояние Пака удалось сбалансировать до приемлемого для существования. Но, каким он был раньше, уже точно не станет — ангела всё ещё мучает истощение не только физическое, но и духовное.       Незадолго до случившегося Юнги рассказывал ему, что между ними Создатель провёл особую связь, нить, с помощью которой они могут чувствовать друг друга, быть единым целым… Но самое страшное, это когда то самое целое разрывается расстоянием. Они не могут долго находиться вдали друг от друга. А ещё это воздействие со стороны старших, что зовётся «исцелением»… Это может их удушить нехваткой друг друга. Им ничего больше не остаётся, как полагаться на стойкость своего духа. Вот только… В отличие от демона, Пак совсем не имел представления о том, что могло случиться — его никто к этому не готовил.       Помимо заклинания очищения, что приносило неимоверную боль, заставляя юношу срывать свой голос, Чимина периодически обмывали святой водой, и при этой процедуре присутствовал его учитель, буквально пожирая глазами столь нежный и хрупкий стан. Пак панически боялся оставаться с этим архангелом один на один, поэтому пришлось несколько усмирить своё сердце, что кровью обливалось от этой страшной пытки. Блондин сам обмывал своё дрожащее тело в святой воде, постоянно отворачиваясь от столь пугающего взгляда. Он уверен, продолжи ангел сопротивление, Ли бы собственноручно взялся бы за это дело с превеликим удовольствием.       Также Чимин сам начал есть, но прекрасно чувствовал, что в еду ему что-то добавляют, от чего его тело становится более тяжёлым и безвольным, а разум подвергается помутнению. Но ничего другого не оставалось — Паку нельзя лишаться рассудка и умирать от голода, ведь он всё ещё не выбрался.       Он всё ещё не рядом с любимым.       Но во время каждодневных заклинаний архангелов парень всё также продолжал кричать от боли и метаться по постели. Это сопротивление — знак того, что его вера не сломлена, а душа все также кричит и молит о пощаде. Так продолжалось около десяти дней и ночей, дальше юноша уже сбился со счёту и не мог считать время своего пребывания здесь.       Было чертовски тяжело и больно, но окончательно сломаться ему не давала та самая частичка родственной души — медальон, который Чимин каждую ночь держал в дрожащих ладонях, не позволяя себе забыть самое ценное и сокровенное.       И так продолжалось до рокового момента, что сломил и уничтожил последние надежды.       — П-прошу… я вас умоляю, профессор Ли, отдайте! Отдайте его мне! Прошу… умоляю… — ангел бъётся в агонии, буквально лежа у ног мужчины и плача, умоляя вернуть ему медальон, который он всё это время прятал под периной кровати.       Он был готов на всё, лишь бы над ним сжалились… хотя бы раз.       Но как же приятно срывать самые редкие и прекрасные цветы.       — Чимин-и, — приторно-сладкий голос эхом отдаётся в голове, что вызывает только три чувства: дикий ужас, отчаяние и отвращение. Ангел не сомневается, что тому до жути нравится то, что он видит. И всё же Пак отчаянно держится за уже призрачную надежду. — Я всеми силами пытался спасти тебя! Мы уже начинали думать, что этот грешник окончательно подчинил твою душу, а всё дело оказалось в этом…       Мужчина лишь тянет удовольствие от этого зрелища, только сильнее сжимая в ладони демонический оберег из обсидиана. Ли Мин Хо приложил столько усилий, чтобы разлучить их, и всё это ради достижения цели. И сейчас останавливаться он не намерен. Хотя эти жалобные мольбы и горячие слёзы столь притягательны…       — П-профессор, пожалуйста! Прошу вас, верните… это всё ошибка… Он… Он не сделал мне ничего плохого, не осквернял! — Пак собирает в себе остатки сил и самообладания, судорожно сжимая пальцами подол его мантии. — Я сделаю всё, что захотите, только пустите меня к Юнги!       Вместе с ангелом кричит всё его естество, трепещет его слабая жизненная энергия и бледно мерцает нимб над головой. Ему запрещали произносить это имя, всячески перебивая, заставляя кричать от боли, дабы от шока забыть его. Чимин знает, что этим сделает себе ещё больнее…       Но ангел обязан прокричать это имя, подняв красное лицо и глаза, полные слёз, что горячими струями текли по щекам. Обязан показать, что он ещё не сломлен, показать в отражении своих глаз ту самую любовь к душе, которая также страдает и умирает без него.       В тот же миг блондин уже оказывается поднятым рывком с пола и прижат к постели, а запястья его заведены за голову и больно сжаты грубой рукой, от чего ангел болезненно вскрикивает. Его глаза полны ужаса, а тело только сильнее начинает пробивать дрожь.       — Не волнуйся, ангел мой, — мужчина свободной рукой забирается под его шёлковую рубашку, своевольно блуждая ею по дрожащему телу. — Всё, что захочу, я и так получу, а в первую очередь — тебя… — на лице архангела появляется похабная усмешка, после чего он наклоняется ближе и слизывает дорожку горячих слёз с красной щеки. — Клянусь, я сделаю всё, чтобы ты стал моим, если для этого нужно будет убить его…       Чимин застывает от ужаса, забыв как дышать. Эти слова настолько ужасны, они причиняют столько боли, а главное — они вполне могут стать реальностью. Это больше всего пугает ангела, от чего он закрывает глаза и начинает уже беззвучно проливать слёзы.       Ещё одно его слово может стоить демону жизни.       — Хороший мальчик, — напоследок говорит тот и отстраняется. Буквально через минуту в стене появляется свечение, имеющее очертания двери, портал впустил в помещение остальную делегацию архангелов, которые, как догадывался до смерти запуганный ангел, совсем не знают, что задумал Ли.       — Я нашёл корень всех наших проблем, — архангел показывает остальным свою находку. — Теперь мы, наконец, сможем добиться положительных результатов и спасти моего ученика! Но мы и так потеряли много времени… нам необходимо увеличить силу.       — Но, профессор Ли! — с одной из сторон слышится возражение. — Это бесчеловечно, подобное не является лечением, а наоборот… Я боюсь, что Чимин просто не выдержит этого.       — Согласен, это может принести только вред. Если мы правильно не рассчитаем силу, то это просто…       — Я знаю, это риск! — злобно цедит Мин Хо, обращая свой взгляд на возражающих. — Но он ценен для нашего мира куда больше, чем наши жизни. Вы знаете это, как и я, мы не можем позволить потерять душу, наделённую даром произвести на свет жизнь. Но помимо этого, его энергия отличается, она куда сильнее других… Просто перед тем, как начать, введите ему больше обезболивающего. Больше возражений я не приму. Пока директор Ан отсутствует, вы обязаны мне подчиняться!       И с этими словами профессор покидает башню через портал, оставляя запуганного и беспомощного ангела с его целителями один на один, зная, что те не посмеют его ослушаться. Он бы очень хотел остаться и увидеть, как мощное заклинание пробьёт ту самую стену, за которой хранятся ценные воспоминания его объекта обожания.       Но сейчас есть дела поважнее…