Глава тридцать пятая. Не влезай - убьёт!
22 июля 2019 г., 19:31
Моё первое утро в качестве наёмницы началось около полудня. Из-за выпитой вечером браги голова трещала по шву, и совсем не хотелось вставать. Перенервничала, наверное.
Маленькая комнатушка, куда я вселилась в гордом одиночестве, вмещала только старую кровать, укрытую облезлыми медвежьими шкурами, и возможность уединиться. Из оконца под крышей, внутрь вливался солнечный свет, но его казалось недостаточно.
Решив сделать мир вокруг себя чуточку ярче, нащупала висящий на стене светильник и призвала Пламя. Мой огонь расплавил половину свечи, а козий рог покрылся тонким слоем сажи. Комнату заполнил сладковатый восковой аромат вперемешку с резким запахом жженых костей.
«Поработать над контролем интенсивности», – отметила для себя и, задув остатки свечки, вылезла в зал на запах еды. Рот вмиг заполнился слюной, а живот буквально повлёк меня к стойке с пирогами.
– Эй, ты! – довольно жуткий, хриплый голос прозвучал за моей спиной, заставив обернуться.
Сперва я подумала, что это какой-то местный простуженный пьяница, но когда увидела рослую орчанку в орихалковом доспехе, сидящую за одним из столов, то невольно сглотнула и отступила назад, вопросительно и немного испуганно глядя на воительницу.
– Я? – тихонько спросила, почувствовав спиной, что упёрлась в стойку.
– Ты – Джулия Октавия? – орчанка поднялась с лавки и сделала пару решительных шагов по направлению ко мне.
– Я… – вместо уверенного ответа из горла вырвался только сиплый свист.
– Мое имя Ренора, – воительница глянула на меня сверху вниз и протянула ладонь, не снимая перчатки.
– Чем я могу помочь? – наконец, голос ко мне вернулся и даже обрёл нотки былой уверенности.
– Меня прислал вождь. Тан Гунзул. Хочет поговорить с тобой и Эрандуром.
– Что ему нужно? – в мысли закрался ужас. Гунзул узнал про Бритву, узнал, что Йорген нам отдал свою часть, что Драскуа мертва, и теперь мы обречены, потому что он решил нас грохнуть.
– Подробно расскажет при личной встрече. Я должна проводить вас к нему.
Несколько секунд я молча пялилась на неё, боясь выдать свои подозрения, только после этого догадалась ничего не предпринимать без Эрандура и натянуто улыбнулась Реноре, нависшей надо мной огромной орихалковой скалой.
– Надо дождаться моего спутника. Потом мы вместе отправимся с тобой.
– Конечно, – согласилась орчанка и, медленно развернувшись, пошла обратно к столу.
Не успев повернуться к желанным пирогам, услышала тихий голос Валги, хозяйки таверны.
– Так-так, – протянула она с нотками зависти. – В гору идёшь. Сначала к ярлу на службу берут, теперь Гунзул желает сотрудничать…
Женщина скользко и неприятно посмотрела на меня, тянущуюся исключительно к выпечке, и от её взгляда стало не по себе.
– Мне пирог с яблоками и молока, – скромно попросила я, оставив без ответа комментарии о грядущем успехе. Какая уж тут к даэдра удача, если в любой момент мне могут башку оторвать за то, что лезу не в свои дела.
Валга нехотя подала мне молоко в глиняной кружке, пока я выбирала пирог поаппетитнее. Такой, у которого золотая корочка и ломтики запечённых яблок лежат более равномерно. По лицу хозяйки таверны, можно было догадаться, что из-за распоряжения управительницы ярла наше проживание ей теперь в убыток. Комнаты заняли, а половину денег не платим. Оспаривать решение властей Валга, разумеется, не стала. К чему дельцам проблемы с ярлом?
Забрав еду, я хотела направиться к столу на другой половине зала или запереться в комнате, но Ренора, подняв ручищу, жестом пригласила меня присоединиться к трапезе. Отказываться в этом случае было бы невежливо и опасно, поэтому я скромненько присела на край лавки и максимально вежливо пожелала приятного аппетита.
Орчанка впивалась зубами в оленью отбивную с кровью и запивала свой плотный завтрак пенистым элем, от чего над её верхней губой то и дело образовывались усы. Интересно, что когда Эрандур, облачённый в жреческие одежды, вернулся в таверну, то к нему одновременно повернули головы две усатые женщины – мои молочные усы могли дать фору пенным усам Реноры, с которой мы начали этакое негласное соревнование.
Данмер проследовал к столу, учтиво кивнул орчанке, после чего выудил из кошеля на поясе некое подобие платка и, не переменившись в лице, вытер мне рот как маленькому ребенку.
– Ты что... – задохнувшись от возмущения, я не смогла даже как следует выругаться. Вся матершина застряла в горле.
– Ренора, полагаю. – Орчанка молча кивнула. – Мы готовы отправляться, – произнёс он, и воительница оскалилась в счастливой улыбке, чуть выдвинув вперёд массивную челюсть.
– Вы отыскали всё, что необходимо? – поинтересовалась орчанка.
– Да, в алхимической лавке нашлось то, что было нужно, – жрец выглядел столь спокойным и уверенным в себе, что я невольно начала думать, что нас ни в чём не заподозрили, а Гунзулу нужно нечто иное. – Джулия, возьми рюкзак и свои записи, пора идти на встречу с таном.
Я допила молоко, решительно кивнула и помчалась в комнату, убежденная в том, что мне больше не угрожает бесславная гибель. По крайней мере, пока. Схватив рюкзак, накинула меховой плащ на спину, вооружилась Ваббаджеком, отправившись в дорогу в бодром расположении духа.
Солнечный свет ослепил меня, точно я только что выбралась из тёмной пещеры. Лёгкий морозец пощипывал нос, но дышать было почти также легко, как в горах Джерол, до которых, кстати говоря, рукой подать.
– Форт Треснувшего Бивня примерно в трёх часах ходьбы, – сказала Ренора, полуобернувшись ко мне. – Не устанете?
– Я – выносливая, – гордо задрала нос, но услышала за спиной недовольный вздох Эрандура.
– С виду не похоже, – здоровой орчанке я, конечно, казалась маленькой и щуплой, чего она совсем не скрывала. – Не охота потом тащить вас на спине. Идти будем быстро, не отставайте.
Когда на третьем часу стремительной ходьбы у меня потемнело в глазах, перед взором закружились сонмы расцветающих красных вспышек, дыхание приобрело металлический привкус крови, ноги загудели, а одежда насквозь промокла от пота, я все же свалилась в сугроб.
– Оставьте меня умирать, – прохрипела под обречённый протяжный выдох орчанки.
– Вставай! – Эрандур буквально вытащил меня из снега, в который я воткнулась головой, как лиса в поисках мыши. – Ещё немного.
Данмер тоже выглядел уставшим – такие марш-броски ему были явно непривычны, но по сравнению со мной жрец остался бодр и полон сил. У Реноры, глядящей на нас с недовольством, даже дыхание не сбилось. Она сплюнула в снег, закинула меня на плечо и потащила, словно мешок с картошкой. Эрандур продолжил замыкать шествие, стараясь сохранить лицо перед нашими нанимателями.
Полуразрушенные стены некогда имперского форта я увидела, только оказавшись во дворе крепости Гунзула, когда Ренора спустила меня вниз. Внутри полукруглого двора горели костры, на аванпостах дежурили лучники, в стороне слышался звон металла – работала кузница. Двое орков пронесли мимо привязанную к жерди тушу добытого оленя.
– Добро пожаловать! – объявила Ренора. – Идите за мной и не вздумайте отставать. Если заблудитесь внутри форта, охрана примет вас за нарушителей и убьёт.
Я отшатнулась назад, неловко столкнувшись с данмером.
– Смотри в оба, – тихо сказал он, придержав меня за плечи. Это я расценила как намёк – мы близки к цели, теперь надо выяснить точное местоположение осколка. Удивительно, что судьба закинула нас прямиком к части Бритвы – нет ли в этом совпадении заслуги жреца? Порой он проявлял гораздо большую хитрость, чем подобает служителю Мары.
Орчанка устремилась через двор направо, а не к главному входу, где дежурил охранник, привалившись к стене. Было похоже, что он дремлет на посту, но, судя по всему, от него не скрывалось ничего из происходящего внутри стен форта. Справа, возле каменного завала, оставшегося от одной из стен крепости, оказался ещё один вход, который Ренора открыла ключом и впустила нас внутрь.
Замешкавшись в полутьме, я свернула направо и, споткнувшись, едва не налетела на металлические прутья, закрывающие коридор.
– Ой! – взвизгнула я, приправив возглас парой грубоватых словечек о неуклюжих женщинах распутного нрава. Ренора не сдержала короткого смешка и зажгла ещё пару факелов, от единственного освещавшего коридор, поворачивающий влево.
Орчанка привела нас к алхимической лаборатории, совмещенной с кухней, где на полках и в казанах жители крепости хранили запасы на зиму. Здесь стоял плотный запах трав и солений.
– Сейчас приведу вождя, он всё расскажет, – произнесла воительница. – Ничего не трогайте и оставайтесь тут.
Я принялась разглядывать ингредиенты на полках – банки с неимоверным количеством засушенных бабочек-монархов составляли целый ряд на одном из шкафов. Куда же улетели мои стрекозы? Все старания в пыль!
– Похоже, орки всерьёз готовятся к осаде, – хмуро высказал Эрандур, осмотрев место работы. – Хотя для приготовления зелий место выбрали не самое подходящее.
Мой взгляд почему-то сразу упал на чугунную кастрюлю с картошкой.
– Надеюсь, похлебку на гарнизон варить не заставят, – пробормотала я, но, заслышав чеканные шаги в коридоре, встала поближе к Эрандуру, борясь с искушением вцепиться в его плечо.
Шаги становились громче, неумолимо приближаясь к лаборатории и нагоняя нешуточный страх. Вдруг всё-таки вскроется, что нам нужно лезвие Бритвы?
Гунзул – широкоплечий воитель, закованный в эбонитовый доспех, шагнул к нам и взглянул сверху вниз пристальным оценивающим взглядом маленьких карих глаз. Квадратная челюсть с огромными, в половину моего указательного пальца, клыками выступала вперёд, лицо рассекали тонкие шрамы – гордость орка, напоминание о былых сражениях. Он был столь могуч и высок, что я со своим средним имперским ростом едва дотягивала до его груди.
– Целители? – недоверчиво поинтересовался он. Из-за плеча тана выглянула Ренора, показавшаяся в сравнении стройной и изящной.
– Да, вождь. Ненья сказала, что это они прибыли вчера ко двору и предложили свои услуги. Наш связной подтвердил.
После слов орчанки у меня стянуло затылок – Эрандур не просто так опасался лишних ушей! Похоже, тан и его крепость имеют сильное влияние при фолкритском дворе.
– Мне нужны следующие виды зелий, – приказывая, заговорил Гунзул. – От холода, от яда, целебные, усиливающие удар и против болезней… Особенно против костоломной лихорадки и каменной подагры.
Я растерялась и не знала, стоит ли записывать, но весь вид орка говорил о том, что если вдруг память откажет, то я не смогу делать зелья всю оставшуюся недолгую жизнь.
– И ещё, – продолжил тан, – от огня. И побольше. Если драконы налетят, то всем будет худо.
– Тогда лучше побольше мази от ожогов, – посоветовал Эрандур, сохраняя такой невозмутимый вид, словно перед ним стоит не этот здоровенный орк, а довольно близкий знакомый. – Зелья сопротивления огню, как правило, вбирают в себя лишь часть повреждений. От пламени дракона они вряд ли будут очень эффективны.
Гунзул выслушал и оскалился, но, угрожающе или нет, я не поняла.
– Я не слишком понимаю алхимию, – признался тан. – Делай так, как правильно.
– Само собой, мы сделаем всё, что в наших силах, если ваших запасов ингредиентов и запасов в лавке Фолкрита будет достаточно.
Орк выдохнул так громко, что получился утробный рык. Почему-то мне сейчас вспоминался исключительно Ураг гро-Шуб со своими манерами и бережным отношением к книгам. Этот вряд ли умеет читать.
– Надеюсь, на вас можно положиться, – Гунзул выставил руку в сторону, и Ренора положила ему в ладонь тугой кожаный кошель. – Это задаток. От Сиддгейра вы всё равно и септима не увидите…
Жрец забрал кошель и согласно кивнул с тонким намёком на улыбку.
– Дочь останется с вами. Покажет и расскажет, где что лежит. Если что потребуется – обращайтесь к ней, – тан развернулся и, громыхая эбонитовыми сапогами, удалился прочь по коридору.
***
«Сосредоточьтесь» – это слово будто высекли перед глазами. Аккуратные завитки на пожелтевшем плотном пергаменте отпечатывались и во взгляде, когда я неотрывно смотрела на уголек, лежащий возле правой руки данмера. Эрандур разместился на полу, скрестив ноги, и внимательно перепроверял мои вычисления. Наконец-то удалось поднять силу зелий до двадцати двух процентов. Я вытянула руку, сосредоточилась так, что зубы заскрипели от натуги, в глазах заплясали звездочки, а от ладони словно протянулась красная ниточка. Уголь дёрнулся и, сдвинувшись с места, приподнялся в воздух, слегка пошатываясь. Приказав ему лететь ко мне, стала ждать, пока предмет долетит до кровати. – Есть! – поймав уголь, я победоносно сжала его в кулаке, слишком поздно поняв, что перепачкалась. – Даэдрово проклятье! Эрандур, у тебя есть платок? Жрец поднял взгляд, заметив в моей руке уголь и не обнаружив его возле себя, слабо улыбнулся и отрицательно покачал головой. Я слезла с кровати, вернула вещь на место и провела ладонью по лбу, позабыв о том, что она в саже. – Да, боевая раскраска не повредит, – отметил данмер. – Расчёты верны, но этого мало. Зелье невидимости должно быть как минимум втрое сильнее, иначе тебе не хватит времени, чтобы добраться до цели. Пока я размазывала сажу рукавом и радовалась освоению телекинеза, пыталась унять волнение перед предстоящим делом – пробраться после заката солнца в орочий форт занятие не из простых. Прорехи в плане латали неделю, ещё неделю подгадывали время проникновения, я училась взламывать замки, осваивала заклинание, с чем до этой минуты ничего не получалось. Параллельно приходилось работать на орков но, к счастью, им требовалось много зелий. Очень много. Поскольку взлом замков требовал особой подготовки и неимоверного количества отмычек и щупов, которые приобрести в Фолкрите легально не представлялось возможным, Эрандур решился на очередную тактическую хитрость – сделал отпечаток ключа, которым Ренора отпирала дверь, пока я отвлекала её разными глупыми вопросами об устройстве прочих орочьих крепостей. Конечно, форт Гунзула не являлся таковым в традиционном понимании, но здесь все орки следовали кодексу Малаката и признавали отца Реноры вождём. Ещё она вскользь упомянула, что внизу находится хранилище. Не уточнила что именно там хранится, но после этого сомневаться в местоположении осколков лезвия Бритвы Мерунеса больше не приходилось. Не в кармане же тан носит куски сломанного кинжала! Вход был закрыт хитрым механизмом, оставшимся с тех пор, когда форт ещё принадлежал Легиону. Внизу находились казематы или что-то в этом роде. Но поскольку кодекс Малаката не предусматривал наличие темниц, а за каждое преступление нарушивший закон платил кровью, Гунзул переоборудовал подземелье в свою сокровищницу. – Открыть дверь, призвать свет, толкнуть кнопку, спуститься вниз… – повторила еле слышно, продолжая развозить серые следы сажи по лицу. – Без света, – буркнул Эрандур, встал и, бросив, – скоро вернусь, – вышел из моей тесной комнатушки. Со вздохом поглядев на захлопнувшуюся дверь, я уселась на кровать и, призывая магию, притянула к себе несколько листов пергамента. «Измельчённый корень Нирна», – пробежалась по тексту, подумав, что надо дописать, что ещё и засушенный. Эрандур вернулся и протянул мне желанный платок. – Было бы неплохо, – заговорила я, вытираясь. – Если бы Ренора ненадолго оставила нас одних. Тогда не пришлось бы ночью лезть по сугробам. – А что если кто-то из орков заглянет в кладовую и обнаружит, что остался всего один алхимик? – жрец скептически хмыкнул и, не обнаружив пергамента когда вернулся на своё место, понял, что мне снова удалось заклинание. – К тому же план ещё не доработан. – Угу. Мне надо потренироваться на тяжёлых вещах, чтобы активировать кнопку сквозь решетку. – И не хватает зелий невидимости. Сложно найти ингредиенты. Из одних корней Нирна много не наваришь – только отравишься, – не нравилось, когда он настолько напряжен. Это означало, что дело очень плохо. – Если нас заметят, то сразу убьют? – жалобно спросила я, догадываясь, что ответ будет утвердительным. – А как ты думаешь? – в голосе данмера звучали одновременно раздражение и волнение, и, конечно, он снова следовал своей дурацкой привычке отвечать вопросом на вопрос, провоцируя меня на односторонний монолог. Я придумала шутку: – Эрандур, а почему ты отвечаешь вопросом на вопрос? – А почему нет? – Жрец шутку не оценил и хмуро уставился на меня. Но я не оставляла попыток разрядить обстановку. – Ты должен был сказать, что всё будет хорошо, – и понурила голову, понимая, что менять что-то уже поздно. Можно было только отступить и бросить всё. И я могла это остановить, и друг бы меня понял, но чувство грядущей опасности вдруг начало казаться приятным и опьяняющим, посильнее местной яблочной браги. – Всё будет хорошо, после того как ты выберешься, и мы встретимся, где условились. Я смяла в руках платок и уставилась на серые от сажи ногти. – А если тебя поймают? – Возьмёшь все деньги и убежишь в Ривервуд. Продашь Силу две части Бритвы и больше никогда не переступишь границы Фолкрита, – спокойно ответил Эрандур, точно его не страшил возможный печальный исход нашего мероприятия. – Я его убью тогда, – сглотнув подступивший к горлу ком, хрипло сказала я. – Накажу за прославление даэдра.***
Это была ночь с девятнадцатого на двадцатое месяца Вечерней Звезды. Почти конец года. Ночь как назло выдалась лунная и ясная, с мириадами звезд на небе, отчего даже в лесу становилось светло. Плотные тени еловых ветвей скрыли двух переодевшихся наёмников. Эрандур в поношенной кожаной броне, подешевке купленной у торговцев, а я налегке в нескольких слоях шерстяных рубах, не желающая расставаться с тёплой шапкой, подбитой мехом лисы, и плащом из медвежьей шкуры, согревающим бока и плечи. Лес замер в тревожной тишине. Даже воя волков не было слышно в отдалении. Эрандур вытащил из-за спины деревянный изогнутый лук, в простонародье именуемый «охотничьим», и всмотрелся в угловатые очертания полуразрушенной башни форта Гунзула, освещенной алым Массером. У меня тряслись поджилки, что слишком мягко описывает состояние почти ослепляющего волнения, захватившего всё тело и отдающееся глухой болью в груди. Я ещё могла отступить, бросить мысли о полутора тысячах септимов и довольствоваться тем, что есть. Но, зная, что могу совершить нечто безумное, не хотела поворачивать назад, когда приготовления были завершены. Избавившись от плаща и шапки, чтобы не потерять пока бегаю, передала их жрецу и достала из кошеля на поясе прозрачный флакон с зельем невидимости. Если расчёты верны, это укроет меня от глаз почти на минуту. За это время я должна буду проникнуть за стены крепости, пока Эрандур отвлекает на себя стражей. – У меня тридцать стрел. Вряд ли получится ранить кого-то, но это и не сама цель, – прошептал данмер, складывая вещи в заплечный мешок. – Ты должна спешить, но если почувствуешь, что стало слишком опасно, просто брось всё и спасайся. – Поняла, – решительно кивнув, протянула ему руку. – Удачи тебе, Эрандур! Может, ещё свидимся! – Да хранит тебя Мара! Он крепко сжал мою ладонь, словно не решался отпускать, но вскоре спрятался за деревом, готовясь к атаке. Условным сигналом к началу стал свист выпущенной стрелы. Я залпом опустошила первый пузырек с солоноватым зельем и быстро побежала к форту под покровом ночи. Сугробы значительно усложняли дело, поэтому приходилось бежать только по узкой тропинке, чтобы мои внезапно появляющиеся следы не выдали моего приближения. – Эй, кто там?! – прокричали со стены. Я вздрогнула и понеслась ещё быстрее, с трудом удерживая воздух в лёгких и пытаясь как можно меньше дышать. – Проклятье! – просвистела ещё одна стрела и, видимо, на сей раз была выпущена метко. Чёрный силуэт стража на вышке согнулся пополам. – Найти того, кто стреляет! – прорычал орк. Я прошмыгнула за открывшиеся ворота, как раз тогда, когда двое выбежали за частокол, и едва не влетела в третьего, чудом успев сменить траекторию движения вправо к необходимой мне двери. Внимание дозорного было обращено на дорогу. Несмотря на рану, он приготовил лук, хотя было не понятно, каким образом он собрался целиться в полумраке и куда именно стрелять. Я подобралась к обрушенной стене и скрылась в тенях, слушая сквозь грохот крови в ушах, как на крики из форта выбежали ещё двое и помчались в лес с факелами на поиски Эрандура. Я взмолилась Кинарет, чтобы та укрыла его своей заботой и послала пару спригганов исключительно для орков. Лес – это её царство, и лишь её воля на то, что мы этой ночью останемся целы и невредимы. Пробравшись к двери, я ощутила лёгкое головокружение. Зелье перестало действовать – пора пробираться внутрь. Если бы не тряслись руки, я потратила бы гораздо меньше времени на то, чтобы отпереть замок, но все же мне удалось вновь оказаться в кладовой, где справа на стене находилась закрытая решеткой кнопка. Просунуть в неё палец не представлялось возможным, да и хватило бы сил сдвинуть её с места? Без света было сложно, но призывать белый ослепительно яркий шар опасно. Поэтому светильником мне служил крошечный огонек на ладони, который можно быстро отозвать. Увидев свою цель – выпуклый блестящий круг – я сконцентрировалась на заклинании. Сила, вырвавшаяся из ладони, легонько толкнула механизм, и прутья, закрывающие коридор, послушно, с тихим шорохом поехали вниз. В форте снова повисла невероятно гулкая тишина, даже мое дыхание казалось настолько шумным, что я боялась привлечь им орков. Неровная старая лестница привела меня к очередной двери, которая была не заперта. Это мы ещё вчера проверили телекинезом, когда Ренора ненадолго отлучилась. Если бы дверь запиралась, это погубило бы весь план на корню. Я прошмыгнула внутрь и, оказавшись во тьме, призвала Свет Свечи. Если орки отвлечены на мнимую атаку извне, сюда вряд ли кто-то сунется, но надо спешить. Коридор привёл меня в подземелье, через которое к закрытому решетками залу следовал прямой проход. По обеим сторонам коридора находились кладовые, закрытые также металлическими прутьями, однако отвлекаться на них означало бы терять драгоценное время. Мне каждую секунду нужно было помнить, что я пришла сюда не обчистить закрома, а с конкретной целью, и тут уж надо отдать должное Эрандуру за поддержку и шлифовку всех граней плана. Коварство и хитрость данмера просто обескуражили меня – особенно предложение не просто забрать, а подменить осколки легендарного кинжала на сломанное лезвие обычного стального. Так пропажа вскроется очень нескоро, и будет сложно установить, когда именно свершилась кража. Возможно, когда-нибудь орки припомнят эту ночь. Если смогут определить подмену, конечно. Лишь бы теперь всё получилось! Я шла по коридору до тех пор, пока не уперлась в препятствие. Путь в зал закрывали сразу два ряда железных прутьев, открывающиеся, судя по всему, рычагами по бокам на стенах. Запустив свет вперёд сквозь преграду, я увидела постамент, на котором блестели обломки лезвия. От близости достижения желаемой цели, я прерывисто выдохнула, точно испугалась того, что открылось передо мной, потянула тугие рычаги вниз, и решетки пропустили меня в зал, исчезнув в стенах с неприятным и слишком громким скрежетом. Ох, как бы меня не услышали! Внимательно осмотревшись, заметила растяжки на полу и поняла, что каждый мой необдуманный шаг может завершиться смертью. Гунзул понадеялся, что ловушки остановят вора, в случае проникновения в хранилище. Уняв дрожь, вцепившись руками в сумку, я приказала огоньку лететь пониже, чтобы увидеть все возможные ловушки. Перешагивая через растяжки, крадучись, прошла до постамента, осторожно вытащила из сумки сломанное лезвие, которое совсем не было похоже на осколки, лежащие здесь, но, аккуратно поменяла настоящие части по одной на поддельные, опасаясь, что если оставить подставку пустой, то тоже сработает какой-нибудь скрытый механизм. Эрандур упоминал о подобных ловушках. Повезло, что поддельных осколков в моей сумке было больше, чем лежащих на подставке кусков артефакта! Я медленно покинула зал, также перешагивая растяжки, и, когда вернулась назад в коридор живая и здоровая, едва не заорала от радости. Однако радоваться было слишком рано, хотя само осознание того, что я смогла справиться с таким делом, приводило просто в неописуемый восторг. Вернув все рычаги в прежнее положение и, приняв еще одно зелье невидимости, я нырнула под покров фолкритской ночи. Теперь под сиянием Массера не было мёртвой тишины. Крики орков, рыщущих по лесу, встревожили бы покой даже погибших воинов. Я понимала, что выбегать наружу из форта смертельно опасно и нелепо – самое безопасное место сейчас именно у них под носом, пока орки бродят за частоколом. К несчастью, зелье скрывало меня от глаз совсем недолго, то есть последнее оставшееся могло понадобиться для финального рывка из ловушки, в которую сама же себя и загнала. Могла ли я представить некоторое время назад в Бруме, когда шла собирать травы, что однажды в ночи пойду красть из орочьего форта кусок даэдрического артефакта? А что сказал бы Эстор? Наверняка то же, что и все – Джулия Октавия, наконец, спятила. И снова меня, сидящую как мышь за частоколом, перед орками, рыскающими среди деревьев с факелами, спасли неведомые обстоятельства. Прямо как в Хелгене. Если это было не божественное вмешательство, то в таком случае богов не существует вовсе. Гигантская чёрная тень с красными пылающими глазами пронеслась над отвесной скалой, скользя на расправленных крыльях по воздуху. Мне уже приходилось видеть этого дракона раньше! Он заметил в лесу движение и факелов отсветы и полыхнул туда гигантским огненным шаром. С грохотом шар лопнул, разбрасывая вокруг брызги пламени, снег, слабо держащиеся за стволы ветки и орков. Резко высвобожденная волна воздуха сшибла с деревьев все снежные покрывала в добром десятке метров вокруг. Парализованная ужасом, я смотрела, как мечутся горящие заживо тени орков, и как смертоносное пламя подхватывает стволы деревьев, точно из холодной почвы прорастают пальцы рыжих сияющих рук. Тень дракона исчезла за деревьями с громким рёвом, оставив след из вмиг растаявшего снега и выжженного леса. Осознавая, что только сейчас смогу рискнуть и пробежать мимо дозорных, занятых теперь исключительно спасением своей жизни, я выпила последнее зелье и, вскочив на ноги, понеслась в горящий бурелом в надежде быстро преодолеть препятствие. Стволы деревьев чадили густым дымом, источая запах смолы. Пытаясь избегать горящих участков земли, я вскоре ослепла и начала задыхаться. Глаза щипало от дыма, по щекам лились слёзы. Кашляла, но продолжала перебирать ногами, не видя дороги, лишь вспышку за вспышкой столбов огня. Слыша, что крики орков исчезают вдали, я приостановилась и ухватилась обеими руками за толстую сосну, не охваченную пламенем, и попыталась привести себя чувство. – За мной! – голос Эрандура над ухом так обрадовал, что из глаз полились слезы не только из-за дыма. Жрец не боялся огня, как и все данмеры, он перехватил меня под руки и буквально выволок из обливиона, развернувшегося за нашими спинами. Я перестала контролировать себя и лихорадочно тряслась в истерике, то ли от пережитого ужаса, то ли от ненормальной радости. Мы сошли с тропы и недолго поблуждали по лесу, утопая в сугробах, пока не спустились в овраг, очутившись вдруг по колено в мутной воде. Небольшой пруд отчего-то не был покрыт льдом. Ненадолго показалось, что всё позади. Даже истерика меня, наконец, отпустила, позволив утереть рукавом слезы. – Получилось? – спросил Эрандур, внимательно всматриваясь в мои опьяневшие от дымовой завесы глаза. – Ага... – наклонилась к воде, чтобы немного протереть лицо влагой, но жидкость в этом пруду издавала очень подозрительный гнилостный запах, и я не решилась. – Я уверен, что видел дракона, – он помог мне выбраться из оврага и, скинув с плеча рюкзак, вытащил мой плащ и шапку. – Вероятно, потому что это был дракон. Тот самый, что спалил Хелген, – мне дорогого стоило избавиться от видений этого чудища во снах, и теперь он решил напомнить о себе в реальности, да ещё и в такой ответственный момент. Пока я одевалась, данмер снял тетиву, сломал пополам лук и выкинул в пруд, потом напялил рясу поверх кожаного доспеха. Мне хотелось орать на весь лес от счастья, но приходилось сдерживаться. Видение, поразившее мои глаза, заставило вмиг прочесть защитное заклинание и вскинуть руки, призывая пламя. На меня с огромного валуна пялился тусклый огромный череп. Чёрные бездны его глазниц, окутанные красноватым кровавым светом, притягивали мой взгляд, погружая сердце в устрашающую пустоту. Я полыхнула огнём в мнимого противника, а Эрандур даже не шелохнулся. – Шорова борода! Это что за хрень? – выругалась я в сердцах. – Какие идиоты на камнях в лесу такую страхоту рисуют? – Это не камень, – жрец медленно подошёл к изображению и дотронулся рукой. – Это дверь. Свет зажечь я не решилась, но кое-какие детали барельефа, обрамленного границей тайного хода, сумела разглядеть. В самом низу пять маленьких черепов, кинжал и расплывчатая фигура в профиль, а на лбу большого черепа отпечаток черной руки. «Что есть музыка жизни?» – зазвучал замогильный жуткий голос, заполнивший ночь. Эрандур резко отдёрнул руку. – Пошли отсюда! – он схватил меня за запястье и быстрым шагом направился к городу прямо по сугробам. «Недостойным дороги нет!» – прошипела дверь вслед. – Это что такое? – я то и дело оборачивалась через плечо. – Лучше не лезть. Если череп на стене нарисован, то это, вероятно, предупреждение. Не влезай – убьёт! – прежде спокойный данмер теперь говорил прерывистым взволнованным тоном. – По крайней мере, я наслышан, что некроманты и некоторые даэдропоклонники нарочно обозначают особенными символами своё местоположение. – И это тоже для кого-то знак? – Несомненно. – Надо такой же на Форте Треснувшего Бивня изобразить, – справедливо заметила я. Мы смогли вернуться на кладбище, вдруг показавшееся уютным приветливым местом, но и здесь тоже больше не было тишины. – Тревога! – кричали стражи вдалеке. Весь Фолкрит проснулся. Пролетевший дракон и вспыхнувший лес вызвали панику среди горожан. Удача, что чудовище не дыхнуло на Фолкрит. Может, люди его мало интересовали? – Помогите! – раздался издали протяжный женский крик. Быстро переглянувшись со жрецом, я поспешила на голос. Ночка только начиналась!
