Хэвенли Ярд: Ментальная Гильотина

Хэвенли Ярд

Ментальная Гильотина

Автор: Мирлит Линарийский

      III. ЫХ,       - Что за древности? В какую оторванную от цивилизации жопу меня отправили? Ну хоть по ветру не развеяли – и на том спасибо… – произнёс Арсеньев, ступая на песчаную косу. На пляж поверхность походила слабо – хотя бы даже и по температуре: в такую холодину полезет в море разве что морж. Море, кстати, плескалось тут же, рядом. Арсеньев на несколько секунд задержал на нём взгляд: что ж, берегов не видно. Оно и понятно – что ж это за море, если его можно взглядом окинуть?       Слева и справа – чёрные скалы, покрытые какой-то белой плёнкой. «Наверное, соль».       «Прибалтика какая-то. Ну или Финский залив. Нет, всё-таки я где-то в Ленинградской области!»       Подойдя к самому берегу, Дмитрий склонился, зачерпнул в горсть воду и попробовал её на язык. Она оказалась солёной, но совсем чуть-чуть – «Нет, точно море. Слабенькое, правда».       - Эээй! Людиии!!! – пронзительно заорал парень, надеясь привлечь к себе внимание. Но ему это не удалось. Оно и понятно: ветер почему-то дул к морю, нарушая все привычные законы физики. И, следовательно, голос нашего героя для возможных обитателей этой земли был не намного пронзительнее, чем комариный писк. А вот если бы проплывал корабль, то команда услышала бы всё прекрасно. Такие коллизии.       Орал наш герой настолько сильно, что в горле что-то щёлкнуло.       «Блин, я, кажется, охрип слегка. Ладно, подойду поближе. Ноги-то не отвалятся». И действительно, хоть парень и проорал всего два слова, но сделал это с такой мощью, что он немедленно потерял голос. А всё от радости: просто Дима рассчитывал, что его куда-нибудь в арктическую пустыню отправят, а увидел обычную человеческую постройку. И явно не из Каменного Века.       По одну сторону от берега была пустынная равнина, а по другую высился пологий холм, где стоял высоченный храм католического образца. При этом, как только церковь попала в поле зрения Дмитрия, ветер, словно по заказу, прекратился…       - Вот теперь и поверишь во всё, - парень судорожно перекрестился. Его грудь сдавило необъяснимое волнение, как будто предстояла важная встреча. Он даже так во время сдачи кандидатского минимума не волновался.       Арсеньев обратил внимание на крест – он был самым простым: две перекладины из серебристого металла. Даже не золотой. В любом случае, здесь были явные признаки жизни, и их не пришлось разыскивать также долго, как в прошлый раз.       - Слава Богу, что не пещерные люди. Максимум – Средние Века. Протестанты, наверное, - просипел парень, поднимаясь в гору. Она была довольно длинной (ещё и под ногами камни попадались), но наш герой не вспотел: ещё бы – при таком-то встречном ветре… даже если облиться водой – и то высушит. «Красивенько. Готический стиль. Не сожгут ли меня здесь? А, впрочем, пофиг! Здесь всё, что пропадает, может и назад появиться…»       Подходя к храму, Арсеньев ещё раз перекрестился: эту привычку в нём выработали родители, когда были живы – они иногда ходили в церковь. Правда, службу никогда не стояли. А вот свечки по усопшим и за здравие ставили.       Здание оказалось не таким высоким, как мерещилось с берега: наверное, такой эффект создавал холм – так иногда делают. Например, пирамида Хефрена, которая по высоте занимает второе место, а туристам кажется самой большой. Просто по тогдашнему закону фараоны не имели права строить себе усыпальницы выше, чем у отца, и Хефрен решил схитрить – он правильно выбрал место и тем самым обошёл батю Хеопса.       Но церковь всё равно внушала уважение: несколько довольно высоких «коттеджей», слепленных воедино, а над ними высится колокольня. Всё очень достойно.       - Бам, бам, - прозвонил сверху колокол. Дмитрий испугался. Конечно, он часто слышал подобное в своём городе, но здесь всё оказалось настолько близко и резко, что ноги чуть не подкосились.       Возле дверей в самую крайнюю часть строения стояла какая-то старуха. То, что эта женщина в годах, Арсеньев понял по волосам – они были абсолютно белыми. Такое бывает, когда человек седой.       - Добрый день, бабушка, - вежливо обратился парень. – Вы мне не подскажете, где здесь ближайший го…?       Мдаа… Женщина повернулась и оказалось, что это, мало того, что не старуха, так и даже не дама среднего возраста. Эта девушка была ровесницей Арсеньева. Может быть, даже чуть младше. Лицом чем-то напоминала его студенток…       - Боже, девушка! Это что ещё за краска на твоих волосах?! – Арсеньев захотел театрально всплеснуть руками, но вовремя решил, что такие движения ему не идут. «Да и, может, эта неформалка не любит резких движений».       - Ээ-это не краска, юноша, - кротко ответила странная собеседница. – Это мой натуральный цвет.       - Бог мой, это же в какую катастрофу надо попасть, чтобы так побелеть? - *тяжкий вздох*. – Ладно. Показывай давай, где тут у вас люди. А то мне с тобой как-то страшновато…       - Пожалуйста, потише… я… я хочу послушать, - с этими словами девушка приоткрыла дверь и сунула голову в щель. – О чём там она молится…       - Кто молится? – Арсеньев не стал условничать, оттолкнул девушку в сторону и, распахнув дверь во всю ширь, гулкими, тяжёлыми от усталости, шагами зашёл внутрь.       Перед ним открылась самая настоящая церковь, чем-то напоминающая католическую. Только, во-первых, икон нигде не было, а во-вторых, всё было обставлено по минимуму. Простые деревянные лавочки. Простое маленькое окошко сверху. Обычные каменные стены.       Из самого красивого – алтарь, поставленный в самом конце коридора. Перед ним склонилась девушка со светлыми (но не белыми) волосами и довольно разборчиво, хоть и быстро, говорила:       - Простите меня, Боги, за то, что бессудно убивала людей! Простите меня, что безрассудно и ревностно развязала ужасную войну! Простите, что правила доверенной мне страной, как последняя сука! Простите, что… что… - девушка упала на землю, несколько раз судорожно вздрогнула и ударилась лбом об пол. – Я… я не могу это… хнык… говорить… Вы, Боги, сами всё знаете…       - Таак, что тут у нас за покаяние среди бела дня? Что за адские стенания?! – Дмитрий подошёл к девушке и подал ей руку, ибо понял, что сама встать она не в силах.       - Чего там боги у тебя знают? – бодрым голосом спросил Арсеньев и даже улыбнулся. Он ещё никогда не видел, чтобы люди молились столь ревностно: конечно, в церковь у нас ходят многие, но верят в основном условно и лживо. А здесь чувствовалось, что человек действительно переживает… всем сердцем!       Девушка суетливо поднялась, отказавшись от помощи парня. Затем обернулась. И то, что случилось дальше, не поддаётся никакому описанию. Надо быть воистину гениальным художником, чтобы изобразить то выражение глаз, лица и всего тела, всей сущности бедной хрупкой девушки, всей небывалой одухотворённости, которой она наполнилась каждой клеточкой своего тела.       Девушка в мгновение ока рванулась к Арсеньеву и со всей своей девичьей силой прижала парня к себе. Никак не поясняя своё не вполне адекватное поведение (мягко говоря), она повисла у него на шее и уткнулась лицом в ткань полуразорванногопиджака. Из глаз брызнули слёзы, а тельце сотряслось в первом всхлипе. Всхлипы быстро сменились непрекращающимися судорожными рыданиями.       Что при этом мог думать Дмитрий? А что бы на его месте подумал любой из вас?       Нет, ну представь сам: приходишь ты в неизвестное тебе место, пытаешься понять, где ты, собственно говоря, находишься. Наконец-то обнаруживаешь человеческие постройки, а потом и людей... Пусть и странных, но людей! Но вместо того, чтобы нормально с тобой поговорить, они либо пытаются втянуть тебя в авантюру с опасными изобретениями, либо ведут себя, чисто как полоумные...       Дмитрий, скорее всего, просто бы оттолкнул непонятную обитательницу иного мира, а может быть, даже и отвесил бы пару раз по ушам... если бы не одно «но»: если поставить рядом с ним эту девушку, убрать разные причёски, не подчёркивать грудь и облачить в одинаковые наряды... то ты бы, друг мой, вряд ли смог заметить разницу между ними. Если бы Господь в своё время не лишил Диму сестры-близнеца, то к двадцати-тридцати годам она бы выглядела именно так, как эта монашка. Разумеется, я говорю не про характер.       И разумеется, Арсеньев при первом же взгляде заметил это невиданное сходство. Ведь, как известно, свой портрет ты знаешь лучше всего на свете!       - Эмм... ты это, успокаивайся давай... - Дмитрий инстинктивно погладил девушку по шейке, и в тот же миг ему стало намного легче и приятнее: как будто всё то, что он пережил до этого, оказалось всего лишь кошмарным сном, и парень вот-вот проснётся в уютной большой постели, и верная служанка, похожая на него лицом, принесёт ему чашечку чая с пирожными: почему-то именно такая картина всплыла у Димки перед глазами, пока он утешающими движениями поглаживал девушку по шейке и плечам.       *Уходит сон – кошмары убегают, как будто мыши пред лицом кота. Волнения и страхи уплывают, и будто не было их никогда.*       - К-как? – растерянно спросила девушка, но лицо от пиджака Дмитрия убрала, подняв на его ошарашенную мордашку заплаканные глаза. Он въедливо пробежался взглядом по её лицу и даже потрогал его руками. А девушка даже не отпрянула, излучая всем своим существом безраздельное счастье.       - Чертовщина... - пробормотал парень и всё-таки нашёл в себе силы, чтобы отойти чуть подальше (не нарушать личного пространства). При этом пришлось выбраться из хватки девушки и даже легонько оттолкнуть её в сторону. Впрочем, руки незнакомки к этой минуте подослабли. На Арсеньева она взирала, как на Бога. Как минуту назад смотрела на алтарь.       - Как я счастлива, что Бог услышал мои молитвы! Как я... счастлива, что Он вернул мне... тебя, - лицо девушки от пережитых эмоций залилось краской, а дыхание участилось, словно у собаки, которая схватила тепловой удар.       - Что значит «вернул»? – Арсеньев пожал плечами, однако от созерцания столь похожего на него существа не оторвался. – Мы, кажется, очень похожи...       - Что значит «похожи»?! Что значит «похожи»?! – в голосе девушки прозвучала обида. – Ты что же это, сестру свою не узнал? Свою Рилианну?! Своего Рильчонка?!– девушка надула губки и сморщила носик.       - Вообще-то у меня нет сестры... - неуверенно ответил Дмитрий. – То есть, она бы могла быть, но...       Если бы на месте Арсеньева оказался моралфаг, он бы обязательно подумал, что над ним пытаются смеяться и припоминать былые горести. Но наш герой никогда не отличался особой сентиментальностью, а чёрный юмор принимал довольно хорошо, даже если он касался его самого или его близких.       - Ладно. Хватит шутить. Давай уже поговорим серь…       - Больше ни слова! – девушка капризно топнула ножкой. – Я потеряла тебя однажды и не хочу, чтобы это повторилось снова! Второго расставания моё сердце не выдержит, - голос, как она сама представилась, Рилианны, дрогнул. Дмитрий неплохо различал, когда человек «играет роль», а когда говорит искренне.       И он не сомневался, что перед ним сумасшедшая. Ведь только сумасшедший может быть уверен в том, чего нет. Или глубоко верующий фанатик.       - Да... Рианна, конечно-конечно, - он решил ей подыграть, потому что сумасшедших всегда боялся. – А кто та седая девушка, которая стоит у двери? – послышались торопливые удаляющиеся шаги. Беловолосая убегала. – Убежала, наверное. Скучно ей стало. У нас всё-таки не театр.       Хотя он уже давно догадался, что «белая» просто испугалась, что её «спалят» за подглядыванием.       - Вот нахалка. Боже! –Рилианна всплеснула руками. – Боже, Боже! Теперь она всё знает. И да – она не седая!       - О чём знает? – до сих пор голос Арсеньева звучал глухо. А сейчас под сводами исповедальни прорезалось зычное эхо. Дмитрий даже сам испугался.       - Ай, ладно, неважно. Я должна сама перед ней объясниться. В любом случае, ничто не может сравниться с обретением брата.       И они вышли на улицу. Здание состояло из нескольких частей: то строение, откуда вышли Дмитрий и Рилианна, находилось с краю пригорка и было самым низеньким. По центру, по всей видимости, стояла сама церковь с колокольней. Туда тоже им было без надобности. А вот чуть поодаль расположилось нечто из красного кирпича, напоминающее жилой корпус.       Дорожка здесь была из мелкого камешка. Возле стены росло несколько строгих кустарников с колючками. Своими корнями они уходили под стену. Этим путём наши герои и проследовали.       Перед тем, как зайти внутрь, Арсеньев заметил, как в здание кто-то проскользнул. Наверное, это была та беловолосая. Он понял это по краюшку серенького платьица.       - Как её зовут-то хоть?       - Кого? –Рилианна не сразу поняла, о ком идёт речь, но вскоре сообразила. – А, да, её? Кларисса. Можно просто Клэр.       К этому времени пороги жилого корпуса уже остались позади. Дмитрий осторожно заглянул за кирпичный угол: ничего особого – обычная бедная деревянная лестница. Такие делают в деревенских двухэтажных банях. Дмитрию пару раз приходилось в таких бывать, когда в гостях у бабки с дедом отдыхал. Ну как, отдыхал. Так сказать, находился в ссылке после длительной упорной учёбы. Интернета там не было, и приходилось «сталкерить» вот по таким строениям. Некоторые из них, заброшенные хозяевами, со временем разрушились, а другие оставались в нормальном состоянии. Вместе с другими ребятами они часто находили там разные интересные штуки и тащили их себе.       - Ты тут живёшь? – спросил Дмитрий, пока они поднимались по узким скрипучим ступеням. – У нас вот примерно такое в сарае... Когда-то я нашёл серебряную ложку…       - Серебряную ложку… Эх, когда-то я жила лучше, братец. Намного лучше, - Рилианна вздохнула, показывая идти дальше в коридор. «Типичный приют для нищих». В мыслях Арсеньева была доля правды: действительно, здесь всё говорило о том, что помещения явно не для фешенебельных приёмов – обычные маленькие комнатки с серыми дверями типа больничных палат, только на старинный манер. На каждой двери нарисован простой грубый крест без лишних перекладин. Английские замки, однако, везде.Рилианна отвела Дмитрия чуть подальше и зашла в самую дальнюю торцевую комнату, дверь которой была чёрного цвета.       Комната оказалась больше, чем другие на этом этаже.       - А здесь мы принимаем пищу, - объяснила девушка.       - Рин... я, тут... - на столе стоял простенький обед из нескольких блюд, а за ним сидела Кларисса. – Твой гость... он... очень похож на тебя. Ой, ой, ой! Кажется, я заговорилась! Пускай тоже присаживается.       Кларисса растерянно пододвинула к столу ещё одну табуретку и услужливо показала на неё рукой.       - Можешь меня поздравить. Я брата нашла, - судорожно проговорила Рилианна и села напротив Клариссы. Та сделала вид, что удивилась. Рядом с «сестрой» примостился Дмитрий.       В этот момент Арсеньеву бы согласиться и спокойно поесть (тем более, он весьма проголодался за свои хождения), но парень, попробовав капусту, поморщился и недовольно пробурчал:       - А получше у вас ничего нет? – эти слова смутили беловолосую настолько сильно, что, казалось, порозовели даже кончики волос.       - Ах... из-извините, пожалуйста, господин... я не знала, что Вам не подходит наша мебель... я... пожалуй, пойду. Ежели Вы, конечно, разрешите мне, - Кларисса неловко поклонилась.       - Во-первых, я про еду. Во-вторых, кто я такой, чтобы тебе что-нибудь запрещать? – удивлённо спросил парень. Хотя, судя по его внезапно ставшему довольным, лицу, Димку польстило, что хоть кто-то у него спрашивается.       - Вы – наш гость, который… - Кларисса, наконец, как следует всмотрелась в лицо Арсеньева, - очень похож на мою подругу Рилианну. Она Вас даже вот братом называет…       «Почему называет? Мне кажется, она в это искренне верит…»       Слово «подругу» было сказано как-то своеобразно: такое чувство, что с некоторым подобием сарказма. И даже нет… с некоторым страхом. Может быть, беловолосую удивил недавний разговор в церкви. А может быть, она сама по себе была такой робкой. У женского пола такое случается часто.       - Ты что же это, издеваешься, или настолько тупая, что ещё ничего не поняла?! – Рилианна ударила кулачком по столу. – Он не просто на меня похож! – Рилианна вновь тепло обняла Дмитрия, и на этот раз он отнёсся к этому вполне спокойно и обнял её в ответ. «Психиатры вон с сумасшедшими как мило разговаривают. Я также должен». – Я своего брата нашла, повторяю!       - Да, всё верно, - спокойно подтвердил Арсеньев. – Просто вот… в отъезде был, и мы не могли свидеться. Хорошо, что командировка так быстро закончилась.       Дмитрий врал. Он иногда так делал, когда говорить что-нибудь надо было, а правильных слов не подбиралось. «Раз принимает за брата, то пущай и дальше принимает. А я подыграю. Мне что, сложно?»       - Какая ещё командировка? – Рилианна удивлённо сморщила личико. – Ты же… того… - голос стал грустноватым, - умер вроде как. Или… нет? – глазки просияли.       - Да. Умер, - признался Дмитрий, - а потом здесь оказался. Не знаю, как, и где. А ты, юная дева, сестрой моей себя называющая, может быть, расскажешь что-нибудь о нас? Было бы интересно послушать…       - Конечно, конечно! – Арсеньев настолько вошёл в предвкушение от возможного рассказа, что, отставив в сторону мелко нарезанную капусту, не побрезговал местной похлёбкой из каких-то листьев и гороха. Да, кормили здесь не очень. Но голод довольно ощутимо начинал чувствоваться. «Во как. Оказывается, на Том Свете тоже жрут. Или мне так только кажется…А может, я уже переродился?» - Спасибо за угощения. М-да, угощения…       - А ты что же, ничего не помнишь? – Рилианна уселась напротив окна, к которому спиной уселся Дмитрий. Он это сделал, чтобы лицо затенялось встречным светом, и тогда Рилианна не стала бы продолжать пристально его разглядывать.       - Н… помню, конечно, - Арсеньев придумал интересный трюк. – Я-то помню! А вот ты? Ну-ка, докажи, что действительно моя сестра, а не притворяешься. Расскажи о том, как мы родились (не, это ты знать не можешь), ну ладно, выросли, а потом… как ты оказалась здесь, и почему меня раньше с тобой здесь не было?       Дмитрий полагал, что ему будет сейчас весело. Как же он ошибался! Так у него не подгорало давно, даже от компьютерной игры «Бесконечное лето», где главный герой шнырял на побегушках у девок.       - Была я правительницей Люцифении. Собственно, в ней мы и находимся, - девушка посмотрела по сторонам.       - Да ладно? Чё-то я не вижу, что ты в королевском дворце или президентской резиденции сидишь. Или у вас здесь управление из церкви осуществляется, как в своё время во Франции с её всемогущими кардиналами? А вот из придворных я вижу только одну фрейлину, -рука легла на плечо Клариссы. Пока ещё он шутил. Ну ничего, скоро парню будет не до смеха…       - А потом… потом я впала в… Кларисса, выйди, пожалуйста, отсюда. Извини, но я не хочу больше ничего говорить в твоём присутствии. Всё-таки семейные отношения – это дело личное, - беловолосая послушно встала, поклонилась и вышла, прижимая руки к груди. «Как будто что-то держит. Или сердце болит…»       - В общем, потом я впала в ревность и приказала начать смертоносную войну. Но мы… мы проиграли. Понимаешь, проиграли?! – Рилианна жадно вцепилась в рукав арсеньевского пиджака, так что он был вынужден отодвинуться вплотную к стене и чуть с табуретки не упал, судорожным движением отставляя её вслед за своей задницей.       - Вы бы хоть спинки прикрутили! А то о государственных делах рассуждаете, а нормальной мебели нет! – не успел Дмитрий это сказать, как у него в ушах загудело, а звонкий женский голос певуче заговорил (внутри мозга):       - Не за это бы тебе переживать надо, Димочка… - окружающие, конечно, ничего не услышали.       - Извини, извини. Я обязательно напрягу Клариссу… ладно: в конце концов произошла революция, и тебя казнили, - последние три слова девушка произнесла быстро и буднично. Видимо, все эмоции она уже успела выплеснуть там, в исповедальне.       - Сама прикрутишь, - не менее буднично отозвался Дмитрий, быстро сообразив, что у него опять начались глюки. – То есть как это – казнили?! Я умер, потому что попал под поезд!       К этому моменту парень уже разобрался в причинах своей гибели. Он сообразил, что та гильотина была не настоящей, и на самом деле был просто в шоковом состоянии, когда его перерезал «Сапсан».       - Какой поис? Я такого не знаю… - девушка невинно пожала плечами. – Я сама видела, как тебя казнили на эшафоте, на площади перед собором Святого Левина, на самой большой и грозной гильотине города.       - Понимаешь, я это и сам видел… - пытался гнуть свою версию Дмитрий. – Но дело в том, что не всегда можно верить своим глазам. Это как раз тот случай, когда был морок… наваждение. Ты знаешь, что такое наваждение?       - Да. Знаю.       - Ну вот. И тебе, и мне просто показалось. На самом деле там был питерский вокзал. А зарезало меня «Сапсаном»! Всё! – Дмитрий сложил руки на груди и демонстративно фыркнул.       - Может… и показалось… - вяло отреагировала Рилианна. – Но ведь я здесь, а значит, ты пожертвовал… жизнью своей пожертвовал. Спасибо, я тебе за это благодарна всем сердцем… хотя и жила без половины своей души… десять лет? – казалось, она хотела посчитать, сколько времени провела в этом монастыре.       - Я? Пожертвовал? И каким же это образом? – спрашивал Дмитрий, но в его душу медленно и верно начинали закрадываться сомнения. «А вдруг, это правда? Но разве я добровольно полез под поезд? И свойственно ли моему характеру самопожертвование в принципе? Думаю, что нет».       - Ты отправился вместо меня на казнь. На мою казнь, - девушка показала пальцем на свою шейку. – Мы с тобой близнецы – нас не различит никто… Ведь это так, да? Вспомни: тайный ход – «Давай, Рилианна, беги – ты большая девочка, и должна понимать, что скоро здесь будут враги!» Девушка всхлипнула.       - Зачем бы мне было это делать? – рассказ «сестры» никак не складывался в голове Дмитрия. То, что она говорила, казалось полным бредом. Но в её слова приходилось верить, ибо иных источников узнать, что же действительно произошло, Арсеньев не имел. Надо было цепляться даже за эту «соломинку». – И почему я не убежал вместе с тобой? Знаешь, даже если я тебе в чём-то помог – то не в ущерб же себе. Я же не идиот! – парень уже недовольно взвизгивал.       - Ты не пошёл со мной, хотя я просила… билась кулаками о дверь, кричала, звала… наверное, если бы они никого не нашли, то послали бы отряды на наши поиски. А потом разыскали бы обоих. Им была нужна я… И даже не сколько им, а народу, который всегда требует публичной казни тирана.       - Агась. Сначала он этому тирану подчиняется, ножки лижет да преступные приказы выполняет – а когда приходит какой-нибудь освободитель, резко изменяет собственным же принципам. Старая песенка – знаем. Кем ты там по должности была? А то я забыл… - Дмитрию захотелось выяснить один интересный факт.       - Правящая Принцесса Люцифении. По сути, королева, - тяжёлый вздох. – Но я оставила это в прошлом, братец! Давай не будем вспоминать о плохом…       - Ну уж нет. Во-первых, высокая должность – это ХОРОШО, а не плохо. А во-вторых, я не врубаюсь: почему, если я был… есть… твой брат, то какая же должность должна быть у меня? У вас здесь что, по женской линии передаётся? – Арсеньеву захотелось разобраться в этом непонятном недоразумении.       - Ты моим слугой был. Самым ближним и доверенным, - тихонько произнесла девушка и ещё раз тяжко вздохнула.       «Да, эта дура явно издевается. Чтобы Я, Дмитрий Арсеньев, служил своей сестре! Это меня как минимум контузить должно для такого!»       - Почему… я… - парень едва сдерживался, чтобы не повышать голос и держать его в приличном для собеседницы тоне, - будучи твоим братом, не был принцем, королём или хотя бы герцогом? У вас что, почётные титулы в семье не передаются? И почему правила ты, а не я? Ведь кто из нас мужчина?!       - Так ведь мы все думали, что я – единственный отпрыск семьи, - уверенно ответила Рилианна. – Я вообще не знала, что у меня есть близнец. У меня что-то с памятью случилось в раннем детстве.       - О, господи, как всё запутано!– Дмитрий поел суп только наполовину, потому что рассказ его очень увлёк и раздразнил, а когда ты волнуешься, то еда в глотку не особо-то и лезет.Особенно, если она простая, крестьянская. Он нервно наматывал на вилку капусту и снова сбрасывал её в тарелку. Пареньотставил глубокую суповую чашку подальше от себя, ухватил ещё одну вилку вилку, до которой во время еды время так и не дошло, и принялся нервно постукивать о край ещё одной посудины.       - Да, история странная. Я не могу тебе всего рассказать, потому что не помню себя лет до семи где-то. И не вспомню, был ли тогда со мной кто-то или нет. Впервые я узнала, что ты – мой брат, когда ты сам мне об этом сказал. Но тогда мне надо было бежать, а тебя… - девушка, крепившаяся на протяжении всего разговора, не выдержала и со всхлипов перешла на открытые рыдания, - увели в темницу, а потом на эшафот… а я убежала сюда, в Монастырь Элда. Мне сказали, что здесь меня никто искать не будет, и я смогу обрести убежище. Тогда я и почувствовала впервые, насколько же ты мне дорог…       - Ну спасибо. Про монастыри – правда. В монастырях часто скрываются разные преступники, пользуясь тем, что государство в церковные дела не вмешивается, - Дмитрий понял, что уклоняется от самого главного вопроса, который, впрочем, назрел в его голове только что.       - Почему я тебе признался в том, что являюсь твоим братом, только в самом конце? Почему не мог сделать этого раньше? Что меня сдерживало-то? – Арсеньев начинал понимать, что произошло. Он был не глупым человеком, но многие детали ещё не разобрал.       - Я и… сама не знаю… может быть, ты боялся, что я отправлю тебя на эшафот. Может быть, тебе кто-то запретил это делать, - Кларисса, хоть и вышла по просьбе Рилианны прочь, стояла возле двери с той стороны, приникнув ухом к замочной скважине и сжимая возле груди… самый обыкновенный кухонный нож.       - Ну как можно бояться, если ты нормальный пацан – нормальный мужик?! Это же унижение человеческого достоинства! Твой брат – чмо дрожащее, тварь! – Дмитрий вскочил с места и со злости бросил чистую вилку в стену.       - Не надо так… пожалуйста… я всё понимаю… Что было, то прошло… - Дмитрий сдержался, поднял вилку и снова уселся на своё место.       - Может быть, и боялся… скажи, а ты бы отправила меня на эшафот? – Дмитрия покоробило. Чтобы сестра да казнила – это вообще извращения какие-то екатерининских времён!       - Если честно, я не знаю, - Рилианна пожала плечами. – Тогда во мне было что-то, что мешало мне нормально смотреть на людей. По-доброму. Я хотела быть похожей на мою… нашу маму, королеву Анну, а она никогда никому не подчинялась и не прогибалась. Для меня был превыше всего авторитет – свой и династииЛюцифенов…       - Стой-стой! Я это слово… люцифен, люцифения – уже слышал не один раз, - Дмитрий вспомнил общение с тем парнем в кубе. Ему бы следовало подумать об этом сразу, как только девушка произнесла «Люцифения», но память словно отшибло. Он чувствовал, что оказался на берегу моря с чистой головой, а приключения в чёрной темнице отодвинулись куда-то на задний план, будто их и вовсе не было. Каждая картина – новая жизнь… Вот как бывает после сна – сон, вроде бы, и вспоминается, но только как-то отдалённо.       - Конечно, ты должен был слышать название родной страны, - девушка даже хмыкнула сквозь наворачивающиеся слёзы. – В этом разве есть что-нибудь особенное?       - Да, есть. Есть, чёрт тебя подери! Я это слово слышал от парня, точь-в-точь похожего на меня! Вот он и есть твой брат, наверное! Да, он мне о тебе рассказывал! Говорил, что сестра у него дура непутёвая была, - Арсеньев врал. Такого парень ему не говорил. Просто хотелось подразнить Рилианну. А может, просто не всё помнил, а потому придумывал.       - Что? – девушка одновременно удивилась и расстроилась. – Не может такого быть… ведь Вы же тоже на меня похожи. Скажите, как он выглядел? И да – где Вы его видели? Он где-то рядом? Скажите, скажите! – девушка оживлялась.       - Почему ты вдруг на «вы»-то перешла? – недоумённо спросил Арсеньев. Такого с ним ещё не происходило.       - Потому что Вы же теперь мне не родственник, - девушка повернула голову к двери. – Кларисса!       Появилась Кларисса. В руках она предусмотрительно держала поднос с чаем и какими-то пирожными на блюдечке рядом. Поднос был самым простым, деревянным. Нарисованы на нём розочки и какие-то жёлтые венки.       - Да. Я всё поняла, - беловолосая поставила поднос перед Дмитрием и Рилианной.       - Глупая ты девушка. Кстати, а как тебя зовут?       - Я уже представлялась – внимательнее надо быть. Вспомнили бы… Рилианна, - девушка взяла одно из пирожных и удовлетворённо откусила кусочек, запивая чаем. – Бриоши всегда останутся моей любимой сладостью.       - А меня Дмитрий. И на «Вы» меня называть не надо. Объяснять, почему, не хочу – просто, если будешь «выкать» - получишь по ушам. Так, надеюсь, понятно?– парень поставил рядом вторую табуретку (Кларисса всё равно не садилась) и уселся «на двух стульях». «А то жопа соскальзывает».       - Понятно, - коротко ответила девушка. Обычно в таких ситуациях люди пугаются, но Рилианна восприняла угрозу достойно и даже глазом в сторону не повела.       А вот дальше действительно стоило бы поберечься. Беловолосая дева, до сих пор смирно стоявшая рядом и взиравшая на мирно кушающую подругу (?), неожиданно выхватила откуда-то из кофточки в районе груди тот самый ножик, который она стырила за столом, и резко кинулась в сторону Рилианны. Со стороны могло показаться, что белая птица (одежда Клариссы тоже не отличалась цветами) атакует беззащитного бельчонка.       Арсеньев никогда не занимался никакими боевыми искусствами. Мало того, он даже в школе на физкультуре «учился» через пень-колоду «потому что надо». По этому предмету у него была молодая учительница Ольга Дмитриевна Совёнкова. Вот такая странная фамилия. И у них часто возникали конфликты на почве того, что Дима отказывался называть её по имени-отчеству да ещё и на «Вы». Парень всегда отличался «ершистым» характером, и так до выпускного не уступил.       *Примечание автора: и правильно делал.*       Можно было, конечно, взять у врача освобождение под каким-нибудь надуманным предлогом (или просто купить справку), чтобы не общаться с горделивой девушкой, но по мнению Дмитрия это выгляделостыдновато перед окружающими. Всё-таки отделяться от коллектива таким образом – идея не самая удачная. Об авторитете среди одноклассников он тоже думал.       После поступления в универ Арсеньев тоже спортом не увлёкся. Так обычно и бывает: если тебе не привили любовь к физической культуре (да и не только к ней) в детстве, то потом развить склонность уже гораздо сложнее.       Правда, теннисом в рамках студенческой секции занимался. Тупо, чтобы «заработать» зачёт. Иначе ведь диплом получить не сможешь.       Ладно, не суть: я просто хочу сказать, что каким-то атлетом или по крайней мере сверхбыстрым человеком он не был.       А сейчас в нём прямо какой-то демон проснулся: Дмитрий прямо с места, не вставая с табуреток, перепрыгнул стол и за какую-то терцию времени оказался сидящим на груди Клариссы, а его руки удерживали беловолосую за запястья рук, в одной из которых она сжимала ножик. Ещё бы чуть-чуть, и она порезалась.       Рилианне пришлось хуже всего: она оказалась примята к полу сразу обоими. Табуретка отлетела в сторону: ну всё равно – это гораздо лучше, чем быть проткнутой ножом в сердце. А именно эту участь и готовила для неё «подруга».       - Ты охуела, девка?! – Арсеньев освободил второе запястье девушки и свободной рукой вытащил у неё из руки нож, который немедленно отправился во внутренний карман пиджака. – Кто тебе дал право отнимать у человека жизнь?       Никогда бы не подумалось, чтобы человек мог так оригинально сочетать матерную лексику с высокопарными фразочками.       - Она… она… из-за неё, - Кларисса, почувствовав свободу, вылезла из-под Дмитрия, а он встал между ней и Рилианной, широко расставив руки, помогая последней встать на ноги. – Из-за неё я лишилась своей лучшей подруги!       - Кого ты там из-за неё лишилась, не суть, - ответил Арсеньев и толкнул Клариссу в грудь, так что она отступила на шаг к двери. Он хотел сделать между ней и Рилианной побольше расстояние – во избежание. – Главное – это здесь и сейчас. Мне бы не очень хотелось оставаться с тобой наедине… Эта хоть за родственника меня принимает…       - Спасибо… братик… - донеслась слабая благодарность Рилианны. Она судорожно схватила Диму за руку и укрылась за его спиной. – Если бы не ты, я бы лишилась тебя второй раз…       - Нет. Ты бы лишилась не меня, а своей жизни, - поправил Дмитрий. – А теперь давайте разберёмся: в чём виновата эта юная дева?       - Из-за неё погибла Микаэла, - ответила Кларисса.       - Ладно. Не хочу вдаваться в подробности. Я ещё ту историю не до конца изучил, - он имел ввиду собственные отношения с сестрой. – Ты тут оставайся как-нибудь сама, а Рилианну я тебе не отдам. Рилианна, пошли со мной. Хоть по берегу моря прогуляемся – развеемся там… А то после таких стрессов совсем башка не варит. Кстати, ты там ничего не ушибла? – с этими словами парень любовно взял «сестру» за руку и принялся её осматривать, ежесекундно косясь на Клариссу – не задумала ли она ещё что-нибудь такое-эдакое.       Но беловолосая просто уселась в угол и тихонько заплакала. Возможно, она даже сожалела о том, что ещё бы чуть-чуть, и натворила страшное. А наши герои спокойно спустились с лестницы, вышли на улицу и направились в сторону моря. Ветер утих, и лишь слегка колыхал волосы на головах Дмитрия и его новой подружки-родственницы.       - Какая она у тебя буйная. Как ты вообще с ней справляешься? – задал вопрос Арсеньев, задумчиво поднимая с песчаного берега камень и рассматривая его. – С дырочкой. Бабушка такие «Куриный бог» называла. Говорила, счастье приносит… - задумчиво протянул парень.       - Ого, никогда о таком не слышала. Вот когда я впервые тут оказалась, то увидела странный сон. Это было как раз после того, как тебя… кхм, то есть моего брата, казнили, - Дмитрий вздохнул. Он не любил, когда ему рассказывали о снах, потому что во всякие предрассудки вроде сонников не верил. Но сейчас он стал снисходительнее. Тем более смартфона или, что ещё невероятнее, компьютера, чтобы во что-нибудь поиграть, под рукой не было. «Слушать сказки – это самое лучшее, чем я могу сейчас заняться. Сказка – ложь, да в ней намёк, и Арсеньеву урок».       - Давай, расскажи.       

Сон Рилианны

      - В общем, стою я возле берега и смотрю вдаль: обычно я всегда любила закат – меня завораживало, как Солнце хоронит само себя за горизонтом, как медленно угасает в волнах, испуская ласковые оранжевые лучи. Раньше я сравнивала его с собой: я ведь такая же одинокая… а ведь ошибалась – до сих пор у меня всегда был мой брат. Пусть я и не знала о нашем родстве, оно согревало мне душу… Каждый раз, когда он делал для меня что-то (неважно, хорошее или плохое), я чувствовала, как у меня в сердце зажигается маленький тёплый светильничек, согревающий душу…       Но после того, как братика не стало, закат перестал меня вдохновлять. Пришла я на этот берег лишь по привычке, чтобы как-то провести время. Которого теперь у меня будет много. Очень много… Долгих тягостных минут, часов, дней…       Я встала на колени и принялась отчаянно молиться на Солнце. Мне как будто хотелось остановить этот закат, чтобы он не завершил тот день, когда мы ещё были вместе… Чтобы воспоминание мира об Аллене ещё оставалось, пусть и маленьким лучиком, скользящим по волнам.       Неожиданно море возмутилось. Даже не то, что возмутилось, а просто ветер стал сильнее. Он всколыхнул побережье и вынес на берег маленькую бутылочку. Я подняла её на свет: оказалось, что там записка. И вот что там было сказано:       «Желанье своё на листочке напиши; всем сердцем его прочти; в стеклянный сосуд свою душу ты вложи; и в море на закате отпусти».       Одна из волн обдала мои босые ноги (теперь они почему-то стояли на мосточке). Услышав колокол, я проснулась.

***

      - Очень, конечно, интересно, - с сарказмом сказал Дмитрий, - но что ценного ты вынесла из этого сна? Неужели ты… решила воспользоваться советом, который нашла в бутылочке?       - Да… а как тут не воспользуешься, если просыпаюсь я, а на прикроватной тумбочке как раз эта самая бутылочка и стоит! А я точно помнила, что ничего туда не ставила. Добредя до монастыря, я еле как нашла Клариссу, и она меня почти молча уложила. Без всякого ужина и питья.       - Записка тоже там была? – Арсеньев машинально сунул камень с дырочкой в карман брюк и с интересом посмотрел на девушку. Он действительно увлёкся её рассказом. Может быть, из него получится что-нибудь полезное?       - Нет… записки там не было. Но я точно знала, что это та самая бутылочка и есть – и сделала то, что была должна. Я, между прочим, грамотная, а письменный прибор в монастыре есть. Тогда я написала: «Хочу снова быть вместе с Леном», - и бросила вечером бутылку в море. И ждала, ждала, ждала… Слава Богам, дождалась! Мне, как видишь, послали тебя. Может быть, ты и не мой брат, но похож на него, как две капли воды… А это хоть что-то, да значит! Ах, да: ещё ты знаешь о нём больше, чем я, а за это уже можно «спасибо» сказать.       - Кому?       - Тем, кто прислушался к моим молитвам.       - Значит, это меня сюда благодаря тебе засунули, да? – Арсеньев хотел возмутиться, но не смог: он был уже настолько истощён разными спорами да ещё и маленькой «битвой» с Клариссой, что на большее, чем спокойный умиротворённый разговор, оказался не способен.       *А когда Архисложный Аппарат посылает Запрос в область множеств, будь они хоть ближними, хоть дальними, Эфир в обязательном порядке Требование исполняет и перебрасывает запрашиваемый Элемент*, - из диссертации Д.Л. Арсеньева.       - А? Да, получается, что так, - рассудительно ответила девочка. Она не чувствовала в Дмитрии агрессии и говорила откровенно. «Иногда полезно и зайчика из себя покорчить».       - Ну что ж, я не могу тебя в этом винить: ты ведь просто молилась, а вот о последствиях не думала. Я бы на твоём месте тоже не подумал. Молятся люди не для того, чтобы свершилось, а для успокоения собственной души, - Дмитрий отошёл чуть подальше от Рилианны и остановился у моста. Мост был добротным, деревянным. С таких любят рыбачить или же просто стоять и смотреть за закатом или звёздами. В голове парня появилось чёткое ощущение, что он уже здесь был, что вот также стоял и смотрел куда-то вдаль. И мечтал лишь об одном – попасть домой… «Боже, куда же меня занесло? А ещё этот рассказ о бутылочке… и записке… а что, если…»       Мысли Арсеньева сложились в одновременно безумное, глупое и невероятное предложение – он решил воспользоваться советом из сна девушки и…       - Рил! – сейчас он впервые обратился к ней по уменьшительному имени: сначала он хотел назвать девицу «Анна» (РилиАННА), но потом подумал, что лучше всего сокращать имена по первым буквам. А может, он уже когда-то произносил это ласковое созвучие? – Слушай, Рил, а может, ты и права? Давай-ка и правда сделаем что-то такое. Раз оно и правда желания исполняет.       - О, Господи, Лен (?), ты о чём? Я не поняла… - девушка подошла к парню поближе и заглянула в его глаза. Про странную кличку «Лен», чем-то похожую на собачью, он спрашивать не стал – и так много непоняток.       - Какая же ты у меня непонятливая. Ну, бутылочку в море запустим с запиской. Если получилось у тебя, то и сейчас может проканать!       - Бу…бутылочку? Так зачем? Я это уже делала, и Боги послали мне тебя, - Дмитрий всё-таки немного разозлился.       - Потому что бутылка может исполнить желание ещё раз, а жить здесь меня не устраивает! Извини меня, но по молодости я, то есть он, твой брат, сильно накосячил. Вместо того, чтобы признаться тебе сразу… кстати, а вы всё время были вместе? Прямо с детства? И как он лишился своего титула?       - Просто… я ничего не помню. Познакомилась я с ним только в тринадцать лет, когда его привели ко мне служить. Помню Леонарда, который поставил мальчика перед моими глазами, а я сразу кинулась к нему, чтобы поближе рассмотреть: настолько он оказался на меня похож… настолько похож!       

Для лучшего понимания происходящего рекомендую прочитать ранобэ японского писателя Mothy «Янтарный Эпилог» («Янтарная гильотина»)

      Девушка задумалась. У Дмитрия внутри что-то запылало: как будто он испытал стыд. Но не за себя, а за того парня, которого привели к этой девчонке, а он просто отмалчивался.       - И он тебе подчинялся? – спросил Дима.       - Да, конечно. Я же принцесса, - последнее слово было сказано как-то более гордо, будто девушка до сих пор чувствовала в себе свой статус.       - Уже нет, - с некоей злобой заметил Арсеньев. – А вот я с этим не согласен! Я не желаю тут больше жить! Я хочу назад свой статус! И твой! Наверное, во дворце-то получше будет (или где там королевская семья живёт)…       - Конечно, получше. И даже намного получше, - по-детски отозвалась Рилианна. – И кормят там вкуснее. И бриоши с кремом.       - Вот видишь. Тогда пойми и моё желание: рыба ищет, где глубже, а человек, где лучше – так учит меня старинная русская пословица.       - Какая пословица?       - Русская, - с гордостью ответил Дмитрий. – Я говорю про то, что каждый из нас всегда желает для себя лучшей судьбы. Если он, конечно, не подох морально.       - Мой брат не желал. Он ради меня пожертвовал, - сказала Рилианна.       - Это потому, что дураком был. Вот, кстати, и доказательство того, что я – это не он. Я бы никогда так не поступил, - Арсеньев выпрямил спину и вытянулся во фронт.       *Затяжное молчание. Дмитрий стоял на мосточке, а Рилианна на берегу. Оба о чём-то задумались.*       Первой молчание нарушила девушка.       - Ну и что мы напишем в твоей записке? – наконец, спросила она. «Да, желание надо как-то сформулировать».       - Это давай решать не здесь. Как ты уже сказала, письменный прибор у вас в монастыре. И да: я пойду первым – не хочу, чтобы эта придурошная девка опять на тебя бросилась.       Но Рилианну, кажется, эта проблема не волновала.       - Ты не волнуйся. Она вспылила, но я верю, что больше такого не повторится.       - Мне бы тоже хотелось в это верить, - перед тем, как открыть большую монастырскую дверь, Арсеньев опасливо посмотрел наверх. В его голове всплыла сцена из фильма «Десять негритят» Говорухина, когда мужик подошёл к особняку, а ему на голову здоровенную тяжёлую статуэтку медведя сбросили. Не повторится ли тут что-то подобное?       Но нижние окна здесь располагались очень высоко, и они были закрыты. Поэтому парень быстренько открыл дверь, проскочил внутрь и втянул за собой Рилианну.       - Да не бойся ты, - девушка протолкнула нашего героя вперёд, и они пошли наверх. Клариссы нигде не оказалось. На самом деле она была ошарашена своим поступком и ещё долго, почти до ночи, задумчиво бродила по берегу.       А Дмитрий с Рилианной уселись в одной из молельных комнат. Это место оказалось самым подходящим для письма. Только здесь стоял более-менее достойный столик, а в тумбочке разыскались и перья, и несколько чернильниц. Одна, правда, оказалась совсем пустой, а вторая, хоть и наполовину полная, но напрочь засохшая.       - Надо чем-то разбавить. Можно хоть просто наплевать, но это как-то неаккуратно. Спирт давай, - Арсеньев требовательно протянул последнюю фразу и кивнул головой Рилианне на дверь.       - Что? Какой пирт? – недоумённо спросила у него девушка. – Не думаю, что у нас такое найдётся…       - Господи, да тут даже спирта не знают. Вот тебе и общество – у тех мужиков было лучше. А эти даже банальной спиртягинадыбать не могут. Даже не нахуяриться всласть!       - Ты имеешь ввиду алкоголь что ли? – «и как она сообразила? Вот недаром принцессой была – ум всё-таки есть!»       - Да, да! Принеси чего-нибудь жидкого и въедливого: типа водки.       - Нет. Водки у нас нет. Зато есть кагор. Это такое монастырское вино. А ещё есть медовуха. Надо же монастырю как-то зарабатывать. Вот и продаём потом в лавке.       - Хватит, хватит! Мне не нужны твои торговые подробности. Давай уже, тащи этот кагор свой. Будем разбавлять. Он ещё такой… красный, - второй раз девушку просить не потребовалось. «Уж очень она услужлива для принцессы. Неужели жизнь в нищете так уродует человека?»       Пока девушка разыскивала спиртное, Арсеньев прошёлся по коридорам жилого корпуса. В каждой комнате его ожидало одно и то же – одна или две простые кровати, шкафчик для вещей, маленькое окошко и переносной алтарь со статуэткой двухголового дракона в красном углу.       Вскоре созерцание подобного хиленького убранства нашему герою наскучило, и он вернулся в молельную, где письменный стол.       Через пару секунд на пороге возникла Рилианна. В руках она держала большую бутыль из хорошо протёртого стекла, которую обхватывала обеими ладошками и прижимала к себе. «Видимо, тяжёлая».       - Вот это бутылочка, - похвалил тару Дмитрий. – Открой её и налей немножко в склянку. Совсем немножко. И не пролей мне тут.       Рилианна пропустила мимо ушей ворчания своего «брата», подошла поближе, с силой откупорила бутылку, осторожненько наклонила её к столу и сумела ровненько налить в чернильницу совсем немножко пахучего кагора, терпкий травяной запах которого разнёсся по комнате.       - Как скажете, Ваше Высочество, - пафосно сказала она и поставила бутылку тут же, на стол, старательно закупоривая её. А Дмитрий и не удержался: он любовно ухватил тару, приложился к горлышку губами и вылил в себя добрый стакан. После этого неловко повернулся, чтобы вернуть бутылку на место, но от неожиданного алкогольного прилива руки стали влажными. Посудина выскользнула из рук, а драгоценная красная жидкость ровной лужицей разлилась по полу. Рилианна вовремя отскочила в сторону, а вот Дмитрий неплохо так промочил ноги. Много вылилось прямо на носки.       - Айх! Нууу… - только и мог сказать он, даже никуда и не отходя.       *Буль-буль-буль*, - вторила ему решительно пустевшая бутылка. Лишившись своих последних капель, она замолчала.       - Прямо амброзия – помесь вина и канцелярских чернил! – нашёл в себе силы пошутить парень и прицельным пинком перекатил стекляшку в дальний угол.       Дмитрий поболтал в руках чернильницу, обмакнул туда маленькое белое пёрышко и поднёс его к свитку бумаги. Но писать он так и не стал.       - Нет, давай ты. Тебе ведь чаще приходилось пользоваться такими древностями? – парень понял, что аккуратно выводить буквы птичьим пером, к тому же плохо заточенным, он не сможет. Конечно, что-нибудь накалякать у него получится, но сумеет ли потом адресат это прочитать, осталось бы тогда глубокой мучительной загадкой.       - Ладно уж. Всегда-то тебе помоги да выручи, - Рилианна вновь набралась пафоса и легонько уселась рядом с Дмитрием. Она выхватила у него перо, занесла его над головой, почесала у себя за ушком, как будто собираясь с мыслями и, наконец, поднесла кончик к краешку свитка. – Давай, диктуй, чего ты там добиться хочешь…       - Окей. Я даже диссертацию написал, а уж послание какому-то речному богу – это вообще как два пальца… как два носка замочить! Поехали!       

Послание Арсеньева

      Дорогие и достопочтимые Высшие Силы!       Пишет вам Дмитрий Леонардович Арсеньев, мужчина двадцати шести лет, кандидат физико-математических наук…       - Кто? – Рилианна удивлённо вскинула бровки.       - Ладно-ладно. Напиши «большой учёный-математик». Так будет даже понятнее.       Прежде всего, спешу сообщить о том, что я умер. В моём мире многие беспокоятся, что же с ними будет после смерти. А вот я уже узнал. И понравилось мне это не очень. Ну да ладно, на это уж пенять не станем. Главное, что не в Ад.       Сижу я в монастыре. Напротив меня расположилась девушка, которая называет себя моей сестрой. Она говорит, что раньше была принцессой, а я – её слугой.       Мне кажется, это происходило в дикой и несправедливой атмосфере. И я готов доказать, что оная проблема поправима. И поправима очень просто.       Итак, в связи со всем вышесказанным, я предлагаю вам, Высшие Силы, самое настоящее пари:       Вы меня отправляете в прошлое. В место и время, где и когда «я» начал служить сестре. И я клянусь, что сумею стать правителем Люцифении в кратчайшие сроки.       В случае выполнения Контракта с моей стороны, вы обеспечиваете мне достойную реинкарнацию в привычном для меня мире и выделяете достойную (богатую) компенсацию за моральный ущерб.       Если же у меня ничего не выйдет, Моя Бессмертная (или я уж не знаю, какая она там у нас) Душа готова в ту же секунду отправиться служить вам до самого Конца Времён.       Подпись: ___________       Написано в Монастыре Элда, в год 511-ый EC. Тогда же и отправлено.

***

      - Ох. Ну вот. А если бы я не выпил, то получилось бы ещё острее! Давай теперь подпишу, - как только Рилианна довела до конца последний крючок, Дмитрий бесцеремонно выхватил у неё перо и, обновив чернила на конце пера, размашисто и вызывающе расписался чуть ли не на четверти листа.       - Ох, - повторила за Арсеньевым девушка, - а ты уверен, что готов на такие большие испытания и… жертвы?       - Да какие там жертвы? Признался, и всё – считай, что король. Давай, суй! – Дмитрий и не заметил, что в итоге послание вышло такого размера, что в маленькую бутылочку оно бы не влезло никакими судьбами.       - Ты мне надиктовал столько, что мне пришлось взять ещё один листок, и два я туда уж точно не вложу. Или они помнутся, - девушка взяла с тумбочки маленькую стеклянную бутылочку. Дмитрий забрал её из рук Рилианны и скептически покрутил в руках.       - Да уж. Сделают же пиздюрину! – он разочарованно поставил бутылочку назад и предложил следующее. – А давай поступим более технично. Вот сколько шло твоё первое письмо?       - Ну… отправила я его в пятнадцать лет. Только исполнилось. Помню День Рождения – впервые я справляла его в одиночестве…       «Она выглядит явно намного старше пятнадцати. Это мне не знам сколько ждать придётся!»       - Не разводи сопли. В общем, долго шло – несколько лет. Мне такой вариант развития событий явно не подходит! Думаю, ты просто не учла, что волн в море нет, а только течения. Вот они и колыхали твою посудину. А я хочу сразу забросить подальше. А то, что придётся использовать посуду побольше – это же прекрасно! Тем лучше всё это добро увидят боги!       - А куда ты хочешь доставить письмо? Туда, где садится Солнце? – глаза Рилианны округлились, как будто она разговаривала с сумасшедшим.       - Примерно, - Дмитрий поковырялся носком кроссовка в красной жиже и собрался с мыслями, разогнанными градусом. – Просто снабдить бутыль хотя бы плотиком и парусом, чтобы ветер подгонял. Глядишь, и правда быстрее дойдёт… - разумеется, Дмитрий не особо верил в подобную чушь. Просто такому неугомонному человеку надо было заниматься чем-нибудь активным, а просто сидеть в келье и ждать – это полное упадничество.       - Интересно, любопытно, - девушка моментально посерьёзнела и задумалась. «Может, он и прав? С чего бы ему меня обманывать?»       - У меня всегда всё интересно. Со мной не соскучишься. А теперь давай принеси какую-нибудь доску. Или прикажи выточить Клариссе, если не надыбаешь, - Рилианна недовольно фыркнула. Ей было неприятно, что Дмитрий пытается командовать. Однако спорить она не стала и пошла к выходу.       - И не забудь подобрать бутылку, как следует её промыть и подготовить к плаванью. По параметрам подходит. Как там… «в стеклянный сосуд». Как видишь, подходящую мы уже нашли, - девушка вышла, так и не ответив.       Доска была найдена довольно быстро: со стороны лестницы послышался какой-то деревянный треск, и девушка вскоре вернулась с верхней частью ступеньки. Лицо бывшей принцессы было красным, а весь вид запыхавшемся.       - Сама отдирала?       - А…ага. Гвоздодёр у нас есть, - «ого. Они и гвоздодёр знают!»       - Вот и молодец. А могла бы меня позвать. Ладно: а теперь нужен какой-нибудь парус. У вас вообще в монастыре много постельного белья? – Дмитрий встал и зашагал по молельне из угла в угол. На Дмитрия снизошёл приступ изобретательности.       - Да-да, конечно. Пойду в спальню схожу, - ждать нашему герою опять пришлось недолго: Рилианна принесла большую белую простынь и полуржавые ножницы.       - Давай, отрежь где-то четверть. Думаю, этого хватит, - Арсеньев измерил простынь своим «математическим взглядом», а девушка приступила к работе: она уселась на лавочку прямо под картиной, изображавшей какого-то молодого человека (в отличие от всех остальных образов, где встречался лишь дракон), и, высунув кончик язычка, отрезала добрый кусок материи.       - Вот. Теперь, надеюсь, всё? – сказала она. Дмитрий почувствовал, что работать ей больше не хочется.       - Нет! Теперь ты возьми и пришей ткань вот к этому, - Дима поднял со стола доску и протянул девушке. – Да так, чтобы, если подует ветер, парус получался.       - Я что, моряк по-твоему? – Рилианна обиделась. До сих пор её никто так не эксплуатировал. Бессмысленно и беспощадно.       Неожиданно дверь открылась, и зашла Кларисса. Дмитрий инстинктивно подбежал к Рилианне и закрыл её своим телом, поднимая со скамейки ножницы. Если вдруг беловолосой опять придёт в голову совершить покушение, он сможет защититься.       - Я тут… - Кларисса грустно вздохнула и полными мольбой глазами посмотрела на наших героев, - извиниться пришла. Вы уж меня простите. Мне что-то в голову ударило, и я не смогла удержаться. Просто давно пора понять, что Микаэла… давно в прошлом…       - Мне тоже жалко, что так случилось, - ответила Рилианна, перед этим всё-таки вздрогнув. – Я тебя прощаю. Понимаю твои чувства… Вы же с Микаэлой любили друг друга больше, чем просто подруги?       Вопрос вогнал Клариссу в краску.       - Ой, нет… мы просто хорошо общались. Она мне покровительствовала. А ваш разговор я слышала и в качестве искупления вины могу помочь. Уж шить я умею: у господина Фризиса нам постоянно приходилось заниматься разными домашними хлопотами.       - Вот и славненько. Я не знаю никакого господина Фризиса и знать не хочу, но ты умеешь шить, и это хорошо, - с этими словами Арсеньев протянул Клариссе доску и полотно простыни. – Как-нибудь так, чтобы как парус был. Ты когда-нибудь видела корабли?       - Да… приходилось… с берега моря. Долгими вечерами, когда я ждала тебя…       От выпитого Дмитрий расчувствовался и пустил слезу. Он обнял Рилианну за шею и несколько раз всхлипнул, глядя ей прямо в глаза.       - Хмм… не волнуйся… не бойся… больше я тебя не кину.       - Л-ладно, - девушка сжала губы и отошла с доской и простынёй. А парень вновь настроился на деловой лад.       - Вот и молодец. Сооруди чего-нибудь, а я пока посплю. Где у вас кельи или где вы там тут спите? – «там тут… всё-таки могуч и богат русский язык. Даже слишком».       - Кельи, конечно, есть (ты их и сам видел), а вот убранства никакого, - ответила Кларисса. – Монастырь ещё не предназначен для житья многих монашек. Пока мы тут с Рилианной одни хозяйствуем. Вот и схожу с ума. Да, надо бы сюда кого-то заселить.       - Я очень надеюсь, что данное заведение будет расширяться и крепнуть, - понадеялся Дмитрий. – Иначе мне придётся спать с тобой в одной кровати.       Предложение вогнало Рилианну в краску.       - Нет, я, пожалуй, Вам уступлю, а сама устроюсь с Рил, - «нашлась» Кларисса. – Просто пока мы обставили только две спаленки – Рилкину и мою. Пойдёмте, я Вас проведу, - Арсеньев вымотался настолько, что даже не сделал замечание по поводу того, что его назвали на «Вы». «Пусть говорит, как хочет. В конце концов, это её дело».       Парень думал, что ему приготовили нечто особенное, но келья оказалась такой же, как и остальные. Чуть побольше, чем тюремная камера строгого режима на двоих. Это, конечно, совсем мало, но Дмитрий относился к монастырям плохо и особых чаяний насчёт комфорта не питал. Больше, чем конура, - и на том спасибо!       Кровать, правда, оказалась жёсткой. А вот окошко большое: даже слишком светло – пришлось завесить запасной простынёй, которая нашлась под кроватью. Шторок здесь не было.       - Ааа… завтра будем в плаванье свою бутыль отправлять, - произнёс он, зевая, и задремал.       Снилось Арсеньеву, как будто он капитан большого фрегата, и у него в подчинении команда, сплошь состоящая из девочек старшего школьного возраста. А потом Дмитрия ссадили на берег и арестовали за совращение малолетних. Ещё ему грезилась какая-то летающая крыса, которая пищала, словно комар, и норовила проткнуть длинным хвостом голову непутёвого капитана. Вот такой страшноватый сон.       - Пора вставать, братик, - послышался вкрадчивый девичий голос. На кровати сидела Рилианна, а на прикроватном столике стоял поднос с чаем и бриошами, испускавшими аромат свежеиспечённого хлеба. Арсеньев был благодарен девушке хотя бы за то, что она прервала его кошмарные видения. А вот обычно, если нас будят, мы раздражаемся.       - Ох… да, доброе утро… Аня?– поприветствовал «сестру» парень и приподнялся на локтях, промаргиваясь заспанными глазами. – Ты не забыла о деле, которое мы хотим сделать сегодня?       - Ах, да, конечно, - мило сказала Рилианна и постучала ноготками по подносу. – Ты кушай, давай. Позавтракаешь – приходи на берег моря. Там уже Кларисса всё изобрела – целую ночь вкалывала.       - Вот молодец. Я даже готов её простить за то вчерашнее недоразумение, - Рилианна вышла, в дверях ещё раз обернувшись на парня и улыбнувшись ему, а он позавтракал, оставил все чашки и блюдца на месте, быстренько накинул свой пиджак, который вчера кинул на пол, сунул ноги в кроссовки и через пять минут уже шагал по берегу, разыскивая девушек. В таком виде он был чем-то похож на Кису Воробьянинова, когда Остап Бендер заставил того просить милостыню.       - Эй, мы здесь! Подходи! – звонко звала Рилианна. Арсеньев подошёл, посмотрел под ноги девушки и удовлетворённо вздохнул. То, что получилось, его устроило:       Над доской высился самый настоящий парус. Ветер был довольно сносным, и простынь периодически надувалась. Когда внезапно налетел порыв посильнее, доска даже заёрзала по песчаной отмели, куда её положили. За ночь отмели высохли и стали гладкими, «катучими».       - Вот ты молодец, конечно, Клэр! – Дмитрий не удержался и похлопал беловолосую по груди. Девушка в очередной раз залилась краской.       К доске была крепко привязана стеклянная бутыль. Та самая, которая вчера столь ловко «вывернулась» из рук нашего героя. В бутылке оказалось, связанное тонкой проволокой, то самое письмо, над которым намедни корпели наши герои.       - Вот ведь хозяйка ты, Рилианна! Вот ведь молодец! – при этих словах Кларисса обидчиво надула губки.       - Это вообще-то я всё собирала, - тихонько запротестовала она.       - Ладно, понятно. Но Рилианне всё равно спасибо: она сумела заставить тебя, а значит, применила организационное усилие. Это не менее важно, - Дмитрий любовно погладил стеклянный бок тары и осторожно поднял доску.       - И ведь лёгонькая! Только так сейчас полетит! – парень побежал к мосточку, вытянув вперёд руки с драгоценным изобретением. Сейчас он напоминал школьника на соревнованиях по дельтапланеризму. – Пускать будем с края моста, чтобы сразу подальше. Иди сюда, иначе упустишь историческое событие!       Рилианна подошла. Кларисса, воспользовавшись тем, что её больше ничто и никто не держит, резко развернулась и направилась к стенам монастыря.       - Эй, эй, - вяло позвала её Рилианна.       - Да не, пусть валит. Больше всё равно не нужна, - заступился за Клариссу Дмитрий. – Ежели она хочет пропустить запуск собственного детища – разве можно в этом мешать?       - Нет.       - Итак, как там оно запускается? Смотри: берём и аккуратненько опускаем, - Арсеньев встал на колени на брёвна моста и с лёгоньким шлепком небрежно бросил доску на водную гладь. – Ну, давай, Ветродуй, действуй!       И Ветродуй не заставил себя долго ждать: очередной порыв ветра в один присест вытащил самоделку чуть ли не на длину моста вперёд. Доска закачалась на волнах, быстро переваливаясь с одной стороны на другую. При этом она неуклонно удалялась, и Димку это радовало.       - Всё. Кажись, дело в шляпе. Ещё пару часов, и можно будет ждать ответа, - Арсеньев уже хотел повернуть в сторону монастыря, но одна из волн высоко подняла доску, и та, оторвавшись от поверхности, взмыла в воздух, напоминая летающую серебристую рыбу. Всё произошло настолько быстро, что Дмитрий, как рот открыл, так и даже не успел его закрыть, когда всё завершилось, и конструкция пропала из их поля зрения.       - Ты посмотри, посмотри! – наконец, выпалил парень, но Рилианна ничего не увидела. Она уже успела сойти на берег и любовалась пристанью. Арсеньев решил ничего не объяснять.       Сели обедать. Кларисса присоединилась чуть позже: к столу сегодня была подана большущая толстопузая рыба, напоминающая сома своими толстыми обвислыми усами, и какой-то салат из водорослей. А «на запить», как всегда, чай с бриошами.

***

      Дмитрий уже хотел воткнуть свою вилку в чрево морского существа, но чуть дар речи не потерял: рыба резво завозилась и принялась ожесточённо биться о края глубокой глиняной тарелки, хотя её пузо было вспорото от края до края, а туловище хорошо прожарено.Даже скелет торчал. Она явно пыталась привстать на плавники. Но удалось это у существа лишь тогда, когда эти самые плавники плавно превратились в четыре когтистые лапы. Тогда «сом» встал на задние конечности и покрутил туда-сюда головой. Появилась шея, как будто головку рыбы обхватили тоненькой невидимой проволочкой и безжалостно затянули. Как будто невидимый стеклодув придавал форму своей поделке.       Рилианна вскрикнула и опрометью выскочила из «столовой». Правда, с «лёгким» запозданием – другая девчонка на её месте удрала бы сразу, как только кушанье двинулось. Видимо, в ней была хоть и небольшая, но смелость.       Чешуя в одно мгновение осыпалась: вместо неё на зеркально голом тебе наросла густая серая шерсть. Усы стали, как у кота.       В конце концов существо трансформировалось в самую настоящую… крысу. А через мгновение у неё и перепончатые крылья отросли, которыми животное небрежно взмахнуло, вылетело из тарелки и примостилось прямо на свечную люстру.       «Господи, ведь это же мне снилось! Надо бы убежать вместе с Аней». Дмитрий этого не сделал только потому, что с раннего детства он чувствовал в себе тягу к исследованию нового и неопознанного. И боялся упустить такую возможность.       Крыса была больше обычной и размерами напоминала маленькую летучую собачку. Арсеньев, не отрываясь, смотрел вверх, предварительно вооружившись ножом: если вдруг существо кинется, у него найдётся, чем защититься.       - Добрый вечер, - женским голосом донеслось сверху.       «Она ещё и говорящая! Собственно, а почему я должен удивляться? На моей памяти были даже верещащие шестерёнки и переключатели… А уж крысе сам Бог велел говорить, словно лучшему политику моего мира».       Но вместо того, чтобы спросить что-нибудь дельное, Арсеньев сказал:       - А почему вечер? По-моему, Солнце ещё не садилось, - в ответ крыса сдавленно рассмеялась.       - Да вот именно, что ещё не вечер! – в голосе существа появилась гневная нотка. – А ты уже свою посудину запустил! Вам же говорили – делать это надо, как только первые лучи заката коснутся моря! Дураки…       - Это не я… это всё Рилианна… это она позвала меня на берег раньше времени, - попытался оправдаться парень. «Интересно, почему это я так лоялен к какой-то жалкой крысе?»       - Ладно, забыли. Хороший из тебя брат выйдет, - крыса вновь распустила крылья и, наконец, соблаговолила представиться. – Кстати, меня зовут Анна-Мария.       «Странное имя для крысы. Я уж думал, Муська какая-нибудь или Хвостатик…»       - Сам ты хвостатик! Я и обидеться могу, - «да, походу она читает мысли. Надо быть осторожнее!» - Да, надо быть осторожнее. В этом ты прав, - крыса потешно откашлялась и продолжила. Поверх гладкого серого меха к этой минуте Анна-Мария обросла рыжей «шубкой сверху». Крылья тоже стали пушистыми, хоть и остались перепончатыми.       - В общем, прочитали мы твоё послание и готовы принять вызов. Ежели ты, конечно, сам не струсишь. Предупреждаю: сейчас у тебя есть последний шанс взять свои слова обратно – второй раз я тебе давать такую возможность не буду.       - Нет! Я не сдамся! Русские люди никогда не сдаются! Я готов! Отправляй меня, куда я там написал, и моя часть пари будет исполнена. Обещаю, - Арсеньев говорил уверенно, и Анна-Мария даже удивилась его азарту да напору.       - Хехе, м-да… - крыса вздохнула (это слышалось очень отчётливо, хоть животное было и небольшим), а потом перелетела с люстры на подоконник.       Дверь приоткрылась, и показалась голова Рилианны. Девушка волновалась за своего друга и хотела знать, как у него идёт борьба с этим чудищем.       - А? – Рилианна беззвучно открыла ротик и одними губами спросила. – Как там?..       - Всё очень плохо. Братец твой самоуверен до ужаса! – пискляво воскликнула Анна-Мария. Её голос чем-то напоминал визг маленькой девочки, но интонация была гораздо жёстче. Как будто строгой учительнице омолодили голосовые связки.       - Боги, Святая Левия! – Рилианна даже убегать не стала, а, наоборот, подошла ближе к крысе. – Я… я знаю тебя! Я уже… уже слышала этот голос… внутри, - девушка схватилась за голову. – Он рвал меня изнутри! Он дурманил меня!       - Кхе, - ответила крыса. – Неважно, что ты там слышала. Дело не в этом. Твой братец захотел исправить ошибку молодости и потребовал это слишком нагло. Что ж, мы решили исполнить его просьбу, - больше Анна-Мария не обращала внимания на Рилианну и повернулась к Арсеньеву. – Ступай в погреб, где бочки. Там ты и найдёшь своё «счастье».       - Ты мне напиться предлагаешь? Ну уж нет, у меня ещё со времён борьбы со Сном аллергия, - Дмитрий не понимал, причём здесь погреб и бочки. А крыса не понимала, про какую борьбу со сном ей пытаются втолковать.       - Ты что это, струсил что ли? Но разве трус сможет выполнить ту миссию, которую ты сам на себя возлагаешь? – Анна-Мария даже подмигнула. Своим маленьким красным глазком.       - Нет! Я же говорю, что готов, - «она сумасшедшая».       - Ума-то у меня побольше, чем у тебя будет, - обиделось диковинное существо. – Простых вещей не понимаешь: просто, чтобы тебе попасть в прошлое, то надо найти место силы. Но здесь их нигде нет, и мне пришлось его создать отдельно. Персонально для тебя, человечишка. Как раз в погребе и открыла. Чтобы труднее было. Привыкай! Иди!       - Так точно, гражданин начальник, - игриво ответил Дмитрий. – Рилианна, отведи меня в подвал.       - Т-точно, гр… - попыталась повторить фразу нового друга девушка, но не рискнула и просто повела его вниз. Крыса полетела за ними: парень постоянно оглядывался за спину – не вопьётся ли она в него своими когтями; не укусит ли ненароком за ухо; не вонзится ли острыми зубками в нежную молодую шейку.       Они спустились с лестницы, и Арсеньев заметил прямо под ней странную доску: обычно они здесь были узкими и с гвоздиками – по всей видимости, монастырь построили недавно, и шляпки ещё не успели даже заржаветь.       А эта оказалось похожей на большой квадрат безо всяких видимых перегородок.       - Люк? – спросил Арсеньев у Рилианны.       - Ага, - девушка вцепилась руками в едва заметное кольцо (оно как раз было в тени последней ступеньки). Люк с протяжным стоном открылся, и там оказалась узенькая деревянная лестница: такие бывают в деревнях возле двухэтажных сараев.       Дмитрий переборол свой страх и принялся за спуск:       - Первая, вторая, третья, - вслух считал парень, пока Рилианна смотрела на него сверху. Сама она никуда лезть не стала. – Воо…       *ХРРРЯСЬ!*       Ступенька переломилась. Нашему герою, правда, удалось ухватиться за перекладину и удержаться на одной ноге.       Но Анна-Мария ринулась вниз, вытянула лапы и со всей силы долбанула парню по лбу. Вторая нога соскользнула со ступеньки, и он кубарем полетел в пропасть.       Приземлился Арсеньев на редкость удачно – мордой в сено. Видимо, оно здесь тоже в погребах хранилось… Или нет?       - Жозефииина… лошадка моя, - донёсся до ушей парня девичий голос. Вроде бы, он принадлежал Рилианне… а вроде бы, и нет…

***

Приложение 2: «Молитва у берега моря»

На окраине города маленький причал.

Задумчиво двое стояли.

Им легенду старинную ветер нашептал,

Как можно вернуть, что отняли.

«Желанье своё на листочке напиши,

Всем сердцем его прочти,

В стеклянный сосуд свою душу ты вложи,

И в море на закате отпусти».

Ты, послание моё, в мореплаванье пустись – Вызов Богам посылаем. Чтобы Высшие Силы быстрей отозвались, Мы парус к доске пришиваем.

Довелось побывать и героем, и глупцом.

Предательство – это Проклятье.

Отказавшись от мамы своей с отцом,

Тебе доставлял я страданья.

Поймёт ли меня одинокий причал?

Подарит ли мне возвращенье?

Вернувшись, я всё бы тебе рассказал,

И спас бы тебя от гонений.

Рин: Ты думаешь, у нас получится?

Лен: Может быть, и нет. Но попытка – не пытка.

Рин: Откуда ты знаешь, как это делается?..

Лен: Ты сама мне рассказала.

Уплывал далеко самодельный аппарат, В бутылке послание дерзкое. В глазах у меня огонёк, и я рад, Но сердце волненьем истерзано.

В монастырь мы вернулись и сели за обед,

И Крыса пред нами явилась.

«Верну я тебя назад на много лет,

Но сможешь ли ты измениться?»

«Смогу», - я вполголоса робко молвил ей,

- «Не надо во мне сомневаться.

Ведь в жизни моей было множество потерь,

Нельзя с таким шансом расстаться!»

Демон Гордыни: Ну что же, тогда иди в подвал…

Лен: Зачем?

ДГ: Ты сможешь попасть в прошлое. Хи-хи-хи…

Отправляй меня назад, демоническая тварь, Желанья исполнить отчаянные. Попаду в незнакомый неласковый край, Где делом свершу покаянье. Уплывут далеко-далеко за горизонт Ошибки и злые события. Может быть, меня ждёт опаснейший фронт: И новых Сосудов открытия. Получится ли у него?