Я не человек — А кто?

***

— Куда? — моя семья выскочила из дома, когда машина тронулась с места. — Уехала, — коротко бросил я, смотря вслед удаляющемуся автомобилю. — Но… Как ты ее отпустил? — пораженно выдохнула Одри. — Ей нужно время, — это мало, что объясняло, но больше мне нечего было им сказать. — Макс, — Хелен потянулась ко мне рукой, но я увернулся и, обратившись, бросился в лес.       Я бежал и бежал, мне нужно было уйти, спрятаться, чтобы никто не видел. Резко остановившись, я поднял морду и взвыл. С этим воем я выплескивал всё, что было внутри. Всю горечь потери и боль утраты… Господи, почему я не умею плакать?! Хотя бы в такие моменты — наверное, мне стало бы легче.       Я медленно шел по лесу и думал о нас — о нас троих. Сразу, как я узнал о беременности Мии, в голове начали сами по себе рисоваться картинки нашей семьи. Вот она качает ребенка на руках, укладывая спать. Вот они наклоняются, прикасаются друг к другу носиками, и малыш смеется. Вот мы с ним гуляем по лесу, и он сидит на моей волчьей спине, дергая меня за ухо. Вот мы учим его плавать в озере, и он барахтается, поднимая брызги. Сердце сжалось, выдавливая счастье и заменяя его отчаянием. Нет, Макс! Не думай об этом! Это мазохизм!       Но я думал. Я не мог выбросить из мыслей радостные мечты и не мог забыть полные боли крики Мии, которые разрывали меня на части. Не мог забыть ее холодно-равнодушный взгляд, когда мы вернулись домой. Не мог забыть ее рыдания и мольбы. Не мог забыть ее вопль, эхом прокатившимся над долиной. Вспомнив Говарда, я наполнился ненавистью и яростью. На его разрывание по кусочкам ушло меньше минуты, а сколько нужно нам, чтобы начать снова жить?! На шерсть упала соленая капля, скатившаяся из глаза — хм… оказывается, волки тоже плачут.       Я вышел к озеру и лег около воды, а потом повернул морду налево. Перед глазами возникла Мия, которая рассказывала о своей связи с ребенком. — И я нырнула в себя, и увидела, что это маленький светящийся шарик, который привязан к моей магии ниточкой. Ну что ты так на меня смотришь? — она рассмеялась, и этот смех мне напоминал звон колокольчиков. — Знаю, звучит странно, но так и было! Макс, я по глазам вижу, что ты съехидничать хочешь… Воспоминание оборвалось. Я любил их обоих больше всех на свете и не представлял, как жить дальше. Не знал, что мне делать. Не знал, вернется ли она.

***

      Я не знаю, сколько прошло времени. День? Неделя? Год?       Моя оболочка что-то делала: ела, спала, охотилась. Но только не жила. Сердце возвращалось на место тогда, когда я брал телефон и звонил Мие. Сколько раз это было? Два? Десять? Сто?       Вечером, обернувшись волком, я лежал и смотрел на водную гладь озера. Сзади послышался тихий шорох шагов. Я фыркнул и отвернулся от тропинки. Опять Одри со своими разговорами полезет. Хотя ничего, я просто снова отключусь и не стану ее слушать.       Мягкая ладонь опустилась в мою шерсть, легонько ее сжала, и я услышал голос. Голос, который мечтал слышать рядом всю свою жизнь. — Здравствуй….