Иллюзорна мгла. Часть первая. Довакина нет, но вы держитесь

      Я некоторое время не без удивления созерцала, как Эрандур любуется фолиантом, и испугалась мыслей о том, что он даэдрапоклонник. Для меня это не сулило ничего, кроме жертвоприношения на каком-нибудь алтаре.       Жрец взял книгу, буквально вцепился в неё, и глухо прорычал:       – Нет! – эльф в порыве ярости отбросил фолиант, точно борясь с непреодолимым искушением открыть. Том отлетел в сторону, и я, уронив факел, успела поймать «Снохождение», прежде чем оно коснулось пола.       Я раскрыла книгу, но ни слова прочесть не смогла. Символы незнакомые, угловатые – точки, закорючки, линии, мешанина цифр и формул, неведомые руны или что-то на них отдалённо похожее.       – И что всё это означает? – я хмуро уставилась на вереницу чернильных строчек на грубом жёлтом пергаменте.       – Не думаю, что тебе следует знать, – бесцветно отозвался Эрандур, подобрал факел и направился к лестнице.       – Значит, ты принесёшь меня в жертву, чтобы спасти Данстар?       Эльф обернулся, посмотрел почти оскорблёно, в рубиновых глазах отразились блики огня.       – Ты должна мне довериться, – произнёс он. – Но клянусь – мои намерения чисты. Я действительно хочу помочь жителям Данстара и постараюсь сделать так, чтобы мы вышли отсюда живыми.       Я поверила. Не смогла объяснить почему, но поверила. Вопреки тому, что никогда никому не доверяла. Захлопнув книгу, я последовала за жрецом.       – Так, что же написано в «Снохождении»? – когда дело касается магии, сдерживать любопытство я не в силах.       – Можно назвать его руководством.       – По чёрной магии?       – Именно так. В книге есть подсказка, как преодолеть магический барьер.       – Отлично! И как же?       – Изнутри, – коротко сказал Эрандур.       – А как попасть внутрь, если там барьер?! – меня это едва не довело до белого каления.       – Не знаю, получится ли через столько лет, но впрочем... – его задумчивость пугала больше всех вместе взятых орков и прислужников Вермины, жаждущих крови. – Посмотрим, что осталось в лаборатории.       – В лаборатории? В какой ещё лаборатории? Ты можешь объяснить хоть что-нибудь?!       – В алхимической. Да, конечно, но всему своё время.       Пришлось снова замолчать, хоть на языке крутились такие ругательства, что орки вмиг приняли бы меня за родича.       Чем дальше мы шли, тем яснее я видела, что его познания об этом месте и культе Вермины гораздо обширнее, чем приличествовало жрецу Мары. Расчётливый холод в глазах при убийстве, в Храме Призывателей Ночи он вёл себя как дома и явно не впервые увидел фолиант с тайнами чёрной магии. Я хоть и не великий мудрец, но сопоставлять факты научилась.       Я плелась по тёмному коридору, растерянно смотря на неровные стены, пропитанные насквозь влагой и загадочными Миазмами, и страшилась поверить в мысли, кто же Эрандур на самом деле.       Путь в лабораторию лежал через кладовые, где мёртвым сном спали орки. Вокруг валялись пустые бутылки из-под вина и эля. Похоже, эти вояки пьянствовали, в то время как служители Вермины наслали на них Миазмы, из-за чего действие магического газа продлилось.       Эрандур молча передал факел и достал булаву. Я зажмурилась, чтобы не смотреть на смерть орков. Странно было находиться рядом с убийцей и допускать такое, но это будоражило кровь неестественным возбуждением, от которого сводило низ живота. Удивительно, но даже сбегая из Хелгена, я не чувствовала такого пронизывающего насквозь страха, обжигающего холодом безумия как здесь, в заброшенном даэдрическом Храме.       Если в кладовой было темно и тихо, то в лаборатории, находящейся в конце очередного узкого коридора, уже горели жаровни и кипел бой, возобновившийся спустя десятки лет. Погасив факел, мы затаились. Потянув носом, я почувствовала едкие запахи крови и алхимических ингредиентов.       Разгромленная двухъярусная лаборатория выглядела ничуть не лучше библиотеки – на нижнем уровне разбитые склянки, пролитые зелья, опрокинутые полки, рассыпанные ингредиенты, а на втором три алхимических стола. Двое громил в железных доспехах обыскивали тела поверженных ими культистов, и нам пришлось снова ввязаться в бой. Я отбросила фолиант, который тащила с собой, и направила посох на одного из орков.       Красное облачко вырвалось из навершия, окружило голову врага, и тот громко чихнул, а я замерла в изумлении. Впрочем, этот небольшой отвлекающий манёвр помог Эрандуру вырубить громилу, ударом с разворота.       Оставшийся орк, вооружённый мечом, вступил в схватку с противником, которого ошибочно посчитал слабее. Спрятавшись за щитом, стойко выдерживающим пламя заклятий и натиск булавы, он попытался обойти Эрандура по кругу. Хитрый данмер, не спуская с него глаз, двинулся в противоположном направлении, выискивая брешь в защите. Я взмахнула Ваббаджеком. Облако окутало орка, раздалось визгливое кудахтанье. На месте врага стояла самая обычная рыжая курица, каких в Скайриме полным полно. Со всех ног пеструшка устремилась ко мне.       Эрандур бросил огненную стрелу, но птица оказалась маневренной как дракон в чистом небе. Пламя разбилось о стену, я подпрыгнула, курица пронеслась под ногами, и что-то оглушительно хлопнуло.       Через секунду я сидела на плечах у орка, который не совсем понял, что именно сейчас приключилось. Недолгое время он провёл в размышлениях, после чего стащил меня с плеч, ухватив за лодыжку. Мир ненадолго перевернулся, кровь хлынула к лицу. Я закричала, наотмашь ударила Ваббаджеком и явно попала в цель.       Орк пискнул как девчонка и согнулся, выпуская свою добычу. Я определенно рисковала сломать шею, если бы не подоспевший эльф, который ловко подхватил меня на руки у самой земли. Пока приходила в себя, сидя на полу, Эрандур прикончил орка несколькими жестокими ударами булавы. Крепкий череп громилы с противным треском проломился, каменный пол залила багровая кровь.       – Кажется, этому хватит, – поморщилась я.       – Пойду проверю, как там его союзник, – жрец отправился вниз, чтобы завершить свою грязную работу.       Было отвратительно участвовать в хладнокровных казнях, но я ничего не сказала – если очнутся и погонятся следом, то будет гораздо хуже.       Раньше казалось, что, когда я смогу превратить кого-нибудь в курицу, то почувствую радость. На деле же стало тревожно и пусто, а оттого, что нельзя повернуть время вспять, грудь защемила тоска. Нельзя остаться в таверне, переждать, не убивать никого, не приходить в этот проклятый Храм. Нельзя перевернуться на другой бок и игнорировать любовников на соседней кровати, от кошмаров давясь слезами отчаяния.       Я встряхнулась – снова началось. Нужно отвлечься. Внимание привлекло уцелевшее содержимое полок: порошки, сушёные травы, прекрасно сохранившиеся корни Нирна, иссохшие останки насекомых и странные, неизвестные мне ингредиенты в банках, заполненных мутной желтоватой жидкостью – если это ещё можно применить, то…       Осознание того, что отыскала столько всяких полезностей, заставило метаться от полки к полке и восхищенно охать. Эти ингредиенты – такая редкость! Часть изучу, часть распродам, и может хватит денег, чтобы купить крохотный домик в Скайриме? Или получится вернуться в Сиродил? Мечты увели столь далеко, что я на мгновение забыла даже о даэдрапоклоннике.       – Ты алхимик? – Эрандур с внезапным интересом посмотрел на меня.       – Да, – кажется, в моих глазах в тот момент пылало нечто более яркое и прекрасное, чем северное сияние. – Я же могу всё взять? – взгляд пробежался по полкам. – Это что такое, кстати?       Я схватила ступку с оранжевым порошком, банку с неизвестным содержимым, корни Нирна и бросилась к одному из столов, позабыв обо всем на свете.       Впрочем, азарт быстро угас – горелки сломаны, реторта разбита, воды для перегонного куба нет. Всё давным-давно высохло. Лист мятого пергамента на краю стола содержал начало расчёта какой-то смеси. Видимо, один из культистов готовил зелья, когда напали орки.       Эрандур поднялся ко мне и заглянул через плечо.       – Здесь ошибка в расчётах, – он ткнул пальцем в цифры, начертанные на пергаменте. – И лучше взять за коэффициент единицу, тогда зелье усилится за счёт баланса концентраций. Если использовать всего три доли лепестков цветка против семи долей листьев корня Нирна, то лучше ещё досыпать немного праха вампира и тогда...       Мы встретились взглядами.       – Чего? – переспросила я.       – Баланс концентраций… Ты же алхимик. Никогда об этом не слышала? – продолжил Эрандур с удивлённым видом.       – В смысле?! Мне прекрасно известно, как смешивать ингредиенты!       – Ну и какова сила твоих зелий, если не соблюдаешь баланс? – жрец нахмурился. – А что собираешься делать с сердцем даэдра? – он указал на банку, стоящую на столе. – Зажаришь и съешь? Ты хоть имеешь представление о массовой доле или равновесии исходных веществ и конечных частей продукта? Знаешь, как правильно собирать яды или кровь?       Откуда, даэдра меня раздери, жрец милосердной Мары знает, в каких пропорциях и куда сыпать прах вампира?! Сомнений больше не оставалось.       Я еще раз посмотрела на лист пергамента с вычислениями.       – Э-э, – протянула я, глупо хлопая глазами. – Научи меня!       Эрандур, не ожидавший такой прыти, немного замешкался.       – Ну… Не думаю, что сейчас подходящее время для теоретической части алхимических исканий, – уклончиво ответил он. – Сперва нужно выбраться отсюда. Здесь, в лаборатории, должно было изготавливаться особенное зелье – Апатия Вермины. Нужно поискать на уцелевших полках высокие колбы с густой тёмной жидкостью.       – Апатия? – призадумалась я, вспоминая значение этого слова.       Данмер поднял с пола фолиант и осторожно положил на край алхимического стола, пока я растерянно смотрела на него.       – А зачем она нужна?       – Это зелье, которое во сне позволяет переместиться в воспоминания другого человека. Если жрецы Вермины заточили в зелье свою память, то ты сможешь проникнуть сквозь барьер и снять его, – нехотя поведал жрец.       – Погоди-ка… – моё сердце взволнованно заколотилось. – Почему я?       – Потому что на меня Апатия не подействует, а если мы хотим выбраться отсюда и спасти Данстар, то пить зелье придется тебе.       Я спустилась на первый ярус лаборатории и послонялась вдоль стеллажей – никакой радости больше не чувствовалось, в животе всё сбилось в комок от страха. На одной из полок действительно лежал флакон, похожий на тот, что описал Эрандур. Внутри содержалась тёмная жидкость, и в ней что-то клубилось, поблескивая фиолетовыми отсветами. Даже если это смертельный яд, что я потеряю, если нахожусь в запертом форте с подозрительным данмером? Смерть, возможно, не самый плохой исход данной ситуации.       – Нашла, – произнесла я, борясь с искушением грохнуть зелье об пол. Руки предательски задрожали, выдавая мою трусость.       Эрандур застыл на лестнице и посмотрел на меня.       – Хочу точно знать, что произойдет! – потребовала я.       – Не могу точно сказать, но лишь потому, что не знаю. Вероятно, ты окажешься в другом месте, и это будет похоже на реалистичный сон. Не знаю, когда он закончится. Возможно, когда Вермина насытит своё любопытство. Судьба всего Данстара зависит сейчас от этой маленькой колбы…       – Хорошо! – я решительно откупорила флакон, и дымок взвился по длинному горлышку к свободе. – Я это выпью! Но хочу сказать, что смерть моя будет на твоей совести, если оная, конечно, у тебя имеется! Знай, мне не нравится всё, что происходит, и я не желаю, даже думать о том, что ты лгал каждый шаг, что мы прошли в этих стенах!       – Я прослежу, чтобы ничего не случилось, пока ты спишь, – заверил жрец.       Он спустился с лестницы и встал напротив.       Я сделала несколько глотков приторно-сладкого, тягучего как патока, зелья. Чувствуя, как ноги слабеют, а голова кружится от стремительно приближающегося сна, уронила опустевшую колбу. До ушей долетел звон стекла, я упала в объятия Эрандура, но провалилась сквозь его ладони в шёлковую бездну.       Темнота закружилась лиловыми разводами как краска в воде. Стремительный полет, несущий меня сквозь небытие, а может и в Обливион, длился вечность. По камешку выстраивалась реальность – очертания стен, свет жаровен; на алтаре – ужасный посох с безглазым рогатым черепом. К артефакту вела лестница, Владычица Кошмаров на барельефе встала над ним вечным стражем. В теле возникли совершенно новые, непривычные ощущения. Я растерянно хлопала глазами, а напротив стояли двое культистов – плечистый бородатый данмер и высокий светловолосый норд.        «Откуда мне известно, что их зовут Верен и Торек? Они мои друзья?»       Данмер заговорил:       – Брат Казимир, орки ворвались в Храм! Ты должен выпустить Миазмы и активировать барьер! Такова воля Вермины!       – Я всё сделаю! – ответила я и вдруг осознала себя Казимиром, к которому он обращался. Из гортани вырвался низкий мужской голос. Тело тоже изменилось – я не видела себя, но ощущение колючей растительности на лице и чего-то постороннего в паху некоторое время не давало сосредоточиться на происходящем. Мара милосердная! Я превратилась в мужика!       Испытывая нечто среднее между страхом и замешательством, побежала от алтаря Вермины прочь, через столовую и спальню наверх, чтобы запечатать Храм и спасти всех.       Я мчалась среди разворачивающихся сражений, убийств и криков о помощи. Лица сражающихся казались знакомыми, но страх, сидящий в сердце, колол как острая игла и не позволял мне остановиться, чтобы помочь им. Бежать, кстати, было не слишком удобно, непривычно – не знаю, как мужчины вообще бегают с такими штуковинами между ног?! Несмотря на дискомфорт и определённую новизну ощущений я миновала спальни, зал зачарования, лестницу и очутилась у подставки для камня душ слева от металлического кольца на цепи.       Трясущимися руками я вытащила из кармана небольшой камень, сияющий бледно-розовым светом, и установила на место, после чего со всей силы дернула за цепь, высвобождая Миазмы…       Очнувшись от сна, первым делом ощупала себя и с облегчением выдохнула – ничего лишнего, всё моё при мне, а Казимирово в прошлом. Во рту скопилась вяжущая сладкая слюна, и сильно захотелось пить. Поднявшись на ноги, я обратила внимание на камень душ, поддерживающий магическую преграду. Я забрала камень и силовой барьер исчез.       Из лаборатории с крайне взволнованным видом выбежал Эрандур.       – Как себя чувствуешь? – он схватил меня за плечи и посмотрел прямо в глаза.       – Это... – выдохнула я. – Просто потрясающе! Необыкновенно! Всё происходило точно наяву!       Кровь грохотала в ушах, сердце выпрыгивало из груди, но улыбку невозможно было стереть. Хотелось рассказать, что пришлось в мужчину превратиться, да постеснялась.       – Благословение богини и магия алхимиков слились в единую эссенцию, которая может творить удивительные вещи. Я тебе завидую... – признался жрец.       – Стало быть, знаешь, как она работает? Пил зелье раньше?       – Да, давным-давно я был в числе служителей Вермины, но в тот день, когда на Храм напали орки, сбежал.       – Спасибо, что подтвердил мои догадки, – радостное возбуждение от пережитого сменилось разочарованием. – Все мужики – одинаковые! Что норды, что данмеры! Лжецы! Почему не сказал сразу?!       – Согласись, что неразумно начинать знакомство с женщиной словами: «Я бывший даэдрапоклонник и воровал воспоминания у детей!» – разозлился Эрандур. – Ты эгоистка, Джулия Октавия, если думаешь, что весь мир тебе что-то должен! Я хотел лишь помочь жителям Данстара, спасти их жизни и души от когтей алчной похитительницы снов!       – Вот и прекрасно! А я тут, по-твоему, чем занимаюсь?! С подозрительным жрецом, за которым плетусь по древним руинам. Ради чего?       – Ради себя. Ты спасаешь только себя. Жаждешь выбраться из ловушки, и тебе безразличны люди, которым ты якобы пытаешься помочь!       – Ах, так! – насупилась я, пылая от злости. – Ну, тогда попробуй взглянуть на себя со стороны! Тебе тоже безразличны эти люди, ты пришёл сюда за своим искуплением и только! И ты ни за что бы не сунулся в катакомбы, не захлопнись эта ловушка! – голос сорвался на крик, спокойствие было потеряно. Больше всего на свете, захотелось превратить жреца в сотню септимов.       – Мы не поможем ни себе, ни жителям Данстара, если будем сейчас выяснять, кто эгоистичнее, – восстановив хладнокровие, высказал Эрандур. – Нужно спешить к Черепу, иначе, боюсь, мы останемся здесь навеки.       Громкий спор привлёк внимание очнувшихся культистов.       – Проклятье! – Эрандур помчался вперёд, но агрессивно настроенные служители Вермины встретили его огненными заклятиями. В воздухе запахло палёным.       Я крепко схватила Ваббаджек руками и прицелилась, надеясь ещё раз услышать куриное кудахтанье, однако посох сработал по-другому.       Яркая вспышка резанула по глазам, облако красного дыма заполнило зал. Вместо кудахтанья раздалось рычание чудовища.       Высокий темнокожий даэдра в доспехе с шипами на плечах, вооружённый чёрным двуручным мечом явился перед пробуждёнными приспешниками Вермины. Размашистым движением он снёс им головы с плеч, оставив тела извергать потоки алой крови.       – Я чую слабость! – хриплая, с придыханием, речь монстра звучала невнятно.       Эрандур резко развернулся и побежал.       Даэдра с мечом наперевес погнался за ним, замахнулся, ударил, и жрец вскрикнул от боли. Изогнутый клинок из Обливиона окрасился кровью. Данмер упал как подкошенный, а я едва не умерла от страха. Призванный монстр растаял в красноватой дымке. С трудом вырвавшись из ледяной хватки оцепенения, я бросилась к Эрандуру. По его спине расползалось тёмное кровавое пятно.