Глава двадцать девятая. Очень пыльная работёнка
12 июня 2019 г., 14:04
– Твой рюкзак наполовину полон! – заметил Эрандур, следуя за мной по мосту.
– А ты оптимист, – горько усмехнулась я.
– Расскажешь, что внутри?
– Контрабанда скумы, – честность в общении с другом далась непросто. Реакция данмера на такое признание могла быть неоднозначной.
– Скумы? – понизив голос, переспросил он.
«А ты чего ждал, Эрандур? Что за одну ворованную серебряную тарелку мы заработаем расположение каджитов, и нас возьмут в торговый караван?» – вместо того, чтобы высказать это, лишь утвердительно кивнула.
– Это неправильно, – сурово заявил жрец.
– Можешь сдать меня Братьям Бури. Это будет правильно? – язвительный тон скрыть не получилось.
Данмер мрачно посмотрел на ворота Виндхельма, к которым мы подходили всё ближе, и с неприязнью прищурился при виде дежурившей стражи.
– Чем я могу помочь тебе?
Остановившись посреди моста, я взволнованно уставилась на жреца. Его хмурое измождённое лицо застыло в ожидании ответа.
– Помочь? – тихо спросила, не веря в то, что услышала.
– Тебе приходится делать это из-за меня. Из-за того, что яд сделал меня слабым, но если я хоть чем-то могу помочь, то дай знать, – уверенно произнёс Эрандур.
– Мы просто должны унести товар в Серый квартал, – прошептала я, чувствуя невообразимое беспокойство. – Просто будь рядом. Жрецов ещё никто не заподозрил в распространении… всякого.
Когда в разум закрадывалась жуткая мысль о том, что меня могут схватить, найти товар и бросить в темницу, у меня начинали дрожать коленки. И мысль, что когда скажу жрецу, что теперь придётся делать, он непременно начнёт читать мне проповедь о том, насколько это плохо, противоречит пути Мары и нормам морали в целом. Но данмер вызвался помочь, переступая через свои убеждения, и для меня это стало очередным испытанием на прочность. Нет его вины в происходящем, а все беды, что выпали на нашу долю, это заслуга лишь моей слабости.
Я мысленно поклялась себе: «Больше ни единой секунды слабости! Бороться только до последнего. И лучше я погибну, чем когда-либо сдамся или начну умолять».
За городские ворота мы прошли без проблем. Серый квартал, как и прежде, был тих и мрачен под стать обитающим там эльфам. Стражников нигде не заметила, но непреодолимое чувство тревоги вынуждало спешить и постоянно оглядываться. Мы быстро добрались до лавки Садри, где моложавый данмер-торговец, облокотившись на прилавок, читал книгу, лениво перелистывая пальцем страницы.
– Добро пожаловать, – он без энтузиазма в голосе поприветствовал посетителей, медленно закрыл книгу и поднял голову.
– Добрый день, – я сняла с плеч рюкзак. – Акари передала вам всего наилучшего.
– Акари? Кто это? – торговец тонко улыбнулся, но не слишком радостно. Как и все дельцы, он предпочитал показывать себя бесстрастным во время совершения сделок, но я, как никто другой, могла вообразить его внутреннее ликование при заключении наиболее удачных договоров.
– Не понимаю, о чем вы, – добавил он, с подозрением рассматривая жреца.
– Она сказала, что вы хотели бы жить под лунами, – ключевую фразу караванщица мне сказала, чтобы устранить недопонимание между мной и Ревином.
– Отлично, – удовлетворённо кивнув, Садри достал из-под стойки четыре туго набитых кошеля. – Здесь половина. Акари знает, предоплату вчера уже принёс мой помощник.
Я выложила на прилавок увесистый мешок, в котором находились небольшие тёмные флаконы с наркотиком, упакованные поплотнее, чтобы не звякали при ходьбе. Когда обмен состоялся, Ревин спросил:
– Узнайте у Акари, можно ли где-нибудь раздобыть балморскую синь? Кое-кто готов неплохо заплатить…
Не имея ни малейшего понятия о том, что это за напиток, я коротко кивнула и направилась к выходу. Следующая встреча с Акари была назначена лишь за завтра, дабы не вызывать лишних вопросов у стражников, от которых определённо не скроется, что подозрительная парочка то и дело бегает к каджитскому каравану.
– Что ж, это оказалось не так сложно, – с облегчением выдохнула я, направляясь к портовым воротам.
– Просто повезло, – оптимизм Эрандура развеялся, жрец шёл рядом в глубокой задумчивости, изредка посматривая по сторонам. – Неизвестно, не обманут ли нас каджиты. Понятно, что сдавать нас страже, всё равно, что явка с повинной, но я бы действовал осмотрительнее.
– Как, например?
– Для начала попробуем завтра покинуть город не через ворота.
– Вплавь?! – вытаращилась я, воображая, как ныряю в реку.
– На лодке, – кисло отозвался жрец, заставив серьёзно задуматься о том, где угнать лодку. К счастью, у аргониан имелась своя. Не имея доступа на городской рынок, им порой приходилось торговать с фермерами и каджитами, добраться до которых возможно было только по реке, непригодной для плавания большую часть года.
На следующий день, мы причалили неподалеку от фермы Хлаалу. По крайней мере, Бегущая-по-Траве утверждала, что если плыть прямо на противоположный берег, то течение отнесёт чуть влево и окажешься как раз напротив той самой фермы.
Выбравшись на сушу, с трудом затащили лодку – мёрзлая сырая древесина, похоже, весила ничуть не меньше убитого белого медведя. Чуть не со слезами, я вспоминала мастера Толфдира и его телекинез. Как бы он сейчас пригодился! От Эрандура помощи было ничтожно мало – данмер выдохся быстрее, чем я. Хорошо, что в доках не придётся этим заниматься, там достаточно привязать лодку у пристани, прямо как коня у стойла, а после аргониане позаботятся о ней.
Акари торговала, сидя у шатра, а её суровый черногривый страж Карджо явно скучал, наблюдая за тем, как «бойко» идёт торговля. Большинство нордов и данмеров караванщиков избегали. Первые в Виндхельме просто ненавидели всех, а вторые опасались, что их могут арестовать за сделки с контрабандистами.
Когда мы появились, даже Карджо осклабился в широкой приветливой улыбке, обнажив острые клыки. Акари, получив свои яркие звонкие септимы, удовлетворённо заурчала. Мы с ней скрылись в шатре, где каджитка сразу принялась пересчитывать полученную сумму.
Я сидела напротив, скрестив ноги, и ждала результата. Когда торговка убедилась, что деньги переданы в полном объёме, она довольно зажмурилась, и её усы приподнялись.
– Хорошо, – произнесла она. – Сделка совершена, и Акари довольна. Завтра мы отправимся в Данстар.
– Спасибо! – не стала я скрывать свою радость.
– Не благодари простую Акари, благодари себя, Джулия, за бесстрашие и честность. Если бы Акари не досчиталась септима, Карджо убил бы тебя и твоего друга на месте, – улыбка-оскал не сходила с рыжей каджитской морды, а я, услышав её слова, судорожно сглотнула ком, встрявший в горле. – Здесь наша торговля закончена. Надеюсь, в Дунстаде нам также повезёт.
– Это форт банд… наёмников? – оторопев, сразу вспомнила, как меня там определили в потенциальные наложницы главаря.
– Там у нас обычно покупают новое снаряжение, оружие и различные вещи обихода. Хайфнир Кровавый Топор не большой любитель скумы, – тихонько шептала кошка. – Но таковые имеются среди его союзников. Он берёт немного, чтобы держать под контролем некоторых отщепенцев, в верности которых сомневается.
– Держит их на скумовом поводке? – зачем-то спросила я.
– Его люди, что псы, не особенно верят кошкам в последнее время. Среди его любовниц было две каджитки – М’наси и Бхусари. Первая ласковая и нежная, вторая – строптивая, как пахмар*. Она обокрала его казну и пару месяцев назад сбежала. Ей было в тягость прислуживать жестокому норду. Где она теперь, Акари может только гадать.
– Так она сбежала с вами? – эта история была мне знакома.
– Мы помогли ей, перекупив кое-что, но не более. Это не имеет значения. Товар мы передадим через М’наси, как и прежде.
– А нет ли другой дороги до Данстара? – обречённо выговорила я.
Акари нахмурилась, её веретенообразные зрачки превратились в чёрные полоски, хвост недовольно заметался из стороны в сторону. Пришлось скрепить соглашение, договорившись, что на рассвете мы вместе отправимся в путь, и покинуть шатер, резко отодвинув полог.
Настроение стало хуже некуда, перестало радовать даже то, что завтра удастся убраться подальше из ненавистного холодного Виндхельма. От Эрандура моё состояние, разумеется, не скрылось – я направилась к лодке, разве что не выпуская дым из ноздрей. Всё внутри клокотало то ли от злости на саму себя, то ли от страха перед грядущим, и никак не получалось успокоиться. Впереди ждёт бандитский форт, а у меня даже оружия нет. Или есть?
– Эрандур, – я с надеждой взглянула на жреца. – А ты сможешь научить меня контролировать пламя?
***
Последний вечер в аргонианском блоке провели за изучением основ Школы Разрушения. В теории это было вроде бы несложно. Надо-то всего лишь сосредоточиться, глубоко вдохнуть, подумать о языках пламени, взмахнуть рукой, призывая силы стихии, и яркая вспышка незамедлительно должна появиться на ладони, трепещущими тёплыми язычками облизывая кончики пальцев. Безошибочно проделывая эти движения и следуя указаниям, я могла только ощутить покалывающий жар, и успевала увидеть отсвет огня, который почти всегда мгновенно угасал. При попытке усилить магию обычно получался неконтролируемый поток пламени, сжигающий тумбочку в таверне или, если повезёт, робу какого-нибудь культиста. Удивительно, что недавно мне удалось разжечь костер. – Ты просто боишься магии разрушения, что не удивительно, – умозаключил жрец, когда я, в очередной раз заметив огонь на ладони, побледнела как полотно и вытерла руку о рубаху. – Если ты предрасположена к целительству, то магия, способная убивать, противоречит твоим стремлениям. – И что теперь делать? Если мы поедем в Дунстад, а я не смогу отбиться от… Тогда пиши пропало, он же меня… – я осеклась, боясь даже произносить это ужасное слово, чтобы данмер ничего не заподозрил. – Просто перестань бояться и постарайся не спалить наше общежитие, – мрачно заметила аргонианка Шави, сидящая возле кровати и штопающая одежду сородичей костяной иглой. Короткие рожки на ее макушке украшали медные колечки на манер сережек. – Я подготовил воду, если что, – добавил Хорошо-Знает-Болота, подмигнув жёлтым глазом. Бегущая недавно уехала в Рифтен, а я удивлялась, когда она успела раздобыть шкур для продажи. Может, перекупила у охотников? Аргониане тихо радовались скорому отъезду чересчур задержавшихся гостей, но, несмотря на то, что мы клятвенно обещали заплатить им за гостеприимство, они не слишком надеялись на это. Даже уверения жреца Мары не помогали. – Кисть расслабь, – посоветовал Эрандур, глядя, как в очередной раз проваливается попытка сотворения пламени. – Такое ощущение, что ты пытаешься кого-то схватить… – За яйца, – тихонько вставила Шави, отложив шитьё. Аргониане сипло засмеялись, я обиженно плюхнулась на спальник. – Я не это имел в виду, – данмер попытался скрыть улыбку и присел рядом, мягко дотронувшись до моего запястья. – Огонь – вольная и опасная стихия, ты должна подчинять её не усилием, а желанием. – Желанием? – расслабив руку, вопросительно посмотрела на жреца. – Вся Школа Разрушения построена на контроле природных стихий и, как следствие, собственных эмоций. Ты творила Пламя раньше, когда была озлоблена или напугана, но эти эмоции, как и огонь, не поддавались контролю, поэтому магия ускользала, или, напротив, вырывалась на свободу с силой, с которой ты не могла совладать. – Почему мне в Коллегии не прочитали такую лекцию?! – искренне возмутилась я. – Чувства сдерживает разум и обращает в магию. Попробуй. Повторив все действия в прежней последовательности, я ощутила разве что огонь внутренней злобы на себя – такая слабая, что даже не могу сотворить элементарное Пламя! Эрандур, не отпустивший моего запястья, наверняка, ощутил участившийся пульс. «Нужно думать о пламени!» – приказала себе, открыла глаза и увидела на руке пляшущий огонёк, который не норовил погаснуть или соскочить. Данмер отпустил мою руку и довольно кивнул, явно гордясь первым достижением ученицы. – Направь его на очаг, а то гаснет, – предложил Хорошо-Знает-Болота. – А я на всякий случай наполню ведро… Озорно пляшущий огонек маленькой победы на ладони, выплеснулся на тлеющие поленья, стоило мне направить силы вперёд. Ровный поток жара волной прокатился по венам, и я от восхищения взвизгнула: – Сработало! – Надо же, даже вода не пригодилась! – аргонианин поставил ведро на бочку. – Поздравляю! Раздались редкие аплодисменты жителей блока, и я, подобно актрисе, с улыбкой откланялась. «Ну, теперь держись, Хайфнир, задумаешь руки распускать – спалю!» Думать о том, что стала мастером Школы Разрушения было приятно. Неприятно то, что я им не являлась.***
Поздним вечером пятнадцатого числа месяца Заката Солнца разглядела на фоне багрового Массера, окружённого светом полярного сияния, высокие стены крепости Дунстад. Возвращение сюда нервировало и вынуждало вздрагивать от любого шороха или слишком резкого движения наёмников на стенах. Постовые, заметив две приближающиеся повозки, приготовили луки к выстрелу. – Кто такие? – грубоватый и слегка простуженный женский голос походил на отрывистый лай. «И впрямь псы», – вспомнились мне слова Акари. – Добрые друзья вашего господина, – миролюбиво ответила сидящая на козлах караванщица. Охранники опустили луки и принялись отодвигать в сторону ограждение из кольев. Проезжая сквозь арочные врата, я скрыла лицо в тени капюшона. – Вы не одни? – увидев с каджитами попутчиков, женщина посуровела. Не видя её лица в полумраке, удавалось различать только интонации голоса да очертания меховой брони и изогнутого имперского лука в руках. Не составило труда догадаться, откуда он взялся. – Дороги не безопасны, вам ли не знать, – отозвалась Акари, встав на нашу защиту. Охранница коротко усмехнулась: – С каких пор караваны боятся дорог? – С тех пор как война приманивает к ним падальщиков, – у каджитки были готовы ответы на любые вопросы, поэтому постовые отстали. Караван расположился во дворе форта, лошадей отвели к крытой конюшне. Ночевать в шатре было уже не впервой – дорога заняла чуть больше времени, чем в прошлый раз, из-за укоротившихся дней. Поэтому сумерки прошлого вечера мы с караваном пережидали в лесу, слушая каджитские сказки у костра. Запомнилась история про кошку и богиню Мару, которая превратила животное в девушку, чтобы та могла любить человека. Всё закончилось тем, что инстинкты взяли верх над кошкой, и богиня вернула ей прежний облик. Даже жреца удалось озадачить этой историей, после чего он ушёл в глубокие философские думы и простоял на страже почти всю ночь. Пара других каджитов – торговка Зейнаби и страж Дро’мараш принялись готовить место для костра и ставить шатры для ночлега, и я присоединилась к работе. Эрандур быстро подпалил хворост магией, и бандиты, до этого не обращающие на нас никакого внимания, заметно напряглись, косо поглядывая в сторону каравана. Акари и Карджо удалились в «Неловкий саблезуб» заключать сделку, а я устроилась у костра, чтобы согреть окоченевшие руки. Каджитам удобнее – их покрывала шерсть, а у меня даже перчаток тёплых не было. Когда караванщица вернулась с хлебом и мясом, то, передав пищу Зейнаби, поманила меня за собой в только что установленный шатёр, схватив с повозки небольшой холщовый мешок. Я обречённо последовала за ней, встретившись вдруг с обеспокоенным взглядом данмера. Кивнув ему, чтобы не волновался, хотя саму чуть ли не тошнило от ожидания, я скользнула за опущенный полог. И оказалась напротив Акари. Она протянула мешок, не уточняя, что именно в нём находится, и раздала ценные указания: – Матушка Нинья велела тебе прийти в башню, в покои Хайфнира, и передать ему товар лично в руки. Деньги уже получены. – Почему это должна делать именно я? Что если Эрандур унесёт? Или передадим через кого-нибудь из подручных главаря? – это была последняя попытка избежать незавидной участи. – Акари понимает, что тебе страшно. Хайфнир – опасный человек, он не доверяет никому, и велел, чтобы ему доставили посылку лично. Странно, но он настаивает, чтобы это была ты. – Матушка Нинья… – я задумчиво повторила имя, произнесённое каджиткой. – Седая лохматая женщина в откровенном наряде? Не она ли подбирает ему любовниц? Караванщица утвердительно кивнула, а её глаза сверкнули изумрудами. – У нас с ней некоторого рода личные счёты, – не думала, что мне отзовется таким боком прошлый побег от главаря. – Ты же понимаешь, что эта… матушка заодно хочет подложить меня Хайфниру? – Нинья его мать. – Что?! Думала, ноги не удержат, но отшатнулась и устояла, чувствуя, как сердце подпрыгнуло до горла. Получается, я Ваббаджеком мамашу главного бандита стукнула! Понятно, что теперь, в лучшем случае, выползу еле живая из его кровати. Когда только она успела меня разглядеть? Неужели так хорошо запомнила? Потом дошло – она вовсе не меня запомнила, а посох. Артефакт Шеогората не самая обыкновенная вещь, с такими палками по Скайриму не шастает всякий встречный-поперечный! И теперь сила Безумного Лорда меня не спасёт. – Акари, что делать? Он же убьёт меня! – пропищала я, в ужасе глядя на каджитку. – Постарайся, чтобы этого не случилось. Будь хитрой и храброй! Напутствие караванщицы помогло слабо, я убрала контрабанду в рюкзак, выбежала из шатра и замерла напротив жреца, греющегося у огня. – Эрандур, – когда обратилась к нему с намерением чуть ли не огласить последнюю волю, данмер заинтересованно поднял голову. – Это было славное приключение. Когда прибудешь в Данстар, пошли Брелине весточку… – голос дрогнул. – Напиши, что я погибла героем при… сражении с армией великанов… или что-нибудь в таком роде. – О чём это ты? – он встал и, обойдя костер, остановился рядом. – Прощай! – выдохнула я, направляясь в сторону башни, но данмер последовал за мной. – Глупость какая, – проворчал он. – Думаешь, я позволю тебе подвергнуться неоправданному риску? Остановившись, я печально посмотрела на друга и ощутила, как подрагивает нижняя губа. Эрандур выглядел взволнованно и немного зловеще – тонкие брови опустились на глаза, а невероятно хмурое выражение лица придавало ему облик не доброго жреца, а коварного колдуна, задумавшего хитрое и очень жестокое убийство. Как жаль, что здесь он ничем не может помочь. Слова показались вдруг пустыми и бессмысленными, и я продолжила путь, не слыша, как он бесшумно ступает по наледи, не отставая ни на шаг. Охранник у дверей башни, детина в железной броне, вооружённый клинком, перегородил нам путь. – Только девка, – коротко и ясно выдал он. – Я иду с ней, – безапелляционно заявил данмер. – Старик, уйди подобру-поздорову, если хочешь остаться в живых! Охранник преградил жрецу путь мечом, пропустив меня вперёд. Эрандур, как благоразумный мер, провоцировать драку не стал. Сдавшись под натиском обстоятельств, произнёс мне вслед: – Пусть Мара хранит тебя! Внутри башни, в зале, где мерзко пахло нечистотами и тухлятиной, охранник принялся ощупывать меня на предмет оружия – не припрятала ли где кинжал или отравленную иглу? Открыв рюкзак, проверил его содержимое. Там лежал только мешок с товаром, и, убедившись в этом, мужик со шрамом, рассекающим губы, воняющий так, словно только что сам из нужника вылез, вернул мне скуму и кивком указал наверх, где на лестнице ожидала знакомая матушка. Платье её с прошлого раза сделалось откровеннее: на предыдущем наряде разреза от бедра я не заметила. Рядом со старухой истуканом замер здоровенный лысый орк в орихалковой броне. Он без интереса поглядывал на меня и явно скучал. Думал, наверное, что придётся сопровождать кого-то особо опасного, а не щуплую девку с изуродованным шрамами лицом. – Работаешь, милочка? – матушка Нинья приоткрыла рот в скользкой улыбке. – Добрый вечер, – вспомнив родной язык и основы вежливости, заговорила я. – Мне нужно встретиться с Хайфниром. Вышло не слишком уверенно, но голос не задрожал, я не разрыдалась и не упала в обморок. Чувствовала, что начинаю привыкать к преступной среде. Так и до убийства тётки из приюта в Рифтене недалеко… – Встретишься, дорогуша, обязательно встретишься, – женщина поманила меня сухим пальцем, будто подзывала ребенка за орехами в меду. Орк чинно развернулся и последовал наверх, лязгая мечом на поясе, а я, нервно осматривая окружение, пыталась отыскать окно, в которое можно было бы выпрыгнуть и сбежать. Только окна в башне были узкие, стрельчатые и являлись бойницами. Они годились для того, чтобы в случае нападения возле них расставить лучников или магов, которые поливали бы противника магией и стрелами. Но нисколько не подходили для того, чтобы через них пролезть. Ну точно не с моими формами! Покои главного находились на самом верху, куда вела винтовая лестница, а сбежать сквозь несколько постов охраны не представлялось возможным. Орк и мамаша сопроводили меня до закрытых дверей спальни Хайфнира, откуда доносился удушливо-приторный запах лаванды, показавшийся вдруг тошнотворнее свежей фалмерской крови. Меня буквально втолкнули внутрь, и, стащив с плеч рюкзак, я несмело шагнула навстречу облаку цветочного аромата, от которого голова начала кружиться. Главарь бандитов сидел на двуспальной кровати, медленно избавляясь от частей красивого нордского доспеха. – У меня тут посылка, – залепетала я, вытаскивая из рюкзака мешок с купленной партией. – Положи вон там, – спокойно ответил Хайфнир, указав на комод. Внимательнее разглядев норда-главаря, оценила разве что приятные черты лица. Слишком приятные для такого человека. Его можно было бы назвать красивым. Брови изогнутые, густые, глубоко посаженные глаза, прямой нос и волевой квадратный подбородок. Только внутри, скорее всего, урод. Решив, что у меня есть шанс сбежать, и, начав задыхаться от лавандовой сладости, которой в покоях оказалось немало, дёрнула на себя дверь, которая, вопреки приложенному усилию, не поддалась. Постучала на всякий случай – мол, всё, заберите меня отсюда, но снаружи раздался короткий язвительный смешок. – Веди себя хорошо, уйдёшь живая, – холодно предостерёг Хайфнир, стащив через голову рубаху. На его волосатой груди я разглядела несколько полос шрамов, оставленных оружием. Моё дыхание стало тяжёлым и прерывистым, грудь сжало, а перед глазами заплясали цветные круги – какой там призыв пламени, я не смогла вспомнить, как говорить! «Неужели это снова со мной случится?!» – теряя контроль, поняла, что сейчас лишусь и сознания. Разбойник подошёл ближе, протянул руку, намереваясь приблизить меня к себе. Головокружение внезапно усилилось, и изнутри от страха вырвалась далеко не магия… Рухнув на четвереньки, я исторгла из себя всё, что было съедено за день прямо на ноги Хайфниру. Он наклонился, попытался схватить меня за волосы, но, заметив перемены, происходящие со мной, и не просто бледнеющее, а зеленеющее лицо и внезапно потускневший взгляд, отпрянул назад, наградив меня презрительным взглядом. – Больная сука! – раздражённо выкрикнул он и в отчаянии пнул ногой по моему плечу. Всё померкло и наполнилось алыми и синими всполохами. Голова загудела так, словно на неё надели пустой котёл, озлобленные голоса вперемешку с криками доносились с далёким эхом. Свежий воздух я ощутила только, когда орк скинул меня с плеча на груду сена под навесом в конюшне и, прорычав что-то, удалился в сторону башни. Фырканье лошадей звучало весьма дружелюбно – уж всяко приятнее бандитского гостеприимства. И кто бы мог подумать, что на меня так подействует запах лаванды? Помнится, раньше я любила эти цветы. Кто-то подхватил меня на руки и понёс к каравану. С усилием приподняв голову, разлепила глаза и рассмотрела очертания жреца на фоне темной стены и чарующего сапфирового полярного сияния. – Всё в норме, – бессильно выговорила я, откинувшись назад. – Испытания, посланные нам Марой, тяжелы, но надо уметь со смирением принимать свою судьбу… – успокаивающе заговорил Эрандур. – Намекаешь, что я толстая? Жрец тактично промолчал, внёс меня в шатер и положил на спальник, призвав целительный свет. – Они не ранили тебя? – пространно поинтересовался данмер. Отрицательно качнув головой, почувствовала спокойствие впервые после того, как караван въехал за стены Дунстада. Как оказалось, слишком рано. Со двора донёсся хриплый голос орка: – Где девка? – вопрошал он. – Главный велел принести обратно. – В шатре, – недобро зашипела Акари в ответ. – Вы её не получите! Эрандур метнулся к выходу и выглянул во двор, обеспокоенно спросив: – В чём дело? – Похоже, Хайфнир не закончил свои дела с Джулией, – каджитка вцепилась в полог когтями и, оскалив клыки, сверкнула глазами. – Орк ушёл, но надолго ли? – Я не позволю им снова забрать её! – рявкнул жрец. – Это перешло все границы! Хватит и того, что вы используете Джулию в своей бесчестной игре, позволяя бандиту диктовать свои условия! Акари зашипела то ли в страхе, то ли озлобленно. Карджо выхватил клинок и приставил к горлу Эрандура. Данмер даже не шелохнулся, холодно взглянув на лезвие, застывшее в опасной близости от горла. Я вскочила со спальника, но в глазах снова потемнело, вынудив сесть перед входом, ухватившись за рукав жреческой рясы. Почувствовала, как Эрандур вздрогнул от неожиданности. – Стоять! – приказала охраннику Акари. – Никто не прольёт кровь в моём караване! Ни мы, ни наши «добрые» хозяева! Карджо нехотя опустил клинок, но не убрал оружия. – Ты задумал убить служителя Мары? – с нотками угрозы в голосе обратилась торговка к стражу. – Хочешь, чтобы богиня лишила нас удачи за это? – Карджо не подумал об этом. Но если на нас решат напасть… – Тогда останутся без товаров!.. – каджитка отвернулась в сторону башни. – Нинья… Вернувшись на спальник, я накинула на плечи покрывало из козьего меха и задрожала, не зная, что делать. Перспектива вернуться к Хайфниру совсем не радовала. Обстановка накалилась. Каджиты, зная, чем рискуют, продолжали меня защищать, а жрец закрыл полог шатра и прислушался. Перед караваном развернулся громкий спор матушки и Акари, причём первая настойчиво рвалась внутрь по мою душу. – Тронь моих спутников и все караваны узнают об этом! – рычала каджитка. – Никто из наших больше не переступит границы Дунстада! Вы угрожаете своим гостям, нарушая законы более серьёзные, чем имперские или талморские! – Вы – суеверные глупые кошки! – прокаркала Нинья. – Эта шлюха оскорбила моего сына! – Ты считаешь нас глупцами? Тогда может, стоит спросить, где М’наси? Что с ней? Приведи её к нам, или все узнают о бесчестье командира Дунстада! Я в ужасе взглянула на Эрандура, он отошёл от полога, присел напротив и взял нож, позабытый на ящике кем-то из каджитов. – Что ты собрался делать? – прошептала я, окружая себя защитными чарами. Слабое, но всё же смягчение удара в случае, если придётся вступить в бой. – Если я не могу сражаться, то пусть моя кровь поможет нам. Страж останется с тобой на некоторое время, – данмер сжал лезвие ножа в кулаке и отрывистым движением высвободил его, даже не поморщившись. На окровавленной ладони возникла магия – сияющий фиолетовый сгусток клубящейся энергии, похожий на дым. Жрец направил его вперёд, и надо мной повис бледный призрак, глядящий пустыми глазницами полупрозрачного черепа. Нелепо изогнув крючковатые руки, безногий дух сияющей кляксой застыл рядом, источая пугающую ауру. Нинья откинула полог с невероятной самоуверенностью, почти граничащей с безрассудством. Призрак повернулся к ней, я призвала пламя на ладони, готовясь сражаться насмерть, но жрец преградил путь женщине, замерев недвижимой тенью. Лицо матушки перекосилось от ужаса – не знаю даже, кто напугал её сильнее. Она вышла вон и поманила за собой орка. Уставший от всего, скучающий гигант, не впечатлённый призванным духом, пошагал следом. Акари фыркнула в сторону башни, а потом повернулась к шатру и ощерилась, заметив призрачного стража. – Пора убираться отсюда!***
Закатное солнце догорало над Морем Призраков, окрасив небо в прощальные кровавые оттенки. Кромку горизонта вдалеке отделяли только массивные айсберги, похожие на острова, из-за чего небо и свинцовая водная гладь чудились сшитыми грубым швом белых ледяных нитей. Изломанный чёрный силуэт Храма Призывателей Ночи резко выделялся на заснеженных склонах. – Путешественники! – зазывно выкрикивал молодой парнишка у конюшни. – В Данстаре открылся новый музей! Приходите! – Музей? – повернувшись к парню, замешкала, прежде чем спрыгнуть с повозки. Эрандур заинтересованно замер внизу. – Музей Мифического Рассвета! – глашатай передал жрецу лист пергамента, а я, наконец, соизволила спуститься и взять Ваббаджек. – Погоди-ка, это случайно не тот культ… – начала говорить, а парень, видимо не так хорошо знакомый с историей только пожал плечами. – Сил Весул, владелец музея, просто просил меня зазывать гостей города и раздавать приглашения. Про Мифический Рассвет, тайный культ Мерунеса Дагона, в Сиродиле знали все поголовно. Детям, да и не только, рассказывали, как храбрый Мартин Септим и таинственный Чемпион Сиродила спасли мир от разрушения лордом даэдра. Данмер хмуро посмотрел на пергамент, бегло прочитав размашистые буквы приглашения, и сложил лист надвое. – Спасибо за информацию, – сухо отозвался он, направляясь к таверне. Взглянув на каджитов, разворачивающих торговый лагерь, я вдруг поняла, что не хочу больше иметь с ними никаких дел. Кинули меня в жертву бандиту, а теперь скалят улыбки, как ни в чём не бывало! Повезло, что ни с того ни с чего стало плохо, иначе не вырваться бы мне из башни целой и невредимой. Вопреки желанию поскорее уйти от каравана и засесть в таверне, пока ещё светло, я подошла к Акари и пообещала, что мы с Эрандуром завтра заглянем, чтобы выкупить эбонитовый меч. Было немного волнительно возвращаться в Данстар – племянница Торинга укатила с Ворстагом, а я не выполнила обещания, не вернула её домой. Башня на утёсе нагоняла тоску и воспоминания о том дне, когда пришлось окунуться в кошмар наяву. И воспоминания эти казались подозрительно приятными. Даже немного весёлыми. Эрандур вредничал так, что хотелось его прибить, я тряслась как лист на ветру, вопила от ужаса, орков в кур превращала. Славное было время. Порог «Пика Ветров» – три занесённые снегом ступени, приоткрытая дверь, из-за которой доносились оглушительный смех, пение и запах жареного мяса. Смело шагнув в объятия тепла, махнула рукой Торингу, которому не составило труда узнать тех, благодаря кому пьянка и веселье стали возможными. – Это же герои Данстара! – провозгласил он, подняв кружку в знак приветствия, и подвыпившая толпа возликовала. – Хэй! – оглушительный крик моряков слился воедино с радостным свистом шахтёров. Дочь Торинга, девушка-бард, Карита ударила по струнам лютни, и толпа подхватила «Век притеснений», узнав мотив. Двоё шахтёров усадили меня на плечи и потащили к стойке. – Всем эля за мой счёт! – объявила я так уверенно, словно была обладательницей какого-то счёта. Пенный напиток потёк рекой, песни оглушали, жреца оттащила в сторону незнакомая женщина из местных. Скинув вещи позади стойки, я пела и неловко плясала, проливала эль и смеялась. Впервые за долгое время ощутила себя по-настоящему живой и пьяной от счастья. Настолько, что остро почувствовала жизнь, её тепло и радость, а после третьей кружки, выпутавшись из объятий, кудрявого белозубого редгарда, насквозь пропахшего морем и луком, выбралась на крыльцо, чтобы увидеть танец ослепительного лазурного полярного сияния, словно лентами опутывающего Храм Призывателей Ночи. Сумерки опустились на Белый Берег, принеся с собой приятный мороз и слабый солёный бриз. Был бы ветер чуть сильнее, меня бы сдуло с крыльца. Неотрывно любуясь морем и мачтами кораблей в заливе, услышала, как отворилась дверь, как на мгновение стали громче крики и песни, и как мир снова погрузился в плотную вечернюю тишину. – Всё нормально? – голос Эрандура прозвучал рядом. – Да, просто забыла, как же здесь красиво! – не поворачиваясь, ответила, чувствуя горьковатое послевкусие эля, прохладу и счастье. Переполняющее меня счастье! – Мне тоже всегда нравилось, – проронил жрец, облокотившись на перила. – Ты там встретил кого-то? – хитро прищурившись, взглянула на друга, но он только нахмурился. – Нет. Просто кое-кто чрезмерно благодарен за избавление от кошмаров… – Ну, а ты? – осмелев от эля, слегка ткнула его локтем и начала намекать на темы, которые мы раньше не поднимали. – Примешь благодарность? – От пьяной женщины в таверне? – вопросом на вопрос ответил данмер, поставив меня в тупик. Да или нет? – Надо было раньше сюда вернуться, – сменила тему, вновь повернувшись к заливу. – Я бы осталась тут жить! – Давай останемся. Сердце замерло, и я посмотрела на данмера со смешанными чувствами. Наши взгляды соприкоснулись как-то иначе. Эль играл со мной очень злые шутки. Повинуясь смятению, подалась вперёд, вдруг уловив раздавшиеся позади тихие прерывистые всхлипывания. В результате получилось, что пьяные ноги резко качнули меня в сторону и, уцепившись за перила, я грациозно, как оглушённый дубиной тролль, развернулась на месте, увидев на скамейке у дверей замёрзшую девушку, кутающуюся в медвежью шкуру. – Такие счастливые... Я не могу! – прорыдала она, подняв заплаканные глаза, и убежала в «Пик Ветров». Из таверны нас обдало теплом очага и ароматом жареной оленины. – Мара милосердная! Это же Иви! – охнул Эрандур.
Примечания:
* - разновидность каджитов, похожих на тигров.
