Иллюзорна мгла. Часть первая. Довакина нет, но вы держитесь

      История ловеласа Ворстага стара как мир. Он далеко не первый мужчина, обесчестивший девушку и бросивший её у алтаря Мары, живо смотавшись в очередное любовное приключение с некой почитательницей Дибеллы из Рифтена.       Иви поверила в сладкие сказки о счастливой жизни, думала, бедняжка, что её избранник честный человек и благородный воин, а на деле всё оказалось так прозаично и нелепо – сердцеед и потаскун!       Не зная, чем помочь девушке, в попытке успокоить её, я предложила выпить эля и поделиться подробностями нелёгкой судьбы, но снова наткнулась на препятствие.       – Регулы не появились, – всхлипнула она. – Похоже, я на сносях!       Побледневший Торинг вытер вспотевший лоб полотенцем, Эрандур тактично промолчал, не благословив будущую мать именем богини, а я едва сдержала порыв нервного истерического хохота. А у меня-то, собственно, когда появятся? Само собой, я искренне сопереживала несчастной девушке и чувствовала вину – только моя заслуга в том, что Ворстаг приехал в Данстар!       – Горе-то, какое! – покачал головой Торинг. – Только не переживай, девочка, я не оставлю тебя без присмотра.       – Мара защитит тебя, – подтвердил жрец. – Её Милость благоволит матерям…       – Много вы понимаете! – бросила я, искоса глядя на мужчин. – Шли бы лучше подальше!       На кухне, на нижнем этаже таверны, кроме трактирщика и нас со жрецом никого не было – Торинг оставил дочь присмотреть за залом, а сам решил выяснить, что произошло со сбежавшей за зовом сердца племянницей. Вид у мужчины стал настолько потерянный и несчастный, будто девушка не вернулась, а трагически погибла. Данмер стоял с лицом мрачнее тучи, чем тоже нагонял лишнего волнения.       – Как у тебя получилось вернуться? – осторожно спросила я, взяв её за руку.       – Побиралась, попрошайничала на рынке, и меня заметил мужчина… Его, кажется, звали Бриньольф. Рыжий такой… Предложил странную работу, но я испугалась, сбежала, и вскоре меня приютили в храме Мары, до тех пор, пока один добрый горожанин не внёс солидное пожертвование. Потом жрецы отправили меня домой в повозке с купцами.       – Ты проделала долгий путь, – взглянув на рассеянного дядьку-трактирщика, кивком намекнула, чтобы поддержал.       – Верно, давай я тебе постелю в комнате. Отдохнёшь, придёшь в себя, поешь, а потом вместе решим, что делать, – засуетился Торинг, зачем-то схватив полотенце и тарелку с полки шкафа.       – Нам бы тоже комнаты, – напомнил жрец.       – Двухместная подойдёт? – хозяин замер в нерешительности, переводя взор то на меня, то на Иви.       – Лишь бы не для молодожёнов, – проворчала я себе под нос и вдруг вспомнила, что в кошельке нет ни единого септима.       – Дайте ключ, мы оплатим всё завтра, – пообещал данмер, подумав о том же, и Торинг, не выпуская из рук тарелки, отправился в зал по шаткой деревянной лестнице.       Гулянка моряков и шахтёров чуть поутихла. Тот редгард, который кружил меня в танце, и чьё имя так и не удосужилась спросить, пел песню глубоким приятным голосом так чарующе, что я остановилась послушать, прежде чем отправиться спать.       – Жила-была дева прекрасней заката       Весной на старинном Строс М’кай,       Ждала моряка, удалого редгарда,       Уплывшего в северный край,       Туда, где снега заметают равнины,       И там, где танцует метель,       Жила-была дева морозной долины,       Не знавшая сердца страстей.       Под тёмной звездою и красной луною       Столкнулись как пламень и лёд       И вновь разошлись, точно волны прибоя,       В безудержной страсти полёт.       Ты ждёшь его, дева прекрасней заката?       Зимой на старинный Строс М’кай       Вернутся домой боевые фрегаты,       Придёт пора мужа встречать…*       Веселье как ветром сдуло. Был бы здесь Ворстаг, плюнула бы в наглую рожу и высказала, что думаю о мужском непостоянстве и последствиях, которые приходится разгребать женщинам!       Зал таверны наполнился медленными аплодисментами, Иви разревелась пуще прежнего, и Торинг, придерживая племянницу за плечи, чуть ли не силком отправил девушку спать.       Наша двухместная комната, в которой уже приходилось останавливаться, сегодня показалась роскошными палатами – не могла уже и вспомнить, когда в последний раз спала на настоящей кровати. Уж не в Винтерхолде ли в обнимку с Брелиной? Что-то тёплое дёрнулось внизу живота.       Эрандур скинул вещи на кровати у правой стены и избавился от капюшона-накидки. Я, помешкав, распоясалась, стащила с ног сапоги и свалилась прямо в одежде, мгновенно уснув. Не было сил даже видеть сны, но чёрное забвение посреди ночи прервалось шорохом и скрипом половиц у изголовья. Данмер мягко коснулся моего плеча и его тихий шёпот прозвучал над ухом:       – Я должен уйти. Если не вернусь до утра, не поднимай панику, никого обо мне не спрашивай.       – Угу, – не открывая глаз, промычала я, переворачиваясь на другой бок. – Маре привет передавай…       Утром в комнате стало довольно холодно, а всё пространство заполнил тусклый серый свет. Сквозь маленькие оконца, расположенные почти под потолком, пробивались блеклые лучи, почти не касаясь мебели. Кровать жреца пустовала. Я потянулась, хрустнув затёкшей спиной, и переоделась в сменное платье. По таверне можно побродить и в таком скромном наряде, а всё остальное неплохо бы отстирать.       Зал «Пика Ветров» оказался непривычно пуст – ни единого пьяницы, заснувшего за столом, ни моряка, топящего горе в вине. И никто не следил за порядком. В полумраке тлел остывший очаг, а на еле пульсирующих красным светом углях можно было рассмотреть почерневшие кости от съеденной вчера оленьей туши.       Дверь вдруг приоткрылась, впуская сквозняк, и на порог ступил румяный от мороза, просто одетый юноша с охапкой дров в руках.       – Доброе утро, госпожа! – поприветствовал меня парень, сложил дрова в углу и убежал на улицу.       «Похоже, рабочий», – рассудила я, направившись к стойке. Снизу, с кухни, летел едва уловимый запах выпечки и слышался грохот посуды.       – Есть кто живой? – спросила, осторожно ступив на лестницу, а дверь таверны снова открылась, вынудив меня резко выпрямиться за стойкой, устремив взгляд к порогу. На сей раз, гостем оказался жрец. В его руке сверкал эбонитовый меч, вложенный в ножны, отделанные чёрной кожей.       – Джулия? – хриплый голос Торинга донёсся с кухни.       Я поприветствовала трактирщика, заказала картофельного супа и поспешила в комнату, куда уже проследовал данмер.       – Купил всё-таки? – скрестив руки на груди, подпёрла дверь спиной.       – Как и обещал Акари, – в его голосе не осталось хрипоты и слабости, жрец откинул капюшон, встревожено повернувшись ко мне. – Есть новость, которая может показаться странной.       – Какая? – с любопытством вскинула я голову.       – Из Дунстада прибыл человек. Сказал, что в ту ночь, когда мы покинули крепость, Хайфнира нашли мёртвым. Якобы перебрал скумы. Но, похоже, власть быстро прибрал к рукам один из его приближённых.       – На нас не сваливают вину, надеюсь? – сердце забилось быстрее, а во рту резко пересохло.       – Не знаю. Лучше вести себя предельно осмотрительно и не задерживаться в Данстаре надолго, – Эрандур бережно положил меч на кровать.       Не успела посетовать на очередной вынужденный побег, как раздался громкий стук, и я вздрогнула, отпрянув от двери. Как будто прямо по затылку настучали.       – Мне нужно поговорить с Эрандуром! – прозвучал приятный женский голос. Я в недоумении уставилась на друга.       – Ты точно в Храм ходил? – процедила сквозь зубы, прожигая дверь глазами. Впрочем, судя по угрюмому выражению лица, данмер даже не догадывался, кого принесло и с какой целью.       Он впустил в комнату невысокую женщину в синем балахоне с капюшоном и жестом пригласил сесть.       – Мадена, чем обязан столь раннему визиту? – жрец слегка улыбнулся.       – Нужна твоя помощь, – сходу сказала гостья, освободившись от капюшона. Женщина-бретонка оказалась немолода: в русых волосах серебрились седые ленты, а в уголках зелёных глаз, подведённых углём, собрались лучики морщин. В юности она наверняка была прекрасна, но и теперь образ зрелой красоты сиял на её спокойном бледном лице.       «Это вообще кто? – негодуя, думала я. – Заявилась ни свет ни заря, сразу помощи просит! Не потрудилась представиться, думая, что все её тут знают!»       – Что случилось? – Эрандур пристально смотрел на неё.       – Ну, – Мадена скользнула взглядом по моему лицу. – Я хотела бы поговорить наедине…       Внутри всколыхнулась волна гнева – эта женщина смеет выгонять меня из собственной комнаты?!       – Я никуда не уйду, – гордо задрав нос, устроилась на кровати и смерила её надменным взором, подсмотренным и честно сворованным у советника Анкано.       – Джулия, – строгий тон жреца не сулил ничего хорошего. – Это госпожа Мадена, придворный маг ярла Скальда. Пожалуйста…       Встав с кровати и выпятив грудь колесом, двумя, если быть точнее, схватила Ваббаджек и, не роняя собственного достоинства, удалилась из комнаты к стойке, куда Торинг уже поставил миску с картофельным супом.       – Как он посмел?! – возмутилась, схватив деревянную ложку. – Выгнать меня…       Торинг только тихо усмехнулся, не догадываясь о причинах моего скверного состояния, и подал краюху хлеба и кувшин молока.       – Моя похлёбка должна поднять твоё настроение!       – Настроение! – отломив кусок горбушки, принялась за суп. – Выгнали из комнаты, как… кошку! Подумать только! Понимаю, если бы это был Ворстаг! Но этот!.. Жрец! Ни стыда, ни совести!       Ворчание осталось неуслышанным – Торинг, пропуская невнятное бормотание мимо ушей, удалился на кухню, оставив меня завтракать в пустом зале. Скрипнула входная дверь – парень принёс очередную охапку дров.       Беседа Эрандура и Мадены завершилась только, когда я прикончила суп и наливала себе молоко из глиняного кувшина, расписанного цветочными узорами. Жрец галантно придержал дверь перед женщиной и проводил мага прямо до выхода из таверны. Оба остановились на пороге.       – Спасибо, что не отказал, несмотря на то, что между нами было… – долетел обрывок фразы, и я поперхнулась молоком, еле сдерживая кашель.       – Не стоит благодарить за то, что ещё не сделано, – высокопарно выдал жрец. – Да хранит тебя Мара!       Быстро обернувшись, увидела его руку на плече Мадены, и, чтобы не выдавать себя, уставилась в кружку, разглядывая жирную пенку, собравшуюся на поверхности.       Вскоре дверь таверны захлопнулась, а за спиной раздались неторопливые шаги данмера.       – Умираю с голода, – поделился ощущениями Эрандур и присел рядом на табурет.       – Суп весьма неплох, – состроив равнодушную мину, отозвалась я и протянула кувшин. – Будешь молоко?       Жрец утвердительно кивнул, принимая угощение.       – Не хочешь сходить в музей? – вдруг предложил он, наполнив кружку.       – Зачем?       – Посмотреть на новую данстарскую достопримечательность, узнать о том, что мне сказала Мадена…       Просияв, я облокотилась на стойку и повернулась к жрецу, слыша, как Торинг грузно поднимается по лестнице с кухни.       – И что же сказала Мадена?

***

      Если бы не обшарпанные красные флаги, украшающие просторное крыльцо обычного деревянного дома, я и не подумала бы, что музей находится именно здесь. Выгоревшая ткань, хлопающая на ветру оборванными краями, сохранила остатки изображения солнца с множеством изогнутых лучей. Неброская табличка, приколоченная к двери, сухо сообщала: «Данстарский музей, посвящённый культу Мифического Рассвета. Вход – 10 септимов».       – Десять септимов?! – возмутилась я. – В некоторых тавернах можно комнату на ночь снять за эти деньги!       – Не исключаю, что там представлена коллекция даэдрических артефактов, связанных с Мерунесом Дагоном, – взволнованно выговорил жрец. – Тогда плата вполне оправдана.       – Стало быть, наша задача, в том, чтобы эту лавочку прикрыть? – взглянула я на Эрандура, героически приосанившись.       – Лавочку? – брезгливо скривился он, услышав мой жаргон. – Даэдрический музей подрывает основы веры в богов!       – Так мы сразу туда зайдём или сначала снимем это безобразие? – я ступила на крыльцо и потянулась к стягам.       – Нет, – данмер поднялся следом. – Нужно убедить Сила Весула, что поклонение Мерунесу Дагону – наивысшее злодеяние…       – Лишь бы не платить за вход, – оставив флаг на месте, я толкнула дверь дома-музея.       Внутри царил полумрак, придавая местечку поистине зловещую атмосферу. В правой половине дома, перегороженной ширмами, находились кухня и спальня, а левую половину занимали четыре стеклянных витрины и гобелены с символикой культа.       – Добро пожаловать в музей Мифического Рассвета! – радостно и весьма дружелюбно объявил имперец, одетый в длинную алую рясу, с вышитыми солнечными лучами на плечах. Взъерошенные волосы и тёмные круги под глазами на бледном худом лице придавали ему небрежный и уставший вид. Заметив жреца, он резко нахмурился и заговорил уже не столь вежливо:       – Если вы здесь, чтобы читать мне проповеди, то сперва выслушайте! Это история моей семьи, моих корней! Я знаю, что всё, что они сотворили, было ужасно, но это оставило свой след в истории! Они прервали династию Септимов, а это, несомненно, заслуживает особого внимания! Поэтому, что бы там ярл и придворный маг не говорили, я не нарушаю никаких законов и не проповедую поклонение Дагону!       – Тогда расскажите, что у вас здесь, – приблизившись к одной из витрин, без интереса уставилась на разложенные рясы, похожие на ту, что была надета на Сила Весула. Жрец молча отсчитал двадцать септимов за экскурсию и передал имперцу. Тот, успокоившись, не стал проверять честность служителя Мары и сразу ссыпал монеты в кошель на поясе.       – Эту коллекцию я собирал долгие годы, и она обошлась мне в целое состояние! – вдохновенно начал Сил, сделав нелепые пассы руками. То ли он пытался придать своему музею оттенки мистерии, то ли был обладателем весьма скудной фантазии, раз сопровождал свои речи подобными шутовскими действиями.       – Здесь, в первой витрине, вы можете видеть облачения культистов конца третьей эры! Скажу честно, я даже смог забраться в канализацию Имперского Города и отыскать одно тайное убежище, сохранившееся со времен знаменитого Чемпиона Сиродила!       Робы при внимательном рассмотрении выглядели очень древними, хотя грубая ткань и сохранила в себе алые краски, но от солнечных лучей оставался только бледный силуэт.       Сил шагнул к следующей витрине, где лежали четыре ветхих на вид фолианта в кожаных переплётах с облупившейся позолотой символов Мифического Рассвета.       – В этой витрине легендарные книги – «Комментарии к Мистериуму Заркса», написанные самим Манкаром Камораном! – восхищённо прошептал он.       – Это тот самый, что культ возглавлял? – уточнила я, подавив зевок. Пока что четыре пыльные книжки и старое тряпьё не стоили потраченного золота.       Сил принялся распинаться про ключ, якобы закодированный в этих гримуарах, который в своё время приводил искателей истины к святилищу Мерунеса Дагона. Эту историю я слышала раз пятьдесят на своем веку.       – Да, – кивнула со знанием дела и продолжила вместо имперца. – Пещеры у озера Арриус, сражение с культом, падение статуи Дагона и похищение Чемпионом Сиродила самого Мистериума Заркса!       – Вы знаете эту историю? – владелец музея выглядел ошарашенным.       – А то! Легендарный рай Каморана, Мартин Септим прочитал Мистериум Заркса и открыл портал. Чемпион Сиродила поверг культ, но Мерунес Дагон вырвался в наш мир, пробил кулаком крышу Храма Единого, а потом Мартин стал драконом. У нас в Сиродиле это самая популярная история, – довершив рассказ, вдруг заметила в витрине справа обрывки пергамента с круглой формулой и наклонилась к стеклу, едва не ткнувшись носом. – Вы нашли Мистериум?!       После минутного замешательства Сил Весул самодовольно посмотрел на меня.       – Пожалуйста, не трогайте витрину грязными руками! – предупредил он со злорадной улыбкой. – Это обрывки той самой книги!       – Дорогущий, наверное! – выдохнула, не веря своим глазам, и отступила в сторону.       Жрец осуждающе покачал головой.       – А это что за ножны? – поинтересовался он, заглянув в последнюю витрину, где на красном бархате покоились чёрные ножны с серебряной отделкой и оттиском даэдрической руны.       Я быстро переместилась к экспонату и с удивлением уставилась на Сила, в надежде, что он объяснит, что это такое.       – Вы когда-нибудь слышали про Бритву Мерунеса? – видя неподдельный интерес в моих глазах, имперец воодушевился. – Полагаю, что нет. А между тем, это артефакт Владыки Разрушения и, по слухам, символ самого Тёмного Братства! Оружие обладает огромной силой, но к несчастью, у меня только одна часть – ножны.       – Oht, – шепнул жрец, неотрывно глядя на руну. – Символ врат Обливиона.       – Ты умеешь читать по-даэдрически? – удивилась я, но вскоре опомнилась. – А, ну да…       – На этом моя экскурсия завершена, – Сил печально вздохнул. – Бритва Мерунеса была уничтожена после кризиса Обливиона несколькими искателями приключений и разделена на четыре части. Ножны мне удалось заполучить, а остальные осколки всё ещё находятся у хранителей.       – По всему Тамриэлю не сыскать небось, – выговорила я, косясь в сторону Мистериума Заркса. Пожалуй, самая интересная штуковина, даже десять септимов жалеть перестала.       – Верите или нет, но все части находятся в Скайриме!       – Какая нежданная удача! – скисла я. – Значит, скоро купите все.       – Боюсь, купить можно не всё, а отобрать мне не под силу, – владелец музея, неторопливо отошёл от витрин и присел на стул, опустив голову. – Я могу дать вам сведения, касательно нахождения частей Бритвы. Принесёте, получите полторы тысячи за каждую.       Перед моим взором в светлых мечтах, возникла слепящая золотым блеском гора монет, но Эрандур тактично кашлянул и сказал:       – Мы не станем помогать восстанавливать опасное даэдрическое оружие. Его уничтожили не просто так, а всякий артефакт даэдра, присутствующий в этом мире, дарует его создателю дополнительные силы. Открытие этого музея – ошибка. Культ, принесший народам Тамриэля столько боли, должен быть предан забвению.       – Вы не понимаете? – выкрикнул Сил, вскочив с места, и указал на витрины. – Это моё прошлое! Я не могу просто так отступиться от него! Но если вы хотите, чтобы музей закрылся, то очень хорошо! Принесите мне части Бритвы, и культ Мифического Рассвета останется только в этих стенах!       Я разозлилась – из-за моральных принципов Эрандура, мы упускали четыре с половиной тысячи септимов, а это уже чересчур.       – И вы отречетесь от даэдра, приняв свет Восьмерых! – настойчиво продолжал жрец.       – Да! – утвердительно кивнул Сил. – Но мне нужно это оружие любой ценой!       – И заплатите за добычу? – встряла я, не теряя надежды обогатиться.       Имперец даже зарычал от негодования, запрокинув голову.       – Ладно! – выплюнул он своё согласие. – Но не раньше, чем все части Бритвы будут у меня в руках!       – Договорились! – в моих глазах вспыхнуло азартное пламя, но вмиг угасло. – А куда идти?

***

      Покидали музей в скверном расположении духа. Несмотря на возможность получить много денег, перспектива расстаться с жизнью в процессе, более вероятная, чем обогащение, нисколько не радовала.       – Надо сказать Мадене, что мне не удалось переубедить Сила, – горько вздохнул Эрандур.       Я, спустившись с крыльца, открыла записную книжку, в которую владелец музея внёс необходимую информацию.       – Ворожея Драскуа, – прочла в задумчивости мелкий неровный почерк. – Ведьмин Оплот. Хм, это возле Маркарта… Кажется, я знаю, кто может нам помочь…       – Ворстаг? – недовольно спросил жрец. – После того, что произошло?       – Почему бы и нет? Приедем туда, прочитаешь ему проповедь о том, как нехорошо бросать беременных девушек, – закрыв книжку, я кисло улыбнулась данмеру. Он мою шутку не оценил.       – Иди в таверну, – буркнул Эрандур. – Я должен встретиться с Маденой.       Помрачнев, взглянула на дом ярла, возвышающийся над заливом, и решилась спросить:       – Понимаю, это твоё личное дело, но что между вами было?       – Недопонимание, – коротко отозвался друг, не упрекнув в подслушивании разговоров, непредназначенных для моих ушей.       – И всё?       – Дело в том, что когда начались кошмары, Скальд сперва поручил Мадене разобраться со всем и найти причину. Она искренне пыталась сделать что-то, но к счастью, не обладая глубокими познаниями о… – жрец прервался, опасливо обернувшись, и приглушил голос, – даэдрических культах, ей не удалось разобраться в ситуации. Но как она была близка! Невероятно умная женщина.       В груди всколыхнулись зависть и… обида, что ли? Прежде не слышала, чтобы он так восхищался представительницами противоположного пола. Мне ни разу комплимента не сделал!       – Почему не рассказал ей правду?       – Признайся я во всем, то на следующий день уже качался бы в петле, – данмер помедлил, прежде чем подойти к крыльцу дома ярла, украшенного стягами с изображениями данстарской звезды. Двоё стражников у дверей подозрительно воззрились на нас.       – Есть такие преступления, за которые не принято давать помилование, – добавил Эрандур чуть слышно, и у меня по спине побежали мурашки.       – Подожду в таверне, – я поплелась в «Пик Ветров», терзаемая тяжёлыми думами. Большинство из них пыталось собраться в представление самых страшных злодеяний, и фантазия загнала меня в такие ужасающие дебри, что захотелось умыться ледяной водой.       Увидев в комнате на кровати жреца меч, схватила его и высвободила из ножен. Изогнутое эбонитовое лезвие казалось невероятно острым. Выставив клинок перед собой, почувствовала непривычную тяжесть, сковывающую запястье, но вопреки всему сделала широкий замах и услышала, как запел эбонит.       – Слабая! – прорычала я, взмахнув ещё раз. – Глупая! – снова взмах. – Уродливая! Ни на что не способная! Сломанная!       Меч кромсал воздух, а мои мышцы ныли, наполняясь новыми силами.       Когда жрец вернулся и застал меня за нелепой тренировкой, то с порога сказал:       – Положи оружие, а то поранишься.       Я остановилась, смахнув волосы, прилипшие на лоб, и пронзила его свирепым взглядом. Данмер остался предельно спокоен, а мне пришлось убрать клинок в ножны и вернуть на место.       – Это оружие не для тебя. Если нужен меч, то надо заказать у Рустлейфа, что-нибудь полегче.       – Не нужен мне никакой меч! – капризно заявила я. – Всё равно поранюсь.       – Зато мне нужна твоя помощь в подсчёте массовых долей ингредиентов для изготовления сильных зелий, – он улыбнулся уголком рта. – Нам предстоит очень много работы, а в запасе всего пара дней.       Настороженно посмотрев на жреца, поняла, что он намекает на скорый отъезд из Данстара за частями Бритвы Мерунеса.       – Мадена убедила тебя взяться за дело?       – Причем тут Мадена? – ответил данмер вопросом на вопрос. – Она не должна знать об артефакте. А ты неужели забыла о моём обещании научить тебя изготавливать зелья? Ты ещё не достигла того уровня, которого хотела, поэтому, пока я не увижу идеальные пропорции для снадобья, практики не завершатся.       – «Ступка и пестик», стало быть? – сдаваться нельзя, нужно учиться упорнее, чем раньше. – Я готова.

***

      Двадцать пятого числа месяца Заката Солнца дверь таверны «Верески» отворилась, и внутрь, впуская морозный воздух, пропитанный влагой, вошли двое наёмников. По нашему с Эрандуром виду запросто можно было прийти к подобному выводу. Новенькие стальные латы на данмере, наспех подогнанные данстарским кузнецом, шлем с глухим забралом и клинок на поясе сразу притянули внимание единственного посетителя таверны и барда в одном лице – орка Лурбука.       – Странники! – радостно прохрипел он. – Усаживайтесь у очага! Послушайте балладу о славном герое!       Я выглядела немного скромнее: походные одежды неофита, меховой плащ, подбитый шкурками снежных лис, посох в руках, а за спиной в рюкзаке набор необходимых зелий и куча исписанного углём пергамента с вычислениями. Сохранила, чтобы потом не пересчитывать нужное количество трав для изготовления снадобий восстановления запаса сил, целебных зелий и эликсиров невидимости.       Хозяйка таверны Джонна вышла из кухни, откуда совсем не пахло готовящейся едой, и всплеснула руками.       – Посетители! Добро пожаловать!       Похоже, меня она не узнала, что, впрочем, ничуть не удивляло. За последний месяц помимо получения шрамов на щеке, лицо осунулось, а бедра похудели так, что штаны приходилось подвязывать поясом, чтобы не сползали.       Орк встревожил струны лютни, заполнив зал музыкой, а я направилась к редгардке, надеясь, что не придётся готовить самой.       – Выпивки предостаточно, – улыбнулась она, выслушав заказ на плотный ужин. – Похлебку придётся подождать, а вместо отбивной могу предложить вяленого хоркера или солонину.       В отличие от оживлённого «Пика Ветров», путник, случайно забредший в «Верески», рисковал помереть от голода в ожидании ужина.       – Кровати по двадцать пять септимов за ночь, – сообщила Джонна, медленно следуя к кухне. – В связи с холодами цены пришлось поднять, да и слухи о драконах вовсе не идут на пользу делу.       – Герой он бесстрашный, он непобедим! – грубо затянул Лурбук, перекрикивая собственную лютню.       Жрец в ужасе посмотрел на орка и сразу расплатился с хозяйкой за двухместную комнату.       За дверями пение барда, к счастью, стало слышно хуже. Я поставила Ваббаджек у изголовья, понимающе взглянув на вопящее от ужаса лицо посоха, и вдруг вспомнила о призраке, донимавшем меня в прошлый раз.       – Эрандур, послушай, – начала я, вызвав заинтересованность жреца. – Здесь, возможно, водится привидение.       – Ну и что? – данмер спокойно отвязал ножны с пояса, словно призраки его совсем не пугали. – Изгоним, если придётся.       Разувшись, я уселась на кровати и, вытащив из рюкзака пергамент и уголь, углубилась в расчёты.       «Зелье сопротивления огню, – царапала на пергаменте. – Язык дракона – половина грамма, измельчённая костная мука – одна треть…» – зачеркнула «треть», вспомнив совет Квинта. – «Четверть грамма. Всего три четверти грамма на десять долей очищенной воды. Коэффициент растворимости при нагревании вдвое усилен за счёт перегонки. Зелье сопротивления огню – выход продукта – одиннадцать процентов. Слабое!».       Сложив пергамент, недовольно бросила уголь на тумбочку. Подбор концентрации дело непростое! На ночь, после долгого путешествия, заниматься расчётами почти бесполезно, но теперь, когда до меня дошла суть этого процесса, я не могла расстаться с записями и постоянно пыталась сопоставить свои знания алхимии с возможностью вывести какое-нибудь сильное зелье.       Даже во снах, помимо кошмарных видений, в которых меня со всех сторон обступали безглазые фалмеры, то и дело мелькали цифры.       Этой ночью пригрезилось странное. Маленькая белокурая девочка бегала вокруг меня и смеялась, пока я работала в небольшом огороде, высаживая картошку.       «Мама!» – я услышала отчётливый возглас и проснулась.       В комнате было темно и серо – в окне забрезжил рассвет, проявляя нечёткие очертания предметов, а возле плотно закрытой двери вдруг возникло тусклое серебристое свечение. Я в испуге вжалась в стену и вновь услышала плач ребенка.       – Кто здесь? – требовательно спросила, не боясь разбудить данмера.       Свет просочился сквозь дверь, словно звал последовать за ним. Наспех натянув сапоги и рубаху, позабыв даже про Ваббаджек, выбежала из комнаты в зал, заметив, что свечение движется к выходу из таверны.       – Стой!       Призрак исчез, а я выскочила на крыльцо, озираясь по сторонам, и на всякий случай окружила себя Дубовой плотью.       Над Морфалом властвовал промозглый рассвет, опутанный верёвками тумана, как непролазной паутиной. Безветренная и дурно пахнущая хмарь поманила меня на деревянные мостки над замёрзшими болотами.       Туманная зыбь вздрогнула, точно пронёсся ветер, белая мгла шевельнулась в стороне от руин сгоревшего дома, и моих ушей снова коснулся тихий плач.       Мостки скрипнули, впереди раздались шаги.       Марево молочно белого тумана пришло в клубящееся движение, словно кто-то капнул в него чернил – впереди рождалась чёрная стройная фигура. Женская фигура. Она медленно шла от сгоревшего дома, плавно покачивая бёдрами; подол траурного платья развевался при ходьбе, касаясь досок покрытых наледью, следом волочился длинный плащ с капюшоном. Силуэт проявился, и сверкнули пламенем красные глаза, приковывая меня притягательной красотой.       Обворожительное мраморно-белое лицо с утончёнными чертами и алые губы, увлажнённые испитой кровью. Незнакомка приблизилась ко мне и улыбнулась. Я заметила пару неестественно длинных клыков.       – Доброе утро, – произнесла она томным голосом. – Я тебя здесь раньше не видела.       «Боги, как она прекрасна!» – думала я, глядя на неё, будучи не в силах оторвать взгляд и чувствуя столь острое вожделение, что готова была броситься на неё и заключить в объятия.       – Меня зовут Джулия Октавия, – сказала я, не узнав своего голоса.       – Не бойся. Моё имя Алва. Я не причиню тебе вреда.       Она протянула ладонь и дотронулась до моих шрамов. От леденящего смертью прикосновения я едва не застонала.       – Сразу двое, – шепнула она. – Это ничего. У вас есть шанс. Ты мне нравишься... Ты не похожа на этих забитых селян. Внутри тебя сила, о которой ты не знаешь... О, да! Вкусная горячая сила!       Её вкрадчивый шёпот завораживал, я подалась вперёд. Алва запустила пальцы в мои волосы и нежно провела ногтем по мочке уха. Я желала её, сердце колотилось, и хотелось сказать ей, что она может делать со мной всё, что пожелает!       Губы вкуса крови коснулись моих, она нежно отстранила моё лицо и, не дыша, потянулась к шее. Лишь трепет и предвкушение близости пылали в разуме, а где-то вдали, не переставая, плакала девочка.       Всё закончилось внезапно. Скрипнула дверь таверны, кто-то грузно ступил на крыльцо. Женщина исчезла, оставив меня напротив сгоревшего дома в полном оцепенении. Что она имела в виду, говоря: «сразу двое»? Да, и существовала ли она вообще?       – Джулия, что ты тут делаешь? – требовательно спросил Эрандур, призвав пламя.       – Где она? – я завертела головой.       – Кто? Зачем ты ушла из комнаты?       – Здесь была женщина, – уверенность в том, что она мне не привиделась, истаяла.       – Я никого не видел, – нахмурился данмер. – Ты заговорила во сне, потом убежала и довольно долго не возвращалась. Пошли.       Медленно поднявшись на крыльцо, продолжила всматриваться в холодный туман. Не верилось, что незнакомка пригрезилась мне, а я начала вдруг ходить во снах, не прибегая к помощи Апатии. Да и не похож был сон на кошмар Вермины. Совершенно не похож. Но если верить всему, что случилось сейчас, и сопоставить слова женщины с тем, что произошло ранее, выходит, что я в том же положении, как брошенная бедняжка Иви?! Почти месяц прошёл, всё сходилось…       Шагнув в таверну вслед за жрецом, я чувствовала, как дощатый пол уезжает из-под ног. Только стоило подумать, что всё начало налаживаться, что удалось справиться со страхом, как свалилось такое, к чему я оказалась совершенно не готова!       Гнетущая тишина зала показалась оглушительно громкой. Скрывать что-либо больше не было смысла, а Эрандур заметил, что со мной что-то происходит.       – Ты здорова? На тебе лица нет! – обеспокоился друг.       – Я… хм… как бы это сказать, – принялась мямлить, прикрыв за собой дверь комнаты. – Ну… Это ещё не точно.       Жрец терпеливо ждал, когда приступ косноязычия отступит.       – Похоже… Вроде, беременна, – с трудом выдавив признание, вовсе не почувствовала себя лучше. Эрандур провёл рукой по лицу.       – Так, – сказал он, некоторое время помолчал и принялся измерять шагами комнату. – Когда? Кто отец?       – Я не уверена, – внимательно разглядывая стену, уселась на кровать, опасаясь смотреть на друга. – Прости, что не рассказала ничего, но, короче говоря… не знаю.       – Не знаешь, кто отец? – жрец остановился, пронзив пылающим взглядом. Именно с таким взглядом мне и не хотелось сталкиваться.       – Как бы… ну… нет, не знаю. И я не хочу больше говорить об этом. Я просто приму зелье. Знаю, есть такие штуки, - не рожать же от Брата Бури. Интересно, от какого из них?       – Кто отец? – с нажимом повторил данмер таким тоном, что я в гневе выпалила:       – Не знаю! Я не видела их лиц! И не смей на меня так зыркать! Не тебе меня упрекать! Пока ты валялся без сил, я спасала нам жизнь единственно возможным способом. Тоже мне, последователь Мары.       Жрец опустился на кровать, уронив лицо в ладони.       – Значит, в ледяной пещере? – догадался он.       Кивнула, подтвердив его предположение. Как бы не хотелось возвращаться к тем воспоминаниям, но пришлось.       – Я признаю этого ребёнка своим, – после непродолжительных раздумий изрёк Эрандур. – Это отголосок моего поражения.       – Ну, уж нет! – вспыхнула я, вскочив с места. – Ты слышишь себя? Это... Немыслимо! Ты подумал о ребенке, который всю жизнь, будет напоминать о том дне, который я изо всех сил стараюсь забыть?! – рычала эти слова, готовая вцепиться в Эрандура как рассвирепевшая волчица, защищающая своё логово. – Ты собираешься стать отцом ребёнку, в котором будешь видеть лишь плод своей слабости! Всегда! Какая жизнь будет у такого ребёнка? А подумал, во что превратится моя жизнь? Я не желаю до самой смерти думать о «поражении» и тех отвратительных людях, что брали меня, как звери, удовлетворяя свою похоть!       Взглянув на него, увидела не своего друга, а Казимира. Обжигающая льдом ненависть вспыхнула в рубиновых глазах на несколько мгновений, но данмер, вопреки злобе, отразившейся на лице, спокойно произнёс:       – Мара не одобряет этого.       – А Мара одобряет насилие? Мара одобряет жестокость? Если из этого должна рождаться жизнь, то пусть весь мир катится к даэдра! – бушующий в сердце гнев вырвался на волю криком и слезами. – Не всегда позволить кому-то жить это проявление милосердия! Может у богов всё делится только на чёрное и белое, но мы смертные, и у нас всё намного сложнее!       Данмер устало прикрыл глаза.       – Хорошо, что мне теперь всё известно, Джулия... Я не отказываюсь от своих слов, но выбор останется за тобой.