Часть 1
28 декабря 2018 г., 10:26
Брок лениво цедил пиво, поглядывая по сторонам.
Вокруг вовсю веселились первокурсники, опьяненные вседозволенностью больше, чем дешевым алкоголем. Для многих, как и для него самого, начало обучения в колледже символизировало возможность оторваться на полную, не оглядываясь на запреты родителей и строгого общества маленьких городков, из которых приехало большинство присутствующих. Пусть прошел уже месяц с начала занятий, полная свобода представлялась им чем-то новым и притягательным.
Тех, кому посчастливилось родиться в мегаполисах, было видно сразу: по придирчивому выбору напитков, по более дорогой, небрежно стильной одежде, по снисходительным взглядам, то и дело бросаемым на безумствующий молодняк.
Сам Рамлоу не спешил нырять в окружавший его людской водоворот: поиск постоянного партнера был для него на данный момент делом сложным, а возможность на полчаса забыть обо всех свалившихся на него проблемах путем случайного секса пока не привлекала в должной степени.
Его сильно подкосила смерть отца. Пусть они и мало общались, потому что тот вечно был в командировках, но своего старика Брок сильно любил. Теперь же у него в груди зияла дыра, которую некому было заполнить, некому было направить его и поддержать. А броню из здорового цинизма и нездоровой уверенности в своих силах он еще не отрастил. Хотя ежедневно над этим работал.
Отмахнувшись от едва стоявшей на ногах девчонки, жарким шепотом (читай, криком — музыка гремела изо всего, что могло издавать хоть какие-то звуки) предлагавшей уединиться наверху, в гостиной — единственном более-менее уединенном месте дома, открытым для посещения любым гостем, он прошел на веранду, начинавшуюся на высоте второго этажа, удивляясь столь странной планировке.
Свежий воздух немного остудил голову, которая начала противно трещать, устав от духоты и какофонии. Закрепив эффект несколькими приседаниями и отжиманиями, он был готов вернуться внутрь, как его внимание привлекло разворачивающееся у бассейна внизу действо.
Затевалось соревнование по плаванию. Какой-то вусмерть пьяный второкурсник, вроде бы член команды колледжа по плаванию, вызывал всех желающих обогнать его в заплыве на двадцать пять метров. Предсказуемо никто не соглашался.
— В-вы струсили? — пьяно хохотал он. — Я тут единственный, кто не боится воды? Вы хоть плавать умеете, сухопутные? — Алкоголь совсем ударил парнишке в голову. — Давайте так. Если сможете меня победить, то я поцелую победителя в любое указанное место. А?
— Ну как можно устоять перед таким щедрым предложением? — раздался ленивый голос. Брок вздрогнул. Этот голос он бы узнал из тысячи, бредил им вот уже почти месяц, с тех пор как увидел его обладателя на межфакультетских соревнованиях по ММА. — На ходу сбрасывая кофту, к бассейну подходил Барнс.
Чертов Джеймс Барнс, чертово совершенство, начиная от темных длинных волос, заканчивая тяжелыми ботинками военного образца, которые носил в любую погоду. Брок работал над своим телом, но ему до таких мышц было еще расти и расти. Фигура Барнса вызывала лютую зависть и повышенное слюноотделение. Рамлоу как раз и нравились такие: широкоплечие, мощные, смертоносные. Вроде бы Джеймс занимался какой-то борьбой, отчего его движения имели невероятную, хищную грацию. Впечатление не портила даже татуированная рука, по слухам сильно пострадавшая в аварии. Настолько сильно, что собирать ее взялся единственный в мире врач, вкрутив туда пару десятков винтов и штырей. После длительной реабилитации Барнс мог шевелить рукой почти как до аварии и, смеясь, называл себя киборгом. В подтверждение он вытатуировал на руке имитацию металлических пластин и звезду на плече.
— Поплыли? — насмешливо спросил он, скидывая и джинсы. Брока затрясло, настолько сильно захотелось хоть мимолетно, хоть украдкой провести по всему открывшемуся великолепию руками. Черт! Он же обещал отцу…
Да, пловец был хорош, на его стороне был опыт и умение, но Джеймс играючи обогнал его, вылез из воды, едва не спровоцировав сексуальную революцию у отдельно взятого бассейна, и начал раздумывать над местом для поцелуя, заставляя проигравшего зеленеть от ужаса.
— Звезда на плече? Ступня? — размышлял он. — Губы не предлагать — ты не в моем вкусе. Ягодица? — Улыбка Джеймса стала совсем уж проказливой.
— Баки! — разошедшегося Барнса всегда мог остановить только его неразлучник — Стив Роджерс, вторая местная звезда, играючи совмещавшая должность капитана команды по американскому футболу и руководителя кружка живописи. Про третью его должность — главной эротической мечты первокурсника Брока Рамлоу — разумеется, никто не знал. Словно мало ему было Барнса. Не иначе злой рок привел его тогда на пленэр пресловутого кружка: и на скромный взгляд Рамлоу рисовать стоило не веснушчатую девицу, служившую моделью, а нежный румянец на щеках Стива, которому досталось немало внимания от проходящих мимо что девушек, что парней. — Отстань от него!
— Нет, Стиви, долг есть долг. Дело чести. Ладно, целуй колено — и разойдемся. Представлю себя Маргаритой на балу у Воланда, — водилась за Барнсом странная любовь к русской литературе, благо язык он знал прекрасно и мог читать в оригинале. — На злодея ты не тянешь, но придется потерпеть.
Дождавшись, пока его клюнул в колено проигравший пловец, он выдал загадочное «Mi v voshishenii» и, подхватив под руку Роджерса, собрался уходить. Но случайно бросив вверх мимолетный взгляд, встретился глазами с пялившимся на них Рамлоу. Он, красуясь, явно напоказ тряхнул длинными волосами и послал воздушный поцелуй, заставив Брока отпрянуть от перил и спешно сбежать, пока не натворил глупостей.
Рамлоу уже и не помнил, когда так сосредоточенно напивался, пытаясь отрешиться от всего. В ушах еще звучали смех Барнса и глубокий голос Роджерса, пытающегося выяснить в чем дело. В штанах было тесно. Казалось, чем больше он пил, тем сильнее было возбуждение, так как причины, по которым он не мог подкатить к так интересующей его парочке, с каждым глотком становились все более неважными и эфемерными.
В какой-то момент он утратил ясность соображения настолько, что целовался с какой-то девицей в закутке за холодильником. Оттуда его и вытащил хмурый Джеймс, странно обрадовавшийся своей находке.
Как Брок оказался стоящим на коленях на диване в гостиной, он не помнил. Но его это мало волновало, потому что за спинкой дивана стоял Стив и сладко его целовал. Когда чьи-то жесткие пальцы повернули его голову, оторвав от невероятно нежных губ, он протестующе вскрикнул, но этот, показывающий его жажду и уязвимость, звук потонул в другом поцелуе. «Барнс» — мелькнуло в затуманенном сознании и пропало, потому что в отличие от сдержанного нежного Роджерса, Джеймс целовался с яростью и напором, выбивая из головы все более-менее разумные мысли.
Поцелуем дело не ограничилось: в четыре руки они легко задрали его кофту и стащили штаны вместе с бельем. Стив немедленно занялся его грудью и боками, поглаживая их сильными руками, а Барнс, чем-то тихо щелкнув, коснулся плотно сжатых мышц входа. Скользкие пальцы кружили по промежности, вызывая неконтролируемую дрожь и желание насадиться на них, поймать сжимающейся от предвкушения задницей. Он только надеялся, что жалобный скулеж, который никак не мог подавить, не выдавал его застарелый голод по таким бесстыдным прикосновениям. Слишком давно он сдерживал эту часть своей натуры.
Но едва только первый палец толкнулся в него, пришло ошеломляющее понимание, что он собрался сделать. Снова.
Брок рванулся. Обещание! Он не должен нарушить обещание! Но объятия, в которых его удерживали, хоть и были достаточно нежными, чтобы не причинить неудобств, не оставляли пространства для маневра. И, черт его побери, двойное кольцо столь желанных рук выбивало из него любое желание сопротивляться.
— Тише, милый, — Джеймс, видимо, решил, что поспешил и сделал больно, потому что пальцы вновь кружили снаружи, лишь дразня. — Я не причиню боли.
Стоящий спереди Стив обнял крепче, утягивая в новый поцелуй, сзади Барнс скользил губами по шее, не переставая нашептывать, соблазнять и уговаривать, доведя Рамлоу до того, что тот поймал его руку и направил в себя сразу два пальца, на мгновение задерживая дыхание от резко прошившего тело разряда удовольствия.
— Трахай уже, трепло, — выплюнул он, второй рукой залезая в штаны к застонавшему Роджерсу и начиная ласкать его.
— Есть, командир, — шутливо отдал честь свободной рукой Барнс, оглаживая его изнутри.
Ощущения зашкаливали, не давая ни мгновения передышки: стоило только Броку сосредоточиться на восхитительной гладкости члена Стива, как к нему со спины крепко прижался снявший футболку Барнс, удачно проехавшийся членом по его промежности. Пока тот, судя по звуку, вскрывал и натягивал презерватив, Роджерс взял его лицо в мягкие ладони и так трепетно и сладко целовал, спускаясь к шее и плечам, что Рамлоу растекся сиропной лужицей под его ногами, не в силах собрать мозги в кучу.
И так сильное возбуждение, круто замешанное на нежности и восхищении (возможно, только со стороны Брока), лишь усилилось, когда Баки, хрипло выдохнув, идеально правильно толкнулся внутрь, заставив Рамлоу потеряться. Будучи в силах только подаваться назад, чтобы еще лучше подставляться Джеймсу, и не забывать двигать рукой, чтобы доставить Стиву его долю удовольствия.
Оргазм выбил из него дух, мягко растекшись по венам. Измученное двойной атакой сознание отключилось, поэтому он не видел, как Барнс целовал Роджерса, доводя до оргазма их обоих, как они совместно укладывали безвольную тушку Брока на этот же диван и укрывали пледом. Он был уже далеко в царстве Морфея, куда приплыл на волне острого наслаждения.
***
Утром болело все. Начиная от натертых ног (на определенной стадии опьянения ему всегда хотелось двигаться) до головы, которая честно заявляла, что, да, вчера она вела себя плохо, позволяя столько выпить, но сегодня ей нужно было только прощение, понимание и обезболивающее. И никак не получасовая нотация о вреде чрезмерных возлияний. — Проснулся? — жизнерадостно протянул Джеймс, сидящий на соседнем кресле. — Прости, ты отрубился прямо тут, а мне, признаться, было лень куда-то тебя тащить. Но Тони разрешает нам иногда тут оставаться ночевать. Барнс тараторил и тараторил — он, в принципе, был любителем поболтать, в отличие от молчаливого Роджерса. — Я, пожалуй, пойду, — прохрипел Брок, надеясь, что сможет доползти до общаги. — Все было супер, не поминайте лихом. — Он надеялся, что прозвучало легко и непринужденно; что никто не поймет, как сильно ему хотелось бы получить приглашение остаться, пусть бы он и не смог его принять. — Стоять! — Джеймс мигом из веселого симпатяги превратился в Зимнего Солдата. Именно таким прозвищем его наградили за поразительное хладнокровие во время как учебных поединков, так и во время соревнований. — Что тебя не устраивает? — Меня все устраивает, — не оборачиваясь, сказал Рамлоу. — Потрахаться было здорово — на этом все. Я понимаю. — Зато я не понимаю. — Баки? — зашедший Стив переводил взгляд с одного на другого, пытаясь понять, что произошло, пока он умывался. — Стиви, кажется, Брокки не устраивает наша компания, — пожаловался он, с огорченным видом сверля взглядом спину Брока. — Хм, — глубокомысленно выдал Роджерс, который в отношениях не смыслил ни бельмеса. Когда дело не касалось Барнса, разумеется. — Так. Ты мне сейчас скажешь, что не так, или я тебя отсюда не выпущу. — Вас двое, — буркнул Рамлоу. — Третий лишний. Тем более, такой… — Ну да. Сейчас начнется песня: «Вы такие крутые, а я бедный первокурсник\не дотягиваю до вас\приехал из Ашвилля», — он подошел к Броку и дернул за плечо, разворачивая к себе. — Начну с конца: мы из Бруклина, типа крутые парни. Но поверь мне, лучше быть из маленького городка в Северной Каролине, чем из иммигрантского квартала. Второе: будешь тренироваться — через полгода станешь выглядеть не хуже чем я. Как Стиви — не обещаю, он у нас чудо природы. Третье: быть первокурсником — проходящий недостаток. Не обижайся, но сейчас это твой главный козырь. Ты был таким милым, когда пялился на нас, раскрыв свой невозможный рот, что я немедленно захотел затащить тебя к нам в постель. А Стива ты поразил своими глазами. — Барнс лукаво подмигнул. — Если попросит тебя нарисовать, соглашайся, а то он не слезет, пока не подберет оттенок, так и будет ходить хвостом. А, скажу тебе по секрету, его упрямства на троих хватит и еще останется. И знаешь, мой последний аргумент, если предыдущие тебя не убедили, — тут он понизил голос до интимного шепота, — когда ты на меня рявкнул вчера, я чуть не кончил, такой ты был сексуальный, командир. Еще вопросы? — Вас двое, — упрямо повторил он. — А разве не в этом дело? — устало переспросил Барнс. — Разве тебе не сносило крышу именно от того, что мы ласкали тебя в четыре руки? Соглашайся. Где мы еще найдем себе такого горячего любовника, согласного терпеть нас обоих? — Я не могу, — сказал Брок, снова отворачиваясь, чтобы скрыть, насколько сказанное было правдой. Сбывалась его мечта: его хотели принять к себе просто так, не из-за каких-то заслуг или обещаний, а потому что понравился. Но слово нужно было держать. — Мило поболтали, повторить не обещаю. — Он изо всех сил строил из себя одетого в доспехи безразличия ко всему засранца, но сам прекрасно понимал, что всего за одну ночь прикипел к этим двоим и рассыплется в пыль от боли, стоит ему только выйти за дверь. — Брок, — позвал Стив, — ты можешь рассказать нам все, что тебя гложет. Баки часто говорит, что я глух и слеп в том, что касается личного, но мне бы хотелось… — он смешался, не сумев до конца сформулировать мысль. — Если тебе вчера не понравилось, то так и скажи… Я бы… Мы бы хотели стать тебе друзьями, если ты отвергаешь нас… В том самом смысле. — Я не отвергаю, — Рамлоу зажмурился и выпалил, как с обрыва прыгнул. — Я обещал отцу, что поборю свою склонность к мужчинам. — Пфф, — усмехнулся Джеймс, — вот притащишь ему диплом об образовании да новое тело покажешь — так он тебя и простит. — Он умер. — Черт! Вот черт! Да что ж такое! Роджерс осуждающе посмотрел на Баки, подошел к Броку, обнимая его со спины, утешающе гладя по плечам. Ему хотелось согреть, защитить, подобрать слова о том, что станет легче, но он не был мастак в этом, поэтому просто молча прижал ближе, позволяя уткнуться себе в плечо. Вчера тот так щедро отдавал им себя, так ярко горел своим незамутненным желанием, что выпустить его из объятий не было никаких сил. — Знаешь, Брокки, — Барнс, похоже, уже пришел в себя, — я уверен, твой старик любил тебя и не хотел бы, чтобы ты загубил свою жизнь. Будь ты стопроцентным активом, еще можно было бы рассматривать варианты, но ты ведь и так, и так любишь, да? Он с намеком прижался бедром к паху Рамлоу, пытаясь разрядить обстановку. — Спасибо, — выдавил Брок. — Обращайся, — усмехнулся Джеймс. — Мы тебя подождем. Правда, Стиви?
