шестнадцать плюс

— Что это значит? На стол Юнги со звуком приземляется скреплённая стопка бумаг, где на титульном листе выведены неудовлетворительные оценки из школьного табеля. — Прошла неделя, а у тебя уже тройки по математике! — звучит крик матери, на который Юнги не даёт никакой реакции. — Не люблю математику. — Мне всё равно, что ты не любишь, — женщина ударяет этой же самой стопкой Юнги по затылку. — Ещё раз я увижу это, и ты поедешь в Тэгу к своей тёте убирать лотки её блохастых кошек. Возможно, под конец она ещё шёпотом обозвала его, потому что продолжала что-то ворчать, открывая дверь комнаты, но Мин настолько привык к подобному, что после слова «увижу» он уже перестал её слушать, пытаясь правильно настроить звуковые дорожки у себя на компьютере. Когда Юнги было шесть, его отец внезапно одумался и сбежал сверкая пятками от жены-истерички к другой девушке младше его. Бывшая озверела в тысячи раз сильнее, начиная вымещать злость на сыне предавшего её «чмыря» и считая единственным выходом лишь уходить по ночам в соседние клубы и распивать виски, перемешанный ещё с кучей всякого дерьма. Неповинный сын ночевал у бабушки, которая читала хуже него, ибо в свои старческие годы её зрение напрочь отказалось нормально функционировать. Когда мать устроилась на работу, то Юнги отчего-то решил, что она изменится, а жизнь его станет более спокойной и счастливой. Но отныне рабочая суета и плотный график только усугубляли без этого плачевную ситуацию, и мать стала часто в истерике бить посуду, обвиняя во всех грехах отца Юнги, уже давно уехавшего с новой семьёй за границу. В пятнадцать лет этот псевдопапаша приехал в Сеул, пригласил сына на обед в каком-то недорогом кафе и не спросил, как поживает мать, как у Юнги всё происходило в жизни после его уезда, кем он хочет стать, чем увлекается. Отец лишь задал вопрос о том, на что они с мамой тратят его алименты, а потом и вовсе замолчал, потому что больше ничего особо и не интересовало. Юнги их встреча казалась бесполезной тратой времени, поэтому, так и не прикоснувшись к еде, он резко встал и попрощался со словами: «Надеюсь, ты уже скоро свалишь из города». Когда-то потом, спустя пару месяцев, он познакомился с Намджуном — гением нашего времени — на одном из рок-фестивалей. Они стали больше общаться, Юнги лениво наблюдал за его сборкой каких-либо технических моделей, а по выходным эти двое выпивали по несколько бутылок пива и любили посещать магазины дисков и музыкальных инструментов. Но на гитары Юнги мог лишь смотреть да любоваться, так как материальное положение не позволяло ему приобрести то, о чём он искренне мечтал уже с детства. В один судьбоносный день Намджун пришёл в парк не один, а со своим другом Тэхёном, довольно молчаливым поначалу и необыкновенно привлекательным парнем. Мин так растерялся, что даже забыл, зачем они вообще договорились встретиться. С тех пор его мозг не отпускает мысль о том, что Ким Тэхён уже с первого взгляда чертовски ему понравился, как бы Юнги не боялся это признать. Он уверен, что Ким стал одной из причин его дальнейшего поступления в Кёнсан. Ким Тэхён — самая прелестная мелодия, самая высокая нота, которую Юнги не может осилить, которая не предназначена для его грубого и хриплого голоса, для его дерьмовой жизни. Тэхён вызывает зависимость сильнее любой сигареты. И это жестокое осознание того, что Тэхён недосягаем, а Мин не достоин, убивает его с каждой секундой, когда они случайно встречаются взглядами или легко касаются друг друга, так нежно и незабываемо оставляя на теле секундные моменты истинного счастья.

***

— В прошлый раз меня два дня тошнило от коктейля Хосока, — говорит Чонгук и рассматривает меню, выслушивая параллельно предложения других. Компания старых друзей решила отпраздновать начало учебного года, теперь уже последнего и решающего для них всех. — Это было то ещё говно, — Сокджин грозно смотрит на Хосока, который еле пытается сдержать смех. — А мне понравилось, — улыбается он, а остальные устало вздыхают, вспоминая всё, что пришлось пережить после употребления этого неповторимого хосоковского шедевра. — Закажем для начала семь бутылок соджу, нам сойдёт, — Тэхён уже мысленно делает расчёты, думая, сколько примерно денег уйдет у каждого. — Я хочу мясо. Как думаете, жареные… — Семь? — Чонгук резко перебивает Хосока, оторвавшись от просмотра меню. — Да, Юнги того друга взял. Чимин, кажется, — Намджун спокойно отвечает, а Чон Хосок начинает снова говорить о своём любимом блюде — жареных куриных ножках. В этот момент со спины Чонгука подходит запыхавшийся Мин, и со скоростью света распространяется противный запах табачного дыма. — Мы задержались, — звучит довольно очевидный факт. Чимин немного потерянно ищет место, пока его оглядывают с ног до головы, и садится на стул возле Юнги. Он выглядит немного неопрятно, скорее всего, из-за сильного ветра, потому что волосы его растрёпаны, а из грудного кармана кожаной куртки торчит пачка Мальборо — его самое дорогое сокровище. Пальцы чуть красные от холода и украшены несколькими кольцами, которые неосознанно притягивают к себе внимание. — Ничего страшного, — Тэ натянуто улыбается. — Юнги, что будешь заказывать? — Не знаю. Чимин, дай меню. — У меня одно. — Чонгук с тобой поделится, — Мин отбирает его у Пака, воспользовавшись моментом его растерянности. — Не поделюсь, — Чонгук уже стабильно, не испытывая неудобства, рушит добрую атмосферу, за что все готовы его ушатать как штраф за испорченное настроение. — Ты уже выбрал. Теперь моя очередь, — Пак максимально приближается к его лицу, нисколько не стесняясь и листая меню, которое Чон держит в руках, дрожащих то ли от злости, то ли от волнения. В этот момент Чонгук теряет дар речи, наверное, поэтому не возникает, так близко осматривая каждый миллиметр чужого лица, не чувствует запах сигарет, а лишь ощущает приятный одеколон и улавливает на своей шее тёплое и рваное дыхание, от которого она невольно покрывается мурашками. Чимин так вкусно пахнет и так красиво выглядит, что у Чонгука уже возникают сомнения по поводу его пола и своей ориентации. — Почему мне никто не сказал, что этот придёт? — после недолгого молчания Чонгук приходит в себя. — А что-то не так? — Юнги уже начинает бесить необоснованная неприязнь Чонгука. — Успокойтесь, — Сокджин решает прекратить этот негативный разговор и, обсудив свои пожелания, они зовут официанта. На улице льёт ливень, ударяя по крышам домов и прилавков, его вода стекает по стеклу так медленно и неторопливо, и, смотря на вид снаружи, каждому в кафе становится намного теплее и уютнее. — Домой, чую, придётся ехать на такси, — с забитым ртом мямлит Намджун, хватая со стола ещё один кусок курицы. — Неужели? — саркастично отвечает Сокджин, пытаясь остановить Кима, то есть всепоглощающую со стола машину. — Намджун в иной раз подтверждает статус самого умного. — Помню, он взломал компьютер учителя, потому что сдал ему случайно флешку с хентаем, — смеётся Хосок. — Зачем взламывать? — один Юнги не понял прикола. — Чтобы тот не успел проверить их на уроке. Потом мы незаметно её поменяли. — Это ещё не такая жесть, — решил вмешаться уже довольно пьяный Тэхён. — Один раз у меня заклинила кабинка в толчке, и мне пришлось выползать снизу. — Ты чё серьёзно? — Ахринеть. — Причем на полу была чья-то ссанина, а в туалете ещё стояло несколько парней, смотрящих на меня, как на дауна. Каждый начал дико смеяться, но Ким Тэхёну было вовсе не до этого, а от неприятных воспоминаний его чуть не затошнило, и почти навернулась слеза омерзения. — Тэхён — лох, — вставил свои пять копеек Чонгук, еле сдерживаясь, чтобы не засмеяться ещё громче. — Чимин, я хотел спросить, ты откуда перешёл, кстати? — Сокджин начал смотреть на него сосредоточенным взглядом, как и все остальные. — Я жил в Пусане. — О, Чонгук тоже, — и далее прозвучали слова, которые абсолютно выбили Чона из равновесия, — думаю, у вас найдётся много общего. — То, что мы из одного города, ничего не значит. Что у меня, блять, может быть общего с ним? — Чонгук снова включил режим быдла, лишь вызывая презрительную усмешку Пак Чимина. — У вас кожаные куртки, ещё вы оба красавчики, — полетели со всех сторон супер-аргументы. — С таким невежей у меня не будет ничего общего, — Чимина начало это откровенно раздражать, потому что попытка до конца быть адекватным и не нарываться на ссоры ни к чему не привела. — А ты тут самый культурный? — Хватит, Чонгук. Но его уже было не остановить. — Увязался за Юнги, и теперь всё можно? — Чон начал сжимать кулаки, одновременно глубоко в душе до сих пор удивляясь, как ему, еле знакомому по имени Пак Чимин, удаётся так невероятно сильно выводить его на эмоции. — Бля, прекратите уже, — кричал Юнги, когда ситуация дошла до такой точки, после которой в дело вступают попавшиеся под руку тяжёлые предметы. Чимин решил не церемониться и тоже приподнялся, лицом к лицу стоя рядом с огромным и непробиваемым Чонгуком. Он совершенно равнодушно смотрел в налитые гневом глаза, что даже сам на миг задумался, чем ему так не угодил. — А ты разок пнул мячик на поле, и теперь считаешь, что заслуживаешь моё уважение? — Пак, определенно, был расслаблен, но максимально внимателен. — Помимо футбола тебе нужно научиться ещё кое-чему, — Чонгук уже яростно убивал его в своих мыслях, — манерам, например, — шепнул Чимин на ухо, за что потом Чон чуть не ударил его головой об стол, но вовремя был остановлен Намджуном и Хосоком. — Вы чё, придурки, совсем отбитые? — заорал Мин и дёрнул Пака за локоть. Посетители цокали и недовольно прожигали осуждающими взглядами, крича им, чтобы взбушевавшиеся школьники успокоились. Когда спустя какое-то время все притихли, Чонгук и Чимин усмирили свой пыл, а Юнги заколебался сидеть, каждый начал одеваться, расстроившись, что на улице ливень так и не закончился. — Я пойду пешком. Мне надо зайти к бабушке, — предупредил всех Сокджин, держащий за плечо не ориентирующегося в пространстве Тэхёна. — Хорошо, закажем две машины, в одну всё равно не поместимся, — Хосок, слегка шатаясь, начал что-то набирать в телефоне. Видимо, от переполняющей внутри злости Чонгук и Чимин, наоборот, перестали пить, поэтому сейчас были самыми трезвыми из всех и лишь отводили взгляд, удивляясь тому, как остальные успели за это время нехило нажраться. — Давайте поедем ко мне, — бурчит Тэхён, и другие решают согласиться, так как помочь дойти бедному пьянице нужно в любом случае. Дождь всё лил, не прекращая, и холодный ветер пробирал до мурашек сквозь тонкие куртки. Юнги и Чимин решили покурить, выдыхая противный дым и смотря куда-то вдаль. Они явно задумались о чём-то своём и даже не заметили, как подъехало такси, а ребята начали забираться в одну из машин, ничего особо не видя перед собой из-за крупных дождевых капель и крепкого алкоголя в крови. — Какого хера? — крикнул Чонгук, которого все проигнорировали, и замер, осознав, что все уселись в одну машину, а Чимин и он теперь остались вдвоём. — Опять ты, — ворчит Пак. Первая машина отъезжает, а двое парней продолжают стоять, не решаясь перебороть неприязнь друг к другу. — Чего уставился? — Чимину даже стало неловко, и он чуть не покраснел от того, как пронзительно Чон посмотрел на него. — Надеюсь, ты знаешь адрес Тэхёна.

***

Приехав к Киму домой, Мин ещё до сих пор не верил своим глазам, что находится здесь. Всю дорогу он нервничал только от того, что Тэхён положил голову на его плечо, в то время как Юнги пытался отвлечься на вид за окном, на полностью поглощённый дождём город, на его огни и на других постоянно спешащих куда-то людей. Но все посторонние мысли так же быстро рушились, как и появлялись. Мин всю следующую дорогу думает лишь о Ким Тэхёне, о его русых волосах и о том, как мечтает однажды коснуться их рукой, погладить, не боясь быть отвергнутым или слетевшим с катушек. — Чимин и Чонгук не приедут, — говорит он, проверив сообщение, что только что пришло ему на телефон. — Что? — удивился Намджун. — Почему? — Не знаю, мне Чимин так написал.