Через тернии друг к другу

Москва. 55 градусов северной широты и 37 градусов восточной долготы. 1 марта 2018 года. Время 01:36

Далеко, далеко, далеко Облака как молоко… По щекам стекает соль, Кулаком стираешь боль. Где-то очень далеко, За ковром из облаков, Знает он, что ты не спишь, Знает он, что ты грустишь.*

Оперативный работник Федеральной Экспертной Службы капитан Маргарита Сергеевна Селиванова сидела на кухне и пила горячий глинтвейн, пытаясь согреться. Только без толку. Женщину трясло, словно она голая стояла на морозе. — Маааам! Ты чего не спишь?! — в кухню зашла четырехлетняя дочь Маргариты Надя, — мамуль! Ты опять грустишь? — Надюшка, солнышко, а ты почему не спишь? — слабо возмутилась Маргарита. — А я тебя чувствую, — важно сказала девочка и забралась к маме на колени, — ты опять грустишь о папе? — Так, Надежда Борисовна! Вот откуда ты все знаешь?! — возмутилась мать. — У тебя всегда такое лицо, когда ты о нем думаешь. Мам, — Надя прижалась к груди Риты, — а ты найдешь папу? Не надо дядьку чужого приводить! Маргарита вздохнула. Папа… Где ты, Боря? Где ты? Где тебя искать? И хочешь ли ты, чтобы мы тебя нашли?.. Она посмотрела в темное окно на россыпь звезд. На секунду Рите показалось, что в небе полыхает северное сияние, но через секунду все пропало. Женщина пожала плечами и пошла укладывать дочь. Откуда северное сияние в Москве?!.

***

Вахтовый поселок Новозаполярный, Ямало-Ненецкий Автономный Округ. 66 градусов северной широты и 79 градусов восточной долготы. 1 марта 2018 года. Время 03:36

Откуда жизнь в дыму дешевых сигарет? Пьешь кофе натощак, встречаешь с ней рассвет. Помятая постель, усталые глаза, И по щекам текут застывшие слова.**

Бурильщик третьего разряда Борис Спиркин стоял на балконе и курил. Не спалось уже которую ночь. Максимум удавалось поспать часа два-три. — Так, Спиркин! Опять ты! Харе воздух портить своими сигаретами! — Баб Мань, ну не гунди! Без тебя тошно… — Владимич, ну ты чего? Уже которую ночь смолишь! Это ведь не дело! Вахтерша Мария Андреевна Кутова (для своих баба Маня) зашла на балкон и посмотрела на бурильщика. — И все-таки, Владимич, что тебя мучает? Я тебе сколько раз говорила — женись! Вон сколько девок наших на тебя засматривается! А ты все нос воротишь! — Нет уж, — мужчину передернуло, — мне одного раза хватило! Больше никогда! А ваших девок я насквозь вижу — дух перевести не успеешь, она уже детскую обставила! Нафиг мне это счастье! — А у тебя есть дети? — спросила вахтерша. Бурильщик вздохнул. Эта рана, наверное, не заживет никогда. Он посмотрел на полыхающее в небе северное сияние. — Нет, и не было. И не будет. — Это ты зря. Дети — это свет жизни. Может, подумаешь! Вон, Верочка на тебя засматривается. Такая девочка — красивая, работящая, молодая… — Баб Мань, хватит! Спиркин вышел с балкона и прошел в свою комнату. Нырнув под одеяло, он свернулся в клубочек, пытаясь согреться. Завтра на работу...