Тощее недоразумение

Поздний вечер, на улице давно стемнело и темно-синее небо, в перемешку с белой яркой крошкой, словно речка бежит в бесконечность, а за ней спешно бегут облака абсолютно разных размеров и форм, совсем как люди. И только полумесяц стоит неподвижно, наблюдает за здешней суетой что там, на небе, что здесь, на одинокой улице, дороги которой освещают старые, совсем тусклые фонари, а за ними деревья. Ветви танцуют под печальное исполнение на скрипке сверчка и пение птички, которая, казалось бы, одна не спит, но двое пьяных парней решают разделить ее одиночество. В глазах Конченкова все плывет и привычная, немного не ровная дорога превращается в реку, ведущая к звездам. "Рай", ядовитый яркий свет, преследовавший его все это время отдаляется и полностью исчезает. Стас начинает понимать, насколько он сейчас не в трезвом состоянии. Ноги ватные, сил держать невероятно тяжелого друга уже нет, но он понимает, что просто взять и бросить все, включая себя—не выход. Пройдя буквально пару метров, перед ним вновь что-то ярко сияет и влечет к себе. И так держа огромный груз на своих плечах парень не может сопротивляться жажде к этому свету, и пока шаг ускорялся, а Игорь казался все легче и легче, Стас чувствовал себя мотыльком. Сейчас смысл его жизни — тот самый свет, и он, словно пархая, бежит на него, но в какой-то момент "река", по которой он то ли шел, то ли плыл, заканчивается обрывом, оба парня падают. На секунду он и в правду закрывает глаза и готов погрузиться в себя, перестать дышать и чувствовать холодный ветер, что царапает его лицо. — Ух, ебать..- роняет Конченков после осознания того, что только что он просто зашел в квартиру. Страх отпустил и теперь он стоял в коридоре, направив свой взгляд на, кажется, уснувшего Лаврова, который стоял напротив с закрытыми глазами и молчал. В какой-то момент Стас подумал что он умер, но понимал, что ему сейчас плохо, а хуже быть не может.- Заебал, пиздуй в кровать, я устал.. Поедающая Стаса изнутри тишина захватила помещение, в квартире стало душно и дышать было нечем, парень дико измотан и теперь он совсем не боится. Он молит Бога, если он вообще есть, потерять сознание и проснуться тогда, когда все станет ясно и просто. Мешки под глазами исчезнут, цвет кожи примет свой естественный тон, а на душе станет легче. — Игорь, это пиздец..- тяжелый вздох с грохотом вылетает изо рта Конченкова вместе с парнем, но Лавров, как-будто все это время стоя рядом и наблюдал, немного опоздав ловит друга и несет в комнату на сильных руках, которые вопят от жажды Стаса, и желанием всегда нести его на руках, прижимая к себе. — Игорь?- Конченков приходит в себя, но все такое смутное и непонятное, что он еле находит друга в темном пространстве.- Хули ты делаешь? А в ответ Лавров падает на кровать вместе со Стасом и наваливается всей своей огромной тушей на такого хрупкого парня, от чего тот не на шутку испугался. — Хули ты делаешь, долбаеб???!! Встань!!- Конченков пытается выбраться из под друга, но сил не осталось. Тонкую длинную шею окутывает тяжелое дыхание Лаврова и невнятное бормотание, от которого внутри Стаса все содрогается.- Встань уже, ну!!- Но ничего не действует и Конченков решает полностью сдаться. — Стас...- Игорь слегка приподнимается, теперь уже свисая над другом. Тяжело дышит и смотрит на Конченкова, будто пытаясь что-то разглядеть, но в квартире настолько темно, что разобрать можно было только огромные, испуганные глаза, в которых Лавров видел весь космос и ярко алые, словно полосочка губы. Парень застыл, в комнате стало жутко тихо, а бешеный стук сердца обоих парней мешал этой тишине. Во рту горький привкус и уже непонятно от чего: то ли от алкоголя, то ли от жажды поцеловать Конченкова. Руки ныли от невозможности прижать парня к себе и никогда не отпускать , как резко перед глазами Лаврова всплывают сегодняшнии слова Ксюши, но в голове все путается. — Ты — то, без чего я не могу жить..- Немного тихие, но четко выговоренные слова впились в сердце Стаса.- Без тебя я не могу быть спокойным и точно знать, что с тобой все хорошо.. — Что за девчачий бред?..- все-таки легкий смешок вырывается из Стаса, но Игорь благополучно не расслышал слова бедного, почти полностью потерявшего сознание друга. — Каждый изгиб твоего тела, холод твоих рук , синяки на ногах, мешки под глазами.. Каждая частичка всего тебя...Я люблю..- внутри Конченкова будто что-то щелкнуло и желание спать как рукой сняло. В глазах искра надежды и космос непонимания, а на губах воспоминания крепкого, ярко алого вина.- Я люблю тебя, Стас! - окончательно проснуться Конченкова заставляет холодная от волнения ладонь Лаврова. Талия друга греет пальцы почти полностью потерявшего рассудок парня, и он, уже не в силах держать себя в руках, что есть мочи прижимает к своему торсу хрупкое тело и впивается в губы, словно вампир. Страстный, горячий, неимоверно бешенный поцелуй. Оба не хотели просто так останавливаться и от безысходности, понимания, что завтра все происходящее станет пьяным, неосознанным бредом, съедали друг друга. Конченков обхватывает спину Лаврова, а тот все также не отпускает талию друга, иногда поглаживая позвоночник и лопатки. И так до ужаса пьяные парни пьянеют друг от друга. Они не в своем уме, но пытаются сделать так, чтобы навсегда запомнить этот поцелуй. Но воздуха, к сожалению, становится слишком мало, и им приходится остановиться. — Сука, Лавров..- Протяжный, полный наслаждения стон, тянется за словами от горячих губ, что впились в шею. Игорь оставляет метку на Стасе в форме ярко фиолетово-красного засоса и ехидно улыбается. — М?- В паху тяжелеет, парень не собирается оставить все просто так и руки, ранее сжимающие талию, сползают на бедра. Но Стасу страшно, он не готов, он не знает какого это будет в первый раз, поэтому касается руками лица друга и заставляет того посмотреть на себя. — Не надо.. — Пожалуйста..- Жалобный взгляд валит на повал безоружного Конченкова. Страшно, но как можно отказать этим глазам? Стас одобрительно кивает и дает Игорю право делать все, что тот захочет. Руки, обещающие всегда охранять, никогда не давать в обиду, лезут под джинсы, аккуратно стягивая их. За действиями вновь тянется стон от удовольствия и Лавров роняет смешок. — Ты такой чувствительный, да? — Заткнись, идиот. Игорь освобождает неприлично длинные ноги от джинс, а после решает не отставать и снимает с себя кофту, попутно растегивая ремень. Стас также снимает футболку и застывает в ожидании. "Поверить не могу, что это происходит в самом деле. Неужели это правда так? Прямо сейчас Стас и вправду мой?"- Лавров лишается дара речи от невероятно красивого тела друга, что сейчас смотрится намного прекраснее и элегантнее чем раньше. Парень вновь ложится на Конченкова, целует плечи, спускается вдоль по животу, поднимается к ребрам, заставляя Стаса стонать, теряя рассудок. — Ты весь исслюнявил меня. — Ты слишком сладенький. С тобой я чувствую себя диабетиком) Не смешная, совсем неуместная шутка заставляет Стаса слегка усмехнуться, а Игорь, не снимая ехидную улыбку в который раз впивается губами в плечо и шею, оставляя яркие засосы, а затем плавно переходит от кадыка к подбородку, от подбородка к губам. — Не тяни,- Конченков слегка приподнимает уголки рта и ждет следующих действий Игоря, но тот ложится на парне поудобнее и кладет голову на плечо.- Игорь? Спустя несколько секунд Стас слышит тихое, дико милое сопение. Разочарование, печаль, гнев. Так досадно, ведь он уже был готов. В голове всплывает очень даже уместная фраза "Возбудим и не дадим!" . Досадный вздох, Конченков гладит Лаврова по голове, а тот мурлычит как кот. Обидно, конечно, но сейчас важно лишь то, что спустя 9 долгих лет, они наконец-то нашли друг друга.