Запретный плод

      Каково это, когда всё внутри кричит, но ты немой, а устрашающая тишина поглощает всего тебя? Каково это, когда нутро бьётся в агонии, рвётся на волю, а в мутных глазах всё тот же высокий, витражный потолок?       Ангельская башня в самом деле подобна неприступной крепости. Нет, это самая настоящая тюрьма для Чимина. Здесь нет ничего светлого и святого, кругом юноша лишь видит отчаяние, тёмную скверну, от которой его здесь и пытались излечить.       Ангел лишь чувствует, как цепкие руки касаются его тела, словно оставляя на бледной коже жгучий дёготь, отравляя кровь, разум и душу, принося лишь боль, отвращение и страх.       — Ну же, ангелочек, не стоит тратить силы понапрасну. Ты слишком слаб, но не беспокойся, чуть позже восполню твоей сосуд энергии, только… позволь, наконец, испить тебя…       Пак не может управлять ни собой, ни своим сознанием, будто он затерялся в непроглядном тумане, из-за которого невозможно сделать ни единого уверенного шага, не получается сделать ни одного вздоха, ни выдоха.       Блондин дёргает ладонями, закованными в посеребренные цепи, что издают металлический лязг, раздающийся эхом по комнате. Ослабленное тело извивается под архангелом, чьи руки так и жаждут зайти дальше, наконец, сорвать белоснежную шёлковую рубашку и утолить свой голод, подобно свирепому и опасному хищнику, который выбирает для себя самую лучшую, идеальную жертву для наслаждения.       Ангел борется за свою свободу, сопротивляется, в нём всё ещё мерцает крохотный огонёк, поддерживающий энергию, а главное — жизнь. Этот огонёк подобен мотыльку, что оказался в паутине, что обречён на медленную, но верную смерть. И эти сопротивления со стороны младшего ничтожны, кроме того, они только больше забавляют, дразнят мужчину.       Блондин хнычет, пытается отвернуться, когда тот начинает оставлять свои следы в виде укусов на хрупкой шее вместе с кровавыми ранками от клыков. Хочется кричать, звать на помощь, но… кого?       В голове всё перемешалось, юноша не может толком вспомнить ни одного образа, ни единого имени, одно из которых насильно стёрли из его памяти.       Чимин жалеет. Жалеет о собственной слабости. Где-то внутри него ещё существует мнимое обещание, которое молит держаться, бороться. Но время утекает словно песок сквозь пальцы, а силы — ещё быстрее.       Ангел кричит, когда профессор жадно впивается в его губы и прокусывает нежную кожу всё теми же клыками. Кричит прямо в поцелуй, что с секунды на секунду, словно яд, убьёт его мотыльками, поглотит его огонёк.       Вдруг где-то совсем рядом раздаётся взрыв, порывы ветра ощутимо проходятся по телу, но ангел не может понять, что происходит. Сейчас он борется, пытается освободиться, отстраниться от мужчины, который также не понимает, что происходит, но не думает даже прекращать начатое, когда плод его мечтаний, наконец, в полной его власти.       — Руки прочь от моего друга! — кто-то наносит удар архангелу по голове со спины. После же, когда хватка профессора несколько ослабевает, не теряя лишнего времени, его оттаскивают в сторону, на пол, и наносят Михно пару ударов заклинаниями.       — Чимин… Чимин! Как ты?! Боже, я так испугался! — парень осматривает обессиленное тело ангела, всё ещё дрожащего и тихо всхлипывающего, а после моментально заключает того в объятия. — Всё… всё почти закончилось, мы тебя здесь не оставим… ты… ты помнишь меня?       Пак улавливает в голосе юноши, что сидит напротив, ещё большее волнение. Стоит только взглянуть на лицо, сразу становится понятно: он также на грани.       — Тэ… хён, — тихий шёпот слетает с истерзанных губ, но в одном этом имени уже сокрыто нечто ценное, его частички памяти.       — Правильно, это я, Чимин-а, — лишь тихо отвечает Ким, когда чувствует, как его судорожно обнимают в ответ. Но только стоит вновь посмотреть в глаза блондина, всё внутри судорожно сжимается.       Красивые… но тусклые, потерявшие цвет глаза. Неживые, кукольные глаза.       Но ещё не всё потеряно, у них есть шанс всё вернуть на свои места, здесь и сейчас.       — Нам нужно спешить, времени нет. Чимин, он ждёт тебя так же сильно, как и твоё сердце. Пусть воспоминания можно забрать, но сердце всё помнит, чувства невозможно забрать.       Блондин не понимает, так как сейчас перед глазами всё плывёт, а в голове полный хаос. Но только уже от одного упоминания «его» сердце делает кульбит.       Тэхён прав — сердце не смогло забыть. А в его глазах словно блеснул маленький огонёк, доказывающий, что разум, а главное — душа, до сих пор живы. Именно эта вера удерживала Пака в этом бренном мире.       — Тэхён прав, — к парням, сидящим на кровати, подходит Чон, который взял на себя обезвреживание Минхо, — времени в обрез, да и Ли не так слаб, чтобы эти заклинания могли вышибить из него дух. Наше преимущество заключалось в неожиданности, сейчас же его нет. Я не знаю, на сколько этого заклинания хватит, но нам срочно нужно выбираться, — завидев, как блондин насторожился, старший замедляет шаг и улыбается. — Ты, наверное, не помнишь меня, так как видел всего пару раз. Меня зовут Чон Чонгук. Не бойся меня, я не причиню тебе вреда.       Освободив стёртые запястья ангела из цепей, Чонгук аккуратно закидывает Пака к себе на плечо и вместе с Тэхёном в спешке вылетает из комнаты, стремительно спускаясь, прочь с ангельской башни. Парни выбегают в самый последний момент, точнее, они приняли вызов в игре с гонкой на время, так как буквально пару минут — и мраморный пол под ногами начинает содрогаться, а позади эхом слышатся тяжёлые шаги. Страж ангельской башни уже вышел на след беглецов, которые собираются вновь нарушить вето.       Чонгук произносит проклятья себе под нос, только крепче держа парня у себя на плече и ускоряя бег. Он понимает — того, что пережил младший, не получится передать словами. Ангел осознаёт, насколько хрупкое тело в его руках, и очень хочет быть с ним предельно аккуратным. Но сейчас ситуация вынуждает действовать иначе. Секунда промедления — и всё закончится…       В то же время парни слышат, как где-то впереди раздаются взрывы и грохот. Параллельно им, в противоположном коридоре, их друзья стараются спасти души обессиленных, разбитых, на последнем издыхании живых избранных.       Но позади шаги становятся всё громче и ближе. А ещё ощущается странное напряжение в воздухе, оно угнетает и… заставляет всё внутри сжаться от страха. Огромная сила также идёт за ними. Нет, это не сила, а всплеск злобы, жестокости и желания уничтожать…       — Чёрт… — Чон понимает, что другая группа окажется первой в назначенном месте. А им при таком раскладе хотя бы доползти полуживыми. Но при любом случае больше шансов, что профессор будет обитать именно близко с ангелом. Поэтому Чонгук резко останавливается, опускает слабое тело и передаёт Тэхёну, что с не меньшим испугом смотрит ему в глаза. — Послушай меня внимательно: хватай Чимина и беги, вы обязаны добраться до зала, я же попытаюсь их задержать…       — Но, Чонгук, это опасно, я не могу бросить тебя одного… — Ким прижимает к себе блондина, который всё прекрасно слышит и пытается самостоятельно встать без опоры. Парень вновь переводит взгляд на Пака, и Тэхён понимает, что, как бы не хотел, у него не получится в полной мере ощутить всё то, что испытал Чимин. А зная друга, можно предположить, что в такой ситуации ангел считает себя обузой и заставляет идти Чонгука на крайние меры.       Поэтому Тэ должен привести его в чувства и спасти парня от самого себя и того, кто сделал всё это с ним.       — Тэхён, я догоню вас. Я справлюсь, — Чон одаривает парня своей фирменной, слегка игривой, но до жути доброй улыбкой.       — Не сомневаюсь. Только попробуй нарушить обещание, дурак. Я тебе житья не дам, ты меня понял, Чон Чонгук?! — бросает напоследок Ким и, подхватывая блондина за талию и кладя его руки себе через плечи, продолжает свой путь.       Им обоим хочется верить, что старший справится и будет в полном порядке. И вот они уже почти добираются до конца коридора, где виднеются позолоченные приоткрытые врата зала для торжеств, как рядом с ними оказываются несколько летящих на большой скорости сфер, что моментально взрываются, а парни, без шанса увернуться, падают на пол.       — Беги! Ради Бога, Чимин-а… беги! — кричит где-то в клубе тумана Тэхён, не собираясь отступать и шагу назад, встретив противника лицом к лицу в бою. Пусть это будет неравный бой… нет, это будет подобно гладиаторской схватке, где ты не свирепый лев, а его жертва.       Но парень не отступит ни на шаг — он защитит друга, что стал ему очень дорог и ценен.       Чимин же чувствует, как силы его покидают, словно песок утекает в песочных часах. Разбитых часах, тонкое стекло которых полностью в трещинах, а песок утекает в никуда, поглощаемый тьмой.       «Нет… не могу… не могу я остановиться прямо здесь. Эти двери так близко, я их вижу перед собой, но… одновременно они неимоверно далеко от меня. Я вижу кровь, много крови… Больно, страшно, я боюсь… Но именно за этими дверьми должна быть причина того, почему я всё ещё дышу, вижу, чувствую…»       Изнеможённое тело предпринимает попытки подняться, руки и ноги трясутся в конвульсиях, а сердце… оно разрывается на части.       Чимин делает шаг. Шаг за шагом. Они даются ужасно тяжело, будто вместо мраморного пола кожу пронзают раскалённые иглы и острое стекло. Ангел бежит, падает, кричит, но поднимается на колени и встаёт снова. Каждый раз, как смерть. Быстрая, мимолётная.       Но он готов умирать мучительной смертью, умирать столетие, тысячу лет… Но все эти ужасы не сравнятся с сердцем, которое разрывается на куски, которое мечется и ищет своё спасение. Сердце, которое скорее разобьётся, чем подчинится чьей-то воле…