С Новым Годом, Виктор Михайлович

      Ваню выматывает перелет и дорога домой, поэтому сразу же, как он забирает котенка у соседки и заходит в свою квартиру — отправляется спать. А может еще потому, что Виктор Михайлович поехал домой, где его ждет серьезный разговор с Ритой. Или не ждет. Что будет, если оказавшись дома, рядом с женой и сыном, он поймет, что не хочет рушить все это из-за какого-то мальчишки? От мыслей об этом становилось больно, поэтому Обляков ложится в кровать, обнимает Матюшу и пытается уснуть. А все мысли все равно крутятся вокруг Гончаренко.       Но все же в какой-то момент парень проваливается в беспокойный сон. И снится ему Виктор Михайлович, что совсем не удивительно. С самого Нового года Ваня так часто видит тренера во сне, что порой и просыпаться не хочется. И сейчас он сидит в теплых объятиях мужчины, пока они вместе смотрят какой-то матч по телевизору. Обляков не видит лица Гончаренко, но чувствует его тепло и просто понимает, что это он. Рядом, прижимает к себе крепко и перебирает пальцами волосы. И парень чувствует каждой клеточкой тела неописуемое счастье.       А потом сон обрывается. Ваня резко садится на кровати, из-за чего кошка спрыгивает на пол и недовольно шипит. А по всей квартире раздается трель дверного звонка. Уже поздний вечер, можно сказать ночь, и парень определенно не ждет гостей. Но плетется открывать дверь, потому что звон не утихает. На нем домашние штаны и мятая футболка, волосы после сна стоят торчком, а еще он растирает глаза, пытаясь, наконец, проснуться. А потом открывает дверь и смотрит на своего гостя удивленно. — Виктор Михайлович? — тихо спрашивает Ваня, не понимая, продолжение ли это его сна или реальность. — Разбудил? — виновато спрашивает Виктор, глядя на парня. — Прости. Я… хотел увидеть тебя. Можно зайти?       Ваня еще пару секунд смотрит на тренера, а потом кивает. И делает шаг в сторону, пропуская его в квартиру. Гончаренко заходит в квартиру, дверь за его спиной закрывается, а Облякову до безумия хочется заключить мужчину в объятия. Почувствовать его тепло, вдохнуть запах его парфюма и понять, что он действительно здесь. Рядом. И парень еле сдерживает в себе этот порыв, заламывая пальцы и отводя взгляд куда-то в сторону. В нем все еще бьется страх, что сейчас все может закончиться. — Хотите чего-нибудь? Чай или кофе? — спрашивает Ваня, а потом прячет за ладонью зевок. Ему хочется спросить про Риту, но при этом он слишком боится ответа.       Гончаренко выглядит как-то неуверенно, смотрит растерянно. Заводить разговор первым он не спешит, молча заходит в квартиру и усаживается за стол. — Чай, — просит мужчина и переводит взгляд на окно, пару секунд задумчиво глядя на ночное небо. — Ваня… Я поговорил с Ритой.       А Обляков, который был с чайником в руках, замирает на месте. Он не может понять по поведению Виктора Михайловича, к чему же привел этот разговор, и это заставляет еще больше нервничать. Парень цепляется с силой в ручку чайника и спрашивает неожиданно тихо: — И?       Мужчина устало трет переносицу, вздыхает и смотрит на Ваню как-то виновато, а потом начинает говорить: — Ты должен понимать, как важен для меня сын. Я люблю Мишу, и ни за что его не брошу…       Ваня, который до этого момента замер на месте, теперь понимает, что просто не может пошевелиться. Все его тело оцепенело, и он не сводит испуганного взгляда с Гончаренко. И в своей голове после таких слов придумывает только самые худшие варианты развития событий. Что Виктор Михайлович просто пришел расставить все точки над «и» и попрощаться. Что это последний их разговор в такой неформальной обстановке. Что больше никогда Обляков не почувствует тепло этих объятий. И взгляд из растерянного превращается в болезненно-обреченный. А парень не может из себя и слова вытянуть, спиной прижимаясь к холодильнику, будто мечтая пройти сквозь него. — Поэтому, — продолжает тем временем Гончаренко, — все праздники я буду проводить дома, с сыном. И один из выходных — тоже.       Ваня все еще смотрит потерянно, совершенно не понимая, зачем Виктор Михайлович говорит ему все это. А потом где-то внутри загорается огонек надежды. Обляков облизывает пересохшие губы и спрашивает: — А второй выходной?       Виктор улыбается мягко и смотрит на Ваню с нежностью, а потом как-то неуверенно говорит: — А второй с тобой. Если тебя… устроит такое положение вещей.       Обляков смотрит на мужчину и не может поверить в то, что эти слова реальны. Парень ставит чайник на стол, а потом щиплет себя за руку. Вроде бы не сон. А если и сон… Ване просто хочется остаться в нем, в этом прекрасном моменте. Он подходит к Гончаренко, садится на его колени и обнимает, так крепко, будто хочет этим показать все, что чувствует. Утыкается носом в плечо, пряча свое лицо и вдыхая такой родной аромат. — И Вы действительно хотите этого? Мотаться от одного дома к другому без отдыха?       Ваня понимает, что это будет не просто. Для них обоих, а для Виктора Михайловича вдвойне. Но если он сейчас здесь, значит, он хочет попробовать? И от этого осознания все внутри расцветает таким теплом, что Ване хочется плакать и смеяться одновременно. Мог ли он еще месяц назад подумать о том, что его жизнь так изменится? Определенно нет, но это лучшее, что ему мог преподнести Новый Год. — Я хочу… попробовать, — напряженно отвечает мужчина. Он не спешит обнимать Ваню в ответ, будто не уверенный, что имеет на это право. — Я не знаю, получится ли у нас. Но хочу попробовать.       Обляков чуть отстраняется, не разрывая объятий, чтобы заглянуть в лицо Виктора Михайловича. Смотрит несколько секунд в глаза и после устало улыбается. Легко не будет, но он сделает все, что в его силах, чтобы у них получилось. — Пока не попробуем — не узнаем. Так что давайте не будем думать о том, что будет в будущем, получится или нет. Давайте просто насладимся тем, что есть у нас сейчас.       Тихо произносит Ваня, не отрывая взгляда. А потом тянется к таким желанным губам и целует, целомудренно и осторожно. И Гончаренко отмирает, подается вперед, обхватывает Ваню за талию и отвечает на его поцелуй, жадно и требовательно. Они не целовались так с новогодней ночи. И сейчас этим поцелуем Виктор будто бы показывает, что Ваня теперь принадлежит ему.       Обляков весь плавится в этих объятиях, чувствуя, как быстро бьется его сердце. Внутри все трепещет и вибрирует, и парень прижимается ближе к тренеру, хочет убедиться, что тот реален, а вовсе не часть его сна. Пальцами впивается в плечи, пытаясь удержаться на коленях Гончаренко. Виктор прерывает их поцелуй первым. Отстраняется, улыбается мягко и гладит Ваню по волосам. А потом осторожно целует в лоб и говорит: — Выпьем чаю и спать? — предлагает он. — Ты выглядишь уставшим.       А Обляков все не может насмотреться на своего тренера, будто он его никогда не видел. Он улыбается в ответ, кивает и поднимается на ноги. И прежде чем уйти, наконец, кипятить чайник, коротко касается губами губ Гончаренко. — Я ведь не сплю? — спрашивает парень, все же поставив греться воду. И порхает по кухне, доставая к чаю все, что есть в его квартире. Не так много, потому что его долго не было, но он просто не знает, что любит Виктор Михайлович. Им предстоит еще много узнать друг о друге. И от мысли, что все это будет, что двери открыты и теперь его ждет будущее с любимым человеком, заставляет все внутри трепетать. — Вы мне часто снитесь, — улыбается Ваня, пряча смущенную улыбку. — Не спишь, — смеется Гончаренко. — Хотя во сне я бы сказал тоже самое. Так что придется тебе самому убедиться утром. Потому что в этот раз я не собираюсь никуда уходить.       Ваня просто не может перестать улыбаться. Обляков заваривает чай, и они в тишине наслаждаются вкусом ароматного напитка и тем, как соприкасаются их колени. У парня на душе так тепло, и прямо среди зимы яблоневый сад расцветает где-то под ребрами. Ему хочется бесконечно шептать слова любви, но он молчит, пьет чай и улыбается, буквально светится от счастья.       А потом они оказываются в постели. И пусть диван не такой уж и узкий, прижимаются друг к другу и целуются в темноте нежно. Ваня отстраняется немного только для того, чтобы тихо прошептать: — Я люблю Вас, Виктор Михайлович.       Гончаренко точно улыбается, Ваня знает это, несмотря на то, что в комнате темно. А потом гладит парня по голове и тихо, почти неслышно говорит: — И я тебя, Ваня.