fairy forest

Пушистые и лёгкие хлопья снега падают с неба, словно в замедленной съёмке, создавая в сказочном лесу огромные сугробы, в которые страшно провалиться. Каждая снежинка уникальна и неповторима, что не может не завораживать. Тонкие уродливые ветки целиком одеты в снежные одеяния и украшения в честь приближающегося праздника. Чонгук медленно шагает по длиннющей заснеженной тропе, заглядываясь на пряничные домики в глубинке леса, где живут настоящие люди, от которых всегда веет чем-то приторным и манящим. В большом рюкзаке за спиной у него множество разноцветных, блестящих и сверкающих кристаллов для приготовления зелья, волшебных палочек и украшений. Тропинка подозрительно долго не заканчивается, и Чонгук начинает думать, что заблудился. Он начинает с тревогой озираться по сторонам, чтобы найти хотя бы одну живую душу, которая могла бы помочь выйти из волшебного леса, но вокруг никого. Только он один стоит посреди огромного леса с высокими, устрашающими деревьями, и теперь их не спасают даже разноцветные украшения, потому что стало поистине страшно. Чонгук жалобно хлюпает носом, продолжая идти вперёд, но отныне перестав отвлекаться на гирлянды, мишуру и стеклянные шары на елках. Теперь у него одна задача — выбраться. Из виду начинают скрываться покрытые глазурью крыши пряничных домиков, а следы быстро заметаются хрустящим снегом. Когда на кустиках и деревьях заканчиваются украшения, до Чонгука начинает доходить, что он пошёл в неправильном направлении или свернул не туда, а может изначально шёл неправильно. Его одолевает тоска и отчаяние и крупные капли горячих слез начинают скатываться по красным щекам. Обида на братьев за то, что они послали его в волшебный лес, зная, что он плохо ориентируется там, с каждой секундой все больше и больше. Яркий жёлтый колпак сначала становится красным — от злости, а потом голубым — от печали. Он спотыкается и падает, роняя рюкзак и все его содержимое, которое, к его счастью, не разбивается. Чонгук начинает тоскливо собирать кристаллики обратно, утирая глаза и щеки, но останавливается, почувствовав дуновение ветра с запахом чего-то сладкого. Обернувшись и подняв голову, он видит перед собой хранителя сказочного леса, о котором слышал множество легенд — Юнги. Он не очень высокий, но статный, мудрый и с добрыми чертами лица. На нем светло-голубое одеяние и вуаль, словно сшитые из снежинок и сосулек, а в руке посох с мерцающей звездой на конце. Он смотрит на Чонгука сверху вниз с пониманием и теплотой, протягивая большую, как его сердце ладонь. — Потерялся? Замёрз? — с неподдельным сочувствием спрашивает он. Чонгук приоткрывает рот в изумлении и даже застывает, не веря своим глазам. Он принимает чужую помощь, удивляясь теплоте руки её обладателя. — Д-да, — вытирая рукавом длинной жёлтой кофты опухшие щёки, отвечает Чонгук и не отпускает руку Юнги, пытаясь согреться. Юнги улыбается мягко, как плюшевое одеяло, окутывая замерзшего Чонгука улыбкой. Он крепче сжимает его руку, и они вместе идут вперёд. — Тебе понравилось, как я всё здесь украсил? — Юнги проводит посохом, указывая на ёлки, и яркие гирлянды, вмиг, обвивают их. — Всё о-очень красиво, — растягивает слова Чонгук, рассматривая не блестящие украшения, а довольное лицо Юнги, что с гордостью смотрит на плоды своей работы. Юнги замечает любопытный взгляд и перехватывает его, заставляя робкого гномика Чонгука смущаться и краснеть, опуская глаза вниз. — Ты удивлён, что встретил меня, да? — щелкнув по носу, Юнги легонько поднимает за подбородок растерянного Чонгука, одаривая завораживающим взглядом, что сложно отвести. — Конечно-о, ты ведь такой занятой и…— Чонгук совсем не может подобрать слово, — волшебный. Юнги тихо смеётся, а от его смеха, Чонгук почти согревается, не чувствуя прежней тревоги и холода. Ему становится немного физически неудобно держать за руку Юнги, но он совсем не хочет его отпускать, поэтому переплетает пальцы, вызвав у него добродушную ухмылку. — Почему у тебя такие тёплые руки? Как ты оказался рядом? — Чонгук, зажмурившись, набирается смелости спросить Юнги интересующие его вопросы, которые вертятся в голове, всё время, что они идут. — Спасать заблудившихся — моя работа, а руки тёплые, потому что я, как ты сказал, волшебный. Чонгук закусывает губы от смущения, а его колпак становится персиковым от испытываемых эмоций. По мере того, как они продвигаются, голый лес становится украшенным. Цвет звезды на посохе меняется каждую секунду, становясь таким же, как шары, мишура и прочие украшения на деревьях рядом. Чонгук чуть ли не в ладоши хлопает, наблюдая за происходящем с улыбкой, что трогает Юнги до глубины души. Дорога заканчивается быстрее, чем хотелось бы Чонгуку. Он не хочет выпускать руку Юнги из своей, потому что боится, что он сразу исчезнет, растворится также внезапно, как и появился, ведь читал об этом в одной из огромных книг со всевозможными мифами. — Если, я отпущу тебя, ты ведь исчезнешь, да? — Чонгук крепко сжимает их руки, накрывая второй, смотря на них с печалью. Юнги кротко кивает, одаривая его извиняющимся взглядом и грустной улыбкой. Он нежно гладит его по голове, заставляя поднять глаза. — Но я всегда здесь, — указывает он на лес, что остался позади. — И всегда буду рад тебе, малыш. Чонгук улыбается сквозь пелену слез и просит наклониться Юнги к нему. Тот послушно выполняет его просьбу, и Чонгук оставляет быстрый, смазанный поцелуй на его щеке, медленно расплетая их пальцы и наблюдая за тем, как Юнги растворяется в воздухе, машет ему, улыбаясь самой сладкой и тёплой улыбкой, что когда-либо видел гномик. Он машет ему в ответ миниатюрной ладошкой, выдавливая улыбку сквозь все-таки выступившие слезы. Чонгук вспоминает, что так и не собрал выпавшие кристаллики, когда уже подходит к дому. Он совсем не хочет разочаровывать старших братьев, заходить домой и видеть их тоскливые взгляды, слышать недовольные возгласы. Поэтому, он садится на невысокий пень, что стоит недалеко от дома и пытается что-то придумать, но замечает, что его рюкзак весь светится от огромного количества кристалликов. Чонгук невольно улыбается и смотрит на руку, которой держал Юнги так долго. На ней остался след от узорчатых снежинок. — Спасибо, Юнги, — шепчет Чонгук, сжимая её в кулак. — Спасибо.