Иллюзорна мгла. Часть первая. Довакина нет, но вы держитесь

      «Новая рука коснулась знака!» – прогремело над головой, заполнило воздух вокруг, и стены сокровищницы Дагона содрогнулись так, что сверху посыпалась мелкая каменная пыль. – «Верни мою звезду на гору Килкрит!»       Эрандур, невозмутимо извлекающий сердце из груди поверженного дреморы, даже не шелохнулся, сосредоточенно продолжив своё кровавое дело. Но не послышалось же мне!       Я до этого как раз рылась в древнем пыльном сундуке, где были пирамидкой сложены золотые слитки, и случайно взяла в руки белый округлый камень, напоминающий бриллиант размером со средний кочан капусты, но порадоваться не успела – похоже этот мутный многогранник вовсе не был драгоценным. Если голос мне не померещился, то лучше было бы эту «звезду» не трогать. Отчего-то теперь Азура вспоминалась с её страшными пророчествами. Может, эта штука тоже принадлежит ей?       – Ну вот, – удовлетворенно улыбнулся жрец, напугав меня до мурашек. – Не зря рискнули.       – Ты… – неуверенно произнесла я, прижимая к себе странную находку, – ты слышал голос?       – Нет, – данмер показал мне ярко-красное сердце в руках почти по локоть в крови. – Это будет стоить не меньше пяти сотен золотых.       – Пять сотен за кусок даэдрического мяса, тысяч десять за всё остальное, – брезгливо отвернулась, и мой взгляд перекинулся на стол со свитками заклинаний и зачарованными вещами. – Смотри-ка, эбонитовое снаряжение?       Эрандур немного помешкал, размышляя, куда убрать сердце, потом положил его на стол, укрытый полуистлевшей от времени тканью, и наклонился, взяв пару черных перчаток с эбонитовыми пластинами, закрывающими руку почти до локтя.       – Хм, верно, – он примерил одну и сжал кулак. – Похоже, на ней есть зачарование.       – Лишь бы не проклятье, – глаза мои горели от счастья, но перепачканное засохшей кровью лицо придавало мне вид безумного каннибала. Выглядели мы с другом как два маньяка.       – Ты говорила про голос… – Эрандур бережно завернул сердце даэдра в ткань и собрал все свитки со стола в заплечный мешок.       С сомнением покрутив в руках ложный бриллиант, убрала его в рюкзак. Тяжеловато, но, похоже, голос с ним как-то связан.       – Да, – добавляя к ноше золотых слитков, начала понимать, что не унесу больше пяти в довесок к тому, что уже собрано, и с тяжёлым прощальным вздохом решила оставить прочие драгоценности на местах. Жадность каджита сгубила, как в поговорке.       – Чей голос-то был? Не Дагона, надеюсь, – переживал жрец, выискивая драгоценные камни в большом сундуке в центре сокровищницы.       – Эрандур, – вздохнула я, поднимаясь. – Я устала и хочу спать. Мне постоянно, то снятся сны, то мерещатся голоса, то настоящие Псиджики из ниоткуда возникают, и кажется, уже начинаю привыкать к тому, что в моей жизни никогда не настанет покоя. Даже если в один прекрасный день у меня будет дом и огород с целебными травами, и я осяду и открою там лавку, чтобы торговать зельями, всё равно какой-нибудь Шеогорат обязательно заявится и испортит всё! – пересеклась с хмурым другом взглядом и отрапортовала. – Это был голос женщины, которая попросила вернуть камень на гору Килкрит. Может, там ещё одно святилище Азуры?       Жрец пожал плечами и захлопнул крышку сундука.       – Не уверен. Приедешь в Коллегию, поищи книги, – данмер направился к выходу, зацепив по ходу ещё один набитый сокровищами мешок, который предстояло тащить Силу. – Помни, не взваливай на плечи больше, чем можешь унести!       Я водрузила на спину рюкзак, и ноги едва не подкосились. На первое время хватит, а потом… Не знаю. Эрандур, как обычно, что-нибудь придумает.       Сил внутрь хранилища не пошёл – остался дожидаться нас у подножья горы, переминаясь с ноги на ногу от холода. По его мнению, теперь лучше насмерть замерзнуть, чем приблизиться к святилищу даэдра. В чем-то он, конечно, был прав, однако, несмотря на новое мировоззрение, мешок с сокровищами принял без возражений.       Когда мы вернулись в Данстар, уже светало. Порт заметало снегом, от порывистого ветра корабли в заливе качались на волнах, поскрипывая высокими мачтами. На маяке над городом еле удерживался огонь, терзаемый штормовыми порывами. Сил, не прощаясь, направился к дому с таким мрачным лицом, что стало не по себе.       – За ним надо присмотреть, – сказала я, волнуясь. – Как бы не натворил дел…       Эрандур коротко кивнул, но следовать за владельцем музея не спешил – усталость сказывалась, поэтому мы шли в таверну, чтобы отдохнуть.       Я только и успела, что умыться и упасть на койку, а в дверь уже барабанили кулаком с такой настойчивостью, что пришлось резко сесть, с неимоверным трудом разлепляя глаза и поднимая обессиленное тело.       Жрец быстро встал и открыл дверь. Ранней гостьей была Мадена. Придворный маг ворвалась в комнату в компании стражника.       – Вы должны это видеть! – восторженно прокричала бретонка, схватив сонного жреца за руку. Я с возмущением поднялась с кровати и поспешила за ними, чтобы увидеть нечто невероятное.       Когда, шаркая ногами, вышла на крыльцо и выглянула из-за плеча Эрандура, пришлось резко прищуриться от яркого света.       – Что это?.. – с сомнением простонала я, а потом разглядела столб густого чёрного дыма в стороне дома Сила Весула.       – Скорее! – на сей раз данмер схватил за руку меня и поволок к музею. Мадена вместе со стражей неслась за нами. На берег стягивались шахтёры, моряки, зеваки, из алхимической лавки на шум вышла даже старая Фрида, кутаясь в меховую шаль.       Сил побросал в разведенный на берегу костер с уже догорающими там флагами Мифического Рассвета, «Комментарии к Мистериуму Заркса», робы культистов, ножны, сохранившиеся в витрине. Наконец, даже сам Мистериум не пожалел, скомкав остатки пергамента с ключом к раю Каморана и швырнув их в пламя. Огонь вмиг взвился вверх, словно озверевший, и зарычал, затрещал дровами и обломками витрин. Толпа отпрянула, а я, вопреки усталости и страху, протиснулась вперёд.       – Сил… – только и смогла выдохнуть, обескураженная происходящим, а имперец, обратив на меня внимание, ухмыльнулся безумной пугающей улыбкой.       – Хватит! – выкрикнул владелец музея. – Я не позволю этому злу оставаться в нашем мире! И да сохранит Аркей несчастные души моих предков! – после этих слов он стащил через голову старую робу и швырнул её в костер.       – Как тебе удалось, Эрандур? – шепнула за моей спиной Мадена. Я, скрипнув зубами, повернулась, чтобы увидеть её восхищенный взгляд, направленный на жреца. Данмер стоял, словно воды в рот набрал – кажется, подобных яростных и показательных отречений от даэдра он прежде не наблюдал.       – Это не моя заслуга, – друг скромно отвёл глаза от придворного мага и быстро посмотрел на меня.       – Да уж и не моя, – я притворно насупилась и скрестила руки на груди, еле сдерживая довольную улыбку. Очень хотелось, чтобы Дагон и его культ раз и навсегда были преданы не только огню, но настоящему забвению.       – Мадена, – тихо, почти заговорщицки произнёс жрец и достал (откуда в его мантии всякие потаенные места, где можно спрятать такое?) из-под мантии свёрток с осколками Бритвы Мерунеса.       – Это?..       – Да. Все, что осталось от Мифического Рассвета, – кивнул Эрандур. – Думаю, ты знаешь, что с этим делать.

***

      Второго числа месяца Утренней Звезды, я вернулась в Винтерхолд. Знакомая, занесённая снегом улица, встретила меня тишиной и одним патрулирующим стражем, чей огонек от факела постепенно пропадал на другом конце неприметного полуразрушенного поселения. Возница принялся распрягать лошадь, чтобы поставить её под навес и накормить, а Эрандур, вытащил из повозки всё наше честно нажитое добро и сложил у обочины три заплечных мешка, спальники и оружие.       Стемнело, над горами повисла дымчатая рваная облачность, сквозь которую проглядывали иссиня-чёрные пятна неба, усеянные мелкими звездочками. Коллегия вдали казалась увенчанной плотным туманом, касающимся верхушки самой высокой квадратной башни. Безмолвный, пропитанный влагой и морской солью вечер, почему-то заставлял улыбаться так, словно после долгих скитаний я, наконец, вернулась туда, где мне суждено быть.       Я, широко зевнув, прикрыла рот ладонью и подхватила один из рюкзаков и оба спальника подмышку. Сзади громыхал, ударяясь о пряжку, походный котелок, подвешенный на ремень. Эрандур подобрал два рюкзака, один повесил на плечо, а другой понёс в руке, как мешок.       Мы двинулись к «Замёрзшему очагу» в надежде поскорее занять комнаты. Впрочем, я все чаще ловила себя на мысли, что в подпрыгивающей на ухабах повозке спится крепче, чем на колючем матрасе, из которого то и дело выбивается солома. О пуховых перинах в скайримских тавернах мечтать не приходилось.       Я улыбнулась Эрандуру, глаза которого светились в темноте двумя яркими рубинами. Он, перехватив мой счастливый взгляд, тепло улыбнулся в ответ. На душе пели птицы. То ли от осознания, сколько удалось заработать, то ли от предвкушения встречи, но я никак не могла перестать лучиться необъяснимым счастьем, кружащим голову в водовороте светлых мыслей и предчувствий.       Кивнув озябшему стражнику, жмущемуся к жаровне у дверей дома ярла, повернула голову к Коллегии и остановилась посреди дороги.       – Это что ещё такое, Обливион его побери? – испуганный подрагивающий голос стражника прозвучал сбоку.       Небо заиграло мириадами движущихся звезд, взмывающих к небу, прорезающих облака, разгоняющих туманную мглу. Огни ринулись вверх из квадратных башен, закружились, переплелись и устремились прямо на засыпающий Винтерхолд. С пронзительным воплем, выбросив факел, по улице несся патрульный, а за ним роем мчались десятки огней.       Я застыла – от зрелища перехватило дух, даже слово «аномалия» застряло в горле на выдохе. Эрандур запрыгнул на крыльцо таверны под навес, скинул там вещи и вернулся за мной, потянув в укрытие. Не мешкая, я последовала за ним, как раз тогда, когда патрульный и стражник, храбро обнажив клинки, спрятались на крыльце.       – Треклятая Коллегия! – выругался один из них.       По крыше, плотно укрытой соломой и снегом, несколько раз что-то глухо стукнуло.       – Натыкаются на препятствия, – проговорила я, вспоминая письмо Брелины.       – Их можно уничтожить?.. – нотки сомнения в голосе жреца уступили место его безграничной решимости и призванному пламени на обеих ладонях.       Огоньки спустились на город, принявшись кружиться меж домов, натыкаясь на стены, сбивая жаровни у дома ярла, шатая вывеску таверны. За каждой аномалией волочился длинный хвост, как у кометы.       Подумав об огне, приготовилась отбиваться, в случае непредвиденных столкновений. Эрандур медленно вышел из-под навеса, тут же увернувшись от аномалии, и запустил ей вслед огненную стрелу. Вспыхнувшая звездочка, прогорая, полетела дальше.       «И правда похоже на ледяное привидение», – припомнила я и, встав на лестнице рядом с другом, выставила руки перед собой, в надежде задеть пламенем хоть одну аномалию. Данмер принялся методично отстреливать огоньки магией, стражники пытались помочь стрелами из луков, но снаряды проходили насквозь, не оказывая никакого эффекта на этих существ. Если их, конечно, можно так называть.       Неожиданно раздался надрывный пронзительный вопль – наверное, кто-то из жителей проснулся от глухих ударов аномалий по стенам и крыше. Дверь таверны за спиной скрипнула, и прозвучал тягучий сонный голос Неласара:       – Что тут происходит?       – Помоги! – рыкнул на него Эрандур, не отвлекаясь от поджигания аномалий. Некоторые из них, полыхая, осыпались на землю серебристой пылью. Я, в свою очередь, героически отгоняла огоньки от жреца, время от времени призывая сильное Пламя возле нас. Оно вырывалось из ладоней, горячее, и что самое главное, подконтрольное.       Неласар приказу данмера внял и, осмотревшись, тоже принялся сбивать огоньки. На крыльцо выглянул трактирщик, но, пробормотав: «Да помилует нас Талос!» захлопнул дверь и благоразумно скрылся в таверне.       Огоньки не заканчивались, а с улицы ещё несколько раз звучали крики, женский визг и даже плач. Издали долетел звон разбитого стекла, сменившийся грохотом. Искры от опрокинутой жаровни, взлетевшие вверх, перекинулись на винтерхолдские стяги, и мне пришлось отвлечься от призыва чар, чтобы не позволить дому ярла вспыхнуть. Кинувшись к стягам, сбила занимающееся пламя руками. До этого не давала аномалиям приблизиться к Эрандуру и Неласару, и эльфы сжигали один огонёк за другим, пока их не осталось всего пара десятков.       Тогда же по мосту из Коллегии высыпали мастера и кучка разбуженных всклокоченных неофитов и учеников. Над ними мотались призванные светлячки, искрили белые разряды молний, и моё сердце вдруг кольнуло от испуга. Там Брелина! Я не видела её, но знала, что она есть среди магов. Также удалось рассмотреть и высокую фигуру Анкано, облачённого, помимо формы, в сияющий магический плащ из огненного вихря. Растерявшись, я прекратила колдовать и, встав посреди улицы, наблюдала, как наставники быстро и умело разделываются с недобитыми аномалиями.       – Похоже, мы справились и без них, – самодовольно заключил Неласар, скрестив руки на груди в весьма важной позе. – Что это было? – он обратился к Эрандуру.       – Спросите у магов Коллегии, – уклонился от ответа жрец. – Быть может, им известно.       – Коллегия не останется безнаказанной! – стражники спустились с крыльца и решительно направились к группе наставников.       С сомнением поглядев на Анкано в талморской одежде, я поняла, что диалог будет очень коротким, учитывая, что над Винтерхолдом висит тень деяний Ульфрика Буревестника.       – Нашли, кого штрафовать, – Неласар скептически хмыкнул, направляясь в таверну. – Могли бы и поблагодарить для начала.       Со стороны группы магов, отделились три темных силуэта, которые я не сразу различила в полутьме. Невысокая данмерка неслась ко мне на всех парах, призванный свет за ней не поспевал и болтался где-то на уровне лица быстро вышагивающего мастера Толфдира, которому приходилось щуриться и отмахиваться от «светлячка», как от назойливой мухи. Вслед за ним чинно плыла Фаральда, высокая эльфийка, мастер школы разрушения, с которой мне не довелось сталкиваться из-за слабого дара в этой области.       Брелина бросилась мне на шею, а я едва успела раскрыть ей объятия – не ожидала, что она не постесняется столь бурного проявления чувств на людях.       – Ты вернулась! – она уткнулась мне в плечо, тяжело дыша.       – Ну… да, – растерянно мямлила я, не зная, какие слова нужно говорить в этом случае. – Ты же написала письмо.       С противоположной стороны улицы раздались возмущённые голоса, крики и гомон – немногочисленные жители Винтерхолда высыпали на улицы, чтобы потребовать у стражников объяснений.       – Джулия Октавия? – подошедший мастер Толфдир мягко улыбнулся. – Рад встрече. Ты очень своевременно вернулась и, похоже, спасла город.       – Это Эрандур и Неласар спасли, – отстранив Брелину, скромно проворковала я, тушуясь под взглядами мастеров. – Я так… прикрывала тыл.       Жрец, замерший рядом, поприветствовал магов кивком и остался в моей тени, явно намереваясь отступить в таверну за Неласаром.       – Вижу, что ты преуспела в магии разрушения, – Фаральда оглядела меня, но в её узких золотых глазах я, к своему удивлению, не заметила никакой типичной для многих альтмеров надменности, а в её тоне не прозвучало снисходительных ноток. – Если надумаешь вернуться в Коллегию, то буду рада провести пару индивидуальных уроков.       – Вернуться? А разве архимаг и советник не будут против? – сердце от волнения подпрыгнуло до самого горла. Глаза Брелины засияли радостью ярче сотни аномалий в ночи.       Толфдир с полуусмешкой обернулся, приподнялся на цыпочки, словно пытался отыскать Анкано в волнующейся галдящей толпе.       – Вы помогли спасти Винтерхолд от нашей ошибки, архимаг должен понимать это как никто другой, – размеренно заговорила альтмерка, – а советник, я полагаю, сейчас примет сторону победителей.