Волею судеб или согласно теории хаоса

      — Грейнджер!       Гермиона продолжила сидеть под деревом в окружении опадающей листвы, якобы не обратив внимания на слизеринского паразита. Как же он ее достал!       «Спокойствие, тихо… Только не реагируй на эти жалкие попытки спровоцировать тебя на конфликт».       — Эй, Грейнджер, чего раскисла? — Драко схватился руками за самую низкую ветвь и навис над девочкой. — Теперь Поттер действительно святой! Вернул рыжим еще один голодный рот, змею победил, школу от опасности спас…       — Не смей говорить о нем, Малфой!       Маленькая ручка в момент вскинула волшебную палочку. Гермиона была в ярости! Со стороны казалось, что ее разозлил Малфой — вполне естественная реакция на задиру. Но вот сама девочка точно знала, что злилась куда больше на себя на самом деле. И без того пушистые волосы Гермионы наэлектризовались, а палочка начала светиться красным, как со стороны раздалось…       — Минус пять очков Гриффиндору.       Грейнджер тут же опустила палочку и испуганно оглянулась на профессора Снейпа — его взгляд охладил ее пыл окончательно. Напускное безразличие не слишком хорошо скрывало эмоции профессора, потому как не почувствовать стоящую вокруг него ауру негодования было сложно. В отличие от самодовольного, ликующего от неприятностей других Малфоя, Северус Снейп был крайне зол — его выдал едва дернувшийся нерв над верхней губой. Гермиона побледнела: так опрометчиво сорваться на глазах преподавателя! Взволнованно теребя край юбки на коленях, она вымученно спросила:       — За что опять, профессор?       — Несмотря на хорошие отметки, ваша глупость, мисс Грейнджер, не знает границ. Вы действительно имеете наглость спрашивать, едва не совершив нападение на ученика моего факультета? Еще минус два очка Гриффиндору. У вас будет шанс отработать утраченные очки на занятии. Уж постарайтесь.       Профессор Снейп уничтожающе взглянул на ее конвульсивные движения рук на коленях, и девочка в секунду буквально окаменела. Мужчина кивнул Драко Малфою, чтобы тот следовал за ним, резко взмахнул черной мантией и быстрым шагом удалился в аудиторию, куда уже подтягивались ученики. Гермиона мысленно сокрушалась на свою несдержанность в последнее время, ведь из-за нее потерпела поражение в сложившейся ситуации «по всем фронтам». И обиднее всего было то, что сейчас очки были отняты честно. Обижаться было не на кого, кроме как на себя. Нужно быть выше всяких приставал, которые каким-то немыслимым образом получают удовлетворение, обижая других, и уметь «держать лицо». Кстати, о них. Один такой был все еще здесь.       Малфой искривил губы в усмешке, надменно глядя в глаза Гермионе, будто испытывал ее.       — Чего расселась? Еще минус очков захотела? Вставай, гр… — белобрысый хам проглотил недосказанное слово, схватил девочку за руку и дернул вверх, поднимая на ноги, а затем ушел, оставив ее в ступоре потирать слишком зажатое запястье.       Как ему в голову пришло прикоснуться к человеку, которого в прошлом году (да и, практически, только что) обозвал «грязнокровкой»? Еще и помогать… Видимо, сидящие в Азкабане папы благотворно влияют на воспитание нерадивых отпрысков! Но сейчас куда важнее думать не об этом, а о том, как вернуть семь очков! После ее не совсем полного, но насыщенного второго курса непросто было вернуться в колею мирного погребения под горой книг. За лето Гермиона переосмыслила то, что с ней произошло. Справиться с грузом вины, собственноручно возложенным на хрупкие плечи, было нелегко — червь под названием «если бы я не окаменела» временами еще грызет ее. Однако не каждому в жизни дается шанс вернуться. Возможно, это был просто широкий жест благосклонной судьбы, но гораздо приятнее было думать, что это для чего-то нужно. Поэтому ей непременно стоит принять положение вещей, как есть, и начать перемены с себя. Даже не смотря на то, что прошлое в лице некоторых недоброжелателей будет ставить ей подножки.       Гриффиндорка забежала в аудиторию, нашла место рядом с Роном и села. Надутый, как сыч, парень здороваться не собирался. Как и разговаривать в принципе, кажется. Вот и одна из «подножек». И с этой дилеммой еще предстоит разбираться долго!       — Здравствуй, Рональд! — В ответ тишина. — Может, хватит? Как будто это серьезнее всего остального… Я не виновата, что ты свою крысу недоглядел! Я пыталась заколдовать Живоглота, и даже просила помочь профессора МакГонагалл, но она не смогла вернуть Коросту…       Рон промолчал и демонстративно отсел немного ближе к Дину.       Все занятие Снейп не проронил ни слова, пока ученики пытались сотворить в своих котлах зелья и конспектировали происходящее — ведь профессор не станет искать ошибку, лишь заставит переделать, в лучшем случае. В худшем — поставит неуд и дело с концом. Таков он был, и вряд ли когда-нибудь будет иначе.       Гермиона потихоньку подсыпала в котел ингредиентов, записывала происходящие изменения, после чего еще раз сверялась с уже прочитанным параграфом: а так ли по описанию должно происходить? Удостоверившись, что ее зелье в порядке, она проследила за профессором. Как Дамблдор принял на работу такого черствого человека? Другие-то преподаватели были куда более общительными, приветливыми и сочувствующими! Но, разумеется, декан Слизерина, проводивший этот урок — великолепный маг. По крайней мере, в части зелий уж точно. Девочка заметила едва дернувшийся уголок рта профессора Снейпа. Его черные глаза не такие уж и пугающие, когда он не угрожает снятием очков или наказаниями. Хотя, нет, даже сейчас они настораживают. Наверное, все-таки дело не в том, говорит ли он что-то суровое. Профессор продолжал ходить между рядами, и Гермиона искоса поглядывала за его передвижениями. Вдруг именно сегодня профессор меньше всего настроен на позитив? Не очень хотелось попадать под горячую руку. В своей строгости он совершенно загубил свой лоб — мимические морщины пролегали довольно глубоко, хотя ему было лишь немного за тридцать. Неужели одни только студенты своими выходками и поведением могли испортить его характер? Возможно, и так. Профессор как раз повернулся в ту сторону, где могло быть окно, если бы не занятие в подземелье. Мужественный профиль. Задумчивый Северус Снейп почему-то иногда выглядел грустным, когда думал, что на него никто не смотрит, и не надевал «маски». Девочка все еще смотрела на его слегка крючковатый нос. Мама такие называет «орлиными». Летом Гермиона показала матери живую фотографию, сделанную перед пиршеством в конце второго курса, и миссис Грейнджер сразу поинтересовалась, кто этот красивый рыжий молодой человек рядом с Гермионой. Не тот ли самый Рон Уизли, о котором она узнала из писем? Дочка бросила тогда на маму самый подозрительный взгляд, который у нее когда бы то ни было появлялся.       — Мама, кто красивый, Рон? Ну, у тебя и вкусы!       — А кто тебе нравится? Может, кто-то из старшекурсников? Более смышленый? Ничего страшного в этом нет, у нас с папой тоже есть разница в возрасте! Главное — не терять голову!       — Мама, какие мальчики? Мне учиться надо! Из смышленых у нас только профессора, на которых я и равняюсь, и уважаю, — перечислив всех преподавателей, дочь показала на высокого, черного, словно туча, человека: — Профессор Снейп — самый требовательный! Я лучшая на своем курсе, и только его предмет дается непросто. Иногда терпеть его не могу, такой противный!       Хотя противным он вряд ли был. Скорее, вина все-таки лежала на учениках. Но она-то сможет доказать, что достойная ученица!       У Рона котел дымил подозрительно фиолетовым, но тот даже не пытался спросить у Гермионы, что ему делать, поэтому она и не подсказывала. У большинства было более-менее сносно. А рядом с Симусом, как обычно, не было соседей, потому что…       БУМ!       — Мистер Финниган, жду вас после занятий. Гриффиндор, сегодня вы рискуете потерять все набранные на начало года очки. Соберитесь, лентяи! Чтобы стать мало-мальски хорошим волшебником, необходимо учиться, чего вы, как я вижу, упорно не хотите, — профессор обвел взглядом аудиторию, остановился на засмотревшейся на него Гермионе, отчего та вздрогнула, выныривая из своих раздумий: — Мисс Грейнджер. Позвольте узнать, о чем вы таком несомненно важном задумались, что забыли проверить свой котел?       Гермиона посмотрела в котел — внутри пузырилась красная кашица… А должна была быть зеленая жидкость, постепенно теряющая консистенцию крема. О, нет… Гермиона замешкалась, а Северус Снейп продолжил тираду:       — Мисс Грейнджер, вы и весь Гриффиндор не перестаете меня разочаровывать. Такие бездарности должны вечно ходить на отработки, дабы хоть чему-то научиться. Не имею понятия, что за гадость у вас получилась, но внутри всех ваших котлов должно было быть восстанавливающее легкие ссадины и ранения зелье.       — Вероятно, я пропустила последний этап, так как практически до конца с зельем было все в порядке!       Профессор Снейп удивленно поднял брови, поражаясь наглости этой пигалицы:       — В таком случае, позвольте мне судить о его состоянии, может быть, отсюда мне плохо видно, — профессор подошел, наклонился над ее котлом. Сердце Гермионы готово было вылететь из груди, так близко был ее судья. Тот слегка скривился и отпрянул: — Можете очистить свой котел. На отработке. Оценка «отвратительно», как я и предполагал.       Гермиона, поникшая, сидела и смотрела, как уходят из аудитории ребята. Хорошо, конечно, что не «тролль», но даже Рона пощадили и поставили «удовлетворительно» с его совсем не зеленым зельем!       Симус быстро закончил колдовать над партами, которые задел его взрыв, отмыв все от копоти, и уже ушел, а Гермиона битый час варила potio attendere — зелье, улучшающее концентрацию и сосредоточенность, которое было в одной из последних глав учебника. Символичное наказание за то, как она витала в облаках.        — Запах не передает нотки трав, которые по рецепту должны появиться на данном этапе. Вы хотите переделывать зелье до утра?       — Но, профессор, это уже четвертый раз, и оно все время не так пахнет! Мне кажется, моей вины в этом нет! Тут не хватает какого-то ингредиента.       Профессор встал над ученицей, создавая тень. Гермиона вмиг почувствовала себя еще меньше, чем была, разрываемая двумя противоречивыми чувствами сразу: тревога, от того, что за ее спиной стоит вспыльчивый скрытный маг, и безопасность, по причине его несомненного опыта в магической сфере. Профессор, стоя над ней, руководил происходящим в ее котле, как дирижер оркестром. Гермиона сильно удивилась, но постаралась взять свои эмоции под контроль и не подавать виду: Северус Снейп до этого года никогда не помогал с зельями, особенно на отработках!       — Смотрите в первый и последний раз, мисс. Это вы вливаете сюда, потом происходит реакция, и, пока она не закончилась, насыпаете вот это, не путайте! И как только процесс бурления затихнет, необходимо все смешать и добавить…— профессор пробежал взглядом по столу, затем, не найдя в лотке с травами нужной, с досадой понял, что девочка таки была права. Заклятием «акцио» он приманил маленькую веточку из подсобки и бросил ее в котел. Оба понимали, что Гермиона не ошиблась в отсутствии ингредиента, но учитель, конечно же, этого вслух не признал.       — Спасибо, профессор Снейп! — обернулась Гермиона, все так же сидя на стуле, отчего смутила себя и профессора неожиданной близостью лиц. Проникающий куда-то далеко в закоулки его души взгляд ученицы сбил профессора с толку, но он быстро сориентировался и сразу же, выпрямившись, отдалился.       — Оценка «выше ожидаемого». За внимательность. Хотя, впрочем, если вы заметили, могли бы сказать и раньше, а не после стольких попыток… Еще и не без моей помощи… Может быть, я погорячился, и следует поставить вам «удовлетворительно»? — на этих словах профессор Снейп ухмыльнулся, чуть наклонился к гриффиндорке, у которой от волнения пересохло в горле, и небрежным взмахом волшебной палочки удалил выпавшие из ее пушистой копны волоски с мантии. — Свободны на сегодня, мисс Грейнджер.       Гермиона пролепетала скорое «спасибо», дабы он не передумал и не понизил бал, и со скоростью нимбуса покинула аудиторию.       — Семь очков Гриффиндору.

***

      Холодная роса капала с высокой травы на шерсть, а туман застилал глаза. Сердце билось слишком громко, и в любой момент звук мог привлечь не одну ночную тварь. Панический писк тишины в ушах заглушал даже мокрое шуршание растений вокруг и шаги грязных избитых лап. В пещеру потрусил, пригибая уши и голову, львенок. Он потерял из виду стаю, а запах матери прибило дождем. В пещере было страшно и необычно, однако сухо, да и не так опасно, как казалось снаружи. Львенок увидел в глубине нечто странное, но приятно пахнущее едой. Он подошел ближе: в углу скрывалось гнездо с половиной птичьей тушки в ошметках скорлупы.       Резкая боль в шее. Лапы подкосились. Хищник заметался по пещере, подволакивая лапы, но продолжая неистово метаться в попытках сбросить с себя змею. Хладнокровное вцепилось в шкурку клыками, пережимая артерии, отчего хрипящие попытки львенка издать угрожающий рык сводились к нулю. По пещере эхом раздалось шипение. Огромная кобра впилась в маленькую змейку и мигом вырвала ее клыки из львиной глотки. От змейки практически ничего не осталось, но та еще продолжала дергаться, как львиная лапка наступила на хвост кобре. Большая змея зыркнула на создание, отвлекшее ее от процесса, подползла ближе и под булькающие хрипы четырехлапого комка шерсти обвила его кольцами.       На кровати в женской половине гриффиндорских спален во сне дергалась третьекурсница, не в силах проснуться.

***

      В хижине лесника все было знакомо и по-домашнему. Над огромной чашкой не самого вкусного чая завитками клубился пар. Девушка с непослушными каштановыми волосами посмотрела в окно: весеннее цветение оживило застывшую белую картину, и та неумолимо таяла. Даже Гремучая ива будто бы радостно стряхивала с себя снег. Жаль только ничего не подозревающих птичек, которые попадали под удары хлещущих воздух веток.       — Я придумал замечательную тему для следующего урока!       — Поделишься?       — Нет, это сюрприз! Вам понравится!       Гермиона не подала виду, но обычно сюрпризы преподавателя ухода за магическими существами плохо заканчивались. Она уже устала это повторять.       — Хагрид, к тебе Рон не заходил? — как бы невзначай поинтересовалась девушка, медленно болтая в воздухе ногами. Высокие табуретки в доме их друга позволяли болтать не только ногами, но и, при желании, самые маленькие волшебники могли повиснуть, как на перекладине, так и не коснувшись ступнями деревянного пола.       — Как же, заходил. Только давненько. Что-то, это, как его, вы не поладили еще?       Гермиона вздохнула.       — К сожалению, нет. После того, как Глотик съел его крысу, Рон отказывается со мной разговаривать. Может, он отвык от общения со мной за то время, что я находилась под действием взгляда Василиска. Но уже почти два года, Хагрид! В один я была, как в коме, на второй — он меня просто игнорирует. Мы становимся чужими.       — Если уж отвык-то, может, и все наладится еще, ага. Кто, как не ты, помогла найти ответы! Рон не раз мне говорил, что без тебя они бы не справились. Так что, я думаю, придет он еще мириться… Кстати, а как Гарри?       — Нормально, вроде. Ему жаль, что он к тебе не так часто заходит, как хотел бы. А еще грустит, что не может насладиться походами в Хогсмид.       — Ну, то ничего, — неповоротливый в низкой хижине Хагрид без ущерба для чашек и других бьющихся предметов достал с полки странную картонку, — Вот. Передашь ему открытку. Я сам сделал. Авось и порадуется!       Гермиона грустно улыбнулась криво склеенному подарку, после чего, с трудом допив чай, поблагодарила полувеликана за гостеприимство и направилась назад в замок. Сегодня у нее уже была отработка по зельям, аж до заката, и, если бы не маховик времени, который гриффиндорка обещала использовать только для занятий, она бы пропустила визит к Хагриду. Кто же знал, что обещать надо было, скрестив пальцы за спиной!       Вечерело. Темный коридор отзывался гулкими шагами маленьких девичьих ног.       — Здоров, маглова кровь!       Девушка обернулась. В темноте фигуры показались ей знакомыми, но слова и голос не совпадал с предложенным мозгом вариантом, поэтому Гермиона произнесла «люмос», и перед ней осветились два неизвестных ей по имени слизеринца.       — Ну, и что вам надо? — гриффиндорка не направляла палочку в готовности атаковать, но была настороже.       — Ничего особенного. Просто позаимствуй свиток пергамента на завтра или, может, сделаешь нам новый?       — Нашли себе слабачку? Разбежалась!       — Как ты смеешь отказывать тем, кто превосходит тебя по крови?       Один из них вскинул палочку и крикнул:       — Эвертестатум!       Гермиона успела отскочить, взмахнув своей палочкой:       — Конфундус!       Парни столкнулись друг с другом и упали на пол. Девушка побежала. Сбоку от нее пролетело какое-то заклятие и, к счастью, ударило в стену, после чего Грейнджер бросила через спину «экспеллиармус», услышала звук отброшенной волшебной палочки, удивившись, как ей повезло попасть в цель, совершенно не видя, куда направлять, да еще и набегу. Позади светились вспышки, наверное, от заклятий второго слизеринца, но до Гермионы ни слова, ни сами заклятия, уже не долетали.       — Тыквенный пудинг! — дверь гриффиндорской гостиной отворилась, и девушка вбежала внутрь. На диване перед камином сидели только Лаванда Браун и Парвати Патил, посмеявшиеся над ее всклокоченным видом и продолжившие перемывать кости всем подряд. Гермиона сразу направилась спать, ведь предстоял нелегкий день. День ухода за магическими существами и последствий от встреч с ними.       — Та-та-та-та-а-а-а! — пробасил Хагрид, торжественно представляя ребятам нового зверя. — Он красавец, правда? Поздоровайтесь с Клювокрылом!       — Хагрид, кто это такой? — где-то сбоку прошептал Рон.       — Это гиппогриф. Запомните, это очень гордые, но ранимые существа. Никогда не оскорбляйте их, а то может выйти худо! Ну, что, кто хочет подойти поближе? Отлично, Гермиона!       Девушка опустила руку. Почти каждый урок кто-то из его друзей выручал его, проявляя желание поучаствовать первым, и, так как других рук девушка не увидела, она поняла, что сегодня придется спасать ситуацию ей… Если ее саму не нужно будет потом спасать!       Гермиона на ватных от плохого сна ногах подошла к Хагриду, затылком чувствуя взгляды. Сегодня ей всю ночь снились кошмары…       Изувеченные тела. Кругом неестественно лежащие люди. Они были еще живы. В ушах стоял неистовый вой, несвойственный здоровым человеческим созданиям. Они окружали чей-то герб, лежащий на полу. Как Гермиона ни пыталась рассмотреть символику, люди бросали в конвульсиях свои руки и ноги на его изображение, и в конце концов, его заволокло темной кровью. Она в ужасе проснулась, когда на ее плечо опустилась рука.       Гермиона вздрогнула: Хагрид похлопал ее по плечу, возвращая к реальности от воспоминаний о кошмарах. Она обернулась. Смотрели все, но из замерших в ожидании сильно выделялся Рон: он явно нервничал, хотя старался этого не показывать. Месяц назад он пострадал от невиданного зверя, выведенного Хагридом, настолько, что неделю пробегал к мадам Помфри на процедуры — эта штука, поднимая толстые складки кожи, схожие с чешуей, плевалась через поры лавой! К счастью, Дамблдор вовремя вмешался и запретил Хагриду выращивать этот подвид чего-то жуткого. Лесник был расстроен. Он так и не успел дать новым тварям название.       — Нужно быть с ним повежливее: поклонишься, и если Клювокрыл поклонится тоже, тогда подойдешь к нему. Если нет — тогда посмотрим по обстоятельствам!       Девушка поклонилась существу с головой птицы и крылатым телом лошади и выжидала. Каштановые волосы упали с плеч вниз, а на лбу проступила мимическая морщинка, так она пыталась рассмотреть гиппогрифа, не слишком поднимаясь из поклона. Как бы не потерять равновесие! Клювокрыл самым грациозным образом поклонился в ответ, что заставило гриффиндорку вздохнуть с облегчением. Во время поклона ей все еще хотелось спать, и в буквальном смысле упасть в грязь лицом перед новой волшебной тварью, не зная ее реакции, и перед потоком студентов — не очень приятный момент! Хагрид радостно предложил подойти и погладить того по перьям. Гермиона выпрямилась, поправила мешающие волосы и неуверенно зашагала к, безусловно, умному животному с протянутой вперед рукой. Клювокрыл боднул ее руку, подставляя пернатую голову! Поразительно!       — Прекрасно! Для первой попытки — замечательно! Так, я думаю, он не будет против тебя покатать!       — Что?!       Хагрид взял своими огромными руками Гермиону за талию и уже почти посадил на спину гиппогрифа, как рядом с Клювокрылом раздался голос Малфоя:       — Подумаешь! Да ты ведь совсем не страшный. Всего-то глупое животное!       Кто-то не в этом мире обязательно сказал бы, что это — мгновенная карма, ибо в следующий миг непомерно восприимчивое к грубости создание от задетой гордости так разозлилось, что слизеринец вынужден был закрыться руками от вставшего на дыбы зверя. Клювокрыл толкнул юношу, как опостылевшую букашку, даже не особо стараясь, и тот упал, схватился за раненую руку, а Хагрид пытался усмирить гиппогрифа, который мог прийти в ярость куда больше и невесть что еще сделать! Как только Клювокрыл с чувством восстановленной справедливости ускакал, Хагрид осмотрел руку поднявшегося Драко.       — Это всего лишь царапина.       — Глупая скотина!       — Единственная скотина здесь — ты, Малфой!       Если бы не стоящий рядом Хагрид, Драко кинулся бы на подошедшего Рона — если не с единственным рабочим кулаком, что, обычно, не в его правилах, то хотя бы с горстью едких замечаний.       — Кто бы говорил о глупости, — сказала Гермиона, сгримасничала слизеринцу и подошла ближе к Хагриду: — Надо отправить его в госпиталь.       — Точно… Да… Ребята, вы проведете его к мадам Помфри? Я должен увести Клювокрыла — не оставлять же его в куче детей без присмотра…       Рон с Гермионой переглянулись, смерили Малфоя таким же взглядом, каким он посмотрел на них, и утвердительному вздоху гриффиндорцев не удалось перекрыть вопль слизеринца:       — Я сам в состоянии дойти, у меня своих сопровождающих полно!       — И где же они? — хмыкнул Рон, оглядевшись по сторонам.       Драко с досадой обнаружил, что Крэбб и Гойл сбежали, и скривился, будто выпил костерост.       — Ладно, пошли!       Когда подростки дошли до госпиталя, еще из коридора в нос ударил сильный запах порошков и микстур. Мадам Помфри, встретившая их внутри, воскликнула так, как если бы у Малфоя вообще не было руки. Впрочем, точно так же она причитала в прошлом году от бескостной руки Гарри.       — Во имя Мерлина, что случилось?       — На меня вдруг напало животное лесника…       — О, прекрати врать, Малфой! — у Рона от негодования тряслись руки. — Ты забыл сказать, что не следовал правилам безопасности, ведь Хагрид предупреждал!       — Кто тебя спрашивал, Рыжий? Снова слизней есть захотел?       — Тишина! Мистер Уизли, я вижу, вы абсолютно здоровы, так что покиньте госпиталь! — целительница вытолкала Рона за дверь и захлопнула затвор. — А вы чего встали, молодые люди? Мистер Малфой, живо сели на кушетку! Мисс Грейнджер, раз уж вы здесь, держите повязку, пока я не приду! Только плотно прижмите ее к руке!       — А он, что, безрукий совсем? Вторая-то здорова! Почему он сам не может держать свою повязку?       Но целительница уже ушла. Гермиона поставила руки на бока и уставилась на дверь, в которой исчезла мадам Помфри.       — Я ослаб и устал, Грейнджер. Мадам Помфри сказала тебе помочь мне, ну так не будь упрямой дурой.       — Ты невыносим, Малфой! Справишься как-нибудь сам.       Повязка упала с руки, и кровь заструилась вниз, капая на пол. Драко презрительно, как бы говоря «ну, и?», сверлил взглядом Гермиону, и даже сделал попытку поднять вторую руку, но та дрогнула и картинно упала на простыни. Впрочем, кто докажет, что слабости нет? Девушка уничтожающе посмотрела на белокурого вруна, подняла повязку и придавила ее к ране.       — Ай, полегче, ты!       — Еще одна жалоба, и перевяжу до синевы.       — Как ты смеешь ставить мне условие, мелкая всезнайка?! Всем достанется: и тебе, и той глупой курице!       — И что ты сделаешь? Угрожать отцом неактуально.       — Еще одно слово, Грейнджер…       — Если у тебя есть что-то, кроме навыка жалоб, ну, хотя бы чувство собственного достоинства, ты не будешь упрямым дураком, и признаешь, что сам зачем-то полез к гиппогрифу, и животное ни в чем не виновато.       — К моей совести взывать — не твоего ума дело! — хмыкнул Малфой и отвернулся к окну. Чтобы он в чем-то уступал маглорожденной? Досада осязаемой аурой витала около слизеринца.       Гермиона тоже не стала огорчать свои глаза его физиономией. Хоть он и оставил последнее слово за собой, как он думал, его тон был тоном человека проигравшего, так что гриффиндорка была почти спокойна за судьбу Клювокрыла. Но, на всякий случай, планировала все же прислушиваться к его репликам в дальнейшем и следить за слизеринскими сплетнями, чтобы вовремя пресекать нежелательные события в отношении Хагрида и его гиппогрифа, и сразу бежать к МакГонагалл или прямиком к Дамблдору. Девушка бросила взгляд на другие кушетки. В дальнем углу лежали двое. Вчерашние слизеринцы? Она, конечно, кинула в них парочкой заклинаний, но магия была вполне безобидной… Внешний вид ребят был весьма удручающим: их правые руки согнуты, только в обратную от привычной сторону, из-за чего кожа на месте локтевого сгиба натянулась чуть ли не до предела; ноги, похожие на конечности тряпичных кукол, так же безвольно валялись на кровати. Можно было бы подумать, что они лишены костей, как когда-то предплечье Гарри от заклинания Локанса, если бы не острые выступы штанин ниже и выше колен… Оставалось надеяться, что кости хотя бы не прорвали кожу.       — Чего на них уставилась? — спросил Малфой.       — Что… случилось?       — Да черт его знает! Вчера не пришли на отбой, а с утра нашли с переломами по всему телу, а сознаваться, что произошло, не хотят…       — Но почему им до сих пор не вправили кости? Заклинание «эпискей» хорошо справляется с этой задачей.       — Я слышал, как мой декан сказал, что оно им не помогло, и даже сделало хуже! Посмотри на руки! — сказал Малфой и замолк. К сожалению ненадолго: — Слушай, а не ты ли это часом, что так интересуешься?       Гермиона уставилась на слизеринца в удивлении.       — Ах, ну извините, как я мог подумать… Ты же паинька, — последнее слово он почти выплюнул. — Ну, ты же не просто так спрашиваешь. Давай, говори, что там у тебя! Не то заложу перед деканом, что Грейнджер таки исполнила свои угрозы! — утрированно трагично воскликнул Малфой, взглянув на повязку.       — Да делай, что хочешь, отработками меня уже не напугаешь. И так два раза в неделю, как в гости. Ты мне противен.       — Типа я от тебя в восторге! — выпалил Драко и на время умолк. К сожалению девушки, ненадолго: — Да ладно, не заложу. Скажи уже, черт побери, что было! Я обещаю не донимать тебя до конца года за то, что ты помогаешь мне сейчас в этом трудном деле держания повязки, ну, и если расколешься. Уговор?       Снова этот дурацкий взгляд «ну, и?». Если бы не играл смертельно больного, то так и развел бы руки в стороны, сотрясая ладонями вверх. Гермиона закатила глаза, но все же заговорила, ведь не всегда задиры сами предлагают спокойствие в обмен на такую малость:       — Ладно. Я шла на отбой, как эти двое потребовали мой свиток пергамента на сегодняшнюю трансфигурацию, применив пару заклятий, от которых я отбилась «конфундусом» и потом запустила «экспеллиармус», но ни то, ни другое, не способно переломать кости! И пришла я еще до отбоя. И когда я их покинула, они, видимо, пытались меня достать, но не смогли. Должно быть, их слишком сильно столкнуло, и при падении случилось то, что случилось.       — А может быть, это твой извечный друг Поттер их так?       — Даже не надейся с ним поквитаться, Малфой. Если бы это был Гарри, он бы сказал, — на всякий случай оправдала друга Гермиона. — Я, скорее, поверю, что они сами намеренно покалечили друг друга.       Мадам Помфри вернулась, и Гермиона наконец оставила разболтавшегося Малфоя на ее попечении. А сама она, похоже, помирилась с все еще находившимся под дверью Роном.       — Почему так долго, Гермиона? У тебя все в порядке?       — Надеюсь. Пойдем, поищем Гарри? — неловко улыбнулась младшему из братьев Уизли девушка, и они ушли в сторону Большого зала.