Глава сороковая. Сангвинаре Вампирис
22 августа 2019 г., 19:28
Шестого числа месяца Утренней Звезды я стояла и тряслась от морфальского холода на крыльце дома Фалиона. Мороз был такой, что приходилось постоянно тереть рукой в перчатке замерзающий нос.
После требовательного стука жреца из-за двери выглянул редгард, закутавшийся помимо одеяний мага, ещё и в меховой плащ. Довольно молодой для мастера-волшебника, не старше пятидесяти лет, приятными чертами лица похожий на свою сестру Джонну. Он недоверчиво оглядел незваных гостей, но бесстрашно пригласил нас в дом. Морозы и редгарды – вещи несовместимые.
– А у меня тут письмо от Савоса Арена! – радостно сообщила я, протягивая колдуну послание и пытаясь одновременно разглядеть обстановку дома, от чего глаза косились в сторону.
– Надо же! – его брови от удивления взлетели вверх, он заулыбался, принял письмо и, скомкав, выкинул в очаг, даже не удосужившись развернуть. – Не хочу иметь с Савосом и Коллегией ничего общего! Если больше вам нечего сказать, и вы не хотите купить у меня магических свитков, то дверь позади.
– Но… Око Магнуса! Лабиринтиан! Мир в опасности! – тыкая пальцем в сторону, заголосила, задыхаясь от несправедливости, пока пламя жадно поедало пергамент.
– Сами виноваты, – буркнул Фалион, добавив напоследок. – До свидания!
Стало понятно, что разговор исчерпан и, выйдя на крыльцо несолоно хлебавши, с надеждой уставилась на встревоженного Эрандура.
– Что делать? – спросила у жреца.
Он только хмурился и молчал, нагоняя на меня ещё большую тревогу. Мало того, что Морфал с его промозглым холодом, плачущими призраками и странными женщинами неприятное во всех смыслах местечко, так ещё и друг утратил всю свою двухдневную радость от пребывания в Коллегии.
– Ты спрашиваешь меня так, словно я всеведущ, – печально проговорил он, в очередной раз удерживая меня от падения на обледенелых деревянных мостках, тянущихся над скованными зимой болотами.
Получив от Савоса Арена в довесок к письму ещё и крупное металлическое кольцо, открывающее запечатанный вход в катакомбы древнего нордского города, я только терялась в догадках, что именно предстоит сделать и куда втыкать загадочный ключ. Особенно после того как Фалион не согласился помогать и даже не стал слушать, а идти в Лабиринтиан вдвоём жрец сходу категорически отказался, даже если миру грозит гибель. Сказал, что наша бессмысленная смерть её ничуть не отсрочит. Иными словами, мастер Толфдир оказался прав, говоря, что мне такое дело не по плечу.
Как итог, после неудачных переговоров с колдуном мы вернулись в таверну, сняли две разных комнаты аж по тридцать пять золотых – цены в «Вересках» росли с неимоверной скоростью – и, скинув набитые добром и свитками рюкзаки, уселись в зале ужинать холодным копченым мясом, пить эль, в тщетных попытках придумать план действий. Все идеи, приходящие в мой светлый ум, запинались о камень преткновения с названием «куча ледяных троллей, драугры и неизвестно что ещё», поэтому было решено отложить столь важное дело хотя бы до утра.
А ночью мне снились странные сны. Пугающие и пошлые.
Ко мне в комнату неслышно вошла бледная женщина в откровенном наряде с глубоким, почти открывающим грудь вырезом. Она присела на мою кровать, посмотрела на меня пылающим взглядом выразительных красных глаз, а после её ловкая изящная рука с золотым браслетом на запястье поднырнула под одеяло и заскользила по моему телу то вверх, то вниз, вызывая волны такого возбуждения, какое мне до этого ещё ни разу не снилось.
Мы с ней сплелись телами и целовались так долго, жадно и страстно, что губы горели и болели. Вкус крови и терпкого вина застыл на языке, я не могла противиться себе и шептала, прерывисто дыша во тьме:
– Ты – сон…
– Да, – пылко подтверждала незнакомка, сжимая меня в объятиях и покрывая поцелуями грудь и шею.
И наутро я оказалась не в силах оторваться от подушки. Словно могильной плитой придавили, а мышцы рук и ног отяжелели от непривычной слабости.
«Приснится же такое! – усмехнулась я, перевернувшись на другой бок и накрывшись одеялом из шкур с головой. – Наверное, ещё слишком рано вставать…»
Мой блаженный тёмный сон без сновидений рассыпался от стука в дверь. Стучали деликатно, трижды, но почудилось точно прямо мне по темечку. Я, протирая глаза руками, медленно приподнялась на кровати, не в состоянии понять, что происходит вокруг. И зачем так рано будить?
– Джулия, ты в порядке? Уже полдень! – обеспокоенный голос жреца из-за двери прозвучал для меня весьма раздражающе.
– Да иду я! – огрызнулась спросонья и потянулась к… исподнему? Я разве раздевалась вчера? Полдень? Как время быстро пролетело…
Движимая туманом, заполнившим сознание, небрежно оделась, схватила испуганный Ваббаджек и вышла из комнаты с таким кислым видом, какому позавидовал бы даже данмер.
– Ты что всю ночь не спала? – заволновался Эрандур, когда я уселась рядом с ним на лавку за ближайшим столом.
– Спала, – промямлила, потянувшись к хлебу, но стоило только откусить кусочек, то сразу захотелось его выплюнуть. – Что это? – перекосилась, но с усилием проглотила. – Какая гадость…
Жрец отломил немного, съел и лишь пожал плечами.
– Обычный хлеб, – заключил он, неотрывно глядя на меня. – Свежий и мягкий. Ты сегодня как не с той ноги встала…
– Может, так оно и есть, – хмуро согласилась, налегая с утра на слегка разбавленный эль, который тоже с трудом лез в горло.
– Прогулка до Лабиринтиана должна тебя развеселить, – пришёл к выводу друг, доедая свой завтрак. – Ты точно есть не хочешь?
– Нет. И что именно меня развеселит? Тролли?
– От города до горной гряды около двух часов ходьбы. Прогулка поможет тебе взбодриться. Через Лабиринтиан пролегает короткая дорога от Вайтрана, но ею давно никто не пользуется. Слишком опасно.
Я пожала плечами и согласилась, вроде ничего страшного – издалека взглянем на руины и назад. Жрец сегодня выглядел более жизнерадостным, чем вчера. Сразу рассказал мне, что на дворе сильный мороз, чтобы оделась потеплее и не забыла о свитках отпугивания нежити, которые мне по-тихому всучил мастер Толфдир перед отъездом.
Я лениво собралась, поскольку слабость ни на секунду не оставляла меня, и вышла из таверны вслед за Эрандуром.
Стоило только оказаться за порогом, по глазам будто резануло стальной бритвой.
– Да что за... – прошипела я и зажмурилась. – Прямо в глаза слепит!
Натянув капюшон и уставившись под ноги, взмолилась Маре, чтобы мы побыстрее оказались в тени.
Похоже, Мара мою молитву услышала и мгновенно передала своему исполнителю. Эрандур попытался вопросительно всмотреться в мои глаза, которые я то и дело опускала вниз от боли. Когда ему это не удалось, жрец внезапно крепко схватил меня за запястье и почти втащил обратно в таверну.
– Что ты делаешь?! – возмутилась я, неловко прыгая по залу вслед за ним, но молчание данмера как обычно указало мне на то, что творится нечто серьёзное.
Он практически затолкал меня в мою комнату и закрыл дверь на засов. Я недоуменно стояла у кровати и пыталась осознать, что происходит.
– Раздевайся! – коротко приказал он.
– Чего?! – вытаращилась я, роняя Ваббаджек.
– Раздевайся, или я сам сорву с тебя одежду! – повысив тон, повторил Эрандур.
Мне сейчас казалось, будто я провалилась в один из нелепых и очень пошлых снов, потому что на самом деле такого происходить в принципе не может. С чего бы это Эрандуру вдруг так говорить мне?
Тем не менее, я медленно сняла плащ, отстегнула капюшон-накидку, положила рядом на кровати и принялась нервно развязывать тесёмки на воротнике рубашки, от чего они только больше путались.
Жрец приблизился ко мне вплотную, рукой дотронулся до волос, пока я не сводила с него ошалевшего от ужаса взгляда. Вот только Эрандур вовсе не смотрел мне в глаза, и вид его сделался невообразимо мрачен.
Он горячими пальцами коснулся моей шеи, а я вдруг ощутила жгучую боль.
– Так и знал. Сангвинаре Вампирис, – изрёк данмер, отстраняясь.
– Что?.. – опешила я, задирая рубашку.
– Я уже увидел то, что нужно, – Эрандур остановил меня, положив ладони на плечи.
– П-погоди-ка, – испуганно залепетала, рухнув на кровать. – Ты сейчас сказал «вампирис»? Это значит… Значит, я… – закрыла лицо руками и еле сдерживала рыдания и панику. Сопоставив свой сон с нынешним, явно нездоровым, состоянием ощупала шею и обнаружила две саднящие точки.
– Боюсь, что так, – подтвердил данмер. – Тебя укусили. Подозреваю, что этой ночью.
– О боги! – паника всё-таки одолела меня. – И что теперь?! И как?! Я стану вампиром? Нежитью? Что делать? Я… я же умру, да? Умру насовсем? По-настоящему умру?
– Не волнуйся и не бойся, – спокойно заговорил Эрандур, присев на одно колено рядом с кроватью и принявшись невозмутимо затягивать шнуровку на моей рубашке. – Когда-то давно одного моего друга укусил вампир, так он предпочел убить себя, только чтобы не стать одной из этих… тварей. Но тогда мы были ещё слишком молоды и не знали о том, что на начальных стадиях вампиризм излечим. Только зелье для него нужно особенное. Поэтому сейчас мы отправимся в лавку, купим необходимые ингредиенты, и я изготовлю лекарство.
Я громко всхлипнула носом, а жрец завершил шнуровку аккуратным бантиком.
– Сколько у меня времени?
– Не больше трёх суток, полагаю. После болезнь может перейти на следующую стадию и тогда избавиться от неё… – он резко встал. – Нет! Не стоит об этом. Мы найдем лекарство. Я обещаю.
Не поверить другу было невозможно, и я даже выдавила из себя некое подобие кривой и немного нервной улыбки, но страх при этом никуда не отступил. Выходит, женщина не приснилась мне, и мы с ней в самом деле… Лучше бы оказалось, что я всё ещё сплю!
На всякий случай я побольнее ущипнула себя за руку. Интересно, хоть кто-нибудь в целом мире, сделав этот отчаянный жест, просыпался?
Мы спешно покинули таверну и буквально вломились в «Хижину Тауматурга», снова увидев пустые полки, несколько готовых зелий на прилавке и скучающую Лами, протирающую алхимический стол.
– Приветствую! – она дежурно улыбнулась, повернувшись к потенциальным покупателям. – Могу предложить вам усиленные зелья восстановления запаса сил.
– Нужен прах вампира! – нетерпеливо выпалил жрец. – И порошок из клешней грязекраба!
Лами вздохнула, медленно перевела взгляд на полки.
– Мои запасы, к сожалению, подошли к концу. Ничем не могу помочь. Быть может, у Фалиона что-то найдётся?
Я не стала прощаться с Лами, просто вытекла из дверей лавки, чувствуя, как усталость сковывает конечности стальными цепями и как раздражает треклятое солнце! Поиск лекарства начал казаться безнадежным, но, героически настроенный спасать меня, жрец так быстро сдаваться не хотел.
– К Фалиону! – объявил он. И пришлось идти.
Редгард выглянул из дома, заметил нас, тихо, сквозь зубы, выругался.
– Прах вампира? – пробормотал колдун, пытаясь захлопнуть дверь перед носом надоедливых гостей. – Может вам ещё костной муки мелкого помола? Оставьте меня в покое! Ничего такого у меня нет.
– А порошок из клешней? – не унимался Эрандур, придержав дверь.
– Да провалитесь вы! – злобно зашипел Фалион. – Продам за пятьдесят септимов, и вы отсюда уберетесь! Или я позову стражу!
– За сколько?! – возмутилась я, услышав озвученную цену. – Да ему цена десять монет!
– Джулия!.. – осадил меня данмер и полез в кошелек. – Хоть что-нибудь у нас будет.
Колдун вытащил из дома небольшой флакон, забитый до пробки серым порошком, взял деньги и закрыл дверь. Послышался даже громкий лязг засова. Для меня закрытая дверь стала символом бесславной гибели от укуса вампира.
Я побрела по мостку вдоль улицы, глядя на заледеневшую тёмную воду и застывшие кое-где в её толще белые пузыри воздуха. И не утопишься даже – только нос разобьешь.
– Пообещай, что убьёшь меня быстро, – шмыгнув носом, всхлипнула я и с печалью взглянула на друга. – Быть вампиром это же… ненормально.
– Замолчи и дай мне немного подумать! – данмер стал выглядеть довольно сурово. Рубиновый взор пронзал замерзшую даль за городом, где просматривались силуэты лысых кривых деревьев и лазурное безоблачное небо.
По моему мнению, думать было больше не о чем. Надо срочно покупать гроб. Только я совсем не подумала о том, что станет с Эрандуром, если он убьёт меня. Может, будет грустить обо мне или, наоборот, гордиться, что избавил мир от жуткой, пьющей кровь нежити?
– Ты помнишь, как тебя укусили? Кто это был? – наконец, спросил жрец.
Одарила его кислой улыбкой, не зная, с чего же мне начать и насколько подробным должен быть рассказ.
– Я переспала с женщиной этой ночью. Думала, она мне снится, как в прошлый раз, но она оказалась настоящая.
– Постой, – Эрандур поднял руку. – В прошлый раз?
– Ну… тогда, – я махнула в сторону таверны. – Когда я тебе рассказала про беременность.
– Ты спросила меня, видел ли я женщину, – жрец хлопнул себя по лбу. – Конечно! Зря я не прислушался к тебе. И ты говорила с ней?
– Она вроде сказала, что её зовут Алма… или Алва, и чтобы я не боялась её.
– Если она в прошлый раз была здесь и снова нашла тебя, значит наверняка её логово где–то поблизости! Или даже в самом городе! – в его голосе зазвучали пугающие стальные нотки.
– Может, спросим у Джонны? – предложила я, чувствуя, как в груди разгорается надежда. – Она знает сплетни обо всем городе!
– Скорее! – и друг снова поволок меня за собой, не желая сдаваться, хотя было не совсем ясно, что даст нам эта информация.
– А что дальше-то? – я бежала за ним, придерживая капюшон, норовивший сползти и подставить моё лицо противному солнечному свету.
Ворвавшись в таверну, мы напугали пьяницу, который от неожиданности икнул и выронил кружку эля. В итоге пришлось возместить ему убытки, дав пять септимов. Ужасный день, что и говорить – вампиризм, непредвиденные расходы. Боюсь представить, что будет дальше.
Джонна вышла с кухни, вытирая руки о полотенце, и, увидев беспорядок, недовольно покачала головой. Я облокотилась на стойку и с интересом уставилась на хозяйку, Эрандур прожёг меня взглядом, намекая, чтобы не тянула с расспросами.
– А кто такая Алма? – ляпнула, узрев на лице редгардки отразившееся недоумение.
– Никакой Алмы не знаю. Может, Алва? – переспросила она.
– Да, наверное. Это кто?
Джонна закинула полотенце на плечо, зашла за стойку и, наклонившись, достала откуда-то снизу тряпку, чтобы меланхолично, подобно всем хозяевам трактиров, протирать стойку.
– Старая песня. Та баба, к которой переехал Хроггар. Живет по соседству с нами. Иногда вечерами в таверну заходит, не работает нигде, а любовники ей только побрякушки покупают. Хроггар, правда, всех отвадил.
– Нигде не работает? – мои глаза расширились. – Точно! – я стукнула кулаком по стойке. – Значит, она вампир!
– Что? – тонкие брови Джонны синхронно поползли на лоб.
– Тише, не на всю таверну! – зашипел на меня жрец. – Ты еще иди в городе покричи, чтобы она тебя точно услышала! – Он вдруг улыбнулся дрожащей редгардке. – Где, говорите, живет Алва?
– Дом на дальней улице, следующий после нашего с Фалионом, – еле выговорила она. Таких сплетен в Морфале еще не слышали!
Не успела я поблагодарить хозяйку за информацию, как на моем запястье уже сомкнулись пальцы Эрандура, и меня вновь повлекло к двери. Кажется, это был уже третий круг по Морфалу за день.
– Ну и что теперь? Думаешь, у неё есть прах?
– Она сама им станет! – хищно и безапелляционно заявил данмер.
– Мы что, просто так убьем её?! – вопрошала я, убедившись, что рядом нет стражников.
– Не мы, а я.
– Почему?!
– Ты не сможешь ее убить. Ты почти её трэлл, – спокойно объяснил Эрандур, даже бровью не повел. Откуда в нем это нечеловеческое самообладание?!
– Трэлл? – что-то знакомое, из каких-то старых книг.
– Пока не обратилась, ты её рабыня, а если она установит с тобой контакт, то ты встанешь на её сторону. Во всех смыслах. Твоя воля сейчас подчинена ей.
– Кошмар какой, – пробормотала я, не слишком впечатлённая тем, что стала рабыней вампирши. Решила не паниковать, а попробовать трезво взглянуть на ситуацию, всё равно перед смертью не надышишься. – Поэтому и не смогла сопротивляться её очарованию... Наверное, и тот мужик тоже трэлл... А что если он нападёт на нас?!
– Скорее всего, так и будет, я, конечно, не берусь судить, но если он ещё не укушен, то…
Бег по Морфалу резко остановился, я врезалась в спину Эрандура, увидев, что двое стражников, держа щиты перед собой, перегородили нам путь по мостку.
– Чего это вы тут разбегались? Какие-то проблемы? – грозно спросил один из них.
– Опаздываем на очень важную встречу! – выпалила я, не поднимая глаз и скрываясь за спиной друга.
Стражники помешкали и отодвинулись в сторону, пропуская нас дальше.
– Только без глупостей! – добавили нам вслед.
Когда я, запыхавшись, взошла по ступенькам на крытое крыльцо предполагаемого дома Алвы, Эрандур уже требовательно колотил в дверь кулаком. На порог выглянул бледный худощавый норд. Я представляла себе этого героя-любовника чуть помоложе. Непривлекательный мужик лет сорока, бородатый, щербатый, нос картошкой – этот союз явно не по любви, можно даже не сомневаться!
– Извините, у вас не найдётся минутки поговорить о милосердной Маре? – миролюбиво поинтересовался жрец, внезапно выкинув кулак вперед.
– Что?.. – только и успел выдохнуть Хроггар, прежде чем удар прилетел ему прямо между глаз.
Я вытаращила глаза, наблюдая эту картину и не веря в то, что Эрандур только что сделал.
Норд запрокинул голову и упал, оглушенный столь меткой и неожиданной атакой. Данмер втащил меня в дом, (и в свою преступную деятельность!) захлопнув дверь.
– Мы вломились в чужой дом! – констатировала я столь очевидный факт, нервно повизгивая. – Ты оглушил невинного человека!
– Если он трэлл, то нельзя считать его невинным человеком, – Эрандур принялся метаться по дому. Я осмотрелась – справа кухня, а на столе истекающий кровью ароматный кусок вырезки. Уже не глядя, как жрец обшаривает комод и роется в тумбочках, стоящих с двух сторон от изголовья широкой двуспальной кровати, подошла к столу, схватившись за нож и захлебываясь слюной. Как аппетитно пахнет!
– Джулия! – окликнул жрец, вынудив резко остановиться, нависнув над мясом. – Обыщи Хроггара!
– Что? – я помотала головой, отбросила нож в сторону. Морок какой-то, и Алвы нигде нет.
– Обыщи Хроггара, говорю, – он осёкся, заметив мой потерянный взгляд. – А, ладно. Я сам.
– Тут больше никого нет, – промямлила, смотря, как он ощупывает меховую жилетку норда. – Нам надо уходить.
– Хм, кажется, она защищается, – жрец мне не поверил и сорвал с шеи Хроггара ключ на веревочке. – Так и знал!
– Что знал?
– Разве будет вампир спать днём в доме? Наверняка она в подвале! – Эрандур бросился к закрытой двери у противоположной от входа стены, и ключ подошёл к замку.
– Там просто подпол, – говорила я, точно в попытке разубедить его идти туда.
– Это она за тебя говорит, – не сдался жрец, спускаясь вниз. – У тебя с собой свитки?
С усилием потерев глаза от навалившейся на веки пелены, начала чувствовать не только странный голод от запаха крови, но ещё и резко усилившуюся ломоту в мышцах.
– Я плохо себя чувствую, – несмотря на жалобу, Эрандур не остановился, рывком распахнул дверь подвала, и мы оказались в кромешной тьме.
Недолго думая, призвала свет, и сияние магического шарика осветило очертания гроба, оббитого чёрным бархатом, в самом центре подпола. Крышка была плотно закрыта, вокруг расставлены полурастаявшие потухшие свечки, а над гробом – запасы копчёного мяса, бочки, мешки с мукой. Похоже, это холодное подземелье выполняло сразу две функции.
В голову змейкой заструились мысли.
«Убей его! Приди ко мне! Я так скучаю по твоему телу…»
– Эрандур, – я закрыла глаза, дыхание резко участилось. – Она просыпается. Шепчет.
– Дай мне свиток!
Из последних сил протянула ему «изгнание нежити». И разум заволокло густым дымом, сквозь который мелькали только отдельные картины.
Эрандур откинул в сторону крышку, из гроба выскочила Алва, вмиг вцепившись зубами в его шею. Она призывала меня помочь ей. Жрец подпалил вампиршу заклятием, развернул свиток, пока она пыталась сбить огонь. Он не должен его прочитать!
Я бросилась на Эрандура, но он, поняв, что опасность может прийти и с другой стороны, перехватил мою руку с посохом и прошептал: «Прости!», отталкивая назад. Неловко упав, снова вскочила на ноги и снова бросилась на него, уронив Ваббаджек. Вцепилась в наплечник доспеха, пыталась лягнуть, не понимая, зачем пытаюсь спасти вампиршу, а в голове только клубились спутанные мысли, и я продолжала мешать жрецу.
Алва выставила руку вперед, алая магия высасывания жизни коснулась нас обоих. На миг стало трудно дышать, сердце заколотилось в бешеном ритме, но Эрандур блокировал эти чары оберегом, и если бы я не висела на его шее и не орала как резаная, чтобы прекратил сопротивляться, то он давно бы уже победил эту нежить.
Следующее, что удалось увидеть это синее пламя, охватившее бледное тело Алвы. Её лицо кардинально изменилось, утратило нежные мраморно-прекрасные черты. Она превратилась в уродливую морщинистую тварь, отдалённо напоминающую летучую мышь, с пылающими красными глазищами и, умирая в огне, шипела и билась в агонии. Лишь когда взгляд вампирши померк, а тощее тело почернело от магического огня, морок отпустил меня из мягких пьянящих объятий, вернув в реальность, где моя рука, крепко сжимающая нож, до боли заломлена назад, а данмер крепко держит меня за талию спиной к себе, не позволяя шевельнуться и вынуждая смотреть на горящую заживо тварь.
– Теперь ты видишь её истинное лицо? – прошептал он, и я задрожала, глядя, как тело Алвы обращается в серый прах на полу.
– Откуда у меня нож? – спросила, судорожно сглотнув. Хватка Эрандура вмиг ослабла, а я швырнула оружие в сторону.
– Давай наберём праха и поспешим в алхимическую лавку, – жрец приступил к делу, как только синее пламя схлынуло.
Растерянно кивнув, я поплелась наверх – опустевший подвал с тяжёлыми запахами крови и жжёной плоти вызывал только тошноту.
На полу кухни сидел Хроггар, непонимающе глядя на меня.
– Ты кто? Где я? – спросил он.
– Очухался, что ли? – я присела на край лавки. – Ты – Хроггар, я – Джулия Октавия. Мы в доме Алвы, и, похоже, ты убил всю свою семью.
– Алвы?.. – на лице норда проступило сперва недоумение, а после его глаза расширились. Он резко вскочил на ноги, не веря услышанному. Пришлось подробнее объяснить ему, кто такие вампиры.
– Нет! Быть не может! Я… я этого не делал! Не мог! Они мертвы? Крошка Хельги мертва? – он задавал мне вопросы, на которые не хотелось отвечать.
– Надо бы стражу позвать, – предложила я, с сожалением поглядев на перепуганного мужика. – Они разберутся.
Эрандур поднялся на кухню, со вздохом осмотрелся и коротко бросил:
– Пошли! Времени у нас немного. Приготовление и расчёты займут не меньше двух часов.
– Надо ещё как-то со стражей объясниться, – с трудом поднялась с лавки, направляясь к выходу.
– После того как вылечимся.
– Мы? – внутри что-то вздрогнуло. – Ты укушен?
Эрандур только показал мне окровавленную ладонь, которой до этого держался за шею, и всё встало на свои места. Медлить нельзя. Лично мне не хотелось ждать до завтра, испытывая эту удушающую слабость в мышцах. Кивнув на прощание Хроггару, сидящему на лавке и смотрящему в одну точку перед собой, поспешила в «Хижину Тауматурга», видя, что противное солнце медленно склоняется к закату.
***
Поздно вечером в «Вересках» было почти многолюдно для здешних мест. За одним из столиков Хроггар вместе с каким-то пьяницей, на другом мы с Эрандуром, вяло ковыряющиеся в тарелках, где остывал печеный картофель с сыром. Несмотря на то, что я весь день толком ничего не ела, аппетита не было. Не потому, что невкусно пахло – аромат от ужина шёл довольно приятный. Сегодня мне было паршиво от осознания того, как легко может в одночасье сломаться привычная жизнь. На данмера даже смотреть не хотелось, мы не разговаривали. Меня жёг стыд вперемешку с потребностью объясниться и чувством безграничной благодарности. – Прости, – прошептала я, в надежде, что он не расслышит. Он услышал и с интересом повернул голову. – За что? – Я на тебя набросилась. – Не ты, а она, – поправил он, подцепляя кусок картошки. Снова воцарилось молчание. Я потыкала вилкой в тарелку, отделила себе сырную корочку, нерешительно её понюхав. – И вообще, – внезапный возглас друга заставил вздрогнуть и выронить вилку. – Это я должен извиняться. В прошлый раз не обратил внимания на твои слова, и из-за этого мы… – Что? – прервала я с кислым видом. – Не сняли случайно одну комнату? Она могла выманить меня на улицу и сделать всё там. Или вообще уволочь к себе в гроб у тебя из-под носа. Ты не можешь контролировать всё вокруг. Жрец отвернулся и принялся за ужин с такой яростью, словно к нему подкрался внезапный голод. Я, негодуя, съела половинку картошки. Рассыпчатая, чуть тёплая, солоноватая. Этого мне не хватало весь день. – А если бы я обратилась? – проглотив еду, спросила, требовательно глядя в рубиновые глаза. – Что тогда? – Тогда мы бы вместе обратились, – несколько растерянно выговорил данмер. – Она же меня тоже укусила… – А потом? Ты бы тоже убил себя? Или меня? – что же опять меня несёт задавать столь прямые вопросы? – Нет. Я бы не смог убить тебя. – Но ты же ненавидишь нежить и вампиров, и твой друг… – я прервалась. Доводы звучали громко и били довольно болезненно. – Ты позволил ему убить себя. – Я совершил в жизни много ошибок, не хотелось бы их повторять после всего, что со мной приключилось. Надеюсь, Мара сможет когда-нибудь простить меня, потому что я не могу, – он встал из-за стола, оставив меня одну с холодным ужином, кружкой эля, да пьяницами на другом конце зала таверны. Бард Лурбук куда-то запропастился, что делало нахождение в «Вересках» более приятным и скучным одновременно. Я проводила уходящего в комнату Эрандура взглядом и налила себе ещё. Сегодня напьюсь в стельку, ведь едва не перешагнула такую грань, откуда уже нет возврата. Хотелось надеяться, что этой ночью плач маленькой девочки навсегда замолк над болотами Морфала.
