Я не человек — А кто?

***

      Я зашла в общежитие после лекций и начала подниматься в комнату. Еще один день моего пустого существования подходил к концу.       Наконец-то можно опять лечь и поспать. Единственное, что меня спасало последние недели — это сон. Я словно в бреду ходила на занятия, а потом спала. Во сне можно было уйти от реальности, спрятаться — во снах у меня была другая жизнь: без боли и потерь, без страха и отчаяния. — Она ничего не говорит и постоянно спит, — голос Триши раздался из нашей комнаты, и я остановилась.       Медленно я открыла дверь: рядом с Тришей стояли Одри и Конрад. Я внимательно на них посмотрела и зашла внутрь. — Мия, — они повернулись ко мне. — Здравствуй.       Я кивнула и, бросив сумку на стул, прошла к своей кровати. — Триша, оставишь нас на пару минут? — попросил дед. Подруга сразу же вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. — Мия, мы хотим поговорить с тобой, милая, — Конрад сделал шаг ко мне, но я отступила. Они переглянулись. — Думаю, пока не стоит, — немного хрипло отозвалась я.       В горле запершило от того, что мне пришлось произносить какие-то слова — я почти ни с кем не говорила в последнее время. — Стоит, — твердо сказала Одри. — Невозможно уже терпеть всё, что происходит. — Одри, — предостерегающе проговорил Конрад. — Я серьёзно. Мия, вам надо об этом поговорить, — Одри подошла ко мне.       Я вздрогнула. Чувства обострились и начали пробиваться, сердце забилось быстрее — меня вытаскивало на поверхность, в реальность, где я отчаянно не хотела находиться. Сон. Мне надо поспать. Я глянула на подушку. Одри тронула меня за руку, словно пытаясь пробудить, и с надеждой вглядывалась в моё лицо. — Прошу. Пожалуйста, — ее голос стал умоляющим и обеспокоенным. — Мия, — Конрад присел на мою кровать и похлопал ладонью по покрывалу. — Присядь.       Я послушно села рядом с ним. — Милая, Одри довольно прямолинейна, но она права. Ты уехала больше месяца назад, и всё это время мы ждем тебя. Ждем, когда ты вернешься домой. — Это не мой дом, — тихо пробормотала я. — Нет, Мия, это твой дом, — перебил Конрад. — Тебе больно, мы все это понимаем, но время идет и всё становится лишь хуже. Пойми, то, что чувствуешь ты, ощущает еще один человек…       Макс. Дед имел в виду Макса. Я вздохнула. Он звонил мне, но все наши разговоры заканчивались за несколько секунд. — Вы же не справляетесь — это очевидно, — Одри присела передо мной. — Ты закрылась сама в себе, но ведь он может тебе помочь, и ты должна это понимать. Также как и ты можешь помочь ему. У вас получится пережить это только вместе, но тебе придется сломать стену, которую ты сама выстроила. — Мы не станем настаивать и требовать, — Конрад взял меня за руку. — Просто пообещай, что ты подумаешь об этом. Подумаешь всерьез и основательно.       Я прикусила губу и немного нахмурилась, а потом глянула на ладонь деда, сжимающую мою руку. Этот жест был таким родным и семейным. Я кивнула, соглашаясь с их просьбой. — Хорошо, — с облегчением проговорил Конрад.       Он встал, поцеловал меня в макушку, и они ушли. Я села на подоконник и уставилась в окно. Возникла мысль снова лечь спать, но я почему-то не сделала этого. Задумчиво понаблюдав за прохожими, я закрыла глаза — накатила усталость. Усталость от одиночества, от боли, от самой себя. Внезапно в сознании мягко всплыло воспоминание. …— И я говорю, что верстка статьи просто ужасна. Луис так на меня посмотрел, я думала, он меня испепелит на месте, — болтая ногами, я сидела на столе и наблюдала, как Макс готовит мясо и соус. — В итоге, ты убедила его переверстать? — улыбнулся Макс. — Конечно, — фыркнула я. — На, попробуй, — волк подошел ко мне с кухонной лопаткой, на которой был соус и поднес ее к моим губам. Как только она оказалась в паре миллиметров от губ, оборотень убрал ее и быстро поцеловал меня. От неожиданности я рассмеялась и, чмокнув его в губы, потянула руку с лопаткой на себя. — Дай, — я попробовала соус. — Вкусно, только соли больше не добавляй. — Да что я тебе, лось, что ли, — рассмеялся Макс. — Я и не собирался…       Воспоминание померкло. Я прислушалась ко внутренним ощущениям и поразилась — в эту секунду мне стало не так одиноко. Сознание быстро отреагировало на новое чувство и выудило из глубин памяти еще одну картинку. ….— Мое идеальное Рождество? Серьезно? — Макс удивленно глянул на меня. Мы сидели друг напротив друга на скалистом выступе, скрестив ноги по-турецки, и играли, борясь оттопыренными большими пальцами сцепленных в замок рук. — Серьезно, — я улыбнулась и согнула большой палец руки Макса. — Мне кажется, что его еще не было, — он хитро на меня посмотрел. — Тогда лучшее Рождество, которое было, — я закатила глаза. — На самом деле лучшее Рождество было несколько лет назад, когда мы смогли собраться всей семьей, — Макс бросил взгляд на наши руки и согнул мой палец.       Я удивилась, ведь его семья и так всегда вместе. — Просто каждый год кто-то из нас уезжает куда-нибудь на Рождество или дела различные появляются, — волк улыбнулся. — Так что собраться вместе на праздник нам не удавалось много лет. Но тогда всё было по-другому — мы встречали его всей семьей. — А как отмечали? — поинтересовалась я. — Да как все. Подарки дарили, пели, танцевали, конкурсы всякие устраивали, а потом обернулись волками и стали играть на снежной поляне. Весело было, — Макса заметно согревали эти моменты: его глаза начали светиться. — Во время игры Ральф содрал мне шерсть с бока, — оборотень рассмеялся. — Я потом пару месяцев с проплешиной бегал. Меня Шон начал называть «Макс — Гладкая коленка». Я расхохоталась и расцепила руки. Просмеявшись, я легла на ноги волка, смотря, как солнце уходит за горизонт… — Мия, — рядом раздался тихий голос Триши, и я вынырнула из воспоминаний. — Слушай, я не знаю, что у вас там с Максом произошло, но…       Да, я ей так ничего и не сказала. Не могла. — Просто знай, что бесконечно прятаться от реальности не выйдет, — Триша поджала губы. — Я не прячусь, — ответила я. — Прячешься, — вздохнув, Триша обняла меня.       Она несколько минут постояла рядом, а потом, взяв сумку, направилась к двери. — Мия, для того, чтобы снова начать жить, надо сначала этого захотеть, — произнесла подруга, замерев на секунду, и вышла.       Я застыла. Вздохнув, я подошла к сумке, которая уже несколько недель валялась около кровати и подняла ее, чтобы убрать в шкаф. Из нее вылетел снимок и приземлился на пол. Перевернув фотографию, я села на пол. На фото были мы с Максом. Хелен сняла нас в один из вечеров, когда я лежала на диване в гостиной напротив камина, положив голову на колени волку.       Рука потянулась к телефону. — Можно такси вызвать? — проговорила я, когда на том конце провода сняли трубку.

***

      Машина быстро ехала по трассе, а я задумчиво наблюдала, как за окном мелькают деревья и из-за горизонта поднимается лунный диск. — У поворота остановите, пожалуйста, — попросила я. — Мисс, там ведь лес, опасно, — водитель с сомнением глянул на меня. — Говорят, даже волки водятся.       Внутренне я ухмыльнулась. Водятся, еще какие. — Ничего страшного, всё в порядке.       Таксист покачал головой, но остановился. Я медленно шла вглубь чащи, прислушиваясь к шорохам и негромкому треску веток. Запах леса обволакивал, успокаивая, и я неторопливо подходила к дому оборотней. За несколько метров от него я остановилась и прислонилась к дереву. В темноте леса меня не было видно, но мне ясно открывался обзор на двор и крыльцо дома. На веранде стоял Конрад, держа в руках темную стеклянную бутылку и облокачиваясь на ограждение. Дверь скрипнула, и на улицу вышел Ральф, в руках которого была такая же бутылка. — Вы съездили? Удалось поговорить? — Ральф встал рядом с дедом и тоже облокотился на перила. — Съездили, — вздохнул Конрад. — Она обещала подумать.       Ральф кивнул и сжал плечо деда. — С Максом пробовал поговорить? — Конрад глянул на внука. — Пробовал, но толка никакого. Он вообще никого не слышит. Всё время в лесу проводит, — Ральф нахмурился.       Я отступила от дерева и не спеша вошла во двор. — Мия?! — дед с Ральфом удивленно выпрямились.       Я кивнула. Они быстро спустились с веранды и подошли ко мне. На их лицах царили самые различные эмоции: от поражения до радости. Они стояли близко, но не решались прикоснуться ко мне, словно боясь спугнуть. — Добрый вечер, — я наклонила голову и, собравшись с духом, задала главный вопрос. — Где Макс? — У озера, — лицо деда начинало светиться, как будто с его души упал тяжкий груз.       Мои губы тронула мимолетная натянутая улыбка и я, поблагодарив их, ступила на тропинку. Приближаясь к озеру, я все сильнее волновалась. Я не видела его больше месяца и не знала, что сейчас ему говорить.       Но Одри и Конрад были правы — нам надо было это обсудить. Триша тоже была права — бесконечно прятаться не выйдет.       Выйдя к озеру, я увидела, что серо-белый волк лежит на земле и смотрит на воду. Услышав шаги, он отвернулся от тропинки. Я тихо подошла к нему. Он был так близко, что сердце подскочило и, сделав два неровных удара, рухнуло. Осторожно я запустила ладонь в его шерсть и прикусила губу. — Здравствуй…       Волк встрепенулся и вскочил. Он смотрел на меня с таким неверием и изумлением, что я вяло усмехнулась. Оборотень сел на задние лапы, и мне пришлось задрать голову, чтобы видеть его морду. Я сделала несколько шагов и наклонилась спиной на высокий камень, стоящий у самого берега. Волк вильнул хвостом и лег на землю, смотря на меня с опаской серыми глубокими глазами.       Мне нужно было что-то ему сказать, но слова не шли, и я молча разглядывала оборотня.       Чем дольше я на него смотрела, тем больше начинала чувствовать. Стена, выстроенная мной, начала рушиться. Я боялась, что меня захватит истерика, но лучистые глаза зверя невероятно успокаивали, словно зализывая все душевные раны. — Я пришла, — тихо начала я говорить, — чтобы обсудить то, что произошло.       Волк немного подполз ко мне и выставил вперед лапу. — Мы оба его не уберегли, и это только наша вина, — продолжила я. — Нам придется с этим жить: не важно вместе мы будем или по отдельности…       Волк опустил глаза. — Хотя нет, — я моргнула и отвела взгляд. — Важно. Я без тебя не справляюсь…       Это было правдой. Я отчетливо осознавала, что отсутствие Макса в моей жизни только усугубляет положение, лишая ее напрочь всего смысла. Только мы могли помочь друг другу. Почему такие мысли не пришли ко мне сразу?       Оборотень встал и ушел за деревья, а через несколько секунд вернулся в человеческом обличии. Он стоял рядом, но не прикасался ко мне. — Это не наша вина, — Макс разглядывал меня. — Того, кто в этом виноват, я убил.       Мы смотрели друг на друга, но не решались сделать шаг, чтобы оказаться совсем близко. — Я боюсь, — честно призналась я. — Я тоже, — шепотом ответил Макс.       Видимо, взяв себя в руки, он подошел ко мне. Я подняла на него взгляд, но не шевельнулась. Волк легонько коснулся пряди волос около моего лица, и я перестала дышать. Прикрыв глаза, я провела щекой по его теплой ладони. Стена стремительно крушилась.       Макс тронул меня за плечи, притягивая к себе, и я осторожно прикоснулась к его груди. Выдохнув, я прижалась к нему, обхватывая руками, и он сильно и крепко сжал меня в объятиях.       Стена сломалась окончательно, и стало тепло. Я не хотела спать, не хотела прятаться. — Прости, что я уехала, — тяжесть в груди начала пропадать и слова сами вырывались. — Не надо было тебя оставлять. — Главное, что ты вернулась, — Макс еще сильнее прижал меня к себе. — Мы справимся? — я оторвалась от его груди и заглянула в глаза. — Да, — он мягко улыбнулся. — Если будем вместе, то со всем справимся.       Я кивнула и слабо улыбнулась. Первый раз искренне за долгие несколько недель. Медленно, очень медленно, Макс стал наклоняться к моим губам. Он легко их коснулся. В эту секунду в груди вспыхнуло то, чего там, казалось, уже нет и никогда не будет. Любовь. Я любила его, и знала, что он любит меня. Расслабившись, я робко ответила на поцелуй.       Мы сели на землю, и я склонила голову на плечо Макса. Молча мы несколько минут смотрели на водную гладь. — Они не сердятся на меня? — неожиданно спросила я. — Кто? — удивился оборотень. — Семья, — показалось, что я впервые их так назвала с того момента, как всё произошло. — С ума сошла, — волк тихо рассмеялся. — Они скучают. И переживают.       Поджав губы, я улыбнулась. Макс запустил пальцы мне в волосы и притянул к себе, целуя. На этот раз поцелуй был более глубоким, но не требовательным. Он начал отстраняться, но я обхватила его рукой и прижала к себе. Оказывается, я ужасно скучала по нему. — Мия, — Макс оторвался от меня и с беспокойством посмотрел в глаза. — Наверное, нам лучше не заходить так далеко…       Волк метался между желанием и сомнением, и я тоже боялась. Наконец, он выбрал — напористо впился в губы, избавляя меня от страха и разжигая огонь, которого так давно не было во мне…

***

… — Домой пойдем? — Макс мягко гладил меня по спине и смотрел на озеро. — Угу, — промычала я, закрыв глаза.       То, что только что между нами произошло, выходило за все рамки сознания. Мы с Максом никогда не были друг к другу настолько аккуратны, нежны и чувственны. Никогда до этой ночи не прикасались друг с такой осторожностью и вниманием. Я слабо улыбнулась и, открыв глаза, вскарабкалась сверху на оборотня. — Что? — глаза волка светились заботой и любовью. — Ничего. Просто я скучала, — я легко поцеловала его в губы. — Я тоже, — он улыбнулся, рукой он обхватил меня за затылок и прижал к себе.       Еще немного повалявшись на берегу, мы встали и направились к дому. Когда мы подошли к двору, из дома выскочила вся семья. — Мия! — каждый быстро хватал меня в объятия. — Вы ее задушите, — рассмеялся Макс. — О, да ты улыбаться умеешь, — хмыкнул Ральф, а потом подошел и обнял нас обоих. — Я счастлив! Идемте в дом.       Мы зашли внутрь и стали рассаживаться в столовой. Макс сидел рядом со мной и крепко держал меня за руку. По очереди взглянув на каждого из членов семьи, я откинулась на спинку стула и мягко улыбнулась. Я была дома…