Волею судеб или согласно теории хаоса

      Возле камина были одни малыши, играющие в плюй-камни, да десяток старшекурсников. Остальные наверняка до отбоя будут развлекаться в Хогсмиде и окрестностях Хогвартса, пользуясь данным разрешением преподавателей до последнего. Оно и к лучшему: в тишине своей спальни без соседок девушка могла спокойно доделать последнее для себя домашнее задание по прорицанию и отдохнуть не только от косых взглядов и удивительных выдумок Лаванды и Парвати, но еще и от неизбежности слышать интимные подробности личной жизни Лаванды и Рона. Теперь стало понятно, о ком вот уже несколько недель трещали эти две девчонки, говоря «он». Ребята активно пробовали себя в роли взрослых в любом уголке замка, но, к стыду Гермионы, действовали по наитию. Честное слово, хоть бы книжку какую почитали и, для начала, ознакомились с теорией! А то так недолго и до крайностей дойти, а потом внезапно обнаружить нежелательную беременность. Конечно, краской лицо Гермионы заливалось, в принципе, от любого упоминания интимных связей, но все же невежество перед доступным знанием выводило ее куда больше.       Усевшись с ногами на кровать, Гермиона раскрыла сумку в поисках свитка для прорицания. К слову, предстоящее задание тоже подливало масло в огонь, ведь его темой было толкование снов, с которым у девушки как-то не складывалось. А Трелони со своими бредовыми умозаключениями, «отправленными в полет за границы разумного», только возмущала этой систематической фразой при отсутствии какого-либо обоснованного подтверждения произошедшего в реальности предсказанного события.       Что это?       Рука вытянула из сумки тяжелую потрепанную книгу. Краска на ткани обложки давно потемнела от времени, а год издания и автор затерлись. Единственное, что более-менее можно было различить — остатки серебра, некогда бывшего буквами в названии. Гермиона покрутила находку в руках и осторожно открыла страницу с оглавлением.

Раздел 1 Принцип работы темных заклинаний Лучшая защита — нападение. Азы Виды атаки Правильный жест, как гарантия успеха Раздел 2 Сглаз Порча Проклятия Раздел 3 Контрзаклинания Послесловие

      С опаской листая главы, Гермиона бегло читала, и волосы на затылке сами собой поднимались: «честность и пощада потеряли свою актуальность», «чем изощреннее Ваше укрытие и проще атака, тем быстрее победа перейдет на Вашу сторону», «для тех, кто предпочитает открыто и долго атаковать, рекомендуем подробно изучить тему вторую раздела первого», «сделайте бодрость своим оружием, без устали доводя противника до изнеможения», «пыточные заклинания — те же бытовые чары, только на живых объектах»…       Холодок подкрался к ногам и стремительно поднялся по позвоночнику. Гермиона захлопнула фолиант. Она точно возвращала все книги из запретной секции на свои места еще с Гарри и Роном, а сегодня взяла с собой из библиотеки всего лишь с десяток. Да уж, в своих порывах к знаниям пора тщательнее осматривать то, что берешь. Ну, или что выбирает книголюб внутри тебя.       «На чеку нужно быть постоянно, Грейнджер…»       Гермиону передернуло от пробежавшихся мурашек. Она и без него помнила, что нужно быть внимательной! Еще в своей голове этого голоса не хватало! Девушка устало потерла лицо — прорицания никак не лезли в голову. Такой ерундистикой заниматься, пф! Объяснять несусветную чушь и во всеуслышание читать свои кошмары… Эх, если бы она заранее подружилась с чудачкой из Когтеврана Полумной Лавгуд и сказала Трелони, что к ней в ухо забрались мозгошмыги, ей бы простили отсутствие домашнего задания?.. Бред какой! О чем только ни подумаешь. Гермиона сонно вздохнула, взяла себя в руки, и перо заскрипело по свитку. Без особого желания девушка битый час пыталась придумать скрытый смысл для образов, созданных мозгом на фоне своих периодических переживаний.       «Представители рода кошачьего — враги… Травмы и кровь… могут быть знамением болезней… А змеи…»       «Змей я не люблю», — подумала Гермиона и, так и не дописав, кажется, сдалась. Произошедшее сегодня утомило ее. Голова медленно сползала на подушку, пальцы расслаблялись и, в конце концов, перо упало на пол.       Перья. Кругом чернота и падающие белые и черные перышки. Они летели все быстрее и быстрее, теперь уже мало похожие на невесомый пух. Ливень из перьев с острыми наточенными концами, словно наконечники стрел, резал кожу по касательной. Гермиона плакала, не в силах остановить это. И спрятаться негде, скрыться некуда! Одну из рук, прикрывавшую лицо и голову, резко отдернуло вверх — перед ней с усмешкой на губах стоял Люциус Малфой, такой же светловолосый и надменный, как и его сын. Он перевернул ее руку тыльной стороной к себе и закричал сотней голосов, что было не разобрать ни слова. Предплечье жгли раскаленным железом появляющиеся буквы, и как только была выведена последняя, края кожи расползлись в стороны, а изнутри повалил столб черных перьев, принося такие муки, как если бы по оголенной плоти без кожи царапали скребком и разрывали тело все дальше и дальше… Легкие не набирали воздух, чернота стала щекотать горло, будто пух был и внутри него тоже…       Гермиона подскочила на кровати, схватившись за шею. Дышать! Мерлин всемогущий, как же приятно дышать полной грудью! Она посмотрела на раненую вчера руку: тоненькая линия едва блестела от тусклого света луны из окна, однако, прикоснувшись к месту пореза, она чувствовала, как горит ее кожа. Хотелось как-то успокоиться… Было непросто наколдовать себе стакан воды, ведь руки слегка трясло. Попытки опустошить стакан так же не увенчались особым успехом — после пары глотков организм отказался принимать жидкость. Ему куда больше нужен был воздух. Стараясь не мешать соседкам по комнате, Гермиона медленно и очень глубоко дышала. Спустя какое-то время сердце перестало колотиться так сильно, и тревога отступила. Днем Гермионе хотелось быть внимательной и собранной, чему частично способствует хороший сон, и, так как на дворе все еще была ночь, ей пришлось пересилить себя, и, пересчитав в голове не один десяток садовых гномов, наконец, поддаться усталости и заснуть.       …Единственным ориентиром в темном, пропахшем сыростью узком коридоре была слабая дорожка света на полу из приоткрытой двери. Крохотное помещение за дверью освещала лишь тусклая керосиновая лампа на комоде с зеркалом. По углам комнаты валялись горы книг и каких-то газет. Места не было больше ни для чего, кроме стоящей напротив комода небольшой старой кровати, до которой едва ли доставал свет. Пока ходивший кругами по остатку свободного места темноволосый человек агрессивными рывками расстегивал камзол, на подушки опустился стремительно уменьшающийся силуэт в растущей тени. Из-за плохой видимости пришлось подкрасться ближе, чтобы понять, кто это… Вдруг угол обзора изменился, и впереди предстало то самое зеркало на комоде. Руки чувствовали ткань простыни, а в отражении на подушке полулежала она, Гермиона! Мужчина откинул в сторону пряди волос с лица, и вдоль ее позвоночника пробежал электрический разряд: знакомый овал лица, сомкнутые в подобие ровной линии губы, крючковатый нос, суровый взгляд… В висках застучало от волнения. Снейп бросился на нее, зажав между матрасом и собой, и резко вошел. Вместо ожидаемой боли накатила жаркая волна адреналина и эйфории, смешиваясь в бурлящий поток энергии! В висках продолжало стучать с куда большей скоростью, чем двигались их тела, выбиваясь из такта, но, благодаря сладостному туману в сознании это было не важно. Тело не повиновалось голосу разума вовсе. Гермиона, осознавая происходящее, хотела бы отстраниться, потому что так будет правильно, однако вместо этого потянулась к лицу Северуса, чтобы поцеловать. Он запустил пальцы в ее кудрявые волосы, схватил и потянул голову назад, оборвав ее попытку коснуться губ. Грубая рука все сильнее вжимала в кровать казавшееся таким хрупким девичье тело, движения становились быстрее! Ничего вокруг не имело значения, кроме пульсирующей крови в висках, прерывистого дыхания и твердо входящего члена. Гермиона позволила не желавшим сопротивляться ногам обвить его бедра, чтобы чувствовать его еще больше внутри себя. Вздохи сами срывались в стоны, а от все более резких толчков нижняя часть тела уже начала ныть, но прекращать не хотелось! Его бедра прижались вплотную: проникновение было максимально глубоким, и тело пронзил новый разряд…       Гермиона с громким вдохом очнулась. Легкие разрывало от того количества воздуха, которое она хотела в них поместить, и все равно это не помогало надышаться. Не одни лишь виски пульсировали, вся голова раскалывалась, а сердце готово было пробить в груди дыру насквозь, была бы у него такая возможность! Гермионе стало душно. Она откинула одеяло в сторону и собиралась встать, но даже от такой маленькой попытки сдвинуться внизу все запульсировало, а кожа с внутренней стороны бедер слегка прилипла друг к другу. Белье было влажным… От осознания этого ее бросило в жар: гигантское по своим масштабам чувство стыда не заставило себя ждать. Гермиона закрыла пылающее лицо руками. Она издала то ли рев, то ли рык в закрытые ладони, чем приглушила звук. К ее счастью, соседок по комнате уже не было в спальне.       «Должно быть, это на фоне дневных потрясений… Перенервничала… Ох, как же это все неправильно!» — отрицать перед собой было бы верхом глупости… но Грейнджер все равно продолжала это делать. В попытках найти себе оправдание девушка лихорадочно старалась вспомнить все, что могло бы ей помочь, однако в памяти почему-то всплыло касание руки Северуса к своей, пока он колдовал над ее раной вчера… Начитанный, умелый, самодостаточный маг зацепил Гермиону, ценившую умных и искусных волшебников, слишком сильно… Щеки налились пунцовым цветом еще больше. С оправданием себя как-то не задалось.       Бодрости, конечно же, не было ни в одном глазу. Будто вовсе и не ложилась спать, а моргнула. Под рукой, которой Гермиона опиралась на кровать, чтобы встать, раздался шелест помявшегося свитка по прорицаниям. На полу под ступней попалось что-то мягкое… Треклятое перо! Что же, пошло оно к водяным чертям, это домашнее задание! Схваченная с тумбочки волшебная палочка засветилась, после чего пергамент очистился от пары написанных строк, свернулся в рулон и вместе с пером упал в тут же захлопнувшийся ящик. Заснуть Гермионе уже вряд ли удастся, потому она решила просвежить голову от дурных мыслей и подышать свежим воздухом, а заодно посмотреть на тренировку гриффиндорской команды по квиддичу. Кажется, Уизли что-то об этом говорили пару дней назад за обедом.       Холодный воздух врезался колючками в ноздри и горло, но это все равно было куда приятнее, чем ощущения в первом ночном кошмаре. Еще немного времени, и мороз начнет пощипывать лица и кусать все участки кожи, незащищенные теплой одеждой. Но сейчас был бы очень кстати даже дождь: его ледяные касания перебили бы рой мурашек по коже.       Отрезвленная холодом, Гермиона систематизировала в голове все свои встречи с профессором, особенно выделив странности. Двусмысленные намеки и неоднозначное поведение должны как-то объясняться, ведь именно они подтолкнули ее, как она думала, к тому, что произошло ночью. Гермиону посетило прозрение: все, что казалось ей намеком в последнее время, было лишь ее фантазией! Она снова припомнила отработки, когда эмоциональный накал рос, а фразы загадочно обходили точность, предпочитая увиливать. Все это было до безобразия просто, ведь это лишь ее домыслы от… от… частых контактов. Гермиона всегда восхищалась способными волшебниками, великими мастерами своего дела, коими в ее жизни сейчас являются преподаватели. Но с профессором зельеварения ей доводилось видеться куда чаще, еще и в довольно-таки нестандартных ситуациях, когда от его навыков зависело многое. Что вчера, что тогда, в Запретном лесу… Гермиона вздохнула. Уж очень сильно она прониклась именно его уровнем владения магией, ведь контактировала именно с ним вне учебного процесса, отчего увлеклась и теперь видит намеки там, где их нет. Профессор наверняка все понял раньше нее самой, потому и был раздражен… Что же, придется впредь держать голову ясной настолько, насколько это возможно. Все это не должно помешать ей доказать свои способности и получить наилучшие баллы на экзаменах. Если профессор Снейп не поставит ей высший бал, о полном образовании с перспективами престижной работы в мире магов можно забыть… И тогда отношение к маглорожденным и конкретно к ней останется на том же уровне, что и сейчас. Гермиона уже более решительно втянула побольше воздуха в легкие.       Выйдя из колоннады в сторону огорода, перед замком Гермиона заметила группу активных молодых людей без верхней одежды: тренирующихся дурмстрангцев. Она отклонилась от маршрута, осторожно выглядывая, нет ли среди них Виктора. Несколько парней заметили кудрявую девушку в красно-желтом шарфе и сразу окликнули занимающегося крупного брюнета. Тот благодарно похлопал одного из них по плечу, трусцой побежал к Гермионе, а его друзья продолжили тренировку.       От лица чуть наклонившегося Крама пыхнуло жаром. Он взял ее руки в свои и начал растирать, будто одетый с ног до головы человек мог замерзнуть больше, чем полуодетый. Этот странный знак внимания смутил Гермиону, инстинктивно слегка дернувшую руки назад к себе.       — Привет! Как ты?       — Более-менее порядок. Вот только спала плохо… Виктор, не мог бы ты..? — взгляд опустился на их руки.       Парень как-то загадочно улыбнулся и ответил, прежде чем перестать греть своими руками ее перчатки:       — Кажется, мы вчера о чем-то договорились. И теперь такие вещи будут часто происходить. Куда ты идешь?       — Хочу посмотреть, как сборная моего факультета будет тренировать новых участников команды. Это недалеко, к западу от замка, вон там! — Все-таки она забрала одну руку, якобы для того, чтобы показать направление.       — Я сейчас закончу здесь и догоню тебя!       — Только не подходи близко к тому дереву! Это Гремучая ива, она дерется!       Виктор кивнул и побежал обратно к своим, а Гермиона начала спускаться вниз, обогнув дерево, к шестнадцати издалека виднеющимся башням вокруг поля. Уже у входа на зрительские трибуны она прижалась спиной к стенке: мимо с сумасшедшей скоростью пронесся бладжер в попытке сбить с метлы находящуюся неподалеку Джинни Уизли! Младшая сестра Рона была одним из тех самых новичков в команде, но, судя по ее умелым финтам, братья частенько привлекали ее в игру дома, или, по крайней мере, не могли отвертеться от ее явного желания участвовать. Ведь энергии и задора в ней было в самый раз для игры в квиддич! Джинни была всего на курс младше Гермионы, однако на метле чувствовала себя так же уверенно, как… Гермиона чувствовала себя в библиотеке. Рыжеволосая девчонка ринулась вверх за блестнувшим золотом маленьким снитчем, который сулил мгновенную победу команде в случае поимки.       И тут обзор Гермионе закрыла уже порядком надоевшая бледная физиономия.       — Ты проходишь или нет? Не стеклянный!       — Кто-то что-то сказал или мне послышалось?       — Говорю, Малфой, ты еще медленнее передвигаться умеешь? Постой так еще, а то я боюсь ненароком игру увидеть!       — Да без проблем, — сказал блондин и остался стоять на месте. — День только начался, а ты уже злая. Осмелела сразу, как хозяина себе нашла?       Едкие, зло произнесенные слова будто и вправду прожигали кислотой. Впрочем, как и всегда. Только вот в этот раз куда больнее, ведь обижал он не для услады публики: вблизи не было никого.       — Не говори так. Кто?..       — Из первых уст, так сказать. Молодец, что следуешь советам умных людей! — поправил он свое пальто, дернув края воротника с намеком на собственную персону.       — Не скалься так широко, губы на морозе треснут, — чрезмерно натянутая ухмылка лишь едва дернулась. — Так раз у тебя эти сведения имеются, может, и другие найдутся?       — О чем ты? — невинно поинтересовался Драко.       — Не видел ли ты ничего странного? Или никого?       — Не имею ни малейшего понятия, что ты имеешь в виду.       Гермиона недоверчиво вскинула бровь. Она сомневалась, стоит ли… всего секунду. Стоит. Малфой перестал ухмыляться и поморщился. Глядя в его холодные глаза, сознание Гермионы затянуло, словно в подводную воронку. Стало жутко неуютно и одиноко. Тело шатало, ровно стоять на месте стало куда сложнее, ведь внутри его головы невозможно было разобрать, что к чему! Гермиона собралась с силами и целенаправленно копнула во вчерашний вечер, не видя перед собой более ничего реального…       Вестибюль. Колоннада. Вид на берег озера. Свет!..       Мгла в сознании рассеялась — перед ней снова было квиддичное поле, на метлах пронеслись пятикурсница Кэти Бэлл и шестикурсница Анджелина Джонсон и, лавируя между бладжерами, пасовали друг другу квоффл, чтобы их подруга Алисия Спиннет попыталась отобрать этот большой кожаный мяч да забросить уже в одно из трех колец… Голова раскалывалась! Ее выбросило!       — Не ожидал от тебя такой подлости, Грейнджер! — парень толкнул ее в плечо, прижав к деревянной опоре рукой, и держал за ушибленное место.       Он был в бешенстве! Из глаз летели искры, и во взгляде ясно читалось: «Как ты посмела?!»       — Слабачка! Я был о тебе лучшего мнения, знаешь ли. И это все?       — Нет. Если бы я выспалась, поверь, тебе повезло бы меньше!       — Интересно, что мешало тебе спать?       Все заволокло дымкой и сознание уплыло куда-то прочь, на растерзание ищущего коршуна, оставляя тело в безвольной слабости. Если бы не крепкая рука, больно сжавшая плечо, она бы упала.       Перья.       «Ну уж нет!»       Как получился этот блок, Гермиона не поняла, но Малфой явно ругнулся, а значит, она на верном пути.       — Делаешь успехи, чтоб тебя! Была как вареный гномий башмак, а сейчас… Еще вчера я такого напряжения от тебя не ощущал.       Гермиона оттолкнула слизеринца прочь.       — Я тоже. Иди к черту, говнюк.       — Полегче, магла, ты очень сильно нарываешься закончить этот разговор в другом месте!       Гермиона проигнорировала выпад в свою сторону без желания парировать и пререкаться дальше: отвечать на ее вопрос Драко не собирался, а пролезть в голову еще раз уже не выйдет. Так что она просто как можно быстрее ушла подальше на трибуны. Напряжение… Собранность. Она чувствовала себя недвижимой статуей, пронизанной электричеством. Если это провернуть до того, как к ней в мысли снова полезут, никто и не сможет ничего увидеть: тишь да чернота. Но вот если уже в процессе… Было физически неприятно, оппоненту так точно, но вот ей, морально, — блаженство! Осталось «набить руку» и при случае выведать, что же тогда в Хэллоуин было: показалось или действительно в ее голову забрался некто зельевар.       Хоть деревянные скамьи и не были удобным местом для того, чтобы расслабиться и прийти в себя, рядом хотя бы никого не было: ближайшими были сидящие через три секции от нее девушка Рона, неустанно поддерживающая младшего из братьев наоборот отвлекающими возгласами, с одной стороны, и Малфой, с другой. Надутый, как сыч, он делал вид, что ничем не разозлен, сидел наигранно вальяжно, практически полулежа. Хоть Гермиона ничего и не выиграла своей попыткой выудить информацию, она ничего и не проиграла: гордая ухмылка за саму себя не сползла, наверно, и через минуту после полного осознания того, как ей повезло попасть в категорию магов, способных развиваться в данном направлении.       У входа показалась фигура Виктора. Он нашел Гермиону и направлялся к ней. Мимо пронеслись охотники. Из ниоткуда вылетел бладжер и ринулся на Алисию, но очень вовремя подоспел Джордж и совершил обратный отбив: он отбил мяч слева, но не вперёд, а назад. Гарри, кажется, говорил, что это чрезвычайно сложный тактический прием! Бита встретилась с железным темно-синим мячом и с силой отбросила его в преследующую снитч Джинни! Джордж шуточно пригрозил Фреду кулаком, чтобы больше не покушался на Спиннет, но сам взволнованно смотрел, а поспеет ли Фред за бладжером и отобьет ли его прежде, чем тот собьет Джинни. Еще миг и бладжер сломает помело на ее метле! Но у их сестры чутье и ловкость были на том же уровне, что и полеты на метле в целом, и буквально в последнюю секунду она резко увернулась. Гермиона начала искать Рона, ведь слышала, что теперь он защищает кольца, что странно, потому как вратарем с первого года их обучения был Вуд…       — Рон, не спи! Я видел до этого, как ты играешь, и хочу себе достойную замену после окончания школы! Перестань пропускать мячи! — кричал капитан.       Что же, теперь все стало на свои места…       — Бон-Бон, соберись, милый! Я же знаю, ты можешь! — противно верещала тонким голоском Лаванда Браун, в конце срываясь на, как она думала, сексуальный крик.       — Лаванда, пожалуйста, оставь ваши нежности в тайне! От вас ни в спальне покоя нет, ни в коридорах! Можно хотя бы в настолько общественном месте, как стадион, без всего этого?..       Гермиону уже достало, в целом, все. Не только взаимоотношения во всех красках, но и Малфой, и Бултсроуд, и их декан со своими придирками, и Рон, наплевавший на их дружбу, и все, кто поддерживал сплетни о ней самой… Но сейчас катализатором стала несдержанность Лаванды, которой, в свою очередь, очень не понравилась несдержанность самой Гермионы. И сейчас разозленная русоволосая фурия, опасно похожая в данный момент на вейлу, стремительно приближалась к вздохнувшей кудрявой зубриле.       — Чего это ты лезешь не в свои дела? Вчера мало получила?       Гермиона смотрела на подошедшую, онемев от шока.       — Что, не ожидала? Слухи быстро расходятся, вертихвостка. Все уже знают!       — Рональд Уизли — наш король, перед кольцами дырой так всегда и стой! — начал то ли кричать, то ли петь Драко Малфой, тоже не преминувший подойти, за что его срочно захотелось прибить.       Как же, скандал и без него! Сует свой нос в то, что его не касается ни капли. И да, его дурацкая песенка привлекла внимание Рона и остальных к назревающей ссоре. Игра на поле остановилась. Ребята начали подтягиваться, чтобы посмотреть, что там внизу творится. Виктор, заметив неладное, ускорился.       — Я-то? Ты хоть знаешь, что в моей жизни происходит, что клеймишь без повода? Лаванда, вчера на меня напала слизеринка, не без твоей вины тоже. И не жалеешь ничуть?       — А я каким боком тут виновата? — Лаванда слишком близко подошла к Гермионе и прошептала: — Это не я таращусь на парней, на которых уже имеют виды другие! Видела я, как ты на Рона вешалась постоянно! А как увидела звезду, так бегом за ним и побежала!       — Видишь, Грейнджер, как нехорошо вести себя, как шлюха, — Гермионе захотелось одновременно и убить его, и под землю провалиться, но Малфой нарочито спокойно продолжал: — А ты уже наплевала на все, как папочка в Совет Попечителей вошел, да, Браун? Зачем вести себя, как шлюха, если можно ею быть? Не бери с нее пример, Грейнджер.       — Зато твой отец оттуда вышел, и прямиком в тюрьму!       — Ешь слизней! — выпалил, слезая с метлы, Рон.       Со стороны входа уже подоспел Виктор, мгновенно закрывший магическим щитом Гермиону, а заодно и стоявших рядом Лавану и Драко, в которого и целился Рон.       — А ну-ка все заткнулись! Что тут происходит? — повысили голос близнецы, и к ним присоединились хмурые старшекурсники из команды.       — Бон-Бон, этот альбинос меня оскорбил!       — Я еще и не начинал!       — Закрой рот, Малфой!       — Прекратите! — взмолилась Гермиона.       Драко обернулся к подходящему Виктору, махнул рукой и приветливо обратился, будто к старому другу, чем всех немного удивил:       — Виктор, ты вовремя! Помнишь, я тебе говорил про новичка в их команде? Поделись с ним опытом игры, а не то всю их сборную на дно утащит, видит Мерлин!       Гермиона была не просто немного удивлена, она была ошеломлена! Виктор казался ей разумным молодым человеком, и чтобы он так опромедчиво успел сдружиться… с кем с кем, но не с Драко Малфоем! Виктор обошел ребят, направился к Лаванде и Рону, улыбнулся, приобнял оторопевших за плечи и на попытки братьев Уизли протестовать, увел в сторонку — побеседовать, — жестом подавая участникам сборной по квиддичу знак, что все в порядке. Они не знали, как отреагировать, ведь это мировой игрок, старшекурсник, сильный маг, раз его избрал Кубок, еще и иностранец, с которым связываться не стоило из-за возможных международных трений…       — Ну, у вас, конечно, и клоака, а не факультет… — Фред хотел наброситься на Малфоя, но Джордж его сдержал, а слизеринец, отскочив, продолжал подливать масло в огонь, — а вы вообще молодцы! Не замечаете, с какой стервой брат связался.       — Да какое твое дело?! В своей семье сами разберемся! И на факультете тоже! Иди на Слизерине порядки наводи, умник!       -…играешь в квиддич ты хорошо, я несколько раз видел, но смотри, как бы в один прекрасный день не стал играть хуже. А вам я не угрожаю, мисс Браун. Просто если вдруг я или мои друзья услышат что-нибудь неподобающее о моей девушке, нам всем с вами придется тесно пообщаться. Насколько тесно, будет зависеть от вас. С теми, кто лжет о Гермионе и обо мне, уже начали знакомиться, можете поспрашивать — слышал, до вас новости быстрее других доходят. И лучше, чтобы мы больше не пересекались. Наверное, оставлю вам автограф, чтобы вы не забыли о нашей дружеской встрече — как мне известно, ты мой фанат, Рон. Всего доброго!       Что Виктор говорил до того, как вернуться в сторону большинства, скорее всего, останется тайной — лица у влюбленной парочки были до невозможности бледные, — но услышанное дарило надежду на то, что взаимопонимания они все-таки достигнут. Лаванда хлопала глазами, чуть ли не плача, а Рон так вообще осел на ближайшую скамейку: его кумир только что с ним заговорил, но из-за своей же девушки совсем не так, как ему мечталось, и удача по-приятельски пообщаться, скорее всего, ему и не подвернется!       По полю к ним бежал светленький мальчик, от набранной скорости его гриффиндорский шарф трепыхался на ветру, и пока мальчик не добежал до своих товарищей по факультету, не замедлился ни на йоту. Тяжело дыша, Колин Криви — тот самый поклонник Гарри, мальчик с фотоаппаратом, с которым он, кстати, и сейчас неразлучен, — выпалил:       — Гермиону Грейнджер срочно зовут в учительскую! Очень срочно!       Гермиона посмотрела на Виктора, и они поспешили в замок. «Сегодня» никогда не наступит! Лишь будет длиться беспокойное «вчера»! Что на этот раз?

***

      Нервное ожидание под кабинетом все усиливалось: за дверью были слышны повышенные тона десятка человек. Еще и перешептывания двух горгулий, которые охраняли вход в учительскую, действовали не лучшим образом.       — О, о! Ребята, вы бы слышали, с какого крика все начиналось, это нечто! Что они там обсуждают, мы вам, конечно же, не можем сказать. Но раз уж вы здесь, наверняка и сами знаете! Невообразимо!       — Да хватит тараторить! Не видишь, девочку и так трясет, еще ты тут со своим «невообразимо»! Бедные, я вам не завидую…       — Ой, ладно тебе! Во все времена учеников ругали, сейчас что ли дети другие, не переживут? Но это будет интересно! Уже жду не дождусь!       — Пожалуйста, уважаемые, не могли бы вы не обсуждать то, что там происходит, раз все равно не расскажете поподробнее?       Мольбы Гермионы не были услышаны: каменные статуи продолжали шепотом препираться друг с другом. В попытке отвлечься Гермиона вспомнила достаточно спокойно разрешившийся конфликт с Лавандой…       — Виктор, Драко Малфой обратился к тебе свободно, будто вы приятели, или мне показалось?       — Да, так и было. А что тебя смущает?       Она хотела ответить честно и прямо, что это мерзкий слизняк со змеиного факультета, жутко подлый тип… Много чего еще вертелось на языке, стоило только вспомнить, какой резкий диалог у них сейчас состоялся. Но все же решила выразиться максимально корректно:       — За годы учебы вместе этот человек не единожды подставлял моих друзей… Одним словом — добра не жди.       — Ну, не уверен. При знакомстве я заподозрил, что он какой-то мутный, но потом мы пообщались, и знаешь, вполне нормальный парень. И если это способно развеять твои сомнения, то имена самых болтливых сплетников я узнал именно от него. Драко направил меня на вашу Лаванду, и я собирался пересечься с ней после обеда, но вышло даже лучше, чем я планировал.       Грейнджер только тихо хмыкнула. Сомнения Виктор отнюдь не развеял, наоборот — усилил. Малфой явно хотел подняться в глазах других за счет такого солидного друга, как участник Турнира и звезда квиддича, и если уж для того, чтобы сблизиться с ним, нужно поделиться известной Малфою информацией и притвориться хорошим, он без сомнений на это пойдет.       — Как знаешь. Но я бы советовала не слишком ему доверять. Он может пользоваться тобой в своих корыстных целях.       — Может, и так, но пока он мне помогает. Если ему что-то нужно от меня на долгосрочной основе, ему придется и дальше дружить. Так что даже если ты подозреваешь его в неискренности, пока такое положение дел весьма взаимовыгодное. Но, думаю, ты просто ошибаешься.       В учительской раздались хлопки по столу, угомонившие громкие голоса. Горгульи снаружи в ожидании тоже притихли. В коридор вышла, поправив очки, профессор МакГонагалл. Она слегка взволнованно посмотрела на ребят и пригласила Гермиону войти. Ученица глубоко вдохнула и последовала за своим деканом.       Помещение представляло из себя довольно-таки просторный кабинет, отделанный деревянными панелями. Атмосфера должна была располагать к спокойствию: несколько кресел у камина, еще пара по углам, небольшой стол по центру с двумя стульями, один из которых был занят надменной, прожигающей Гермиону взглядом Милисентой. Ее рука была, на удивление, разбинтована и лежала на столе, будто нарочно демонстрируя пережитое страдание. Поодаль от слизеринки стоял не менее хмурый и высокомерный декан ее факультета, при взгляде на которого у Гермионы все ухнуло вниз, и она поспешно закрыла свое сознание и отвернулась, разглядывая других присутствующих. Из всех Гермионе были хорошо знакомы только деканы, директор, сегодня одетый в свою самую серьезную мантию — синюю с блестками — и глава рыжеволосого семейства Артур Уизли, ободряюще ей улыбнувшийся, однако крайне обеспокоенный. Остальных одиннадцать человек гриффиндорка знала только в лицо — с прошлой их встречи прошло всего восемь месяцев, и тогда представляться никто не собирался, — но уже начала догадываться, кто есть кто. Вон тот высокий мужчина с жуткой челюстью и кустистыми, сдвинутыми друг на друга бровями очень походил на Маркуса Флинта — капитана слизеринской команды по квиддичу, оставленного на второй год на седьмом курсе из-за успеваемости. Он недобро глянул на вошедшую Гермиону и оторвал от нее взгляд, лишь когда профессор МакГонагалл провела студентку к свободному стулу и встала рядом. Другой, не менее грозный седой мужчина постукивал пальцами по деревянной панели — кольцо на безымянном пальце блестело при постукивании на свету, но было надето не на ту руку, что обычно должно… Наверное, это вдовец Нотт-старший. Что же, нехорошо. В чертах лиц двух женщин она узнала их дочерей — Дафны Гринграсс и Пэнси Паркинсон. Мистера Брауна Гермиона видела в Косом переулке перед началом этого учебного года — усатый и упитанный дядечка с моноклем носил все за своей ненаглядной дочерью. Отца пуффендуйки Ханны Аббот неоднократно наблюдала на вокзале при посадке в Хогвартс-экспресс, а фотографию родителей Сьюзен Боунс когда-то опубликовали в «Ежедневном пророке», сделанную во время благотворительной акции, где организатором была Амелия Боунс — тетя Сьюзен, заседающая в Визенгамоте. Дела плохи, но все же не катастрофа: кроме представителей семей истинных слизеринцев здесь все же присутствовали родители учеников и с других факультетов.       Право на вступительное слово взял профессор Дамблдор:       — Уважаемые господа, думаю, можем начинать. Мы собрались здесь для того, чтобы те из вас, кто до сих пор не понял всю сложившуюся ситуацию до конца, имели возможность справедливо оценить положение дел. Мисс Бултсроуд, мисс Грейнджер, эти достопочтенные маги представляют Попечительский совет Хогвартса. Как руководитель, я поддерживаю позицию мистера Флинта, мистера Брауна, миссис Фоссет и мистера Макмиллана в качестве наказания за содеянное избрать перевод в другую школу без предоставления рекомендаций или переход на домашнее обучение. Однако, еще со вчерашней ночи я получил письма с совами с требованием исключить из Хогвартса как одну, так и другую ученицу, с ходатайством об их невозможном продолжении обучаться в какой-либо из школ. Мне следует прояснить. Мы не имеем права бесповоротно исключать учеников без справедливой оценки степени их вины.       — Что тут можно решать, Дамблдор? Маглорожденная недоучка посягнула на волшебницу, из поколения в поколение неиспорченную присутствием маглов в своем роду! Что же тут думать?! — негодовал казавшийся доселе спокойным мистер Нотт.       — Да, профессор, вы взгляните, что она натворила с бедняжкой! Однозначно такой не место в нашей школе! — кричала раскрасневшаяся женщина, сердобольно глянув в сторону зардевшейся Милисенты.       — Миссис Дэвис, давайте спокойно поговорим…       — О каком спокойствии может идти речь, когда это происходит у нас под носом, и наши девочки вынуждены видеть, как страдает их соседка и подруга, и бояться, что их может ждать то же самое за какие-то не корректно подобранные слова в сторону маглорожденной?! — почти что подлетев к столу, за которым сидели девочки, визжала мать Пэнси, и ей вслед закивала мать Дафны Гринграсс.       Она уже была готова схватить Гермиону за ворот мантии, но стоявшая за спиной ученицы декан Гриффиндора заслонила подопечную рукой, а мигом подорвавшийся со своего места мистер Уизли заставил миссис Паркинсон опомниться и отойти.       — Боже правый, из какого столетия вы вылезли? Подбирать слова необходимо всем, это банальное воспитание! И вы забываете, что мисс Грейнджер пострадала от мисс Бултсроуд прежде, чем успела что-либо сказать! Даже тогда она никак не обозвала Милиссенту, а в порыве эмоций каждый из вас мог сотворить нечто похуже простых ругательств!       — Артур, мне показалось, ты нас в чем-то обвиняешь?       — Вовсе нет, я лишь основываюсь на давно известных фактах, — взгляды говоривших пересеклись, будто в дуэли старых нерешенных споров. Мистер Уизли невольно глянул на левое предплечье оппонента, где под одеждой пряталась Черная Метка приспешника Того-Кого-Нельзя-Называть.       — У тебя, как у защитника грязнокровок, конечно же, не возникало мысли, как подозрительно данная ученица уже во второй раз попадает на заседание нашего Совета в качестве обвиняемой… — мистер Флинт нарочито спокойно разгладил свои усы, — и ты при этом все равно пытаешься найти ей оправдание. Вам всем не приходило в голову, что, может, она и вправду виновна? Люди, не совершившие ничего плохого, не окажутся в таком положении. Более того, я считаю, что эта особа намеренно подставляет под удар наших детей, ранее никогда не замеченных в подобных ситуациях.       — И… зачем же?       Как всегда ледяной тон профессора Снейпа заставил всех замереть в ожидании аргументированного ответа от мистера Флинта. Северус смотрел на него с таким искренним любопытством, что Гермиона бы тоже поверила, но месяца отработок позволили ей расслышать насмешку над логикой члена Совета. Рука МакГонагалл, все это время лежавшая на плече Гермионы, поддерживающе сжала его. Мистер Флинт нервно задергал усами и вдруг их взгляды встретились. Гермиона вздрогнула.       — Пусть мисс и ответит! Мы все очень бы хотели услышать, что она скажет в свое оправдание, перед тем, как ее исключат.       — Не обобщайте, у меня нет никакого желания это слушать.       — Господа, мы собрались здесь для того, чтобы виновные понесли наказание! Так в чем спор? Мисс Бултсроуд еле пришла сюда из больничного крыла и вынуждена сидеть рядом с тем человеком, с чьей подачи ее кожа может не стать такой, как прежде, в то время как вторая особа отделается лишь царапиной! За нанесение таких тяжких повреждений ее следует исключить и дать нормальным детям спокойно учиться!       — Мы не имеем никакого морального и законного права исключать человека защищавшегося, но оставлять нападавшего безнаказанным! — громко произнесла Амелия Боунс едва дрогнувшим от стремления к справедливости голосом.       Отец пуффендуйца Эрни Макмиллана и миссис Фоссет одобрительно закивали. Негласные сторонники Милисенты возмущенно зароптали. Вдруг мистер Голдштейн сказал:       — По какой-то неведомой мне причине некоторые находящиеся здесь упорно не видят истинное положение вещей, и доказать мы ничего не можем, какими бы аргументами ни пользовались. Так что давайте голосовать за радикальные меры. Я ведь вас правильно понял?       Давние выпускники Слизерина кивнули с притворным уважением, одобряя то, что невежды и предатели чистой крови, наконец, осознали: бороться с весом первых в обществе вторым не по силам.       — Кто за то, чтобы исключить мисс Бултсроуд? — предложением мистера Голдштейна только что спокойные аристократы были, мягко говоря, шокированы!       К потолку потянулись руки мистера Уизли, Макмиллана, Голдштейна, отец Ханны Аббот не так ревностно, однако тоже проголосовал несколькими секундами позже вместе с миссис Фоссет и Сьюзен Боунс. Гермиона пробежалась взглядом по тем, кто не поднял руки: мистер Нотт, Флинт, миссис Дэвис, Паркинсон, Гринграсс и… отец Лаванды Браун.       — Позвольте вас рассудить, коль уж так вышло, что ничьи голоса не перевешивают. Я могу понять каждого присутствующего, поверьте мне, — спокойный голос профессора Дамблдора был невинен и как будто бы весел, но чем больше он говорил, тем более серьезным и непреклонным он становился. — Но здесь еще не был озвучен один важный факт. За дверью сейчас находится наш гость из Дурмстранга, Виктор Крам. Когда мисс Бултсроуд направила заклинание на мисс Грейнджер, молодой человек всего лишь отразил его в целях защиты, и заклятье отскочило. Волшебные палочки со вчерашнего вечера проверялись преподавателями, комиссией и мной лично, так что информация более чем достоверная. На мисс Бултсроуд нападения не совершалось, в отличие от подопечной профессора МакГонагалл. Посему, в свете всех освещенных фактов можно принимать решение. За приминение темной магии Милисента Бултсроуд исключается из школы Чародейства и Волшебства. С правом восстановления в другой школе или нет, будет решать уже суд. Наказание, соответственно, тоже изберет судебная коллегия.       В камине полыхнул огонь, и в кабинете оказались двое в строгих костюмах. Их лица не выражали ничего, кроме явного стремления действовать по букве закона. Во время речи Дамблдора слизеринка цепко сжимала здоровой рукой юбку от неверия и злобы. Когда к ней подошли прибывшие сотрудники Министерства, девушка так и ушла вслед за ними в камин, все еще сжимая ткань юбчонки, только сильнее. От страха.       Гермиона вздохнула с облегчением! Ее не исключат!       — А что на счет нее? Каждый хочет справедливости, профессор! Она уже дважды оказывается не при чем. Точно говорю, она нормальных детей провоцирует на такое! Профессор Снейп! — возмущенно и одновременно с жалобностью под одобрительные «да» остальных миссис Дэвис воззвала к тому, в ком эти люди видели единомышленника.       — Директор, прошу заметить, мой факультет понес большие потери, — подал голос Снейп. — На студентку моего факультета мисс Грейнджер все же наслала заклинание, лишающее возможности говорить. Так как это своего рода ограничение прав, думаю, Слизерин может рассчитывать на компенсацию.       Глаза у Нотта, Гринграсс, Флинта, Дэвис и Паркинсон загорелись жаждой мести, хотя бы благодаря поддержке декана их детей. Гермиона внутренне вжалась, хоть внешне осталась максимально спокойной.       — Согласен с вами, Северус. Общественные работы на благо школы? — Дамблдор получил утвердительный кивок. — Каждое воскресенье до конца года мисс Грейнджер будет выполнять поручения декана факультета Слизерин, если он не сочтет вину искупленной ранее оговореного срока! Собрание окончено!       Пока маги покидали кабинет через камин, Снейп подошел к Минерве. Она смотрела на коллегу с явным неодобрением, но другого и не ждала. Он бы ни за что не удержался от возможности насолить Гриффиндору, наказать ее подопечных, и в особенности подругу нелюбимого им Поттера! К слову, сейчас эта самая подруга занервничала пуще прежнего, ведь она только сегодня думала уменьшить риски встречи с профессором, чтобы уладить неразбериху в своей юной голове… А вместо этого придется видеться еще чаще.       — Я всего лишь хотел сказать, профессор МакГонагалл, что сегодня воскресенье. Когда мисс Грейнджер освободится, котлы будут ждать ее в кабинете Зельеварения.       Смеркутовый плащ победно улетел восвояси. От досады Гермиона стукнулась лбом об столешницу и с удовольствием покричала бы, но еще не все удалились. Подбадривающие руки мистера Уизли и профессора МакГонагалл на плечах помогли ей собраться с духом.       — Вы можете поверить? Браун, и голосовал против студентки Гриффиндора, когда ее вины явно нет? Что на него нашло?       — Лаванда, мистер Уизли. Думаю, это она так повлияла на отца. Я ее не обвиняю, хватит с меня пока разбирательств. Просто она оказалась очень ревнивой, а еще встречается с вашим сыном, с которым мы… друзья, — солгала Гермиона. Этот человек защищал ее, как родную. Она и так только что удивила его, судя по изогнувшимся бровям. Вряд ли стоит разочаровывать его тем, что, связавшись с подлой поганкой, сын относится к ней куда холоднее, чем мистер Уизли привык думать. Достаточно и одного сюрприза на сегодня. — Я пойду. Наказание не ждет.