Любимый ненавистник

       Драко никак не мог понять, каким образом он здесь оказался. Вроде бы две недели назад он твёрдо решил, что никуда не пойдёт вместе с Поттером и вообще даже решил поменьше встречаться с ним в коридорах (ну, насколько это было возможно), но прямо сейчас он находился в «Трех метлах», а рядом с ним с дебильной улыбкой на лице сидел Мальчик-Который-Выжил, крепко сжимая его ладонь.       Драко вообще плохо помнил, когда он согласился на это… свидание? Возможно, это произошло после того, как Гарри, не увидев его на ужине в тот день, нашёл слизеринца на Астрономической башне и сопроводил на кухню, где работали эльфы?       Или уже через неделю, после страстных поцелуев под мантией невидимкой после отбоя (Поттер выловил его, когда Драко шёл в подземелья), пока рядом патрулировали коридоры Филч и крестный?       А может и даже в это утро, когда сам герой с помощью Панси (он был все ещё зол на неё, но что можно взять с девчонки, читающей любовные романы и считавшей все происходящее очень романтичным?) прошёл в гостиную Слизерина и, найдя спальни восьмого курса, обнаружил блондина уже почти готового к выходу (и нет, он, совершенно точно, не собирался на встречу с Поттером!)?       Или когда тот снял с себя тёплый шарф и намотал его на шею Драко, со словами, что он может простудиться?       В общем это было не важно, единственное, что сейчас волновало блондина, так это чрезмерное внимание со стороны других посетителей на них. Наконец, устав от слишком пристального внимания, он позвал Поттера:       — Может уже пойдём? — прозвучало несколько недовольно.       — О! Куда бы ты хотел сходить? — Гарри ласково улыбнулся ему.       — Может в Сладкое королевство? А потом можно и в Писарро.       — Хорошо, пойдём! — брюнет, так и не выпуская руку слизеринца, потащил того к выходу. После темноты «Трёх мётел» свет на улице казался ослепляющим. Для начала они сделали круг, прогуливаясь по многолюдной в это время деревне. В Хогсмиде чувствовалось приближение весны — хоть и было прохладно, а иногда вообще шёл снег. Яркое солнце прогревало землю, растапливая снег и создавая слякоть и лужи, которые Драко старательно обходил, чтобы не испачкать одежду.        Вскоре они дошли до «Сладкого королевства», где Драко, наконец, смог отцепить от себя Гарри, что и сделал с большим удовольствием. Блондин отошёл к полкам с шоколадом, с увлечением выбирая, что попробует на этот раз. Но вскоре ему пришлось отвлечься, так как краем глаза, он увидел, что кто-то клеится к ЕГО Поттеру! Шестикурсница с Хаффлпаффа нагло обняла Гарри за руку и что-то шептала ему на ухо. А Гарри ещё согласно кивал ей!       Драко почувствовал как начинает злиться всё сильнее, пока в груди разливается горечь. Вот он как…       Слизеринец грустно ухмыльнулся и поспешил на выход, выбравшись никем не замеченным. Гарри же, отцепив наглую девчонку, обернулся в поисках своего язвительного омежки, но ни с первого, ни со второго взгляда так его и не нашёл. Оббегав почти всю деревню, он констатировал, что тот, похоже, вернулся в замок.

***

      Драко лежал в восстановленной Выручай комнате на одном из многочисленных разноцветных пуфиков. Он маниакально поглощал шоколадные конфеты, что лежали рядом на стеклянном столике. Это была уже пятая упаковка за неделю. С некоторой грустью он подумал, что такими темпами скоро располнеет. Эти конфеты он получал во время завтрака посылкой, которые несла сова. И он точно знал от кого они.       Сначала, после того неудачного свидания, Поттер приходил поговорить. Он пытался выловить Малфоя и после уроков, и в Большом зале, и даже припёрся в Подземелья. Слизеринец увиливал от него, используя все возможные методы и способы. Получив по лицу от Паркинсон, которой блондин выговорил свои печали, Гарри чуть сбавил пыл и решил действовать по-слизерински.       Первым шагом стали цветы, которые приносили домовики. Драко безжалостно отдавал их девчонкам, а пару раз даже изничтожил букет Инсендио. Потом пошли редкие ингредиенты, которые у Малфоя выкинуть или отдать кому-нибудь рука не поднималась. Некоторые, которые требовали особого ухода, он отдал крестному. Следующими стали редкие книги и фолианты. Сейчас на завоевание прощения шёл шоколад. Блондину казалось, что скоро его уже будет тошнить от сладкого.       Поэтому он принял самое что ни на есть лучшее решение — дать понять Поттеру, что уже не злится, но все ещё помнит и будет мстить. Отодвинув от себя уже пустую коробку, Драко наколдовал зеркало, стёр пару шоколадных разводов и решил уже идти в гостиную.       На одном из лестничных пролетов его остановил Северус Снейп, который пригласил того в свои покои. После душещипательного разговора, который, как он думал, не нравился не только ему, но и самому крестному (Драко даже знал кто подговорил его на это. Отец всегда был настойчивым, а Северус не смог бы ему отказать), его, наконец, отпустили. Спускаясь в подземелья, он совершенно не ожидал подвоха. А зря!       Когда слизеринец проходил мимо одной из тёмных ниш, чья-то рука схватила его за предплечье и утянула внутрь. Родные объятия, которых так не хватало эти две недели игнорирования, и сладкие поцелуи, что каждый раз заставляли его тело расплываться лужицей, стали приятной неожиданностью. Драко не сопротивлялся и даже вскоре перехватил инициативу.       Целовался Поттер крышесносно: легонько прикусывал то верхнюю, то нижнюю губу; вторгался языком в рот, затевая страстный танец; ласкал этим же языком щеки и десны… После переходил лёгкими поцелуями на скулы и щеки. Легонько куснул мочку уха и поставил засос на шее. Оторвавшись от блондина, Гарри прошептал, глядя ему в глаза:       — Мой! Ты только МОЙ!       И снова принялся за поцелуи. Одной рукой он расстегнул мантию слизеринца и вытащил его рубашку из брюк. Пальцы ласково прошлись по поджимающемуся животу, двигаясь выше. Ущипнули за сосок, из-за чего из груди Драко непроизвольно вырвался стон. Рука перешла за спину, огладила выпирающие позвонки и схватила за ягодицу, крепко прижимая сладко стонущего парня к телу напротив.       Поставив ещё пару засосов, Гарри опустился на колени перед блондином и, расстегнув пуговицы на брюках, стянул их вместе с трусами. Драко почувствовал, как покраснели его щёки.       — Ты ведь позволишь, да? Др-р-рако… — брюнет ласково потёрся щекой о его бедро, пристально глядя прямо в глаза, высасывая этим взглядом из него всю душу.       Как он мог ему отказать? Легонько кивнув, слизеринец зажмурился. Но поза, в которой стоял Гарри, казалось, отпечаталась на задней стороне век.       Гриффиндорец для начала прикоснулся к члену рукой: тот был немаленьким, но и не огромным, таким, который подошёл бы больше всего бете, чем омеге. Легонько провёл сверху вниз и погладил большим пальцем головку, стирая каплю смазки. Сверху раздался стон, похожий больше на мычание, и, приободрившись, Гарри решил действовать решительнее. Он легонько подул на головку, из-за чего из блондина вырвался ещё один тихий, протяжный стон, и взял её в рот. Это не было противно, как он раньше думал, натыкаясь на разные парочки, пока гулял ночью под мантией невидимкой.       Гарри двигается дальше, заглатывая член, почти к основанию, из-за чего горло стало непривычно тянуть и обратно, оглаживая выступающие венки языком. Приноровившись, начинает быстро двигать головой, иногда выпуская член изо рта, чтобы огладить его всего языком. Другой рукой он ласкает мошонку Драко, вырывая своими действиями из него вскрики, стоны и еле слышные всхлипывания. Сам слизеринец уже давно вцепился ему в шевелюру, направляя и задавая нужный темп. Не прерывая своего занятия, Поттер посмотрел вверх — на покрытые розовым румянцем скулы, закушенную в наслаждении губу, прикрытые глаза омеги. Особенно громкий стон ознаменовал конец этой чувственной пытки. Драко оттянул Гарри за волосы от своего паха и кончил ему на лицо. Пара белых капель даже попала на очки.       Блондин облизал пересохшие губы и медленно попытался скатиться по стене, но Гарри успел его подхватить и прижать за талию к себе. Отдышавшись, Драко посмотрел на гриффиндорца и, достав палочку, которая едва не выпала из кармана мантии, произнёс Эванеско.       — Поттер, что это… — он помахал рукой в воздухе, — было?       — Минет? — парень облизнул покрасневшие губы, плотоядно оглядывая омегу. — Я видел, что ты был у своего декана. Мне начинать ревновать?       — Гарри, он мой крёстный! — блондин незаметно для себя перешёл на имя, что не осталось без внимания брюнетом.       — Ладно, я верю тебе, Др-р-ако… — слизеринец почувствовал, как по его спине от такого обращения промаршировали мурашки.       — А ты сам как? — при этом он красноречиво посмотрел на его пах, попутно натягивая на себя брюки.       — Я уже… — щёки Поттера покраснели, а Драко получил ещё одно доказательство того, что он идеален даже в тех вещах, что делает впервые.

***

      Джинни несколько разочаровалась в зельях, когда ловко подлитая Амортенция в кубок с тыквенным соком, стоящий перед Гарри, не подействовала как нужно. Нет, для начала, конечно, гриффиндорец взглянул на неё по-особому, как глядел на своего хорька, но после тряхнул головой и, немного позеленев, выбежал из Большого зала. Джинни, сославшись на уроки, спокойно дошла до ближайшего угла и, убедившись, что поблизости никого нет, побежала в том же направлении, что и её будущий (как она надеялась) супруг.       Тихонько отворив дверь в мальчишеский туалет, она одним глазком взглянула внутрь. Тому, похоже, было плохо — бледный, с небольшим зеленоватым оттенком, он склонился над раковиной, засунув голову под холодную воду. Почему зелье не подействовало, было для неё загадкой. Немного потоптавшись на одном месте, девушка решила войти, чтобы спросить про самочувствие парня (всё же она не желала, чтобы Гарри было плохо — ей не хотелось иметь больного мужа). Но в коридоре раздались шаги, и Джинни пришлось поспешно скрыться. А вечером она, пока возвращалась с очередной квиддичной тренировки (Поттер решил не играть в этот год в квиддич и звание капитана перешло к ней), наткнулась на Гарри, целующегося со слизеринским выскочкой! Еле сдержав себя, она повернула в другую сторону и решила их обойти.        Следующим утром пришлось идти докладывать об проваленной операции её компаньону. Разговор всё длился и длился, и девушке стало казаться, что они никогда не придут к его концу, но прибывший патронус, пришёлся как никогда кстати. Мужчина засуетился, набросил яркую мантию со звёздами и перед отбытием отдал ей занимательную вещицу. Из кабинета она выходила, сжимая в кармане мантии необычную брошь с золотистой змейкой.       Но и этот план провалился! Ох, как же она была зла! Вместо того, чтобы эта брошь попала к Малфою, показав Гарри его сущность, она каким-то чудом оказалась у Гермионы. И Джинни даже было не жаль девушку, которая из-за проклятья, наложенного на брошь, стала наполовину змеёй и покрылась чешуёй. Она считала, что так ей и надо, раз покушается на чужое! Гарри должен быть только её, а Малфоя она как-нибудь да устранит. Не сейчас — так позже.       А после докажет Гарри, что тот его приворожил и опутал чарами или зельем, и тогда он обязательно его бросит и признается ей в любви! И миссис Поттер попросит стать, и будет у них много детишек: двое, нет, трое, нет, пятеро, а лучше даже десять… Джинни медленно прихорашивалась перед зеркалом, уплывая в свой розовый мирок, где все её желания исполнились…

***

      — Привет, Мио. Ты как? — Гарри присел на край больничной постели, где лежала девушка.       — Всё нормально, Поппи сказала, что проклятье сходит уже на нет, — она оторвалась от книги и ласково улыбнулась парню. Кое-где на её коже ещё виднелись участки с зелёными чешуйками. — А ты как?       — Всё хорошо, вчера с Роном полетали на квиддичном поле. Не знаешь, нашли ли того кто это сделал?       — Нет, — она грустно покачала головой. — Если бы я только знала, то никогда бы не притронулась к броши! Я думала, что её кто-то потерял…       — Герм, главное, что ты в порядке, а профессор Макгонагалл разберётся со всей этой ситуацией, — после небольшой паузы он продолжил, пытаясь сменить неприятную тему. — Знаешь, без тебя на уроках так пусто.       — О, правда? Через пару дней меня должны уже выписать, ты даже не успеешь заметить как пролетят дни. Как там Драко? Вы продвинулись дальше поцелуев? — заканчивала она уже шёпотом.       — Кхм, он в порядке. И да… мы зашли куда дальше. Мио, пожалуйста, не проси меня рассказывать тебе про это, — заметив заинтересованный взгляд девушки, гриффиндорец окончательно покраснел и замахал руками.       — Хорошо, Гарри, но знай, я всегда готова тебя выслушать и помочь, — она дружески похлопала того по плечу.       Оставшуюся часть времени до отбоя, они провели за разговором, пока Гермиона, заметив шевеление около одной из ширм, не выставила Гарри за дверь. Парень не ожидавший такой прыти от своей подруги, недоумённо постоял у двери, пока не услышал за ней голоса близнецов Уизли. В его голове что-то щелкнуло, и он вспомнил, что показалось таким знакомым в запахе Мио два месяца назад. «Вот ведь братья кролики! И когда только успели?»*       Сам он в этот момент лишь грустно вздохнул и поплёлся в башню Гриффиндора. Почувствовать запах Драко он сможет лишь после помолвки, а сейчас ему приходилось пить зелье, отключающее обоняние. Как он сам знал — слизеринец пил такое же. Так что ему оставалось лишь ждать и проводить как можно больше времени со своим омегой, влюбляя его в себя и влюбляясь самому.