Отдай свое сердце без остатка

— Все, Кит, я не могу больше учиться. Из-за этого предмета я вот-вот брошу университет, — жалобно скулит Лэнс, роняя голову на учебник по теоретической физике, и выпускает преувеличенно отчаянный вздох. Драматичный, как обычно, он снова выпрямляется, измученно стонет и вытягивает руки над головой. — Не могу поверить, какие нам ставят требования. Мне нужно передохнуть. — Ладно, — Кит тихо смеется, наблюдая за своим другом с кровати. Матрас легонько скрипит, когда Кит повторяет его недавнее действие, зевая одновременно от усталости и скуки. Его позвонки громко хрустят, и, услышав этот противный звук, Лэнс невольно морщится. Однако секундой позже с его губ скатывается заливистый смех, стоит Киту игриво и нехарактерно по-детски высунуть язык. — Устроим ночь кино? — предлагает Лэнс, вопросительно поднимая брови. — Я даже посмотрю ту ужасную документалку про Человека-мотылька, про которую ты вчера разговаривал с Пидж. — Серьезно? Ты так сильно не хочешь учиться? — Кит удивленно смеется, по привычке убирая длинную прядь волос за ухо. Когда он открывает глаза, то видит уныло приближающегося к кровати Лэнса, который падает на матрас и вяло ползет к Киту. — Серьезно, — парень тяжело вздыхает и театрально прикладывает ладонь ко лбу. — Не понимаю, зачем мне нужен этот предмет. В аэрокосмической инженерии нет ничего теоретического. Кит уже хорошо знаком с этой конкретной жалобой и с миллионом ей подобных. Он привык к нытью Лэнса, поскольку они живут в одной комнате с первого курса. И иногда в его голове всплывает закономерная мысль: почему они согласились быть соседями и в этом году? Однако, несмотря на не самое лучшее начало знакомства, теперь они лучшие друзья. — Это точно. Еще и профессор — козел, — соглашается Кит. Самый лучший способ подбодрить Лэнса в таких ситуациях — это дать ему столь необходимое оправдание для его эмоций. — И сдавать экзамен — сплошная морока, — говорит он, хотя для него в этом не было ничего сложного. Киту всегда давалась физика, что, в общем-то, было весомой причиной для поступления на инженерную механику в первую очередь. Лэнс снова стонет, прежде чем выпрямиться и потянуться за своим ноутбуком. — Как она там называлась? — спрашивает он, попутно вбивая что-то на клавиатуре. На экране выскакивает вкладка с Нетфликсом. Кит садится и прислоняется к стене, чтобы освободить место для друга. — «Десять причин моей ненависти». — Что? Я же сказал, что мы можем посмотреть про Человека-мотылька, — озадаченно уточняет Лэнс, устраивая ноутбук между ними. Ответом ему служит возведенные к потолку глаза и небольшая ухмылка. Губы Лэнса быстро расползаются во встречной усмешке. — Слава богу, — он облегченно смеется, — мне бы сейчас не помешал Хит Леджер. — Я так и подумал, — Кит фыркает и откидывается на плечо Лэнса, как он обычно делает, когда они смотрят фильмы. Секунду спустя его локоть игриво врезается в бок рядом сидящего парня. — Наверное, потому что вы с ним очень похожи. Оба абсолютно беспощадны. — А ты — вылитая Кэт, — Лэнс мгновенно подхватывает его шутку. — Только стервознее. — Эй! — Кит ощутимо толкает его плечом, складывает руки на груди в наигранно обиженном жесте и хмурится, немного надувая губы. — Мудак! — Но это правда, — возражает Лэнс, выставляя перед собой ладони. Затем его глаза зажигаются, как будто в его голову приходит неожиданная мысль, и он вскакивает с дивана. — Подожди, не включай пока! Я сейчас кое-что принесу! Лэнс вылетает из комнаты. Из коридора слышится какой-то шорох и копошение, пока он не возвращается обратно, пряча что-то за спиной. — Закрой глаза. — Мне стоит бояться? — Что? Конечно нет! — от столь очевидного недоверия к своей персоне голос парня звучит поистине возмущенно. Поэтому Кит молча выполняет странную просьбу и чувствует, как на его колени приземляется что-то неопознанное. — Ладно, теперь открывай. Кит сначала не узнает их, так как прошло много лет с тех пор, как он видел нечто подобное. Однако у него на коленях лежат хрустящие рисовые батончики. Точно такие же, как те, что покупал ему отец, и о которых он рассказал Лэнсу несколько недель назад. Сказать по правде, его одолевали подозрения, что эта фирма давно закрыла производство своих товаров. — Как ты нашел их? — Навел кое-какие справки, — Лэнс безразлично пожимает плечами и возвращается на прежнее место. Кит не ждал ничего от него, тем более такого бескорыстного жеста; Лэнс всегда был слишком добрым. Поэтому Кит опускает голову на его плечо и шепчет: — Спасибо. — Да не за что, — беспечный смех становится в каком-то смысле типичным ответом для Лэнса. Он всегда делает вид, что в его поступках нет ничего необычного, хотя это далеко не так. Лэнс игриво накручивает прядь длинных черных волос на свой палец и говорит: — Надеюсь, это компенсирует то, что я назвал тебя стервой.

***

Они познакомились дождливым утром субботы. Студенты заселялись в общежитие, и, несмотря на первоначальное возбуждение, сейчас настроение Кита было омрачнено обилием семей, собравшихся сегодня на кампусе. Кит думал, что он уже давно перерос иррациональную ненависть, однако убийственный взгляды, брошенные им на каждого первокурсника в окружении родственников, говорили об обратном. Кит знал, что он вел себя как ребенок, но ничего не мог поделать с этим. Такая враждебность по отношению к семейным мероприятиям сопровождала его все сознательное детство, однако, поступив в колледж, Кит надеялся, что это чувство останется позади. Ему все равно никто не нужен. Сказать по правде, он давно должен был привыкнуть к постоянному одиночеству, потому что его часто переполняла гордость за такую твердую независимость. Однако такие дни, как этот, заставляли его чувствовать себя изгоем. Захлопнув дверь машины — со, стоит признать, большей силой, чем то было необходимо, — Кит направился к своей новой комнате третий раз за утро. Руки ныли от такого количества походов туда-сюда, но другой альтернативы у него, по сути, и не было. К счастью, у него было не так много вещей, как у других студентов. Так что еще один заход — и его машина наконец опустеет, а комната, наоборот, наполнится разным хламом. Увлекшись этими размышлениями, Кит не заметил большую группу людей, которые остановились посреди улицы, чтобы обсудить надвигающиеся грозовые тучи. Он врезался в того, кто, скорее всего, был новым студентом. — Извини! — воскликнул парень, повернувшись к Киту с неловкой улыбкой на лице. Любопытный взгляд скользнул по фигуре Кита, который точно так же изучал своего собеседника. Тот был немногим выше его, с великолепной смуглой кожей и каштановыми волосами, вьющимся от влажного воздуха. Ярко-голубые глаза отражали серость затянувшегося темным полотном неба. Он был невыносимо красив, поэтому Кит сразу же возненавидел его. — Плевать, — проворчал Кит, поправив картоную коробку в руках и грубо протолкнувшись мимо толпы людей. Он с негодованием удалился, как будто именно он был прав в этой ситуации. Мысль о том, что его сосед мог быть чем-то похож на этого парня, была невыносима. Кит бы не продержался и дня. Беззаботные голоса многочисленных родственников все еще раздавались у него в ушах, даже когда он вошел в одно из крупнейших зданий. Они следовали за ним по ступенькам на третий этаж и шли вместе с ним до северного крыла. Они сопровождали его всю дорогу аж до деревянной двери. Твою же мать. Шаги позади него остановились, и в следующее мгновение прозвучал голос, в котором не было ни намека на злость: — Ты мой сосед? — спросил тот самый парень, когда Кит открыл дверь и поставил коробку к остальным. Стоило Киту повернуться лицом к незнакомцу, тот широко распахнул руки для объятий и радостно улыбнулся: — Кажется, мы начали не с той ноги. Я Лэнс! Кит заметно отшатнулся от этого жеста и пробормотал свое имя сквозь сжатые зубы, прежде чем пулей вылететь из комнаты. Желание увидеть разочарование на лице этого Лэнса и ужас на лицах его родственников отсутствовало напрочь. Казалось, только что начался самый худший год в его жизни. Но как же он ошибался. Поначалу жить с Лэнсом было трудно из-за их совершенно противоположных характеров. Но вскоре они научились понимать друг друга и даже начали наслаждаться совместным времяпрепровождением. Никто не ожидал, что эта скандальная парочка станет друзьями, учитывая вечное недовольство Кита и самопровозглашенное соперничество Лэнса. Но они подружились и с тех пор стали практически неразлучны. Думая об этом сейчас, Кит с весельем понимает, как же глупо они вели себя. В тот день он проклял серое небо за то, что то сыграло с ним откровенно ужасную шутку. Он молился, чтобы это оказалось ошибкой и чтобы его сосед не был тем раздражающим парнем, который так бесцеремонно влез в его жизнь. Но вместо этого он получил Лэнса. Небо напоминает Киту о том дне. И теперь он действительно благодарен за это. Он вовремя подходит к художественной студии, где будет проходить единственная пара, которая не входит в расписание Лэнса, — творчество. Он выбрал этот предмет наугад, чтобы заполнить обязательное требование с гуманитарными науками, но в конечном итоге рисование стало его настоящей страстью. Однако в следующее мгновение тишину нарушает звук пришедшего на телефон уведомления, сообщающего, что профессор внезапно отменил пару. Немного разочарованный, но, в принципе, довольный перспективой получить свободное время, он разворачивается в противоположное направление и возвращается в общежитие. По пути он покупает Лэнсу кофе со льдом, прекрасно зная, что тот не будет спать всю ночь из-за задания, которое нужно сдать уже завтра. Но вместо того, чтобы работать над проектом, Лэнс стоит в коридоре и разговаривает с девушкой, которую Кит не узнает. И, несмотря на отсутствие логичных причин, его желудок падает куда-то к пяткам, как на американских горках. Кит дрожащими руками вставляет ключ в замок, пока они не успели заметить его, и лихорадочно дергает отмычку в разные стороны, пока дверь, наконец, не открывается. Хлопок разносится по коридору оглушительным эхом. Если парочка не видела его, то они наверняка услышали захлопнувшуюся дверь. Тяжело дыша, Кит бежит в ванную, чувствуя ворочающуюся на дне желудка тошноту. Он закрывает дверь на всякий случай и падает на колени перед унитазом. Чем сильнее его попытки привести дыхание в норму, тем надрывнее становится кашель. Склонившись над белым фаянсом, Кит хрипит, пытаясь избавиться от царапающего стенки горла предмета. Бешено трясущиеся руки сжимают опущенную седушку до побелевших костяшек. Он не уверен, тошнит его или нет, но это чувство просто ужасно. Кит кашляет еще несколько минут, прежде чем вещь, перекрывающая дыхательные пути, вырывается из горла и медленно, грациозно кружась по воздуху, приземляется на поверхность воды. Голубой лепесток. И как он не догадался? Он должен был понять это уже миллион раз. Он должен был понять, когда встретил Лэнса. Он должен был понять, когда они начали проводить больше времени вместе. Он должен был понять, когда Лэнс принес ему рисовые батончики. Он должен был понять, когда впервые увидел Лэнса в положительном свете. В каком-то смысле это даже логично. Ханахаки. Неразделенная любовь. Болезнь сердца и тела. Смертный приговор, только если он не решится на операцию. Только если он не рискнет потерять воспоминания о том, кого любит. О Лэнсе. Единственная вещь, которая не укладывается у него в голове, — это время. Почему он не заболел раньше? Почему этот беспорядок настиг его только сейчас? Может, картина стоящего в коридоре Лэнса с той девушкой послужила спусковым крючком. Но все равно это ничего не объясняет. Кит стонет, несчастно опуская голову на сложенные руки. Конечно, он любит Лэнса. Конечно. Когда вселенная поворачивается к нему спиной, он слышит скрип закрывшейся двери. Кит быстро смывает лепесток в унитаз и пытается взять себя в руки к тому моменту, как Лэнс неизбежно ворвется внутрь и будет требовать ответы. Но вот голос в гостиной явно принадлежит не мужчине. — Я не хотела навязываться, но, кажется, за нами кто-то подсматривал, — раздается приглушенный девичий голос. Он слышит звон брошенных на кофейный столик ключей, затем — неуклюжие шаги Лэнса, которые он бы узнал где угодно. — Мне тоже. По-моему, я слышал хлопок двери, — отвечает Лэнс. В следующую секунду желудок Кита скручивается в болезненные узлы, когда тон его голоса падает до соблазнительного шепота. — Зато теперь мы можем уединиться. Пойдем в мою комнату. И, несмотря на яростное бурление в животе, дерущую боль в глотке и жжение в глазах, Кит встает с твердым намерением уйти отсюда куда подальше. Он не хочет, чтобы Лэнс знал, что он стоял здесь и подслушивал, оцепеневший под весом внезапного озарения. Поэтому он составляет план побега. Как только дверь в спальню Лэнса закрывается, Кит на цыпочках выходит из ванной и направляется в коридор. Он бесшумно выскальзывает из дома, пытаясь ничего не задеть на своем пути. Тем полуднем он садится на мотоцикл и едет, пока не перестает видеть прижимающегося к незнакомой девушке Лэнса каждый раз, как моргает.

***

Весеннее солнце опекает шею Кита настойчивыми лучами. В воздухе стоит гнетущая духота. Он останавливается возле библиотеки и, сняв шлем с влажных от пота волос, слезает с мотоцикла. Он избегал общежитие всю неделю, находя новые места, где можно было бы провести время вдали от Лэнса. Библиотека всегда была его любимым выбором из-за непритязательной и уединенной атмосферы. Над его головой раздается нежный перелив колокольчика, когда он переступает порог и направляется к стойке со справочниками. Сказать по правде, Кит немногое знает о своей болезни, но, возможно, ему не помешает почитать дополнительную информацию, учитывая, что последнее время он то и дело, что выкашливает голубые лепестки. Диагноз не мог не расстраивать, но его нельзя избегать. Не нужно быть профессиональным врачом, чтобы понять, что он медленно умирает. И все из-за Лэнса. Кит находит нужную брошюру с громким названием «У вас обнаружили ханахаки: Что делать дальше?» и садится в поглотившее его тело кресло-мешок. Листовка предоставляет уже известные ему факты. Он влюблен в того, кто не отвечает на его чувства взаимностью. Он умрет через несколько недель, если не сделает операцию. И если он пойдет на этот шаг, то лишится чувств к Лэнсу. И, возможно, потеряет воспоминания о нем. И все же ему не дает покоя вопрос со временем. Болезнь начинается в момент зарождения невзаимных чувств и прогрессирует маленькими шажками. Но он любит Лэнса уже несколько месяцев. Он был прекрасно осведомлен о своей симпатии, но надеялся, что, возможно, она не превратится в любовь. Или что Лэнс ответит ему взаимностью. Однако его симптомы ухудшились, когда он увидел Лэнса с другой девушкой в коридоре. И только недавно он понял, что это была Аллура — подруга Ханка, которая тоже учится на медпомощника. Кит и не догадывался, что между ней и Лэнсом что-то происходит, по крайней мере, его лучший друг никогда не поднимал эту тему. Почему он ничего не сказал Киту? И почему его симптомы начались так неожиданно? Кит яростно сжимает брошюру в кулаке, намереваясь забрать ее с собой, и порывистым движением встает на ноги. Продолжая сердито пыхтеть, он возвращает остальные вещи на свои места и направляется к стеклянной двери. Прямо напротив него стоит как всегда безупречная Аллура. Не сказать, что они хорошо знакомы, поэтому Кит просто неловко машет ей рукой, забыв, что в ней зажат злосчастный буклет о ханахаки. Вспомнив об этом, Кит поспешно запихивает его в рюкзак, чувствуя, как нещадно краснеют его щеки от смеси смущения и унижения. Она не могла не заметить. Мысленно матерясь на свою беспечность, Кит, как ошпаренный, выбегает из библиотеки и садится на мотоцикл. Он не сомневается, что Аллура все видела, но, возможно, она подумала, что он читает это для друга или больного родственника. Несмотря на то, что открытие этой редкой болезни произошло несколько лет назад, на ней все еще стоит клеймо позора. На зараженных смотрят с презрением, несмотря на попытки общественности изменить положение. Непросвященные люди думают, что подцепившие эту заразу слишком ужасны и омерзительны для того, чтобы их любили в ответ. Возможно, они правы.

***

Вскоре Лэнс замечает его странное поведение и решает поговорить лично. Ну, или через сообщения. от героя-любовника: Где ты??? от героя-любовника: Начинается!!! от героя-любовника: Кеееееееет герою-любовнику: ты неправильно написал мое имя от героя-любовника: Тогда возвращайся домой!!! от героя-любовника: Гдде ТЫ? герою-любовнику: в библиотеке от героя-любовника: Ты торчишь «в библиотеке» всю неделю от героя-любовника: Нам нужно поговорить, так что давай того,,, возвращайся герою-любовнику: пять мин от героя-любовника: Ну наконец-то от героя-любовника: Правда, ты пропустил вступление Кит — глупец, раз полагал, что мог проигнорировать их еженедельный просмотр «Мыслить как преступник». Что бы ни случилось, они не имеют права пропустить ни единого эпизода этого сериала. Работа, планы, пустяковые ссоры — ничто не может стать преградой для этой безоговорочной традиции по средам. Вот только сегодня он опоздал. Лэнсово «нам нужно поговорить» без преувеличений нервирует его. Что, если Аллура рассказала ему, что произошло в библиотеке? Что, если он нашел лепесток? Что, если он узнал, что Кит влюблен в него? К тому времени, как он подходит к входной двери, его руки покрываются липким слоем пота под тканью кожаных перчаток. Кит стучит несколько раз по твердой поверхности, прежде чем столкнуться лицом к лицу с недовольным Лэнсом. — Это было больше, чем пять минут, — ворчит он, отходя в сторону и впуская своего нерадивого соседа в квартиру. Между ними царит полная тишина, пока Лэнс снова не открывает рот. — Никакого телевизора, пока не расскажешь, в чем дело. Значит, он ничего не знает. Слава тебе, господи. — Ни в чем, — коротко отвечает Кит, пытаясь изо всех сил избежать этот нежелательный разговор. Однако во взгляде его друга ясно читается, что он не дурак и не клюнет на эту удочку. — Ладно. Я просто плохо себя чувствую последнее время, — нервно говорит Кит. — Я не хотел, чтобы ты узнал и начал нянчиться со мной. — Упрямый козел, — Лэнс хитро ухмыляется, перекидывает руку через его плечо и вальяжно ведет к дивану. Легкость, которая оседает внутри Кита, подсказывает, что это была ложь во благо. Хотя, по сути, это и ложью-то назвать трудно. — Да-да, — Кит вздыхает, позволяя Лэнсу толкнуть себя на уютный предмет мебели. Он с трудом борется с румянцем, что грозится лечь на его щеки, когда Лэнс заботливо укрывает его вязаным пледом. — Ну вот, ты нянчишься со мной, именно этого я и пытался избежать. Но Лэнс только шикает на него и наклоняется к его лицу. Кит перестает дышать. Однако в следующее мгновение он понимает, что Лэнс всего лишь проверяет температуру. Широкая ладонь убирает длинную лохматую челку с распахнутых от удивления глаз и опускается на лоб. Лэнс задумчиво мычит, прежде чем без слов удалиться на кухню. Спустя несколько минут тишины из соседней комнаты раздается громкий голос Лэнса, который, скорее всего, копается в аптечке. — Голова кружится? Болит живот, горло, голова? Морозит? Тошнит? Запор? — Первые три — да, остальное — нет, — отвечает Кит, закатывая глаза на глупое поведение своего лучшего друга. Когда Кит болеет, Лэнс хлопочет над ним, как будто от этого зависит его жизнь. Не то чтобы он жалуется. Лэнс возвращается с несколькими таблетками, стаканом воды и миской попкорна. Серия почти закончилась, но они все равно досматривают её, свернувшись вместе под одеялом, хоть и не дотрагиваясь друг до друга. Все идет хорошо, пока Лэнс снова не заговаривает. — Я должен кое-что сказать тебе. Его голос звучит неуверенно без видимых на то причин. Почему Лэнс боится разговаривать с ним? — Да? — У меня есть девушка, — неожиданно признается Лэнс, нарочно не смотря на Кита и вместо этого сосредоточившись на торчащей из пледа нитки. — Ну, точнее мы еще не встречаемся, но я собираюсь предложить ей. И я подумал, что ты должен знать об этом. — Понятно, — спокойно говорит Кит, но в следующую секунду он морщится и складывается пополам от сильного приступа кашля. Он вскакивает с дивана и летит в ванную комнату. Дверь закрывается как раз в тот момент, когда с его губ срывается горсть первых лепестков. Лэнс торопливо стучит костяшками по деревянной поверхности, обеспокоенно спрашивая, в чем дело, но Кит не может ответить. Потому что его взгляд немигающе направлен на синие лепестки, лежащие на раскрытой ладони. Они в крови. Верный признак того, что ему остается всего две недели. К тому времени, как волна шока оседает и кашель прекращается, Лэнс, все еще стоящий по ту сторону двери, бьется чуть ли не в истерике. Кит заверяет его, что все нормально, и убирает кровь с лица, рук и пола. Только когда от улик не остается ни следа, он снимает щеколдку. — Сученыш, — фыркает Лэнс, прежде чем обнять Кита и притянуть его к себе. — Ты не можешь поступать так со мной, а потом не отвечать мне. К тому же, я мог подержать твои волосы. Кит закатывает глаза и позволяет себе прижаться к груди лучшего друга, чтобы запечатлеть этот момент в памяти.

***

На следующий день Кит чувствует себя лучше. Время от времени из его груди вылетают окровавленные лепестки. Но он не рассказывает Лэнсу о своей болезни, не желая беспокоить его. Некоторое время это работает. Некоторое время. —…Мне кажется, но я не уверен. Мне просто нравится быть рядом с ней. Она отвлекает меня от проблем, понимаешь? С ней я всегда смеюсь, не говоря уже о том, что она настоящая красавица. Она совсем идеальная, — Лэнс мечтательно вздыхает, уставившись в потолок. Помимо ослепительной улыбки, на его смуглых щеках можно было увидеть легкий румянец. Кит ненавидит каждую секунду этого разговора. — Прикольно, — приковав взгляд к полу, он произносит это совсем неубедительным тоном. Как бы глупо это ни прозвучало, но в этот момент он напоминает себе обычный целофанновый пакет: такой же мятый и прозрачный. Его плечи понуро опущены, поза неестественно напряжена, брови неопределенно нахмурены, а губы сердито поджаты. — Думаю, я мог бы провести с ней остаток жизни, — искренне признается Лэнс, на что Кит раздраженно фыркает себе под нос. К сожалению, этот звук достигает чужих ушей. — Что? Что с ней уже не так? В чем твоя проблема? Если честно, такой взрыв эмоций застает Кита врасплох. Но он, наверное, заслуживает это. Лэнс говорит уже несколько минут, а Кит ни разу не ответил на его разглагольствования, не вставив свои пять копеек. Лэнс ненавидит чувствовать себя мелким и незначительным, поэтому его грубая реакция вполне оправдана. И все же это зажигает в Ките бурю враждебности. Когда он сталкивается с проблемой, он имеет свойство закрываться. — Ни в чем. Ответ не должен был прозвучать так твердо и категорично. — Не похоже на то, — цедит Лэнс, впиваясь в Кита прищуренным взглядом. Не привыкший к тому, чтобы злость лучшего друга была направлена на него, Кит чувствует, как его желудок делает двойной кульбит. — Похоже, скорее, на зависть. Его сердце останавливается. Лэнс знает. — Ты завидуешь, что у меня кто-то есть, а у тебя нет. Боже милосердный, я нашел свою любовь, как такое возможно? Вот тебе совет, Кит. Прекрати изолировать себя от других! — Лэнс вскакивает на ноги и для пущего драматизма порывисто захлопывает учебник. Собирая свои вещи в рюкзак, он тихо бормочет дрожащим от обиды голосом: — Кто знает, какой была бы твоя жизнь, впускай ты в нее людей. В мгновенье ока терпению Кита приходит конец. — Хочешь сказать, это моя вина?! Я был ребенком, Лэнс! — не веря в только что услышанное, Кит встает лицом к лицу с Лэнсом, чувствуя, как его грудь вздымается от еле сдерживаемого гнева. — Хочешь сказать, что я сам виноват, что никто не хотел усыновлять меня?! — Нет, Кит, — мягко шепчет Лэнс, распахнув глаза от нескрываемого ужаса. Его плечи пораженно опускаются под грузом вины. — Я имел в виду… Я не хотел… — Ты имел в виду не это?! Ты не хотел говорить это?! — требовательно кричит Кит. — Спасибо, теперь мне намного легче, — он саркастично рычит, прежде чем сдернуть со стола свой рюкзак и направиться к выходу. Дверь за его спиной оглушительно хлопает, словно ставя точку в их споре. Когда Киту было семь лет и он жил в детском доме, он потерял доверие к людям. Именно тогда он поклялся не подпускать к себе посторонних. Потому что, несмотря ни на что, они всегда причиняют боль. Лэнс был единственным исключением. Теперь Кит ощущает в груди такое же отвратительное чувство предательства, пронзающего его легкие голубыми цветами. Возможно, он заслуживает это за то, что нарушил свои принципы и позволил себе полюбить Лэнса, когда знал, что это делать нельзя. Просто из-за застилающей пелены злости и разочарования на самого себя он забывает чувствовать обиду на кого-то другого. Чтобы провести как можно больше времени вдали от общежития, он садится на мотоцикл и бесцельно колесит по окраине города. К тому времени, как усталость берет свое, солнце давно опустилось за горизонт. К счастью, Лэнс оставил входную дверь незапертой, так как Кит в который раз забыл ключи дома. Часы на стене показывают, что сейчас час ночи, когда он тихо заходит в прихожую, пытаясь не наступить на вечно скрипящую половицу. Он не хочет сейчас разговаривать с Лэнсом. Бросив взгляд на забытый телевизор, где они еще несколько часов назад смотрели марафон сериала, он обнаруживает спящего на диване Лэнса, который сонно прижимает подушку к груди. Несмотря на то, что еще совсем недавно Кит был зол, сейчас часть его смягчается при виде на эту картину. Другая часть испытывает вину. Подушка служит показателем того, что у Лэнса была паническая атака. И Кита не было рядом, чтобы помочь. Вместо этого он стал её причиной. Стоя посреди погруженной в темноту комнаты, он чувствует зарождающийся приступ кашля. Кит срывается с места и бежит в ванную, где, задыхаясь и хрипя, выплевывает около дюжины окровавленных лепестков. Когда он устало возвращается в гостиную, Лэнс сидит на диване и с широким зевком вытягивает руки над головой, прежде чем удивленно поднять голову. — Кит? — Да, это я, — он отвечает так же мягко, потому что после приступов паники Лэнс нередко находится в дезоориентированном состоянии. — Ложись спать, — он ненавидит, насколько нежно звучит его голос, особенно потому, что сейчас он должен сочиться злостью и ненавистью. Но он выше этого. Он не позволит гневу выйти из-под контроля, пока не наступит нужный момент. — Все нормально, — Лэнс вяло встает с дивана, все еще держа подушку в одной руке. Но затем он подходит к Киту, чьи глаза распахиваются от шока. Лэнс игнорирует изумленное выражение лучшего друга и притягивает его в крепкие объятия. Кит стоит несколько секунд неподвижно, не зная, как отреагировать на этот внезапный жест. Пока его виска не касается горячее дыхание, ненароком задевая несколько прядей волос. — Извини. Тихий голос пропитан неподдельной искренностью, но Кит все еще зол. И злость эта вполне оправдана: ему всегда было трудно прощать людей, может, потому что он был упертым, как стадо баранов, а может, потому, что научился на горьком опыте. Несмотря на произнесенные слова сожаления, никому на самом деле не было жаль, и поэтому Кит никогда не принимал извинения по-настоящему. Люди не заслуживают прощения. Кит придерживается этого мнения долгое время. Но Лэнс — его единственное исключение. — Ничего страшного, — и с этими словами он обнимает его в ответ.

***

На следующий день Кит получает столь необходимое личное пространство. Хоть ссора почти закончилась, эта передышка приходится как нельзя кстати. Даже если только потому, что так он может не бояться, что Лэнс станет свидетелем жалких попыток его тела избавиться от растущих внутри него лепестков. После того припадка его состояние заметно ухудшается. Теперь его беспокоят не только резкие приступы кашля, но и другие симптомы. Сильная непрекращающаяся мигрень, головокружение и боль по всему телу. Кажется, что его организм медленно умирает. Потеря крови не способствует выздоровлению. И почему он вообще пошел сегодня на занятия? Возможно, чтобы провести больше времени с Лэнсом. Взяв два кофеиновых напитка, он направляется на предмет прикладного исчисления в математическое здание. По пути он останавливается, чтобы выкашлять лепестки в мусорное ведро. К счастью, его никто не замечает. Но, если бы и заметили, это ничего бы не изменило. Когда он заходит в аудиторию, место рядом с Лэнсом занято. Аллурой. Тогда перед глазами все внезапно темнеет. В следующую секунду он лежит на земле. Первое лицо, которое он видит, открыв тяжелые веки, принадлежит Аллуре. Но владельцем голоса, долетающего до его ушей сквозь плотный слой ваты, несомненно является Лэнс. Люди вокруг него расходятся, чтобы освободить ему место. Затем женский голос спрашивает, может ли он стоять. Вместо того, чтобы ответить, он отталкивается от пола и, шатаясь, поднимается на ноги. Пульсация в черепе подсказывает о нехилом ударе по голове. Кто-то перекидывает его руку через свои широкие плечи и придерживает его за талию. Даже не поднимая взгляд, Кит знает, что это Лэнс. Он ведет его к выходу с помощью Аллуры, которая поддерживает его с другой стороны. — Идем в медпункт. — Нет! — возражает Кит. Это предложение прогоняет туман растерянности, оставив возможность мыслить на удивление трезво. Он пытается повернуться в сторону общежитий, но Лэнс и Аллура продолжают упрямо вести его в лазарет. Он скулит и предпринимает слабые усилия вырваться из хватки лучшего друга. — Я никуда не пойду. Это обычная простуда. Пара обменивается недоверчивыми взглядами. Лэнс обреченно вздыхает, и Аллура, по всей видимости, также сдается. Они разворачиваются и идут к массивным жилым зданиям. Кит прикладывает минимальные попытки поддерживать себя в горизонтальном положении, оставляя это задание на Лэнса. Когда они заходят в общежитие, Аллура поворачивается к своему парню. — Следи за его температурой и смотри, чтобы он никуда не вставал без чьей-то помощи. Но он прав: это, скорее всего, простая простуда. Через пару дней он будет в полном порядке. Кит еле сдерживает истеричечкое хихиканье. Через пару дней он будет мертв. Твердый кивок от Лэнса заставляет Аллуру уйти, за что Кит премного благодарен. Впрочем, она ни словом не обмолвилась про случай в библиотеке, так что, возможно, она действительно не видела, что он читал в тот день. Лэнс терпеливо ведет его в комнату, но, как только они переступают порог, Кит бежит в ванную и закрывает дверь на щеколду. Он склоняется над унитазом и, тяжело дыша, смотрит на кровавые лепестки, которые вылетают из его рта. Они были бы прекрасными, не страдай Кит из-за каждого их появления. Все-таки голубые цветы — большая редкость. Возможно, они символизируют Лэнса. Может, он бы даже оценил их красоту, если бы не умирал. Прекратив содрогаться в судорогах, Кит обессиленно откидывается на стену, чтобы перевести дыхание. — Кит? Ты как? — спрашивает Лэнс по ту сторону двери, негромко постукивая костяшками. Беспокойство в его голосе заставляет желудок Кита сжаться от чувства вины. — Скажи что-нибудь, чтобы я знал, что ты не упал в обморок. — Все нормально, — отвечает он, медленно открывая глаза. Только тогда он замечает, что его рубашка влажная и неприятно липнет к груди. Холодный воздух вынуждает слабое тело содрогнуться и покрыться сотнями мурашек — Мне нужна помощь. — Дверь закрыта. Как ты себя чувствуешь? Можешь подняться? Кит только стонет в ответ, отталкивается от стены и, шатаясь, встает на ноги. Прежде чем открыть дверь, он вытирает струйки крови, стекающие с подбородка, и отряхивает упавшие на одежду лепестки. Затем его рука тянется к закрытому замку. Когда дверь открывается, Лэнс осторожно придерживает его за спину и ведет в собственную спальню, которая находится ближе. — Полежи здесь. Я принесу домашнюю одежду. Когда Лэнс уходит, Кит поднимает апатичный взгляд в потолок. Ханахаки влияет на каждого человека по-разному, но он не думал, что все будет так плохо. Может, дело в том, что он так долго подавлял свои чувства. А может, в том, что это его первая любовь. Спустя несколько минут Лэнс возвращается, держа в руках комплект чистой пижамы и влажную тряпочку. Он помогает Киту встать и снять футболку в полной тишине. Затем передает полотенце, которое Кит сверлит вопросительным взглядом. — Забыл? Ты разлил на себя кофе, когда упал. Так вот, почему его одежда мокрая. Он берет тряпочку и вытирает грудь, вздрогнув от прикосновения теплой ткани. Затем Лэнс забирает её обратно и протягивает широкий свитер. Если бы у него не было сотрясение мозга, Кит бы подумал, что его лучший друг покраснел. Однако на смущение из-за того, что парень, в которого он влюблен, видел его в таком уязвимом состоянии и без рубашки, не остается сил. Кит пытается стянуть с себя узкие джинсы, однако трясущиеся руки и слабые конечности не могут выполнить даже такую элементарную задачу. Лэнс помогает ему снять штаны, избегая зрительного контакта. Или, может, так кажется воспаленому сознанию Кита. Впрочем, Лэнс уже не раз видел его в одних трусах, так чего раздувать из мухи слона? Серьезно, в этом нет ничего особенного. Когда с переодеванием покончено, поведение Лэнса снова становится нормальным. Он помогает Киту забраться в постель, укрывает его одеялом и смахивает длинную челку с лица. — Отдохни, ладно? Едва кивнув головой, Кит проваливается в глубокий сон.

***

Следующие два дня проходят в постели с нелепо высокой температурой. Лэнс упрашивает его сходить к доктору и начинает подозревать, что это не просто простуда. Но Кит отказывается. Доктор ничем не поможет, только отберет драгоценное время, которое он может провести с Лэнсом. Становится сложно выкашливать цветы незаметно. Он держит мусорное ведро возле кровати, накрытое сверху пакетом, потому что дорога до ванной забирает слишком много сил, которых у него нет. Лэнс беспокойно хлопочет над ним, время от времени посещая занятия. Кит знает, что он ведет себя подозрительно, но ему некогда сочинять отговорки: целыми днями его посещают странные галлюцинации. Возможно, все происходящее на самом деле один ужасный лихорадочный сон. И все же он просит Лэнса не беспокоиться, продолжать жить как обычно, но тот полностью игнорирует его просьбы. И эгоистичная частичка его мозга благодарна, что он может уделить больше времени любимому человеку. Все-таки это неплохой способ провести последние дни. Засыпать на плече Лэнса, пока они смотрят глупые фильмы. Как бы мало ему ни осталось, это приятно. Его ждет хорошая смерть. Понятие времени вскоре перестает существовать для него. Он движется в бесконечном инертном потоке. Иногда его посещают вспышки просветления. Он помнит, как смотрел документальные фильмы про инопланетян. Он помнит, как засыпал под уставший взгляд Лэнса. Он помнит, как ел вкусный домашний суп. Он помнит беспокойное выражение лучшего друга. Один раз он даже слышит полноценный разговор. Лэнс и Аллура обсуждают что-то в соседней комнате. До спальни долетают их приглушенные голоса. В её тоне проступает почти такое же раздражение, как в его. Она говорит так долго, но Кит не может сосредоточиться ни на одном слове. Конечно же, в реальность его возвращает голос Лэнса. — Я не знаю, что делать. Я почти не сплю, только и думаю, что однажды проснусь, а он будет мертв. И он отказывается идти к врачу, — отчаянно, но так устало бормочет Лэнс. Кит морщится от пронзившего чувства вины: это из-за него Лэнс несчастен. Во всем виноват он, хоть и не хотел. — Может, у меня еще нет диплома, но даже я вижу, что ему нужно в больницу, — отвечает Аллура и после небольшой паузы, во время которой они наверняка смотрят в пол, добавляет: — У него есть история болезней? Есть идеи, что это может быть? — Не знаю, Аллура, я без понятия, — его голос ломается и сопровождается надрывным всхлипом. — Прости, что последнее время мы так мало видимся, но я не могу… Не могу бросить его, — отчаянный шепот разрывает сердце Кита на части. Он ненавидит себя за то, что заставляет Лэнса страдать, за то, что разрушает его отношения с любимой девушкой, но больше всего за то, что расстраивает его. — Посмотри на меня, — нежно произносит Аллура. Затем раздается безошибочный чуть влажный звук поцелуя. — Давай возьмем перерыв, пока все не наладится. Позвони мне, если понадобится какая-нибудь помощь. Когда будешь готов, я буду рядом. Входная дверь закрывается. Вместо нее открывается та, что ведет в спальню. Кит быстро закрывает глаза и притворяется спящим. Слышится тихий звук приближающихся шагов. Лэнс убирает с его лба влажную тряпку, которая стала теплой от высокой температуры, затем молча выходит из комнаты. В соседнюю стену с грохотом врезается то, что, скорее всего, является учебником. Немного пошатываясь, Кит вылезает из постели и выходит в гостиную. Лэнс стоит спиной к нему, даже не подозревая о чьем-то присутствии. Напряженная линия плеч резко вздымается и опускается в такт с тяжелым дыханием. Кит не знает, зол он, разочарован, обижен или расстроен. Возможно, все вместе. Он никогда не умел прятать свои эмоции. — Лэнс? — как можно мягче зовет его Кит. Лэнс резко разворачивается и пялится на него распахнутыми от удивления глазами. Кит разглядывает его лицо: покрасневшие от плача щеки, усталость во взгляде и морщинка между бровей. Он все так же красив, как в день их встречи. — Ты встал? Я разбудил тебя? — Лэнс приходит в себя и, как всегда, немедленно начинает волноваться. Но Кит не отвечает и сгибается пополам от неожиданного удара тошноты. Лэнс уже выученным до автоматизма движением спокойно отводит его в ванную комнату и оставляет одного. Попытки помочь были заброшены несколько дней назад. Кит более чем благодарен за уважение к своему личному пространству. Благодаря этим границам ему не нужно утруднять себя закрытием двери. — Ты идешь к доктору. Сейчас же. Нравится тебе это или нет. Как он мог отказать после всего, через что заставил пройти Лэнса?

***

По приезде Лэнс вступает в небольшую ссору с девушкой на рецепшене, которая не разрешает ему зайти в кабинет с Китом. Она говорит, что вход разрешен только законным опекунам или близким родственникам, даже если у Кита нет ни тех, ни других. К счастью, Лэнс успокаивается, когда к ним подходит Аллура и сопровождает Кита в офис. Затем опытный врач терпеливо проводит осмотр, пока девушка стоит в стороне и наблюдает за ее действиями. Как выясняется чуть позже, Аллура проходит в той больнице практику, чтобы после выпуска получить хорошее резюме. Затем женщина вручает своей подопечной стетоскоп и велит ей проверить легкие их пациента. И если раньше Аллура ничего не знала, то теперь сомнений не остается. На её лице отражаются разные эмоции: от озадаченно нахмуренных бровей до распахнувшихся от понимания глаз. Она поднимает взгляд на Кита, передает стетаскоп обратно врачу и увековечивает его судьбу в трех словах. — У него ханахаки. — Не говори Лэнсу, — его единственная просьба пропитана острым отчаянием. Она смотрит на него грустными обеспокоенными глазами, молчаливо подавая его желание сомнениям. Но Киту плевать. — Прошу тебя, не говори Лэнсу. Я не хочу, чтобы он что-то знал. — Почему? — спрашивает Аллура. Но, как только вопрос покидает её рот, она и сама осознает. Ее красивое лицо озаряет вспышка понимания. Она поджимает губы и глубоко вздыхает, будто подготавливая себя к неизбежному. — Ты любишь его, не так ли? Он опускает взгляд к полу и, несмотря на то, что она уже все знает, медленно кивает. Иного объяснения нет. — У нас нет права сообщать кому-то о Вашем диагнозе, — несмотря на официальный тон, врач тоже смотрит на него с неподдельным сочувствием. — Можете сказать своему другу, что у Вас вирус, мы подтвердим Вашу историю, — она вздыхает и, как будто уже предвидя ответ, спрашивает: — Вы уверены, что не хотите обдумать вариант с операцией? Честно говоря, Кит никогда не разглядывал эту возможность всерьез. Чувства к Лэнсу — неотъемлемая часть его самого. Он невероятно изменился после встречи с этим парнем, после того, как влюбился в него. Удалить эти эмоции — все равно что стать другим человеком. Тем более угроза потерять воспоминания о Лэнсе? Даже не обсуждается. С таким же успехом он может просто умереть. Лэнс всегда был единственным человеком, который поддерживал его. — Уверен.

***

Они взяли машину Лэнса, так как дорога пешком заняла бы как минимум двадцать минут. Всю поездку обратно парень выглядит до невозможности самодовольным и в тысячу раз спокойней. Кит чувствует себя виноватым за вынужденную ложь, но так Лэнс хотя бы пробудет в блаженном неведении до самого конца. Но спустя две минуты недолгой поездки Кит начинает задыхаться от приступа кашля, чуть ли не давясь царапающими его горло лепестками. Лэнс немедленно сворачивает к обочине и, конечно же, бежит к пассажирской стороне. Кит не без помощи вылазит из машины и падает на выстеленный вдоль дороги газон. Он пытается оттолкнуть от себя руки Лэнса и предотвратить неизбежное, но ему не хватает сил. Его тело сотрясает сильный кашель, и затем на землю падает несколько окровавленных голубых лепестков. Дыхание стоящего позади него Лэнса замирает. Кит пытается вытереть кровь рукавом чистой рубашки, прежде чем повернуться к лучшему другу. Он ожидает увидеть на его лице злость по несместному количеству причин: за ложь, за недоверие, за то, что скрывал свое настоящее состояние здоровья. Вместо этого его встречают слезящиеся глаза. — Когда ты собирался сказать мне? — вопрос задан тихо и до невозможности мягко. Он подходит ближе и притягивает Кита к своей груди. — Давно ты болеешь? Почему ты ничего не сказал, Кит? Я мог бы помочь, — отчаяния в его тоне почти нет. Она уступает место необузданной боли. — Не знаю, — шепчет в ответ Кит, позволяя себе упасть в объятия Лэнса. Он чувствует такую слабость, такую грусть, такую вину, что едва может стоять самостоятельно. Его дыхание щекочет волоски на шее Лэнса, где теперь начинают появляться мурашки. — Я не хотел беспокоить тебя в мои последние дни. — Кит, — его голос подозрительно вздрагивает. — Я не смогу без тебя. Но для Кита его слова — всего лишь гипербола, произнесенная в порыве эмоций. И все же он растворяется в слишком теплых объятиях, неуместно ласковых прикосновениях и неприлично знакомом запахе. — Ты не собираешься делать операцию? — Лэнс остраняется, чтобы взглянуть на его лицо. И все, что он может сделать, покачать головой, потупив взгляд к ногам. — Тебя… — начинает Лэнс, затем останавливается и трет красные глаза ладонью. — Тебя уже не переубедить, да? — слова произнесены с тоскливым весельем, потому что он уже знает ответ. Кит снова качает головой. Однако на этот раз Лэнс смиренно берет себя в руки и помогает ему сесть обратно в машину. Но, стоит ключу повернуться в замке зажигания, по его щекам начинают катиться соленые слезы. Кит настолько оцепенел, что ничего не чувствует, даже когда Лэнс плачет и смеется одновременно. — Ты тот еще упрямый засранец, Кит Когане. Кит фыркает в неудачной попытке рассмеяться. Когда они подъезжают к общежитию, Лэнс спрашивает, прежде чем открыть дверь: — Он того стоит? И от иронии всей этой ситуации его голова начинает раскалывается. Если бы Лэнс только знал. Он достоин намного большего. Поэтому Кит кивает и следит за реакцией Лэнса. Тот закрывает глаза, как будто в надежде, что на него снизойдет понимание. Но этого не происходит. Вместо этого Лэнс просто кивает, словно принимая судьбу. В каком-то смысле он сейчас и правда принимает ее. Убедить Кита не получится ни в этом вопросе, ни в каком-либо другом. Они оба понимают эту невыговоренную истину. Лэнсу придется неизбежно смириться с потерей лучшего друга. Дорога до общежития проходит в гробовом молчании. Только переступив порог квартиры, Лэнс начинает нервно бормотать, помогая Киту умыться и переодеться в пижаму. — Так кто этот парень? Я не знал, что ты с кем-то встречаешься. Или в кого-то влюблен. Почему ты не сказал мне, что тебе кто-то нравится? Я его знаю? Он продолжает говорить, словно заезженая пластинка. Кит давно знаком с этой манерой поведения, но сейчас каждый новый вопрос сводит его с ума. — Это Джеймс, с которым ты ходил на физику в прошлом году? Он, конечно, горяч, но я думал, что у вас ничего не срослось. Разве вы не переспали на той вечеринке? Ох, это наш сосед Райан? Признаю, он красавчик, но такой загадочный, не могу представить вас вместе. Вы бы оба молчали, потому что вы ужасные интроверты. О! А как же Ханк? Он очень милый. Я бы понял, если… Лэнс ненадолго замолкает, чтобы помочь Киту подняться с холодного пола ванной и отвести его в свою спальню. И лишь на секунду в голове Кита возникает вопрос, почему бы Лэнсу не уложить его в собственной комнате. Впрочем, он не возражает. Кровать пахнет Лэнсом, так с чего бы ему жаловаться? — Понимаю, ты не хочешь говорить, — парень вздыхает, поправляет его одеяло и садится на пол рядом с кроватью. — Но, наверное, этот парень настоящий идиот. Да, ты его любишь, но какой же он глупый. — Он не глупый, — слабый голос кажется тихим даже в абсолютной тишине. — Нет, глупый. Ты ведь просто нечто, — быстро возражает Лэнс, не глядя на Кита, за что тот очень благодарен. От этих слов его лицо покрывается неимоверным румянцем. — Ты такой сильный человек, Кит, и в то же время умный и заботливый. С тобой приятно находиться рядом, потому что нам даже не нужно разговаривать. Не представляю, как можно не полюбить тебя в ответ. Этот парень — настоящий придурок. — Он не придурок, — повторяет Кит, глядя на маячившую перед глазами каштановую макушку. От нелепости происходящего хочется рассмеяться. Лэнс оскорбляет самого себя. Вот только вместо смеха его сердце тоскливо сжимается, — и не глупый. Просто он не чувствует того же. Плечи Лэнса обессиленно опускаются. Он наконец-то поворачивается к Киту и смотрит ему в глаза. Его голос разочарованно констатирует факт: — Это Широ, да? — Нет, — он фыркает и вяло прячет лицо в подушку, чтобы избежать внимательный взгляд. — Давай не будем об этом. Я очень устал, — бормочет Кит и натягивает одеяло до самого подбородка, чтобы хоть немного согреться. Его зубы клацают друг о друга, а озябшие руки дрожат от холода. — Нет, — категорически возражает Лэнс, испуганно распахнув глаза. Пару минут они прожигают друг друга молчаливыми взглядами. Внимание Лэнса сосредоточено на трясущихся бледных руках, внимание Кита — на отчаянном выражении на лице лучшего друга. Тогда Лэнс вздыхает в знак поражения, не дав Киту спросить, что с ним не так. — Я не хочу, чтобы ты сейчас засыпал. Невысказанный подтекст очевиден. Он боится, что, как большинство болеющих ханахаки, Кит умрет во сне. И теперь очередь Кита выпустить эмоции из-под контроля. Его набухшие от слез глаза впиваются в Лэнса, чья обычно голубая радужка становится почти серой от печали. Но Киту так надоело болеть, прятаться, избегать врачей, бояться, что Лэнс узнает, что он не выдерживает. — Я очень устал, Лэнс. Я устал быть уставшим, — дрожащие ладони безрезультатно пытаются стереть быстро льющиеся слезы. Судорожные всхлипы не дают нормально дышать. — Я устал, что меня не любят в ответ, — тихий голос ломается от тяжести этих слов. Теперь он не просто плачет, он отвратительно ревет, зная, что, несмотря ни на что, Лэнс всегда поймет его чувства. И этот сидящий напротив него парень моргает, прежде чем медленно встать на ноги. Неспешными, расчетливыми движениями он осторожно ложится рядом. Кит произносит его имя хриплым от раздирающей агонии голосом. Сердце в его груди разрывается на тысячи мелких кусочков. Но по какой-то странной причине присутствие Лэнса успокаивает, даже если они не дотрагиваются друг до друга. — Я так устал чувствовать себя одиноким. Раньше все было хорошо, но теперь я хочу, чтобы это чувство исчезло. Мне надоело быть одному. Лэнс переворачивается на бок. Кит отражает это действие и ложится к нему лицом. — Ты не один, Кит. — А кажется, что один, — дорожки слез медленно высыхают на его влажных щеках. — Я влюблен в того, кто не отвечает мне взаимностью. Разве можно быть более одиноким? Лэнс не отвечает. Тишина окутывает маленькое пространство комнаты, иногда нарушаясь тихими всхлипами. Лэнс неторопливо уничтожает расстояние между ними и прижимает его к своей груди. То, как он обнимает Кита за талию, то, как Кит подается навстречу и прячет лицо в изгиб его шеи, то, как они расслабляются и вздыхают в объятиях друг друга, — все пропитано какой-то щемящей неловкостью. В любой другой день лицо Кита горело бы от смущения и коленки дрожали бы от волнения. Но сейчас он знает, что это, возможно, их последние часы вместе. И, к несчастью, Лэнс тоже осознает неотвратимость ситуации, судя по слегка трясущимся плечам и крепкой хватке на его талии. Кит и забыл, что ему тоже будет больно. Все-таки последний год они были практически неразлучны. Меньше всего он хочет заставить Лэнса страдать, но вселенная, как всегда, не прислушивается к его просьбам. И, несмотря на надежду Лэнса на счастливый исход, Кит чувствует приближающийся конец. Но все не так уж и плохо. Что может быть лучше смерти рядом с Лэнсом? Не в больничной койке в окружении равнодушных медсестер, не с иголками в венах. Только он и Лэнс. Это чудесный способ умереть. И все же. — Мне страшно. — Я рядом, — он крепче обнимает Кита за талию и практически шепчет в его волосы: — Ты не один, Кит. Я буду здесь до самого… — он замолкает и быстро поправляет себя: — Я буду здесь, пока ты не прогонишь меня. Ты не один. — Хорошо, — Кит соглашается, расслабляясь в теплых объятиях. И позволяет себе заснуть.