Кровь от крови

Внешне Трок совершенно не изменился: всё те же смотровые башни среди деревьев, а у городских ворот по-прежнему стоял караул. Несколько десятков направленных луков со стрелами свидетельствовали о более тщательном дозоре, как и предполагал Ральф. Их ситуация была шаткой, пусть заходить в город никто не собирался. Деревянные стрелы, летящие точно в цель, представляли опасность для любого вампира. Подходить ближе чем на полсотни метров они не стали. Вперёд выступил Скендер Арвель и поднял руку над головой, призывая всех собравшихся людей ждать и смотреть, как вампиры разгружают повозки. Десятки мёртвых тел были свалены в единую кучу, представляющую собой отвратительное зрелище (Ральф заметил, как Кайл поморщился), а Скендер… улыбался. И улыбка его была настолько жуткой, что Ральф передёрнул плечами. Он ничего не имел против того, чтобы поставить людей на место, но не таким способом. Вампиры всегда были более сильным и способным к выживанию видом, поэтому в возможном столкновении им не составит труда взять физическое преимущество. Но люди были им нужны — вот в чём главная загвоздка. Зачем так массово настраивать против себя тех существ, от крови которых зависят их жизни? Когда всё было закончено, лошади разошлись в стороны, и Скендер громогласно рыкнул: — Это настигнет каждого из тех, кто станет подстрекать к бунтам и восстаниям! — крикнул он и властно оглядел застывших вдалеке людей. — Если вы считаете, что мы прогнёмся — не ждите! Если думаете, что сможете доминировать над нами — не мечтайте! Вы всегда были низшим видом, им и останетесь!.. Скендер продолжал всячески принижать людей, а Кайл, подойдя к Ральфу, шепнул: — Чистой воды блеф. — Или он просто пытается разозлить их ещё сильнее. Но тут в проёме ворот показалась фигура человека, который тоже выступил вперёд, оставив позади себя лучников. По движениям и смутным воспоминаниям Ральф догадался, что это Регнер, с которым ему пришлось столкнуться в отдалённом прошлом. Скорее всего, в Троке он был лидером — в нём чувствовались жёсткие нотки и способность вести за собой целую толпу. Когда Скендер затих, Регнер крикнул в ответ: — Но мы тоже убили одного из ваших! Как там его звали? Кто-то из семейки Каспар! Замешательство отразилось на лицах всех присутствующих вампиров. Талия Джердели и Дамьян Фабиал буквально источали яд только взглядами. — Я слышал, он сдох от человеческой крови! Так как же вы собираетесь продолжать доминировать над нами, если скоро станете вымирающим видом? Стало ясно, что он откровенно насмехался над ними — язвительный и пренебрежительный тон говорил о многом. А потом он и вовсе поступил странно, сделав людям жест рукой, и те начали опускать приготовленные луки. — Убирайтесь в свой Ксихвинг, пока мы всех вас не перебили на расстоянии, — бросил напоследок Регнер перед тем, как скрыться за воротами, которые закрылись. Ральф успел рассмотреть неприличный жест в виде поднятого среднего пальца и кривую ухмылку. Под ложечкой неприятно засосало — плохой осадок, оставшийся после Трока, грозил испортить настроение на ближайшие несколько дней. — Уходим, — голос отца звенел от напряжения, а взгляд стал таким жёстким, что, будь здесь в разы больше вампиров, он устроил бы нападение на Трок. — Но!.. — попытались воспротивиться Этель Фабиал одновременно с Талией Джерджели. — Уходим! — рявкнул тот и, развернув свою лошадь, первым обошёл трупы людей.

***

Люди Регнера осмелились выйти за ворота только ночью, когда все уверились, что вампиры совершенно точно ушли. Взяв несколько факелов и луки на случай непредвиденной опасности, они открыли ворота. Позади Регнера шёл верный Бастиан, который был так же напряжён, как и все остальные. Гора трупов чернела в слабом свете луны, а когда до неё осталось всего несколько шагов, они остановились. Приблизиться осмелился только Регнер, не веря, что их действительно перебили в Охоте как скот. Высшая раса, не умеющая уважать других. Вряд ли они стоили того, чтобы спускать им с рук подобное зверство. Чем вампиры лучше зверей? Впрочем, хищные животные убивают ровно столько, сколько необходимо для пропитания. Вампиры же, будучи разумной расой, подвержены эмоциям, желаниям, похоти и жестокости. Убивать ради удовольствия порой для них становится нормой. Но сейчас Регнера волновало не то, сколько трупов было свалено перед ним. Он видел лишь одно лицо, не тронутое кровью или ранами. Оно было неестественно бледным и безжизненным, но Регнер узнал бы её даже изуродованной. — Регнер? — Бастиан подошёл к нему и обеспокоенно положил руку на плечо. — В чём дело? — Это она, — прошептал Регнер. — Ты кого-то знаешь? Да, он её знал. Пусть человеческие дети не знакомятся с родными родителями и понятия матери и отца им чуждо, в их жизнях всё равно остаётся один человек, которому они обязаны первыми несколькими годами взросления. — Она была моей матерью, — сказал Регнер. — Впрочем, не совсем матерью… няней, конечно, но я и девять моих братьев и сестёр считали её матерью. Рука Бастиана дрогнула и сжалась чуть крепче. — Мне жаль. — Да, — эхом откликнулся он, — мне тоже. Но как бы ни был ровен его голос, в душе медленно закипала ненависть и жажда мести.

***

Воспоминания об Охоте осели в душе неприятным осадком. В центре Ксихвинга после возвращения до сих пор оставалась неочищенная кровь, а столбы, к которым привязывали несчастных людей, были кучей свалены в узком переулке между домами и представляли собой жуткое зрелище. Раньше Ральф никогда не видел такого кровавого побоища. Гора тел приходила к нему во снах ещё несколько ночей после того, как он оказался в Ксихвинге. Первым желанием было не возвращаться, а вновь сбежать, затеряться среди бескрайнего мира и жить своей жизнью. Но его снова остановили двое: Лиам и Кайл. О Лиаме до сих пор ничего не было слышно, что вынуждало Ральфа то и дело стоять около окна в комнате и смотреть в небо: вдруг где-нибудь промелькнёт тельце взбалмошного голубя? С Кайлом пришлось распрощаться на первые дни: их семья приняла на себя ответственность заново проверить все Красные приюты и пересчитать имеющихся рэху, а Арвель предстояло разобраться с семьями, в которых воспитывались дети. Пришлось участвовать и Ральфу как организатору Охоты, потому что Лиам, которому непременно нашлась бы роль в этом сумасшествии, отсутствовал. Отец про него даже не вспоминал, а вот мать один раз попыталась поговорить с Ральфом о Лиаме. — Я ничего не знаю, мама, — пожал он плечами. — Могу только предположить, что Лиам выбрал другую жизнь. — Но его жизнь — здесь! — с непониманием воскликнула она. — Моя жизнь, например, никак не связана с этим местом, — напомнил он. Семья Фабиал тем временем принялась за активную подготовку бала. Последнее предупреждение от Регнера все посчитали не более чем игрой, придавать значение которой не имело смысла. Даже если разозлить людей в полной мере не удалось, они уже получили своё наказание и, как было уверено большинство, уж точно не захотят высовывать нос дальше Трока. А вампиры позаботятся, чтобы из Ксихвинга больше не сбежал ни один грязный человек. Человеческие семьи состояли из няни, ответственной за воспитание, и десяти-пятнадцати детей, которые жили под одной крышей и практически считали себя братьями и сёстрами. Главным образом разговаривать приходилось именно с нянями и добиваться, чтобы те упоминали о сухокровии и том, почему это плохо. Теперь было принято брать кровь у детей на проверку каждые две недели — предупреждение вынесли заранее, чтобы детей морально подготовили и объяснили, что не нужно бояться. Тем же самым занимались и Джерджели, только с другой группой людей. Теперь кормиться человеком, не прошедшим проверку, было равносильно самоубийству. Рэху было принято проверять каждую неделю, потому что любое изменение в крови могло произойти очень быстро. Обходы длились с утра и до самой ночи целую неделю. Ральф забывал, когда в последний раз спокойно ел и пил. Кровь же имелась постоянно, вот только сцеженная и уже проверенная на чистоту. А когда они вернулись в особняк, его ждала записка от анонимного отправителя. Слуга-алемпи почему-то передал её тайком, что очень удивило Ральфа. — Я знаю почерк господина Лиама. Если он просит отдать записку вам в руки, я так и сделаю. В конце концов, именно он мой постоянный хозяин, — пояснил слуга-алемпи, находящийся в почтенном возрасте, и, поклонившись, медленно побрёл дальше по коридору. Чувство безмерной радости охватило Ральфа в ту же минуту. Не будь слуга перед ним человеком, он бы дал волю эмоциям, от счастья обнял бы его и даже чмокнул в щёку, но пришлось сдерживаться. Вместо этого Ральф широко улыбнулся и от души поблагодарил старика: — Спасибо, что… Просто спасибо. Тот развёл руками и сухо рассмеялся: — Это моя работа, господин. — Спасибо! — ещё раз крикнул Ральф и взбежал по лестнице на второй этаж, где заперся в своей комнате и только тогда развернул маленький рулончик. В нем было нацарапано всего несколько слов: С нами всё хорошо. Не могу сообщить, где мы, но ты сам можешь догадаться. А с другой стороны значилась подпись для слуги: Передай это лично в руки моему брату. Смяв бумажку в кулаке, Ральф прижал его к губам и постарался успокоиться. Лиам вышел на связь! Значит, с ним действительно всё хорошо. С ними. С ним и Оливером. Догадаться об их местоположении действительно было не так сложно. Ральф хорошо знал эти земли, потому что часто бывал в них и ходил из поселения в поселение. Куда можно увести несколько сотен жителей Флапберга? Вариантов было мало, но самый удобный — Лоувер. В Лоувере Ральф бывал всего три раза, потому как поселение располагалось вдалеке от основной дороги. О нём даже знал далеко не каждый, но жители там были гостеприимными. К тому же Файон Дойл помогал Лоуверу от лица Флапберга, вряд ли они бы теперь отказали в помощи. Тем же вечером Ральф отправил голубя в Лоувер — тоже без подписи на случай, если ошибся, но коротко изложил события, произошедшие после Охоты. Ближайшее, что должно было произойти — бал-маскарад в особняке семьи Фабиал, до которого оставалось всего три дня. Подготовка к нему напоминала подготовку к Охоте с той лишь разницей, что удовольствие вампиры будут получать не от расправы над людьми, а от кормления их чистой кровью. Джерджели во время обхода Красных приютов отобрали три десятка людей, проверили их кровь на чистоту и сразу отправили к семье Фабиал, которые разместили тех в нескольких просторных комнатах, обеспечив минимальными удобствами и едой для жизни. Диктовать условия для бала Ральф уже не мог, поэтому просто надеялся, что обойдётся без смертей. Ему сшили новый костюм, на рукавах и горловине которого красовались золотые узоры: сюртук тёмно-бордового цвета, чёрная рубашка и тёмные брюки, более свободные, чем штаны для Охоты, где любая лишняя складка могла помешать движению. Ральф не был любителем подобного стиля, но теперь сдался, позволяя портному измерять себя вдоль и поперёк и использовать как манекен. Начало бала было назначено на вечер, когда улица погружалась в темноту и зажигались фонари. К особняку Фабиал стекались экипажи. Приезжать теперь было можно не только Четырём Родовым Фамилиям, но и всем, кому отправлены приглашения. Были здесь даже некоторые вампиры касты кески, например, командующий городской стражей и несколько его подчинённых, отличившихся хорошей службой. Обязательного правила явиться с парой не было — в танцах можно выбрать любого партнёра, а когда очередь дойдёт до кормления, все и вовсе забудут о том, пришли сюда в одиночку или нет. Семья Фабиал блистала около особняка, встречая гостей. Все были одеты очень ярко: алые, синие, зелёные, жёлтые цвета преобладали в их нарядах, а волосы Этель и Сарики были уложены в тщательно проработанные причёски. Ракель Джерджели стала образцом эпатажа, явившись не в экипаже с семьёй, а на отдельном коне. Волосы она собрала в высокий хвост, выпустив несколько прядей около лица. Приталенный короткий жилет и облегающие брюки удачно гармонировали с длинным шлейфом, который вызвал восхищённые и недоумённые взгляды всех, кто обратил на неё внимание. — Мальчики и девочки, сегодня я собираюсь повеселиться от души! — выкрикнула Ракель, ловко спрыгнув с коня и передав поводья слуге. Ральф встретил её с улыбкой, стоя в стороне, но она заметила его и танцующей походкой направилась к нему. — Ну здравствуй, — хихикнула она и приобняла за плечи. — Прекрасно выглядишь. — Ты тоже. Станешь королевой вечера, — совершенно искренне сказал Ральф, легко ответив на объятия и попытавшись тут же отстраниться. Но Ракель прижала его крепче и горячо прошептала на ухо: — Кайл тоже сегодня выглядит просто потрясающе, — и, отклонившись, лукаво ему подмигнула. — Я заставила его одеться именно так, уверив, что тебе понравится. Не упусти свой шанс. Только осторожнее, гостей сегодня много. И она ушла, оставив Ральфа оторопело смотреть ей вслед. Ракель оказалась права. Ральф застыл, когда экипаж с её родителями и братом остановился на дорожке и распахнул двери. ...Костюмы белого цвета вампиры выбирали редко. Он был непрактичен, потому что любая грязь и капли крови сразу становились видны, но на Кайле тот сидел безупречно. Светлая кожа сливалась с ним, а чёрные детали вроде волос, глаз, ремня, туфель и узоров на рукавах подчёркивали нужные элементы. В тот момент Ральфу было совершенно всё равно, как он выглядит со стороны, потому что абсолютно все смотрели на Кайла. Никто из присутствующих больше не выбрал белый цвет, но Ракель не прогадала: Кайлу чертовски шло, и Ральфу это нравилось. Для неё знание их тайны всего лишь игра, как говорил Кайл. Она даже была готова помочь им, лишь бы посмотреть, что в итоге получится. А получилось так, что Ральфа с неизмеримой силой потянуло к Кайлу, но прямо сейчас взять его за руку и увести с чёртового бала было нельзя — слишком много свидетелей. Поэтому он остался стоять в нескольких шагах от своих родителей и пожирать Кайла взглядом, когда Джерджели проходили мимо. — Ральф Арвель, — тепло поприветствовала его Талия Джерджели, вновь выбрав для своего наряда алый цвет. — После такой яркой Охоты ты стоишь здесь, будто тень, и даже не стремишься привлечь к себе внимание. Почему? Ральф, с трудом отведя взгляд от Кайла, посмотрел ей в глаза и улыбнулся. — Я охотник и привык скрываться, а не оставаться посреди просторного поля, — совершенно честно сказал он. — Очаровательно. Правда, Никиас? Никиас Джерджели кивком подтвердил согласие и вдруг протянул Ральфу руку. — Я лично хотел тебя поблагодарить за спасение Кайла в Троке и помощь в Охоте. Для нас всех это важно, потому что у Кайла гораздо меньше опыта в публичной жизни, чем у Ракель. У него был мягкий приятный голос, чем-то напоминающий голос Кайла, только чуть ниже. И улыбка — такая же, вызывающая гораздо больше доверия, чем острая харизма Талии. Приняв его руку, Ральф с удовольствием пожал её и теперь без угрызения совести позволил себе открыто посмотреть на Кайла. — Я рад, что смог ему помочь. Он может многого достичь. — Конечно-конечно, — поспешно заверила Талия. — Вот только Ракель проявила силу характера ещё в детстве, а Кайл даже сейчас предпочитает оставаться в тени, — она остановилась и указала пальцем на Ральфа. — Из вас могут получиться хорошие друзья. Может быть, Кайлу бы тоже подошла роль охотника? Никиас на её шутливое предложение только нахмурился, а Кайл, опустив взгляд, постарался спрятать скользнувшую по губам улыбку. Именно тогда Ральф понял: сегодня. Что бы ни произошло на балу, они познают единение тел сегодня. Перед тем как пройти в особняк, все надели маски. Они были главным предметом роскоши в костюмах, даже не полностью скрывая лица, оставляя на виду нижнюю часть. В масках было проще дать себе волю, позволить отдохнуть и кормиться кровью вместе со всеми, отбросив правила приличия. Не самая приятная традиция, но именно она заставляла многих с таким нетерпением ожидать бала. Особняк поражал своей роскошью. Ни в одном другом родовом доме не было стольких картин с рамами ручной работы, витиеватых перил лестниц и массивных люстр, что сверкали под потолками. Стоило только поднять голову, как опустить её сразу становилось невозможно. Просторный холл был украшен двумя изогнутыми лестницами, ведущими на второй этаж, где располагались спальни хозяев, гостевые спальни и просто комнаты «на всякий случай». Первый этаж почти полностью был отдан под столовую, кухню и огромный зал, где в прошлом и проводили балы-маскарады. Там гостей уже встретили рэху в кроличьих масках, одетые в однотонные серые комбинезоны с застёжками на плечах. В углу расположились музыканты. Все были людьми касты алемпи. Всё началось с чувственной речи Габриэля Фабиал, которому было дано слово как хозяину особняка. Он упомянул семью Каспар и в частности усопшего Финна, выразил соболезнования его родителям, которые пропускали сегодняшний бал по причине продолжавшегося траура. — Люди уже получили по заслугам, — говорил он. — Мы показали, на что способны. Мы показали, что нас не страшит сухокровие — пусть люди не чувствуют себя сильнее из-за него! Если мы не сможем ими питаться, мы будем их убивать, чтобы пресечь бунты на корню. И ни слова о том, как отреагировали жители Трока. Впрочем, это была обязанность Четырёх Родовых Фамилий — защищать свой вид и Ксихвинг, вселять веру и уверенность. Также не прозвучало ни слова о Лиаме, но этому Ральф был только рад. Вряд ли напоминание о его исчезновении помогло сохранить настроение присутствующих в зале. — И не расходитесь слишком рано. Помните: самое сладкое оставляется напоследок, — завершил речь Габриэль и, махнув рукой музыкантам, выкрикнул: — Начинаем! И зазвучала первая мелодия. Гости разошлись по залу. Кто-то общался со знакомыми, кто-то предпочитал знакомиться. На таких встречах вампиры каст кески и кампи общались совершенно спокойно, хоть и сохраняли правила приличия. Также не было запретов на приглашение вампиром-кески вампира-кампи. Здесь все становились почти равны и могли не скрывать собственных чувств и симпатий. Маски во многом помогали. Для открывающего танца Ральф выбрал себе в пару незнакомую девушку, скорее всего, как раз из касты кески. Они даже не представились друг другу, а просто начали танцевать. Манеры, пусть и были уже давно позабыты, остались где-то глубоко внутри на уровне инстинктов, поэтому Ральф быстро вошёл во вкус и даже не чувствовал себя неловко. Несколько раз он пытался всмотреться в глаза и узнать лицо, скрывающееся за маской, но пришёл к выводу, что вампирша действительно не была ему знакома. Весь танец прошёл в молчании, и они расстались. Второй партнёршей по танцам стала мама, оказавшаяся в его руках столь неожиданно, что Ральф поначалу не узнал её. — Надо же, как способны изменить наряд, причёска и маска. — Надеюсь, это комплимент, — улыбнулась она. — Конечно, мама, — рассмеялся Ральф. — Тебе нравится? В такт музыке они ненадолго разошлись, а когда вновь соединились, мама уже погрустнела. — Да, — ответила она. — Но я бы хотела, чтобы Лиам тоже был здесь и веселился… Правду о Лиаме он не рассказывал никому, кроме Кайла. Возможно, даже Кайл не был бы в курсе, если бы ему не пришлось им помогать, но сейчас Ральф радовался, что тайна не висит грузом только на его плечах. Однако смотреть в печальные глаза матери и утверждать, что о Лиаме ему ничего не известно, он попросту не мог. — С Лиамом всё хорошо, поверь. Она оживилась, недоверчиво глядя. — Ты что-то знаешь? Ральф красноречиво промолчал. — Он связывался с тобой? — Да, — ответил Ральф, — и передал, чтобы за него не беспокоились. Он справится со своим выбором, раз не вернулся до сих пор. — С каким выбором? — не поняла она, но Ральф закрутил её в танце и больше не отвечал на вопросы о брате.