Звезда во тьме ночной.

686 год       Этой ночью было особенно темно. Казалось, нельзя найти ни одной звезды на небе…Или же просто ее человеческий глаз не может разглядеть ни одного яркого светила, скрытого за облаками. Всегда что-то мешает увидеть истину, найти то, что даст ответ на многие вопросы…Те же облака скрывают что-то, что осветило бы ей путь. Она запуталась…Так же как запутается любой, попав в эту непроглядную темень. Вечность, что дана, — это и есть тьма, окружающая со всех сторон, не дающая двигаться дальше. Говорят, бессмертие — спасение для человека, обреченного прожить всего лишь жалкий век и умереть. И с им можно согласиться. Только каково же спасение, если ты меняешь яркую быстротечную жизнь на вечные одинокие скитания. Тлеешь подобно огню на мокром полене, вместо того, чтобы воспылать ярким пламенем.        На что ей вечная молодость, вечный ясный разум, если в тягость быть в этом мире? В ее мире существовало две звезды. Но если одна скрылась, то вторая погасла навсегда… И сердце ее пока бьется в надежде на то, что когда-нибудь облака расступятся, и она увидит свою путеводную звездочку, что будет вести по этому бренному миру… Та, что осветит путь, не даст задохнуться во тьме… Слезы текли по ее щекам, а горьковатый вкус алкоголя ощущался во рту… Даже эта темноватая жидкость в бокале не могла заглушить душевную боль.

***

      "Лет так триста назад, будучи еще смертной маленькой девочкой, я видела смерть своей семьи. Воззрев как хрупка чужая жизнь, я познала боль этого мира. Мы жили обычной жизнью, как любая другая живая душа. Тот день не был знаменателен: такой же как и любой другой Но гибель настигла всех, оставив в живых лишь меня и Зерефа. Судьба была, в какой-то степени благосклонна нам, пусть и оставила отпечаток нестерпимой боли на душе.       Нам пришлось перебраться в другой город - Милдиан, центр всех земель, чтобы учиться в Академии Магии. Мы стали сиротами, что могли полагаться только на себя. Это были трудные времена, ведь к сильной душевной боли добавлялись трудности в виде добычи еды, жилья. Зереф многое делал, чтобы облегчить мою жизнь, он никогда не показывал истинных чувств, взваливая на себя все тяготы жизни. В какие-то моменты я считала его черствым: так быстро смирился с потерей. Мне казалось, что брат легко пережил горе. Но в силу своей наивности я ошибалась. Только потом начала понимать, что он улыбался только при мне, чтобы поддержать в такое нелегкое время. Ни спустя год, ни два он так и не смирился с потерей брата. Каждый день он засиживался в своей комнате и что-то писал, делал какие-то чертежи. И были редкими те моменты, когда мы встречались за пределами Академии и могли просто отдохнуть от внешней суеты, насладиться обществом друг друга. Я была счастлива, когда заботилась о нем, любила. Были те моменты, когда Зереф плел венок, надевая на мою голову и говоря, что я очень красивая. Перед сном мне даровался поцелуй в лоб. Я и не представляла, как же ему тяжело, как боль очерняет душу, не имея выхода наружу.       Истина открылась мне куда позже. Когда все, кто стал мне дорог, оказались мертвы. Вновь. Зереф исследовал связь между жизнью, смертью и магией в надежде вернуть нашего брата. Боль от потери не утихла в его сердце, толкая на исследования… Тогда никто не знал, к чему приведет вторжение в правила мироздания.       Я помню лишь темный вихрь, что сметал все на своем пути в округе, оставляя после лишь пустоту: звери умирали: их тело бездыханно валилось на землю; с высушенных деревьев падали мертвые птицы, а за ними листопад опадающих сухих листьев. От зеленой полюбившейся мною поляны, где мы любили проводить время с братом, не было и следа. Мои глаза взирали на цветы, растущие здесь, чьей красотой я любовалась каждый день, когда приходила сюда, — их бутоны, почерневшие и засохшие, опустились наземь. Завяли, как завяла и жизнь за секунду. Я с ужасом смотрела на брата, что стоял от меня в метрах десяти, может чуть больше, его черные глаза с таким же ужасом оглядывали меня… Слезы лились по щекам, а сам он отступал назад, повторяя одну и ту же фразу, словно мантру: — Я не хотел…не хотел…       Мне повезло, что тогда я отсутствовала в Академии, решив прогулять уроки и дождаться брата в лесу. Он убил всех, кто находился в Академии. Не осталось никого в живых. Тогда, увидев Зерефа в таком состоянии, я была в ужасе…такого брата видела впервые. Страх охватил меня и я убежала…сбежала от родного мне человека как последний трус, толком не разобравшись в случившемся. И только спустя какое-то время я наконец-таки смогла понять, что случилось с ним. Зерефа проклял Бог жизни и смерти Анкселам. Тогда, когда я нашла в себе силы, узнав обо всем, встретиться с братом и посмотреть ему в глаза, сказать, что прощаю за смерть друзей, учителей…не смогла найти его. Не нашла я его ни через месяц, ни через год. Он ушел и больше не возвращался.       Именно тогда мне казалось, что Зереф — моя потерявшаяся звезда, которая скрылась за облаками, как же я ошибалась.       Идти мне было некуда, поэтому осталась жить в Академии, как это было последние лет семь во время обучения. Тогда от скуки я читала все книги подряд, благо библиотека большая. Год проходил за годом… Помнится, прошел довольно-таки большой промежуток времени, пока меня не нашел один чернокнижник, ставший моим учителем. Именно он научил меня управлять временем. Из-за него стала бессмертной, той, кого отвергла сама жизнь. Я была одновременно и наказана, и помилована Богом Хроносом. Стала неподвластна времени. Наши дороги с учителем, увы, разошлись в далеком трехсот каком-то там году, не помню".

***

      Ночь подходила к концу, а я понимала, что так и не сомкнула глаз, виня себя за синяки под глазами, дикую сонливость и шум в голове от алкоголя. Сегодня поспать уже не смогла бы в связи с тем, что договорилась с одним из людей о совместном путешествии на юго-восток Фиора. Моим попутчиком был дедуля преклонных лет с морщинистым лицом, дряблой кожей, впрочем, как и у всех стариков. Он был очень низеньким с длинной белой бородкой и довольно-таки густыми, поседевшими от времени волосами. Смотря на него, я начинала снова задумываться о коротком веке человека, возвращаясь к извечной для меня теме.       Дедушка был очень добр, когда мы встретились по дороге к рынку в како-то из дней моего прибывания в одном из городов Боско, так я и узнала, что седовласый направляется в ближайшее время в Магнолию, один из городов Фиора, навестить внучку и ее мужа с правнучками. Предложил и мне составить ему компанию, от чего я не отказалась, все равно делать было нечего. А путешествия — единственное, что немного оживляло. И теперь, когда мы договорились о месте и времени, я не могла не прийти, подорвав доверие ко мне у старика.       Кто же знал, что именно в Магнолии я найду того, кого искала долгое время, того, кого уже и позабыла?

***

      Он был все таким же семнадцатилетним подростком, каким я его запомнила лет триста назад в нашу последнюю встречу. Время шло, а ни брат, ни я так и не изменились, но только внешне, изменилась наша суть. Я смотрела на Зерефа , облаченного в чёрную одежду с золотой отделкой и открытым воротом, а также большую, развевающуюся белую тогу, обхватывающую грудь, на манер формы Академии Магии, что мы посещали давным-давно. У него были все такие же черные волосы, развевающиеся на ветру, и все такие же черные глаза, только не было в них ничего, что я видела раньше: ни той любви и нежности, ни даже боли и грусти, сплошная пустота да и только. — Зереф, — невольно срывается с моих губ, а я все так же продолжаю смотреть на него. И какая же ирония, встретились мы на одной из полян леса, так похожей на ту, что близ Академии в Милдиане, за исключением цветов — их не росло тут. — Мы знакомы? — спрашивает он, а в голосе слышатся прохлада и отрешенность, так, будто передо мной был человек, познавший все на свете и потерявший смысл в дальнейшем существовании, смысл идти дальше, так как уже некуда.       Хочу ответить, но не могу, видя как брат сжимает пальцы рук, как морщится, заставляя проявиться складочке на лбу его молодого, не тронутого временем лица, как снова знакомый смерч черной магии охватывает все вокруг, забирая жизнь у невинных животных, иссушая всю растительность, но не трогая лишь меня. Я уже не боюсь…лишь вздрагиваю от неожиданности. — Беги, — запоздало кричит он мне, когда проклятие уже затронуло все вокруг радиусом больше десять метров. — Мне не страшно твое проклятье, брат, — говорю я, подходя ближе, однако обнять не спешу.       Кажется до него начинают доходить мои слова, парень поднимает голову и в немом шоке смотрит на мое лицо, узнавая постепенно свою младшую сестру. Однако стареть я начала позднее него, и если бы кому-то сказали, что я младше, он бы не поверил. — Тора, — зовет Зереф меня и затем, отойдя от шока, спрашивает, — Как такое возможно? — Я проклята, как и ты… Но не Анкселамом… Я повелеваю временем, а бессмертие лишь подарок от Хроноса, хотя считаю это проклятием. Почему ты ушел от меня? Почему бросил? — это единственный вопрос, что мучил меня на протяжении нескольких веков, снова и снова заставляя задумываться о брате. — Боялся… — единственное что может мне сказать, не этого я хотела услышать, и словно, слыша мои мысли, брат продолжает говорить, — Я хотел возродить Нацу, ища ответ, и за это Анкселам проклял меня. Боялся, что не смогу сдержаться в один прекрасный момент и убью тебя, решил уйти из твоей жизни навсегда. Я хотел умереть, ведь убивал все живое на своем пути и не мог видеться с тобой. Но одновременно с этим был рад, что живу вечно, ведь был шанс продолжить исследования, - в конце он замер, будто решаясь - сказать или нет, - Я воскресил Нацу. — Что? — перебила его, этого я не ожидала услышать никак. Надежда увидеть родное розоволосое солнышко закралось в мое сердце, отдавая теплом. Все потеряло для меня смысл, лишь мысль о том, что хоть раз еще увижу Нацу, не покидала меня, — Тебе удалось…воскресить нашего брата? Где он, я хочу его увидеть! — Он не скоро еще появится в этом времени… — вот так рассыпается надежда и лишь ее малая часть остается в твоем сердце. — Что это значит, брат?       Зереф улыбнулся краешком губ, а в глазах его залегла какая-то грусть. — Я назвал его Этериас Нацу Драгнил…

***

      Именно после рассказа Зерефа я все осознала. Это были далеко не из-за братской любви. И если раньше он действительно хотел вернуть брата, то после проклятия Зереф стал другим. Создал демонов, что смогут его убить, самый сильный из которых стал Нацу. Тот, кто убьет Зерефа, умерев при этом сам. Нацу…стал демоном, но он все тот же Нацу, который благодаря проекту «Затмение» перенесется во времени, и мы встретимся совсем скоро…надо лишь подождать, уже совсем скоро.       Зереф…как же я ошиблась на твой счет. Мне казалось, ты тот, в ком нуждаюсь. Но почему я жила, не зная где ты, выросла, не ощущая твоего братского плеча? Ты бросил меня, так и не возвращайся больше…никогда.       Путешественнику свойственно ошибаться в поиске нужной звезды. Мне казалось, что одна из звезд, что освещала мне путь, погасла. Нет, она просто затерялась среди других тысяч. Я спутала ее с другой, посчитав за искомую. Но теперь я на верном пути в ожидании, когда расступятся облака и я снова увижу это небесное светило. Я снова увижу тебя, Нацу.