Глава пятидесятая. Призраки прошлого
8 октября 2019 г., 14:07
– Ну и как это втыкать? – разомкнутое с одной стороны резное кольцо-ключ оттягивало руки ощутимым весом металла, из которого было сделано. Ухватив его покрепче, чтобы не уронить, разглядывала массивные треугольные врата, испещрённые нордскими узорами, и пыталась приставить кольцо к паре отверстий на уровне предполагаемого замка.
– Повыше и слегка надави! – со знанием дела посоветовал Барбас.
Я с раздражением посмотрела на пса-даэдра, а потом перевела обжигающий гневом взгляд на пьяного жреца, пошатывающегося на лестнице с мечом в руке и якобы высматривающего снежных троллей.
Дело, к которому так долго готовилась, стремительно приближалось к полному провалу. А тот, на кого я всегда рассчитывала, подкинул такую подлость! Напился с вечера так, что поутру ещё оставался пьян, и хоть бы объяснил причину, но нет. Молчал, смотрел хмуро и готовился раздавать тумаки нежити и троллям, источая вокруг аромат совершенно не подходящий жрецу.
Приподняв кольцо повыше, сопоставила его с отверстиями и прижала, как советовал Барбас. Ключ действительно подошёл к углублению, я надавила, и он, соприкоснувшись с поверхностью врат, словно утонул в них. Что-то внутри стены ударило, заскрежетало, загремело, точно камни начали противно тереться друг об друга.
Пёс-даэдра отбежал подальше от врат, приходящих в движение.
– Джулия, отойди! – Эрандур быстро оказался рядом и, взяв меня за локоть, оттащил назад.
Врата, громыхая, опускались вниз. Запечатанный город открывался, вынося из древних подземелий нам в лица запахи пыли, тлена и воющий ветер.
В спину вдруг ударила яростная вьюга, колючие снежинки понеслись во мрак, а перед глазами мелькнуло то ли видение, то ли воспоминание. Шесть призрачных фигур однажды вступили во тьму в поисках могущества и канули в бездне.
Я потрясла головой, сглотнула застрявший в горле комок и смело шагнула вперёд. Помирать так с гордо поднятой головой, теперь смысла убегать нет.
– Ты видел что-нибудь? – на всякий случай поинтересовалась я у данмера, неровно двинувшегося следом за мной.
– Нет, – глухо прозвучал его голос из-под шлема. – Ты что-то заметила?
– Показалось…
За вратами расстелился широкий коридор с уходящим в неразличимую высь потолком. Темноту возле входа слабо рассеивал дневной дневной свет. Неровный полукруг света замер на пороге как полный восторга пес, которого пустили в комнату, где он еще не бывал, но давно мечтал. Эрандур зажёг факел, а я размотала ткань на гарде Сияния Рассвета и на всякий случай призвала огонек.
Вдоль стен коридора кое-где ютились древние чаши жаровен, украшенные ковкой, но масло в них давно испарилось, и осталась только покрытая пылью зола. Эхо шагов разрушало тишину, властвующую здесь неизвестно сколько лет. Путь плавно сворачивал вправо, ведя в неизведанные холодные глубины старинного города. Барбас, как самый смелый и бессмертный, побежал впереди, обнюхивая пол и углы, как вдруг стены сотряс громовой голос, заговоривший на неизвестном языке. Слова содрогали древнее строение в такт слогам. От них трепетало всё: мой слух, мои кости, но сильнее всего голос отдавался в центре груди и коленях. От громыхания камней и певучей интонации говорившего, захотелось закрыть уши. Обернувшись, я вдруг увидела, как врата поднимаются вверх, перекрывая выход.
Онемев от ужаса, осталась стоять столбом и таращиться на уменьшающийся треугольник слепящей белизны зимнего дня. Вьюга напоследок бросила в коридор горсть снежинок, и выход затворился, запечатав и погрузив Лабиринтиан во мрак.
– Вот теперь мне страшно, – проронила я, а ноги, налившиеся тяжестью, буквально приросли к полу.
Барбас вернулся ко мне и сел рядом, склонив голову набок.
– Ну что, так и будем время терять? Идём! – нетерпеливо выпалил он. – Уверен, где-то должен быть другой выход.
– Прямиком в Этериус? Или куда? – я со вздохом повернулась к нему, но пёс выглядел так, словно ничего не случилось.
– Полагаю, переживать о последствиях поздно, – философским тоном выдал жрец. – Теперь только борьба.
– А ты браги с собой не взял, случайно? – жалобно взглянула на друга, нерешительно сделав шаг к нему.
– Есть немного, – он снял шлем, после чего скинул с плеч рюкзак и достал меха, заполненные далеко не элем.
– Правильно! – иронично поддакнул Барбас. – Напейтесь так, чтобы не запомнить, что произошло! Люди ведь забывают, верно?
– Забывают, – подтвердил данмер, протягивая мне брагу. Я откупорила пробку и сделала всего один глоток настолько крепкого пойла, что глаза непроизвольно заслезились, а горло запылало.
– Как ты это пьёшь? – откашливаясь и утирая губы, вернула пойло владельцу.
– После первой бутылки, как воду. Вкус пропадает, – признался Эрандур, отпил немного и даже не поморщился.
– Ты уже пьян, – поспешила напомнить ему, почувствовав, как жгучая храбрость заструилась по жилам.
– Не настолько, чтобы не удержать меч, – парировал он, убирая меха в рюкзак.
– А что Мара об этом думает?
Жрец промолчал, не желая говорить о богине. Может, надеялся, что она в эти моменты за ним не подглядывает?
– Отлично, – кисло заметил пёс-даэдра, устремляясь дальше по коридору. Я сплюнула под ноги горечь и решительно пошла следом, сжимая рукоять меча. Эрандур потушил факел – оказалось достаточно и моего света, тем более что факел, как правило, горит не больше часа, пока на обмотке сохраняется масляная пропитка.
Коридор завершился препятствием. Покрытая ржавыми пятнами и потемневшая от времени решётка перекрывала выход, Между толстыми прутьями был виден просторный зал с проломленной крышей, сквозь которую туда проникал слабый дневной свет. Справа на стене торчал рычаг, поднятый вверх, что недвусмысленно намекало на то, что необходимо сделать, чтобы пройти дальше.
Барбас звонко гавкнул и указал лапой на замок.
– Догадалась уже, – покосившись на него, я потянула рычаг на себя, но он не поддавался. Древний механизм, похоже, застопорился от времени и пыли. Металл обжигал руки неприятным холодом, и скоро Эрандур присоединился к моим попыткам сдвинуть с места переключатель. Рычаг со скрипом опустился вниз, за стеной, что-то щелкнуло, зашипело, и решетка сдвинулась вверх, оставив в самом верху дверного проема напоминание о себе в виде острых зубев.
– Прошу, проходите! – усмехнулся пёс, пробегая через открывшийся ход.
– Мы-то пройдём, – вздохнула ему вслед. – Главное, чтобы вышли.
Эрандур промолчал и быстро прошёл в зал, опережая меня и высматривая ловушки, хотя было сомнительно, что он в таком состоянии может что-то отыскать или заметить.
Только я переступила порог зала, как громовой голос вновь сотряс стены Лабиринтиана, и вновь не получилось разобрать ни единого прозвучавшего слова. Отрывистый говор смутно напомнил мне вопли драугров, но это открытие мало чем помогало.
Воздух заполнила магия, окружившая не замеченные через решетку горы костей. Теперь войдя в зал, разглядела, сколько здесь останков. Кости рук и ног плотным костяным ковром покрывали немалой площади пол, то здесь, то там возвышались кучи реберных костей, черные глазницы сотен черепов жадно наблюдали за незваными гостями. В центре над костяным ковром возвышался пологий холм. Невесомые вихри оттенка индиго подняли кости вверх. Скелеты обретали целостность, а их пустые глазницы запылали ледяным огнем. Мертвецы подбирали ржавое оружие и двигались, ведомые поднявшим их некромантом. Если тот, чей голос звучал, действительно таковым являлся. Меня никто не предупредил, что находится в недрах этого древнего города, но нежить, впрочем, оказалась ожидаемым противником.
С решительностью в глазах я выхватила Сияние Рассвета, готовясь встретить противников клинком и магией, как вдруг по земле, на которой мы стояли, прошла ощутимая вибрация. Холм, окутанный магией, начал медленно расти, по полу побежали искривленные трещины. Скелеты неумолимо наступали.
Эрандур бросил пару огненных стрел, расшвырявших нежить одним ударом, а я, в ужасе замерев, смотрела, как из-под холма прорывается нечто огромное. Комья земли взметнулись к потолку, поднялась пыль. Из векового плена могилы вырвался костяной остов крыла.
Решётка сзади с противным скрежетом поехала вниз и, грохнув зубьями о камни, перекрыла выход.
– Джулианос, что это такое? – прошептала я, не сводя глаз со второго костяного крыла и показавшегося драконьего черепа на длинной шее, состоящей из массивных позвонков. Глазницы воскрешенного дракона-скелета светились таким же как у скелетов ярким голубым пламенем. Он не мог издавать звуков, но удар гигантской костяной лапы по полу я почувствовала подошвой.
Обернулась назад, на решетку, увидела на полу справа рычаг-переключатель, метнувшись к нему в поисках спасения.
– Эрандур! – только взвизгнула, отбросив клинок в сторону и вцепившись в проржавевшую рукоять. Жрец меня то ли не услышал, то ли не пожелал отступать перед лицом неминуемой гибели, а я некоторое время с яростной настойчивостью висела на рычаге, скользя ногами по полу в тщетной попытке открыть дверь.
– Брось этот рычаг! – рыкнул подбежавший Барбас. – Не видишь, что он не поддается?!
– Еще чуть-чуть!.. – не сдавалась я, стиснув зубы, и продолжала тянуть. Ладони запылали от натуги, а рычаг оставался предательски недвижим и даже не скрипнул.
– Брось, Джулия! Фу! – командовал мне пес-даэдра, а поняв, что сдаваться не собираюсь, ухватил зубами за плащ и попытался оттащить, пока Эрандур, единственный из нас трезвомыслящий, несмотря на всю выпитую брагу, пытался отстреливать скелетов, в то время как дракон неуклюже переставляя костяные лапы, двигался к нам. Дышать огнём или холодом, тот, скорее всего, не мог, на что я очень надеялась.
– Сейчас всё получится! – прохрипела, упираясь ногами изо всех сил. Была бы на сносях, тотчас бы разрешилась от бремени! Но ладони соскользнули, а Барбас продолжал тащить и, усевшись на пол, я больно ушибла поясницу о болтающийся на моем рюкзаке котелок.
Теперь ситуация выглядела совсем скверно. Эрандур, разделавшись со скелетами, бросился отвлекать дракона, а я каталась по земле в попытке скинуть свою ношу и плащ.
– Ну же, вставай скорее! – Барбас торопил и, крутясь возле меня, больше мешался, чем помогал или подбадривал. – Не заставляй лордов даэдра жалеть, что выбрали такую трусиху!
Избавившись от ноши, скинула плащ, подобрала меч и вскинула руку, призывая Пламя, смутно понимая, о чем толкует пёс.
– Выбрали? Никто меня не выбирал!
– А вот и выбрали! И вам со жрецом грозит смертельная опасность!
– Вполне логично! – прокричала, указывая Сиянием Рассвета на костяного дракона, которого данмер отвлек на себя. – Эту смертельную опасность только слепой не заметит!
– Используй свои мозги и меч, зачарованный против нежити! – прорычал Барбас, ощерившись. Шерсть на его холке встала дыбом, а хвост напряженно выгнулся. – Я его отвлеку!
– Свиток… – выдохнула, провожая пса взглядом. – Свитком можно это изгнать!..
Дракон развернулся и его длинный хвост, прочертив дугу, ударил по земле, попав как раз туда, куда ринулся Барбас. Сердце замерло, но когда поднятая ударом пыль осела и я увидела целого и невредимого пса-даэдра, то на душе стало гораздо спокойнее. Конечно, не забыла, что он бессмертный, но кто знает, может, есть что-нибудь в Лабиринтиане, что способно ему навредить. Например, этот дракон или тот, кто его воскресил.
Понимая, что тоже должна предпринять какие-нибудь действия, запутать противника, который никак не желал спускать пылающих магией глаз с Эрандура, решила, что защитные чары в таком случае будут нелишними. Прочла Дубовую Плоть, наблюдая, как Барбас зубами вцепился в ногу дракона и повис, не причинив тому при этом ни малейшего неудобства. И толку от его даэдрической природы?
Данмер, водящий нежить по кругу и пытающийся поднырнуть под крылья, чтобы нанести удар, заметно сбавил темп. Мне не верилось, что эбонитовым мечом можно навредить драконьему скелету, но у жреца был свой безумный план. Пока я, не решившись тратить свиток, медленно подходила к нежити, глядя то на машущие крылья, то на опасно крутящийся хвост, Эрандур смог подбежать под дракона, выставив руку вверх и опалив его кости, после чего оказался позади врага и развернулся.
Дракон с висящим на ноге Барбасом поворачивался крайне медленно, но мне стала ясна задумка – поджечь нежить снизу, чтобы магический огонь обратил кости в золу. Это могло сработать, но пламени необходимо было на порядок больше. Мысль о том, что могу также пробежать под драконом, я отмела сразу. В лучшем случае меня раздавят, в худшем – перекусят пополам. И как назло, гениальнее идеи не приходило на ум. Разве что, стукнуть его мечом, авось пламя Меридии распространится по скелету. Не она ли намекала, что Сияние Рассвета – это дар для спасения мира?
Решив, что пробил час, подняла меч, заорала, срывая связки, громкое протяжное:
– А-а-а-а-а! – и ринулась вперед, приблизившись к передней лапе дракона.
Вопль, прозвучавший не как героический рык норда, а скорее как призывный рёв оленя в брачный период, действительно придал храбрости. Но на будущее, решила получше отработать воинственный клич, если ещё когда-нибудь случится его издавать.
Ударив по лапе клинком, почувствовала, как сквозь рукоять ладонь обожгло силой, а кость вспыхнула, обуянная бледными языками неистового синего пламени. Этот удар, напитанный магией даэдра, почувствовал даже дракон-скелет. Он топнул лапой, дернул ею в сторону пытаясь отмахнуться от назойливой женщины. Я попыталась отпрыгнуть назад, уворачиваясь одновременно от опускающегося вниз костяного крыла. Горячее пламя с лапы перекидывалось на ключицы и ребра, а кости начинали чернеть.
Барбас отцепился от драконьей ноги, подбежал ко мне, выкрикнув:
– Спасайся!
После меткого удара внимание дракона переключилось на меня, но, несмотря на то что его лапа обуглилась, пламя вскоре схлынуло, и замедлившийся враг продолжил гонять нас по залу как рорикстедских коз.
– Нужно ещё пару раз ударить! – я хоть и побежала назад к решетке, но пыталась придумать, куда бы стукнуть мечом так, чтобы этой жуткой нежити досталось по самую тазовую кость!
Крылья явно ему уже не нужны, а если не сможет ходить, то и не догонит. Оставалась одна малюсенькая проблема – теперь его цель изменилась и не получится просто так взять и ударить его, не получив удара в ответ.
Странно, но первоначальная паника схлынула, уступив место холодному расчёту. Видимо, до этого я боялась слишком долго, потому что все действия, выполняемые мной, неожиданно приобрели чёткую цель. Побежав по дуге вдоль стены зала, навстречу жрецу, пыталась сохранить побольше сил, чтобы не задохнуться и, в то же время, выбрать уязвимую точку дракона.
Данмер немного перевёл дух и, бросив меч в сторону, принялся обстреливать скелета огненными стрелами с двух рук, привлекая к себе внимание. Нежить никак не думала загораться, но массивный череп планомерно покрывался обугленными пятнами от каждого попадания. Я пробежала чуть подальше от Эрандура, остановилась у правой стены зала, чтобы восстановить дыхание, и дракон, наконец, сменил цель обратно на жреца, когда тот метко выстрелил огненной стрелой в сверкающий глаз.
Жадно ловя ртом воздух, вцепившись в Сияние Рассвета, как в последнюю нить, которая могла бы удержать меня на ногах, чувствовала, как пылают щеки, и понимала – настал мой выход! Мой шанс победить дракона!
Пока пламенные заряды, не прекращая, летели в череп, разбиваясь о челюсти, лоб и скулы с черным дымком, я, подняв меч над головой и готовясь наносить единственный удар, который умею, ринулась к скелету, домчалась до передней лапы, с плеча рубанула по пальцам, а потом еще раз наискось по суставу. Обуянный пламенем дракон завалился набок, и у меня едва получилось отбежать в сторону. Остов крыла вспорол землю, взметнув воздух пыль и комья грязи. Я, развернувшись на месте, ударила снова, уже не целясь. Просто начала бешено молотить мечом, не зная, попадаю куда-нибудь или нет. Захваченная яростью боя, видела только огонь и кости, слышала щелканье массивной челюсти, заглушаемое неистовым лаем.
Подбегая к дракону и отбегая от него, начала понимать, что план сработал! Почерневшая от огня Меридии, нежить перестала двигаться и рухнула наземь, растеряв по капле дарованную жизнь. Последний раз дернулось крыло, и теперь я почему-то испугалась, неуклюже сев, перед поверженной грудой костей, покрытых сажей.
Лицо пылало, грудь сжимало ужасом, коленки затряслись так, что и встать бы не получилось.
Барбас вприпрыжку подбежал ко мне.
– Ух, какая молодчина! Кто бы мог подумать! – радостно загавкал он, а у меня даже дар речи пропал.
Эрандур, подобрав меч и рюкзак, подошел ко мне, снял шлем и протянул руку. Я уцепилась за его ладонь в перчатке, и жрец почувствовал, как меня трясёт, после чего решил, что поднимать меня с пола пока не стоит, поэтому присел рядом.
– Видит Мара, это был настоящий подвиг… – произнёс он с гордостью, вытаскивая меха одной рукой. – За это стоит выпить!
Не смогла ни разрыдаться, ни отпустить его руки – только коротко кивнула, соглашаясь приобщиться к браге.
– Ты на меня не злишься? – хрипло выговорила, обретя дар речи.
– За что? – в рубиновых глазах мелькнуло недопонимание, лицо потемнело.
– Ну… ты… стал выпивать и уходить… Думала, что это из-за меня. Из-за того, что я обманула Фендала, например… или… – я замолчала, заметив, что он сдерживает улыбку.
– Ты, конечно, нехорошо с ним поступила, но, когда вы ругались, высказала верную деталь. Если бы у той девушки действительно были чувства к Фендалу, она бы разобралась с письмом и без посредников. Что до меня и до выпивки… – Эрандур мельком взглянул на Барбаса, протянув мне меха. – Не обращай внимания. Просто призраки прошлого.
– Прямо как здесь? – спросила и сделала большой глоток горького пойла, чувствуя, как отступает дрожь.
– Да.
Пёс-даэдра, с интересом слушающий наш разговор, приподнял уши, слегка ощерил клыки, точно улыбнулся.
– Кошмары? – спросил он, и моё сердце взволнованно заколотилось. – Говорят, что у смертных это случается часто. Чаще, чем у даэдра…
– Почему ты ничего не сказал? – я высвободила свою ладонь и вернула данмеру меха.
– Думал, это пройдёт, но всё оказалось не так просто, как раньше. Тем более не хотел обременять тебя своими проблемами, когда ты должна будешь решить судьбу Коллегии, – жрец со вздохом встал, забрал вещи и помог мне подняться перед бесформенной грудой драконьих костей. Вернувшись за своим рюкзаком, с тоской посмотрела на закрытую решётку и направилась дальше, к следующим дверям, ведущим не иначе как в бездну.
