Запретный плод

      Темнота вновь окутала всё, поглотила сознание, обездвижила. Это самая страшная и столь банальная беспомощность, которая знакома каждому живому, с горячим бьющимся сердцем, существу. Вот только кто-то, лишь однажды это испытав, даёт себе клятву во что бы то ни стало больше не испытать такой страх и такую слабость. А кто-то раз за разом всё беспомощнее, слабеет не только перед опасностью, но и перед этой темнотой.       И Чимин так старался быть сильным, мужественным, чтобы показать окружающим и себе самому истину, его настоящее предназначение, как достойного представителя своей расы. Вот только его удел вторых, тех самых: сломленных, запуганных. Рабов собственных страхов.       — Чимин, ради Бога и всех этих чёртовых архангелов, прошу, открой глаза. Молю, посмотри на меня, пожалуйста, — только и слышится эхом взволнованный голос с хрипотцой, повторяющий эти слова, словно мантру, из раза в раз безустанно.       И ангел подчиняется. Неизвестно, сколько проходит времени, прилагаются большие усилия со стороны юноши. Когда он приоткрывает веки, кажется, что всё его тело подобно свинцу, такое тяжёлое, непослушное. В голове в считанные секунды происходит полный хаос из побочных звуков, голос окружающих, что доходят до сознания неприятным и раздражительным звоном, который заставляет неприятно морщиться. С губ слетает недовольный, даже болезненный стон.       — Всё хорошо, ангел мой, потерпи немного. Скоро станет легче, обещаю.       Блондин всё ещё не видит, да и не особо желает видеть сейчас что-то или кого-то. Но чувствует, как словно по воздуху перемещается куда-то в сторону, поодаль ото всех звуков и шума взволнованных голосов. И в тоже время его не выпускают из объятий, а горячие демонические ладони всё также дарят тепло.       Вокруг очень влажно, сыро, а блондин сейчас буквально дрожит от холода, ведь, кажется, что совсем недавно он был под проливным холодным дождём. Всё это может показаться помутнением рассудка, он не может не помнить того горячего во всех смыслах поцелуя, что подарил своему возлюбленному перед расставанием.       Расставание. Как же оно мучительно и страшно. Но сейчас же всё хорошо?       Жаль, но ни один из присутствующих не может уверить в этом в голос и чётко, с непоколебимой уверенностью. Всех их буквально съедает сомнение и настороженность, излишняя опаска перед неизвестным.       — Больше не пугай меня так. Иначе не смогу больше сдержать себя в руках, — демон видит, как младший льнёт к его ладоням, буквально трётся щекой об одну из них. Мин бегло осматривает любимого на повреждения. Разбитые колени, вновь младший ударился головой — об этом говорит струйка крови на виске, а смачная ссадина на щеке совсем не радует. Даже самая маленькая царапина на теле юноши заставляет сердце этого демона судорожно сжиматься. — Я просто сойду с ума, если снова потеряю тебя. Если тебя попытаются у меня отнять…       Пак находит пару лишних минут, чтобы немного привыкнуть к освещению и окружающей обстановке, пытается принять сидячее положение. Но брюнет нарочно не даёт этого сделать самым наглым образом. Юнги рывком, но невероятно аккуратно укладывает парня обратно себе на грудь. Хвостом по привычке юрко окольцовывает талию младшего, тем самым давая понять, что никуда не намерен его отпускать. Чимин с опозданием замечает, но чувствует момент в момент горячие губы у себя на шее, от чего сразу покрывается мурашками и лёгким румянцем.       — Прошу, не надо. Тебе лучше не смотреть туда, — тихо на ухо говорит демон, оставляя следующий поцелуй сразу же на тыльной стороне тонкого запястья.       И у демона почти получается. Эти существа — мастера обольщения и томных ласк. Сильнейшие демонессы и суккубы способны своими ласками и чарами овладеть разумом не только людей, но и себе подобных, и подчинить своей воле. Но этот мальчишка слишком любопытный, и они знают об этом оба. Тем более, почти невозможно скрывать что-то от Пака, когда он сам становится в центре злосчастных и роковых событий.       «Пока что мне удаётся скрывать от тебя истину, но рано или поздно ты захочешь правды, даже не смотря на все её ужасы. Ты же у меня такой любопытный ангелочек, Мини…».       Ангел всё равно тянется, пытается встать, даже, если это бесполезно. С хваткой демона бесполезно бороться, пусть она не приносит и капли боли. Скорее, это сладкий плен ласки и любви. Но блондин всё равно всматривается, пытается сфокусировать взгляд напротив, где сейчас находилось большинство его профессоров и сверстников. Как жаль, что тягость к знаниям и правде может обернуться очередным ночным кошмаром.       Дыхание в мгновение сбито, кажется, что резко перекрыли весь кислород, и юноша, раз за разом старается ухватиться дрожащими губами за столь необходимый для жизни воздух. Демон прижимает возлюбленного крепче, подавляя любую попытку встать, отстраниться. Чувствует, тело начало трясти, как младшего окатило холодным потом.       У противоположной стены знакомый силуэт. Мужчина, в некогда белых одеяниях, лежит у стены, окутанный тяжёлыми цепями. В свете факелов можно разглядеть безобразные полосы и брызги уже тёмной, почти чёрной, как дёготь, крови. Но её запахом пропитано, кажется, здесь всё, даже аура.       — Что это? Как это возможно? Почему?! — голос блондина мгновенно с шёпота срывается на истерический крик.       Так кричат, когда выворачивается наизнанку всё. Память. Сознание. Душа. Можно ли было этого избежать? Вряд ли, ибо маленьких серебряных бабочек студент запомнил, как начало самого страшного в его жизни кошмара. А сейчас несколько десятков этих бабочек россыпью лежат вокруг, кажется, уже бездыханного тела.       Об этом свидетельствует бездействие собравшихся вокруг, что также были к недоумении и сильном шоке. Но ведь именно этот голос звал Пака? Значит, частичка души всё ещё теплится в изувеченном теле. И, кажется, кроме него этого уже не чувствует никто. Чимин его последний шанс. Только этот ангел может попробовать обернуть вспять неизбежное. Но дрожь в теле не унимается, а лишь переходит в судорожные конвульсии. Как же быстро голос оказывается сорван. Вокруг появляются напуганные друзья, чьи лица расплываются, теряют какие-либо очертания. Юнги обнимает изо всех сил, не прекращая зацеловывать шею, мертвенно-холодные ладони младшего.       — Прости, но я не отпущу тебя, — шепчет демон, закрывая ангелу глаза ладонью. Надеется, что темнота и тепло его тела успокоят возлюбленного.       Но, даже закрыв глаза, Чимин видит это лицо. Помнит голос, который буквально отравлял. Помнит жгучий, пронзительный взгляд, что, словно, оставлял ожоги, испепелял душу. Не может забыть касаний, этой боли и отвращения. Месяц заточения в башне проносится перед глазами, вот только боль от воспоминаний не прозрачна. Тело помнит, как и сознание помнит всё.       — Не дам тебе к нему прикоснуться. Мне жаль, но, чтобы прекратить твои мучения, я сам готов его задушить, перегрызть глотку. Предать адскому огню, в котором сгорают даже кости и прах, — в голосе брюнета также было смятение, несдержанность. Мин сквозь зубы сдерживал утробный рык, испепеляя взглядом некогда их профессора, а точнее то, что от него осталось.       Даже, если то, что они видели, было чудовищем в привычной для них оболочке, Мин не простит. Если бы не рвущийся ангел, мучающийся в конвульсиях, старший без каких-либо сомнений и угрызений совести сделал то, в чём сейчас признался. Говорят, что всегда нужно принимать решения на трезвую голову, даже наследник Сатаны должен знать, пусть и в изуродованном виде, но милосердие. Однако с этим слишком много связано. Слишком много было пролито крови и слёз его возлюбленного.       Юнги никогда не шёл против воли своей любви. Но сейчас делает именно это. Блондин, не смотря на всё, что с ним произошло, не смотря на всё пережитое, хочет попытаться помочь. Чем сейчас нанесёт себе ещё больший вред. Их обоих сейчас разрывает на части. Чимин хочет спасти, но только взгляд со стороны на внешне своего насильника делает с ним такое…       И всё это продолжалось бы, если бы Хосок попросту не заставил ангела насильно выпить сильное снотворное, пока Юнги держал его. Наверное, даже сопротивляющийся ангел где-то задней мыслью был рад, что его смогли успокоить хотя бы так. Юнги, убедившись в крепком и безмятежном сне своего возлюбленного, поднимает того на руки и выбегает прочь из пещеры, бросив последний раз мимолётный взгляд некогда своего учителя и наставника.       — Да примет вас Создатель или же поглотит адское пламя Шио, — почти шёпотом про себя говорит брюнет, взглядом призывая Хосока и остальных показать дорогу до лисьего поселения.       Нападение оказывается отбито успешно, благодаря прибывшему подкреплению лисьего народа с опытными наставниками. Природа нападавших существ остаётся всё ещё неизвестной, но нет сомнений в одном: здесь замешана сильная чёрная магия, которая разрушает сердце её обладателя. После убийства Гидры, высвободившиеся потоки энергии улетучились и совсем скоро были преобразованы в звёзды, которые заняли своё законное место на небосводе.       Найденный мужчина в пещере оказался никем иным, как Ли Минхо — профессором из Небесной Академии, чей облик присвоило себе неизвестное существо, насыщенное энергией созвездия Минотавра. Профессор Ли был найден уже будучи на предсмертном одре. Архангел, превозмогая истощение, зачитал про себя последнюю молитву и в пал небытие. Сегодня приподнялась завеса одной загадки, но она оставила за собой только ещё больше вопросов. С каждым днём, заходя всё глубже, истина оказывается всё более жестокой и шокирующей. Стоит ли эта правда того? Теперь демон ещё сильнее зациклился на этом вопросе. Что необходимо, а что правильно?       Юнги готов нарушать законы, идти против вета, если от этого зависит будущее младшего. И многовековое вето уже устарело. Первый шаг к переделу мира уже сделан, поворачивать назад уже поздно. Их ждёт война, не менее страшная и жестокая, чем при сотворении мира.       Чимин проснулся только через несколько часов, будучи всё ещё на руках демона. Ангел не спешил вставать, его окутали тёплым пледом, сняв всю промокшую под ледяным дождём одежду. В это время Юнги мирно дремал, сидя на травяной подстилке, откинувшись о стену.       Первым пробуждение юноши обнаружил один из старост, пока остальные студенты помогали по лагерю, следя за раненными, и, под руководством лисьего народа, собирали необходимые травы и ингредиенты для эликсиров и мазей. Сокджин сразу же замерил температуру у своего подопечного, и сменил марлевую повязку на голове, что уже пропиталась кровью. Попытался покормить, но младший безмолвно выразил протест. По глазам старшего было видно, что он всё равно был обеспокоен состоянием Пака.       — Чимин-и, милый, мы так за тебя волновались. Я чуть с ума не сошёл, когда увидел, как тебе было плохо. Но теперь всё позади, поверь… Мы рядом с тобой.       Чимин же не сопротивлялся, он не совершил никаких провокационных действий. С его стороны исходили лишь гробовое молчание и стеклянный взгляд в пустоту. И как бы то ни было, никто не пытался допытывать юношу, разговорить его или что-то узнать. Позже уже пришедший лекарь-лис только задал несколько вопросов, ответы на которые он получил однозначным взглядом.       Мин проснулся, как только младший попытался отстраниться, дабы надеть уже высушенную студенческую форму. Также всё было безмолвно, хватило только пары взглядов, а после младший удалился за резную ширму из красного папируса. Брюнету же оставалось только проводить возлюбленного взглядом и изредка незаметно поглядывать на виднеющийся сквозь плотную бумагу силуэт. Демон рефлекторно сглатывает, незаметно для окружающих, проходится кончиком языка по губам, что так быстро, кажется, превратились в пустыню. Всего на пару мгновений радужка глаз приобретает чуть заметный красноватый отлив.       «Держаться становится так тяжело. Раз за разом. Что ты делаешь со мной, прелестное создание?..»       В это время в небольшой комнатке, пропахшей благовониями и свечами, собрались все друзья. Они лишь тихо перекинулись парой слов, обменявшись между собой сводкой основных событий.       Было решение готовиться к отлёту на Аленор. Всем раненным была оказана незамедлительная помощь со стороны хозяев острова, сейчас жизнь каждого студента академии была вне опасности. Но в связи произошедших событий возвращение должно организоваться незамедлительно. В одну из нижних кают уже был помещён наскоро сделанный гроб, украшенный белыми искрящимися цветами.       — Я, как и весь мой народ, сожалею о случившемся. Сегодняшний день останется трагедией для всех нас, — с искренней печалью в голосе признаётся Тэмин, низко кланяясь избранной паре вместе ещё с парой своих сверстников в бело-голубых мантиях. — Мы все будем молить Создателя, чтобы ваш путь домой был лёгок и быстр.       — Да, это нам не помешает, — незамедлительно даёт слегка сухой ответ Мин. По его голосу можно понять, что демон не настроен на душевные разговоры с ними. Все студенты и профессора уже поднялись на борт, всё готово к отбытию. И брюнет также хочет поспешить и увести своего истинного, который так и не проронил ни единого слова. Не желает обременять любимого пустыми разговорами, которые только могут его ещё как-то задеть и напомнить о плохом.       — Я верю и даже не имею права сомневаться в силе и могуществе Его Высочества, но порой даже сам принц Ада может быть бессилен и не способен защитить дорогое, для себя драгоценное. А это прекрасное создание так хрупко и бесценно, — лис плавно отодвигает подол своей мантии, а после протягивает ангелу книгу, его гербарий, который Пак потерял вместе со своей сумкой, когда был на пути к пещере. — Прошу, будь внимательнее в следующий раз и береги его лучше, — кицунэ слегка задерживает взгляд на юноше, даря лёгкую, слегка лукавую, грациозную улыбку. Ещё лишняя секунда, и лис отпускает ладони ангела, повторно кланяясь.       Корабль незамедлительно отбывает, поднимаясь ввысь, ближе к облакам. Совсем скоро Этэру вместе со всеми его жителями растворяется в дали, а после и вовсе пропадает в больших плывущих, словно снежное оперение райской птицы, кучевых облаках.       На обратном пути, на борту волшебного судна царит уже совсем другое настроение. Всех раненных и ослабших поместили в каюты, наказав не покидать их до возвращения, в то время как на палубе совсем не многолюдно, даже пустынно. До сих пор стоит лёгкий гул голосов студентов, но в них слышится волнение и обеспокоенность. Совсем никто не мог ожидать такого окончания столь долгожданного путешествия.       — Такой упрямый ангелок, — подмечает Хосок с привычной лукавой ухмылкой, которая служила самыми крепкими путами для многих невинных. Демон, раздав указания, уединился в удобном местечке, старательно протирая парочку излюбленных револьверов от едкой черной крови. И, видимо, совсем не зря занял столь удобный обзор. — А у малыша есть характер. Да, он далеко не так прост… Удачи тебе, Юни, — с усмешкой подмечает в завершение, пристально следя с главной мачты за хрупкой фигуркой у самого носа корабля, а также через некоторое время, замечая своего подопечного, который явно желает сократить расстояние до минимума. Давно желает свести его к нулевому значению.       — Ты такой непослушный. Старшие сказали не покидать тебе каюты. Сокджин уже сбился на счете попыток, чтобы тебя накормить, — демон подкрадывается совсем незаметно, отчетливо слыша ещё на расстоянии десятка метров, как громко и часто стучит горячее сердце в груди объекта его обожания. Блондин был обречен на попытки спрятаться, от брюнета ему не скрыться здесь. — Неужели мне стоит заняться всем самому, чтобы ты в следующий раз слушался старших, м? — Мин собственнически прижимается к ангелу со спины, а после заботливо укутывает юношу в давно спавший с хрупких плеч плед.       — Я же мог его спасти. Стоит только закрыть глаза, попытаться забыть, выкинуть…       — Но ты не смог. И никто бы другой не смог. Они ранили моё сокровище слишком сильно. Ещё не время, ты всё ещё не успел окрепнуть, — с усталостью выдыхает Юнги под конец, он хотел даже попробовать пустить вход своё обаяние, но Хосок, явно, в этом лучше. А младший был быстрее. Уйти от этой темы нет и шанса. — Ты ни в чём не виноват. Не смей себя винить, слышишь, ангел мой?       Брюнет резко, но без грубости разворачивает парня к себе. Поднимает пальцами за подбородок юный и столь печальный лик. А Чимин продолжает лишь отводить глаза, прятать взгляд, играя с избранным в «кошки-мышки», уже заранее обречённым на поражение.       — Иначе я самым наглым образом решу похитить тебя, увезу далеко-далеко, туда, где даже Создатель нас не найдёт… — медленно, с толикой жгучего, ничем не скрытого удовольствия ведёт большим пальцем по алым губам, лёгкий нажим на нижнюю губу. Как же нравится. Чертовски. Это его личный яд, самый страшный грех, его личный Рай и Ад в одном прелестном создании, покорившем его демоническое сердце.       Грех не пленить, не украсть очередной полный чувств и страсти поцелуй с этих прекрасных мягких губ. С каждым разом всё горячее, всё несдержанней. Выдержка медленно сгорает в адском пламени Шио. Это невыносимо, проще сойти с ума, отдать тело в плен суккубов, а душу бросить на растерзание адским гончим. Юнги давно ходит на лезвии ножа.       Как только увидел его.       Как только встретился взглядом, услышал приглушенный стук в юной груди.       Вмиг этот аромат клубники шлейфом всегда преследует адского принца. Небесная лазурь столь добрых и невинных глаз топят в них, тянут на самое дно.       А как же приятно ощущать взаимное чувство, знать, что он делает всё правильно. Юноша, явно, опешил от намерений старшего, от его горячего напора. Даже некой жадности. Чимин в панике предпринимает попытку отстраниться, только на долю секунды блондин вырывается из этих пут, делает рваный глоток воздуха. А большего Юнги и не позволяет. Демон мгновенно перехватывает инициативу, становится ещё настойчивее. Да, наглый, нетерпеливый и такой жадный до внимания возлюбленного, до его положительных эмоций, его улыбки, а также таких желанных и несдержанных, пусть и пока что тихих, стонов.       И Мин слышит их сейчас, так тихо и кротко. Чимин, явно, не хотел, чтобы старший услышал, почувствовал его слабость, беспомощность перед ним. Ведь ангелу нравится, приятно, хочется ещё. Старший заставляет Пака трепетать. Блондин совсем не ожидал такого, даже не мог представить, что демон имеет столько власти над ним, его разумом и сердцем разом. Чимин чувствует, что с каждым новым поцелуем огонёк между ними становится всё горячее, ярче, превращаясь уже в самое настоящее дикое, бушующее пламя. Пламя страсти и всего урагана чувств, которые накрывают юношу, подобно цунами, с головой.       А тем временем Мин всё настойчивее, всё яростнее углубляет поцелуй, терзает и в тоже время ласкает, словно, сахарные уста. Юркие ладони с плеч опускаются всё ниже, пробираются под плед, но демон придерживает его хвостом, не давая спасть с хрупких, дрожащих в эти сладкие мгновения плеч. Голод голодом, а о здоровье возлюбленного заботится всегда. И сейчас он разом попытался привести как физическое, так и духовное.       — Ты моё главное сокровище, ты бесценен для меня. И так много неверных и алчных тварей прожигают тебя взглядами, желают очернить, сломать… Я не позволю, произойти этому снова, — тихо и размеренно шепчет Юн в горячие, истерзанные им уста, а после прижимает ангела к своей груди, заботливо целует в светлую макушку. — Ты ещё слишком юн, тебя ещё ждёт обучение и рост навыков, ты совсем скоро станешь сильнее. Намного сильнее, чем кто-либо. Но даже и так, я буду до конца своих дней оберегать тебя ото всех этих павших грешников. Я до сих пор в муках совести, хочется стереть из твоей памяти все страдания, боль. Все не так просто, мой милый Чимини… Поэтому, я тебя лишь только молю, позволь мне оградить тебя от всей скверны и тьмы.       — Это ты стал смыслом моей жизни, моё сердце бьётся только потому, что рядом есть ты. Мой принц и так столько раз спас мне жизнь… — лишь тихо отвечает блондин, чуть крепче сжимая его сильные плечи. Кладёт голову на грудь и, пряча полный грусти и усталости взгляд, слушает биение демонического сердца.       «Я должен идти вперёд ряди всех испытаний и жертв, которые принесли наши друзья, наставники. Если меня и вправду заметил Создатель, выделил, среди самых талантливых и достойнейших с самого моего рождения, то и я должен и способен защитить то, что мне так дорого…».       Постояв так в объятиях ещё неопределённое время, и, грея своим теплом не только тела друг друга, но и души, Мин замечает Пака уже практически спящим стоя. Демон незамедлительно поднимает парня на руки и спешит удалиться с палубы, где завывал холодный северный ветер. Чимин уже будучи спящим в последний момент замечает на своей ладони маленькую серебристую бабочку, которая в следующий же мир рассыпалась на тысячи песчинок и отдалась воле Создателя, будучи последней живой частичкой некогда своего творца.

***

      Спустя месяц.       — Что же ты мне хотел показать, Мини? Да с такой срочность, случилось что-то серьёзное? — с непомерным любопытством и толикой настороженности спрашивает брюнет белокурого юношу, когда тот прибежал за ним аж в башню демонов. Глаза ангела переполнены волнением, необъяснимо глубоким трепетом, который не может оставить равнодушным даже самого отъявленного грешника, коих было полно в этом крыле. А ведь ангелам было разрешено приходить в обсидиановую башню по необходимости, однако мало кто из белокрылых решался вступать на территорию, пропахшую гарью и запахом адской серы.       Но этот маленький ангел отличался ото всех, оказавшись еще и очень смелым. Хотя, за всё время обучения в Небесной Академии впервые оказался на территории демонов, когда его сверстники успевали придумывать небылицы про здешних обитателей, добавляя им излишнюю кровожадность и страсть к разрушению. Однако демоническая раса и имела эти черты с начала своей многовековой истории.       — Нужно поспешить, надеюсь, что ещё ничего не остыло, а то вкус уже будет совсем не тот, — мимолетно бросает младший, стремительно направляясь к своей комнате чуть ли не на бегу, и в тоже время крепко держа Мина за руку.       Только перешагнув порог комнаты, брюнет не может не обратить внимания на столь непривычный беспорядок в кухонном уголке, а ведь ангелы, как считается, очень чистоплотные существа. И следом же Мин замечает, что и младший весь перепачкан в муке и в чём-то похожем на сахарную пудру. Светлая макушка слегка растрепанная, непослушные прядки выбиваются, спадая Паку прямо на глаза, от чего тот спешит их рефлекторно убрать.       — Прости, что так внезапно, возможно, у тебя были важные дела. Да и… ну, это… я совсем плох в этом, но ты и представить не сможешь, сколько я перепортил продуктов… Попробуй, пожалуйста, — запинаясь, просит Чимин, протягивая Юнги поднос с сахарным печеньем.       Демон ведь, и в правду, представить не сможет, сколько было потрачено попыток, испорчено продуктов, и тем более не узнает, сколько было пролито слёз из-за этих неудач. Но в этот раз, пусть и неровные, совсем разные по размеру печенья, всё же не превратились в угольки и даже не подгорели. На самом деле это достаточное лёгкий рецепт, но мальчишка добавил в них особые ингредиенты: любовь и желание порадовать любимого человека, подарить хотя бы капельку тепла и положительных эмоций. Хотя с каждой следующей секундой Пак все больше начинает сомневаться в успехе, всего минута и ангел начинает очень нервничать, что не остаётся не замеченным от принца.       Кажется, что Чимин становится бледнее смерти, столь волнительно ему наблюдать, как старший пробует печенье. Безумно боится его вердикта, ведь так спешил, что даже не успел попробовать то, что вышло. Боже, какое безрассудство, — парень понимает это только сейчас, ещё сильнее начиная кусать губы, опуская взгляд куда-то в пол.       — Это очень вкусно, вкус прямо из детства. Большое тебе спасибо, ангел мой, а есть ещё? — не скрывая мягкой, чуть игривой улыбки интересуется Юнги, беря уже третье печенье подряд.       — Тебе, правда, так понравилось? Боже, я так рад, наконец-то, у меня получилось! — блондин летит в раскрытые объятия своего парня, с трудом удерживая поднос, пока демон зацеловывает сахарные щёки поочередно. — Есть ещё одна коробочка, я специально приготовил её, чтобы потом отнести тебе.       — Какие витают здесь вкусные ароматы, да и не только.       — Что за повод для нежностей и ласк? Или мы, кажется, зашли не вовремя? — не без доброй усмешки раздаются голоса у порога комнаты. Тэхён вернулся со свидания, так не только с Чонгуком, но ещё со всеми тремя старостами их курса. Поэтому в комнате сейчас собрались все друзья, что наблюдают весьма интересное взаимодействие избранной пары со стороны. И, судя, по блестящим глазам от любопытства и интереса, одобрительных кивков и улыбок, все вполне довольны увиденным.       — Так Чимин-а всё же смог сделать это то, как хотел. Эти ароматы стоят на весь этаж. Ну-ка, Юнги, дай и нам попробовать, — только Сокджин тянется к ещё тёплому противню с печеньем, как демон делает несколько быстрых шагов в сторону, при этом закружив юношу, не выпуская из объятий.       — Нет, ни за что. Это только моё печенье. Мини испёк это только для меня, — выпаливает Мин, быстро опустошая содержимое подноса, незаметно для других косясь на жестяную коробочку с белым бантиком на крышке, которая стояла на столе неподалёку.       — Какого чёрта этот чертяга зажал всё печенье? — насупившись, бурчит Тэхён, явно, недовольный таким раскладом, как и все остальные. Ангел лишь продолжает сверлить взглядом брюнета, прижавшись ближе к Чонгуку. — И все рогатые такие вредные, да, староста Чон?       — Мин Юнги, не будь жадиной! Я же могу испечь ещё, сколько пожелаешь, — вставляет своё слово младший ангел, совсем не ожидая подобного поведения от возлюбленного. Юн сейчас похож на ребёнка, такого милого, но требовательного. И всё это, только из-за сахарного печенья?       — Вот именно, я жадный, когда речь идёт о тебе, Мини. Будь то печенье или твой кроткий поцелуй, — неожиданно для всех, демон делает голос ниже и тише, опускаясь бархатистым баритоном уже к покрасневшему уху мальчишки. Оставляет мимолетный укус, тем самым привнося самое убедительное утверждение для юноши. Этого мальчишку так легко смутить, постоянно можно любоваться его румянцем на щеках, взволнованным, трепетным и нежным взглядом… И только после поднимает взгляд на собравшихся друзей. — И это печенье моё, никому не отдам. А Чимин, наверняка, устал, чтобы приготовить сейчас ещё. Поэтому в следующий раз поможем ему приготовить на всех. А сейчас приглашаю всех в кафе за мой счёт.       Такой ответ Его Высочества устраивает вполне всех и даже поднимает всем настроение. Парни все вместе отправляются в уже излюбленное ими местечко в городе, тем более стоило поспешить, раз Мин вызвался столь благородно платить за всех. Все в предвкушении предстоящего вечера за отличной едой и напитками. Лишь Хосок между разговорами с усмешкой поглядывает на Юнги, не имея возможности скрыть свои игривые огоньки в тёмных глубоких радужках. Кажется, только он заметил.       А Мин ему в ответ лишь кидает грозные взгляды, незаметно скалится, всем своим грозным видом приказывая молчать и спрятать свой смех куда подальше. Весь вечер парень буквально не расстаётся с бутылкой воды, ссылаясь на аномальную жару, что демонам бывает не всегда приятной. На что рыжеволосый демон только кивает, с трудом не нарушая приказ своего принца.       Сегодняшний день Мин запомнит надолго. Чимин так старался ради него, вынашивал свои старания долгое время. И не смотря на все неудачи, всё равно продолжал пробовать. Уже это грело душу, заставляло улыбаться в ответ ангелу, чьи глаза были полны той самой детской и искренней радостью. Пак сделал всё в точности по рецепту. Только вместо сахара, тающего на языке только при первом укусе, на зубах хрустела соль. И это одна из немногих тайн, которую Юнги унесёт с собой в могилу, обязательно. Брюнет готов хоть мешок соли ещё употребить в себя, только бы эта милая улыбка не сходила со столь прекрасного лика. А всё это — сущие мелочи.

      ***

      — Чимин-а, нам нужно поспешить, если ты хочешь успеть к церемонии открытия. Я не совсем понимаю, почему тебе так хочется там быть… Ну да ладно, я обещал сходить с тобой. Надеюсь, этот чертяга ревновать и беситься не будет? — закатив глаза, спрашивает Ким, стоя у большого зеркала, и поправляя новенькую рубашку с вышивкой в виде маленьких цветов на воротнике. Подарок Чонгука с последнего свидания определённо ему к лицу. Да и нет радости конца на лице юноши.       — Да, я почти закончил. Подожди ещё немного, Тэ, — бегло лепечет блондин, закрепляет очередной засушенный цветок, а поверх покрывает тоненьким слоем лака, дабы сохранить их извечный блеск. Невольно, перелистывая странички, замечает на одной из них серебристый след, точнее, даже некий отпечаток в виде бабочки. Это кажется ангелу поразительным, но парень не придаёт этому большого значения, так как его мысли сейчас заняты совсем другим. — Не беспокойся, Юнги сейчас должен пойти с Намджун-хёном и Хосоком, кажется, у них намечался какой-то важный разговор.       — Ну и славно. И так этот демоняга постоянно крутится вокруг тебя. Кажется, он скоро поселится у нас в комнате, а мне придётся съехать к Чонгуку. Ибо, я не вынесу этого шлейфа вулканической серы надолго. Без обид, Чимин-а.       — Да, я понимаю тебя. Кажется, только я чувствую в его запахе глубокие нотки шоколада. Не могу ему сопротивляться… Видимо, я по уши влюблён… — мечтательно говорит про себя Пак, закрывая блокнот со своим гербарием.       Сборы не занимают много времени. Чимин быстро надевает свою студенческую форму, поправляет на лёгкой белоснежной рубашке все бантики на рукавах, не забывает про серебряную брошку в виде ангельского пера с маленькими вкраплениями из чистейшего сапфира — подарок от директора Академии за успешную учебу. Заранее была приготовлена студенческая сумка, но в этот раз ангел собрал в ней, явно, не учебники и свитки.       Во внутреннем павильоне Академии уже собралось много народу. Студенты занимали места на балконах со второго и третьего этажей, дабы увидеть всё, что будет происходить внизу, в самом центре павильона, где уже собрались первые профессора и почетные гости Академии с других островов. Среди них Чимин видит ту самую девушку-кицунэ, — четырехвостую наставницу с Этэру, которая встречала их во время экскурсии. Девушка не могла не выделяться на всеобщем фоне, а её яркие длинные одежды, отчетливо напоминавшие японскую юкату или китайское ханьфу. Блондин много читал о мире людей, об огромном существовании самых разных стран, когда каждая из них имела национальные одежды, язык и традиции. Ангел всегда мечтал когда-нибудь прикоснуться к этому, увидеть мир людей своими глазами.       — Сегодняшний день несёт в себе открытие Турнира Ста Душ, который приурочен к окончанию всеми известной нам Многовековой Войны, великому альянсу двух рас и свершению истинного зла, истреблению тьмы, несущей только смерть и разрушение всему живому, — неторопливо и размеренно начинает свою речь всеми премногоуважаемый директор Ан, один из сильнейших и мудрейших представителей всего ангельского мира, достигший звания архангела. Это почётное звание подкреплялось не только золотым искрящимся нимбом, но и двумя парами больших и роскошных крыльев. — До сегодняшнего дня свои заявления об участии мог заполнить любой желающий. Но участие в турнире не только честь, но и большая ответственность. Были отобраны сто самых сильных телом и духом, одарённых студентов с разных курсов и рас. Однако прямо сейчас я даю последнюю минуту на раздумья, чтобы вы могли отказаться. Кто не уверен, неустойчив духом, не стоит ему рисковать, дабы не допустить, возможно, роковую ошибку в ваших ещё юных жизнях. Я и весь преподавательский состав постараемся сделать всё, дабы правила при прохождении испытаний были соблюдены. Но с этого момента мы не можем гарантировать вашу безопасность… Прошу, одумайтесь, кто боится или слаб духом, это ваш последний шанс.       В этот минутный отсчёт, кажется, замерло всё живое. Затих даже ветер, умолк звонкий щебет райских птиц. И в тоже время бешено продолжали биться сердца всех студентов. Неважно, собираются принять ли они участие в этом испытании судьбы или же останутся просто наблюдателями — все прониклись словами архангела, осознавая всю серьёзность данного момента. И Чимин так слушал только своё сердце, решив довериться именно ему.       Именно благодаря этому зову сердца, решению маленькой, но очень смелой души сделать шаг вперёд, в самую настоящую неизвестность. Именно поэтому, когда раздаётся последнее имя, ангел оказывается в центре павильона у импровизированной трибуны, будучи на глазах у всех.       Ведь это имя его.       В мгновение ока настала гробовая тишина. В лицах сверстников и совсем незнаковых студентов читаются самые разные эмоции. Одни полны непонимания, других одолевает шок. Кто-то поддался самому настоящему страху, послышались даже тихие обращения к Создателю. Кажется, для кого-то это стало самым настоящим потрясением.       Никогда раньше в этом турнире не участвовал одарённый юноша, которому Создатель с рождения преподнёс дар нести жизнь, в будущем произвести новую, совсем крошечную душу на свет. Таких юношей всегда отговаривали, запугивали. Делали всё, дабы отстранить их и уберечь. Ибо было невозможно изменить правила, и создать запрет для столь ценных и хрупких созданий без божьей воли.       Но этот ангел смог, как бы его не запугивали, не отговаривали. Его волю нельзя было сломить.       — Ангел мой…       Блондин поднимает глаза, встречаясь с взглядом напротив. Чимин ожидал увидеть в этих глубоких глазах всё, что угодно. Но в них читается самый настоящий гнев на грани жгучих, горьких слёз. Никогда ещё он не видел своего возлюбленного таким. А в ответ на это сердце лишь предательски кольнуло, обозначая начало нелёгкого и опасного пути.       Выбор сделан, отступить уже нельзя.       — Я защищу всех вас, во что бы то ни стало. Даже ценою своей жизни. Прости, Юнги, я больше не могу оставаться таким слабым…