Любимый ненавистник

      Всю неделю Гарри был на нервах: Драко так и не появлялся в школе, что раздражало его, ведь он знал, с кем тот ушёл! Профессор Снейп появился как раз на следующий день вечером, напомнив гриффиндорцу об отработке. Занимаясь мытьём котлов, Гарри незаметно (как он надеялся) принюхивался к мужчине. Облегчённо вздохнуть он смог лишь тогда, когда не обнаружил на зельеваре запаха ЕГО омеги — тот пах морем и некоторыми из ингредиентов для зелий, которые добавляли горчинку в его аромат.       Особо ничего не изменилось: на него всё так же кидались, но он старался, чтобы это происходило как можно меньше. В этом ему помогала Гермиона, находясь рядом большую часть времени. Как заметил Гарри, отношения его друзей трещали по швам: он почти не видел Гермиону рядом с Роном, хотя они всё ещё общались. Окончательно они расстались, когда Гарри с Гермионой возвращались с ужина в Большом зале — они увидели, как Рон целовался с Лавандой Браун.       Несколько позже он, краснея, извинился перед девушкой и объяснил, что Лаванда оказалась его истинной. Это он понял совсем недавно, хоть на шестом курсе они и встречались. Мио после того случая ещё больше закопалась в книги, немного оживая лишь при походах в Хогсмид. Она надолго пропадала в магазине близнецов или гуляла с ними, пока Гарри глушил в алкоголе свои сомнения и размышления в «Трёх мётлах».       Ещё Гарри немного беспокоило то, что все, кто вешался на него, внезапно попадали в Больничное крыло. Он бы и не заметил этого, если бы на обеде одна из девушек, преследующая его с самого начала, не покрылась отвратительными пятнами болотно-зелёного цвета, а потом стала превращаться в гибрид козы, птицы и человека. Тогда её, всю в слезах, из Большого зала в Больничное крыло отвела декан гриффиндора. И такое повторялось раз за разом, различались лишь сами последствия, а одна из поклонниц даже призналась, что ей до этого передали записку с угрозами, которые исполнятся, если она и дальше продолжит посягать на Поттера.       Гарри даже подумал бы на Драко, но того не было в школе. А Джинни, будто не замечая происходящего вокруг, всё так же продолжала приставать к нему. Он даже начал немного беспокоиться за неё, как никак она была сестрой его друга. Хоть Поттер и более-менее привык к тошнотворному запаху окружающих, гриффиндорцу всё ещё было неприятно находиться рядом с ними. Особенно после того аромата, что источал его истинный. Казалось, он никогда не забудет, как пах Драко.       Его запах преследовал Гарри везде, оставаясь недосягаемым. В снах он видел только его, просыпаясь утром на мокрых простынях взбудораженным и возбуждённым. По-быстрому справляясь с проблемой в душе, он думал, что это ненормально. Ненормально хотеть своего врага. Ненормально желать создать семью с бывшим Пожирателем Смерти. Ненормально пялиться на слизеринский стол, в надежде, что он увидит его там.       Но когда они столкнулись в дверях Большого зала, гриффиндорец забыл обо всём, желая лишь приблизиться к СВОЕЙ омеге. Гарри разглядывал Драко, замечая и поблекшую кожу, и синяки под глазами, и потрепанный вид. Такого Малфоя хотелось схватить в охапку и укрыть от всего мира, чтобы никто не нашёл их. Еле придя в себя, он прислушался к разговору. Грегори Гойл, которого спас Рон из горящей Выручай комнаты, опять-таки выполнял роль телохранителя. Место же Крэбба в свите омеги занял Блейз Забини.       Слизеринцы как и в старые времена всё также подначивали гриффиндорцев, плетя кружева завуалированных оскорблений. Драко повернулся к нему, увидев его в толпе, и похоже сказал что-то довольно раздражающее, но Гарри не слышал слов. Он следил за движениями губ, которые целовал неделю назад.       — Др-р-рако, ты прекрасно сегодня выглядишь, — с придыханием сказал гриффиндорец, наблюдая, как опешил и засмущался омега.       Облизнувшись, он окинул Малфоя голодным взглядом и сделал первый шаг. В глазах напротив он увидел мелькнувшее удивление, сменившееся паникой. Он наступал на него с походкой хищника, а слизеринец, поняв, что Поттер не остановится ни при каких обстоятельствах, пятился назад. Связывающее заклятье, которое вырвалось из палочки блондина, остановило гриффиндорца лишь на пару секунд, давая некую фору Драко, который понял, что дело — дрянь.       Легко сбросив с себя заклятие, Гарри, не замечая никого вокруг, начинает преследовать улепётывающего Малфоя.       Обманные манёвры с ним не проходят: даже потеряв слизеринца из вида, он всё ещё чувствует его запах. Забег заканчивается в одном из заброшенных классов — Поттер легко взламывает запирающие заклинания и проскальзывает внутрь. Драко стоит в одном из дальних углов, держась за палочку двумя руками и целясь во входившего парня.       — Н-не подходи ко мне!.. Поттер, ты пожалеешь, стой на месте!       Гарри уклоняется от проклятий, забыв про свою палочку. Резким перекатом уходя под парту, он выжидает пару секунд и, выпрыгнув, наконец, сграбастывает расслабившегося Малфоя. Выроненная палочка катится куда-то под шкаф, а слизеринца прижимают к каменной стене.       Они оба тяжело дышат, Драко с ужасом смотрит на Гарри, извиваясь в его руках, пытаясь выбраться из захвата. Даже не замечая, что этим лишь больше распаляет альфу в Поттере. Гриффиндорец окончательно слетает с катушек и после быстрого поцелуя в губы и пары засосов, он срывает галстук и сильнее отгибает воротник белой накрахмаленной рубашки и впивается отросшими клыками в шею, ставя метку.       А затем Гарри отрывают от омеги и отправляют в полёт к стене, около которой он и сваливается бессознательной тушкой.

***

      Драко бился в истерике, срочно вызванный отец прижимал его к себе, пытаясь успокоить. Люциус был в ярости! Как только Поттер посмел обидеть, можно сказать испортить судьбу его сына! Он готовился отвернуть голову этому сумасшедшему гриффиндорцу, как только тот очнется.       Драко в это время затих, прекратив лить слезы, и лишь тихо сидел, уткнувшись отцу в плечо. Он ведь пообещал себе, но не выдержал и все-таки прицепился к Поттеру! Ему было невыносимо избегать с ним контакта, но это единственное, что он мог сделать в благодарность за то, что тот вытащил их семью из тюрьмы, а его из Адского пламени.       Как он крыл себя всеми нелестными эпитетами, когда (совершенно случайно, он был в этом уверен) натыкался взглядом на Гарри, следя за ним, доходя почти до преследования. Если бы тот только узнал об этом, то… Драко было бы точно не жить. А после принятия наследия, он будто помешался на шрамоголовом придурке (он все реже и реже так называл того про себя).       А ещё и приближающаяся течка, во время которой и день до неё нельзя было пить зелье подавляющее нюх. Как же он ненавидел себя за то, что стал омегой. Так же сильно он ненавидел и Тёмного лорда, из-за которого и началась эта проклятая война. Многочисленные повреждения (круцио ведь является самой надёжной мерой поддержания порядка) и пережитый стресс сказались губительно: его запаха никто не чувствовал, даже во время течек и теперь ему приходилось ещё и пить это ужасное зелье, которое немного притупляло инстинкты, избавляя от обоняния.       Слизеринцу приходилось скрывать свой настоящий статус, притворяясь бетой. В этом помогала его внешность — довольно высокий рост для омеги, а свою худощавость он скрывал школьной мантией. Надеяться на нормального супруга или супругу ему не приходилось: дела Малфоев шли плохо, они еле выкарабкивались из выгребной ямы, куда их загнал отец. Мать после окончания суда подала на развод и сейчас, вроде, счастливо проводила время во Франции. А отец после недельного запоя очень сблизился с крестным: несколько раз он заставал их целующимися, но не ему было лезть в их отношения. Они оба испытали много горечи за эти нелегкие года, и эти отношения были для них передышкой, которые (как надеялся Драко) перерастут во что-то большее. Ведь не зря все дети, что рождались в их семье, были омегами…       Неделю назад, когда у него появились все симптомы приближающейся течки, Драко направлялся к крестному, который переправил бы его домой. По дороге он с кем-то столкнулся (слизеринцу было тогда не до разглядываний) и повалил парня (как позже он понял по выпуклости между ног) вместе с собой на пол. А после сущее безумие: запах альфы окутал его, заставляя терять голову, но ему хватило ещё разума, чтобы хотя бы делать вид, что сопротивляется.       Тогда Северус успел вовремя, спасая Драко. Целую неделю он пролежал в лихорадке, под действием подавляющих. А сегодня, как только вернулся, сцепился с гриффиндорцами, отыгрывая на них своё плохое настроение. Вот только Поттер вёл себя странно, не отрывая от парня взгляда, от которого шли мурашки.       Разум затуманивается, когда он чувствует от гриффиндурка тот замечательный запах, но не настолько, чтобы поддаться искушению и кинуться к нему. Парень даже не помнит, что говорил ему. А после погони, в конце которой его прижимают к стене и кусают в шею, метя его.       Одной частью сознания он радовался, что это был Гарри, другой оценивал всё происходящее более трезво — тот решил развлечься и выбрал целью его. Но тогда было непонятно зачем он поставил метку? Чтобы унизить? Или в этом было что-то ещё?..       Успокоившись, он отлепился от отца и взглянул на входившего в Больничное крыло Снейпа.       — Драко, ты как? Болит что-нибудь? — мужчина одновременно с распросами накладывал на Драко диагностические заклинания.       — Да, шею щиплет, — парень дотронулся кончиками пальцев до метки, но, сморщившись, отдернул их.       — Вот только пусть попробует Поттер очнуться. Я его засужу, заставлю раскаяться во всем! Нет, буду пытать его, нет, голову отсеку, зачем она ему, если он ей не думает! Ах, тоже не подходит… Заставлю заключить брак! — старший Малфой разошёлся не на шутку, покрывая гриффиндорца нелестными эпитетами. И тут он резко остановился. — Да! Идеально! Он довольно неплохая партия для Драко и наследство Блэков и Поттеров, доставшееся ему, которое поможет нам выйти в свет…       Люциус стал нарезать круги по палате, что-то бормоча себе под нос.       — Северус, ну как вы тут? С мистером Малфоем всё в порядке? Мистер Поттер получил небольшое сотрясение и придёт в себя ближе к вечеру. Я дала ему пару зелий, — Помфри подошла к кровати и стала осматривать слизеринца. —  Поставлена довольно аккуратно, есть небольшое раздражение, должно пройти через пару дней. Вот мазь для метки, втирать каждые два часа в течение дня, — медиведьма поворачивала его голову в разные стороны, осматривая шею, а после дала небольшую баночку.       — И что нам теперь делать? — Северус был как всегда невозмутим.       — Советую поговорить с мистером Поттером, как только он очнется. Больше ничего посоветовать я вам не могу.       Помфри вышла из палаты, младший Малфой забрался на кровать с ногами, обнимая колени руками. Люциус всё продолжал наматывать круги, а Снейп подошёл к окну. В палате установилась тишина: всех троих терзали нерадостные мысли.

***

      Джинни с грустью смотрела на зелье — это была уже пятая попытка, но всё время вместо Амортенции у неё получалась какая-то бурда! Пнув котёл, из-за чего зелье разлилось по полу в женском туалете, она применила Эванеско. Вроде бы всё шло хорошо: конкурентки отправлялись в Больничное крыло раз за разом и никто даже не подумал на неё. Гарри вроде бы даже стал обращать на неё больше внимания (девушка думала, что это из-за новых духов, которые она выливала на себя почти треть от флакона).       Разочарование представляло лишь зелье, не её это было. У неё вообще редко когда получались зелья, а если и получались, то слабенькие. Поэтому, решив, что ей прямо сейчас нужна порция внимания от её Гарри, который должен находиться на обеде, она направилась к выходу из туалета. По пути, наколдовав зеркальце, она поправила свою прическу и макияж. Убедившись, что выглядит идеально, Джинни вошла под своды Большого зала. Здесь было на редкость шумно, даже очень шумно. Поморщившись, она подсела к Парвати, которая разговаривала с Лавандой о каком-то происшествии у входа.       — Джинн, привет, — она повернулась к девушке и снизила свой голос до шёпота. — Ты уже слышала?! Гарри Поттер погнался за Драко Малфоем!..       — И что в этом такого? Они всегда враждовали, и Гарри, наконец, решил побить этого слизня, — Малфой никогда ей не нравился, слишком много внимания Поттера он перетягивал от неё.       — А в том, что он сделал тому комплимент! Но говорят, что…       — Стоп, кто кому сделал комплимент? Хорёк что ли? — девушка находилась в замешательстве.       — Не-е-ет, ты всё напутала, — вмешалась Лаванда. — Гарри сделал комплимент Малфою, а потом погнался за ним. А потом они оба оказались в Больничном крыле, а первокурсник даже видел на его шее метку…! Но ещё говорят, что…       Джинни поняла, что ничего не поняла. Везде говорили об одном и том же, история обретала всё больше подробностей, которые казались бредом. Решив, что не стоит забивать голову, она подумала, что лучше расспросит Гарри вечером и принялась за еду.