Глава пятьдесят первая. Подземные воды
14 октября 2019 г., 21:28
Лабиринтиан своему названию соответствовал целиком и полностью. Город, состоящий из переплетений коридоров, прерывающихся сводчатыми подземными залами, усыпанными старинной утварью казался непроходимым препятствием. Особенно ситуацию осложнило появление призраков, сотканных из полупрозрачного тумана.
Внешне духи походили на драугров – в их очертаниях различались нагрудные доспехи и рогатые шлемы. Даже двигались стражи древнего города не плавно, как осквернённые души, а в прерывисто-нечеткой манере древних нордских мумий.
Время от времени стены сотрясал нечеловеческий, лишенный и намека на жизнь голос. Поначалу я замирала, лишь заслышав низкий вибрирующий тембр, и ждала, что на нас свалится потолок и вся гора. Но стены выдерживали, а Обливион не прорывался в наш мир, повинуясь жуткой воле говорившего, и я перестала застывать на месте, словно заяц при виде лисицы. Неизвестный то ли пробуждал стражей Лабиринтиана, то ли угрожал нам смертью. Ни у Барбаса, ни у Эрандура, ни, тем более, у меня не выходило разобрать ни слова.
К волнению примешивались чувства жажды и усталости, а от постоянного движения гудели ноги. Хоть я уже и привыкла долго и много ходить, у организма все равно оставался свой предел, перескочить через который было мне не под силу.
Я плелась позади жреца и пса-даэдра по очередному коридору. Неунывающий Барбас оглядывался и весело вилял хвостом, но у меня не получалось вернуть себе даже чуточку оптимизма. Сияние Рассвета стало казаться слишком тяжёлым для уставшей руки. Однако, страх и предусмотрительность заставляли держать оружие наготове – призраки могли появиться в любую секунду.
Барбас вдруг предупредительно гавкнул, и мы со жрецом синхронно остановились перед обрывом, дно которого терялось далеко внизу. Откуда-то из тьмы, куда не добирался свет, доносился шум воды. Но не шум воды заставил Барбаса напрячься.
Пёс стоял у обрыва и шумно втягивал влажным носом холодный воздух, жмурил глаза и приподнимал уши.
– Что-нибудь чуешь? – я наклонилась к нему и легонько дотронулась до напряженной спины. Барбас вздрогнул, добродушно на меня взглянул.
– Там кто-то есть, но особенности моей оболочки не позволяют мне видеть в темноте.
– Кто-то? – переспросила, внутренне напрягаясь.
– Драугры, конечно же, – снисходительно ответил пёс, вильнув хвостом.
– Стало быть, туда нам и нужно спуститься? – поинтересовался Эрандур, всматриваясь в бездну.
– Не могу знать, – фыркнул Барбас и принялся обнюхивать пол. – Глядите, тут спуск. Идите за мной, но аккуратно.
Данмер повернулся, и я увидела его блеснувшие из-под шлема глаза.
– Дай мне руку, – сказал он, но мне отчего-то не показалось это хорошей идеей. Зажгла огонек и пустила его вслед за Барбасом, который медленно скользил по земляному уступу, тянущемуся вдоль отвесной скалы, образующей стену котлована.
Света, по-прежнему, было слишком мало, а спуск выглядел крутым, поэтому я всё же уцепилась за предложенную помощь и пошла, прижимаясь к стене как можно ближе. Бледного магического света хватало лишь на то, чтобы разглядеть землю под ногами, виляющий собачий хвост и руку данмера, стискивающую мои пальцы. Эрандур не слишком торопился, перемещаясь по уступу боком, а в его левой ладони пылал огонь.
Барбас спустился ниже, остановился на небольшой, выдающейся из скалы полукруглой площадке. Моё внимание привлекли обломки мебели и черепки урн под ногами – кажется, коридоры Лабиринтиана, когда-то тянулись и здесь, но время не пощадило их, похоронив под огромной массой горной породы.
Ниже что-то заскрежетало, раздался знакомый звук, похожий на хрип драугра. Призрак возник словно из ниоткуда, замахиваясь полупрозрачным двуручным мечом на пса. Барбас стремительно увернулся, отпрыгнув в сторону. Жрец бросил в призрака огненную стрелу, и расплывчатые очертания нападающего ненадолго приобрели чёткость. Пламя быстро пропало, без Сияния Рассвета одолеть подобных созданий было проблематично, поэтому в очередной раз, позабыв о страхе, я двинулась по спуску быстрее, шагнула наперерез драугру, когда раздалось оглушительное:
– …ро… Да!
Ноги перестали чувствовать под подошвами пол, перед глазами завертелась темнота и падающий следом за мной призванный огонек, кружащийся по спирали. Сверху раздались крики, а чувство падения, длившееся каких-то пару секунд, оборвалось ударом. И холодными объятиями горной реки. Вода заполнила рот и нос, впиталась в одежду и рюкзак. Я еле удержала скользкую рукоять клинка и, несмотря на холод, пару раз судорожно дернулась, пытаясь всплыть с ношей за спиной. Огонёк пропал. Верх и низ поменялись местами слишком много раз, чтобы уследить в клубящейся вокруг меня темной воде, где что находится. Горло сдавило, легкие жгло как огнем, в носу защипало от попавшей воды. Что-то в груди настырно требовало прокашляться. Я изо всех сил подавляла это желание, понимая, что остаться в этой холодной, вертящей меня тьме без воздуха – верная смерть. Кашель все же пробился наружу, выпустив в воду бурлящий пузырь воздуха. Пузырь, колыхаясь, будто живой, заплыл под затылок, обогнул его и двинулся дальше. Там! Спасение! Поверхность! Позади. Развернувшись в ту сторону, куда поднялся воздух, я резко дернулась всем телом, будто ввинчиваясь в воду.
Я вынырнула из ледяной тьмы, кашляя и отплевываясь. Дышать было больно, нос и горло жгло нестерпимым огнём, казалось, что внутри выросли иголки. Пальцы рук и ног, оказавшись в холоде, перестали ощущаться, а неистовое течение понесло меня, рыча и вспениваясь. Определить где нахожусь не получалось, но подземная река вскоре милосердно подтащила меня к камням, за которые я уцепилась, задеревеневшими пальцами, как крючьями, стараясь удержаться за скользкие острые грани.
Безжалостная стремнина, несясь в толщу горной породы в кромешной тьме, нещадно лупила по спине, рукоять Сияния Рассвета словно вросла в мою ладонь. В этот момент не чувствовалось даже страха. Я попыталась подтянуться на камне, но мокрая одежда тащила вниз. Судя по всему, река была неглубокая – носком сапога получалось достать до неровного каменистого дна. Хорошая новость – не утону. Плохая – замерзну насмерть, если не выберусь.
По телу прошли болезненные судороги, губы дрожали, зубы застучали, а о сотворении заклинания света я не могла и мечтать. Пока поток продолжал бить в спину, лишая меня остатков сил, мышцы с каждой секундой наливались тяжестью. Руки отцепились от камня, удерживаться на плаву больше не было сил. Волны то захлестывали, то отступали, оставляя меня на милость судьбы.
Думать, где сейчас Эрандур и Барбас и смогут ли они, в конце концов, отыскать мой бездыханный окоченевший труп, не хотелось.
Течение ударило меня плашмя о камни, развернуло на месте, накрыло с головой льдом и вышвырнуло на пологий землистый бережок, пропахший илом.
Я щекой почувствовала, как мокрая холодная грязь, расползается по шрамам, выплюнула противную воду изо рта и в последней попытке выжить выкинула вперёд руку с мечом. В похожих позах всегда находят трупы. Таким мне запомнился легионер в храме на горе Килкрит. Мертвецы всегда сжимают меч в руке, как знак того, что не сдались. Мне тоже было стыдно сдаваться. Я же победила дракона!
Но утомившееся от долгого боя тело выступало против. Подтянувшись по берегу немного наверх, я поджала ноги к себе, чтобы вытащить ступни из воды, и свернулась калачиком в обнимку с Сиянием Рассвета. Бешеный озноб колотил все мышцы, кистей рук не чувствовала совсем. От холода веки смыкала пелена сна, но что-то напоминало мне, что как только усну, то уже никогда не смогу проснуться.
Нужен огонь. Нужно избавиться от одежды. Нужно встать.
Я грузно перевернулась, приподнялась на колени и поползла прочь от воды. Рухнув через пару метров лицом в грязь, поняла вдруг, что земля подо мной сменяется каменными глыбами, а значит впереди лежит коридор Лабириантиана. От этого стало ничуть не легче – там тоже могут поджидать призрачные драугры, которые и меня упокоят тут, рядом с собой. За компанию.
Сознание замутилось, нечёткие перетекающие мысли стали походить на клубок беспрестанно копошащихся червей. Несмотря на то, что река осталась позади, озноб только усиливался, одежда прилипала к телу, и рубашка ощущалась металлическим панцирем. Я попробовала шевельнуть ногой. Не почувствовала, как это сделала, но в сапоге что-то сочно хлюпнуло. Я перевернулась и села, положив рядом меч.
Задубевшее тело шевелиться отказывалось, буквально со скрипом удалось разуться, снять рюкзак и меховой плащ, весивший теперь не меньше Барбаса.
Река оглушительно ревела передо мной, нигде не мелькало ни проблеска света, только рукоять, осталась мне единственным маяком. К сожалению, её яркость слепила, и я не видела ничего, кроме небольшой области вокруг себя.
«Ну, Джулия, вот ты и приплыла…» – в ужасе подумала, пытаясь осмотреться. От смертельной усталости даже шея не ворочалась, а глаза так и норовили закрыться.
Пришла в себя чуть позже от лютого холода, сводящего живот, и острого желания помочиться. Похоже, я ненадолго отключилась, только организм своевременно напомнил мне о том, где нахожусь, естественной потребностью. Терпеть нужду или ждать пока тело само решит эту проблему, не могла, потому нашла в себе силы со стоном встать на карачки, взять меч и отползти чуть выше по берегу, обнаружив там арочный вход в коридор Лабиринтиана. Забыв рюкзак, Ваббаджек и плащ у реки, принялась как можно быстрее избавляться от одежды. Первым делом, конечно, от штанов. Кто бы ни обитал в этих коридорах, уже всё равно. Мысль, что беда может настигнуть меня прямо так, со спущенными штанами, а после кто-то найдет свидетельства столь бесславной смерти в виде моего трупа, почему-то тоже в голову не постучалась.
В моем рюкзаке имелось и сменное платье, и запасное исподнее, но я подозревала, что это всё промокло и ничем мне не поможет.
Без одежды и естественных нужд стало чуть проще. Даже желание жить появилось. Дрожа, я вернулась к реке и забрала рюкзак, в надежде, что там могло что-нибудь остаться сухим. Но моим надеждам не суждено было сбыться. Вещи, лежащие внутри, промокли не насквозь, но надевать их теперь было бы неприятно.
– Костёр… Нужен костёр, – пробормотала я хриплым прерывистым шепотом, призвала свет и пустила его по коридору, где, кроме пыли и черепков, даже поджечь было нечего. Исследовать руину нагишом показалось решением неразумным. Драугры мои прелести вряд ли смогут оценить по достоинству.
В кошеле рюкзака отрыла пару зелий сопротивления холоду, на всякий случай приняла его и целебное. Ноги болели, а бёдра и колени покрывали огромные лиловые синяки и кровоточащие ссадины. Магические силы надо экономить, как и скудный запас зелий.
Позвать бы на помощь, да кто меня услышит сквозь грохот стремнины. Больше вероятности, что привлеку к себе нежить, или чего похуже.
Я вытряхнула из рюкзака всё содержимое и разложила на полу, чтобы быстрее высушить. Попутно думала из чего развести костер. Призванное пламя на ладонях слегка согрело руки, но не более того, а сушить магией разрушения одежду опасно. Если спалю вещи, то, конечно, станет тепло, но ненадолго. Да и загорится ли промокшая насквозь ткань?
Главное было продолжать двигаться, хоть медленно, но шевелиться, разгоняя кровь по жилам. От холода ноги немели, а ледяные камни жгли подошвы. Хорошо, что под землей ощутимо теплее, чем на поверхности, хотя тело всё равно покрылось мелкими мурашками, а от крупной изнуряющей дрожи не спасала даже магия.
У меня, к счастью, оставалась уцелевшая еда и меха с элем. Полоски вяленого мяса, сыр и горбушку хлеба, слегка размокшую после плавания в подземной реке, я отложила в сторону от прочих вещей, очистив угол от паутины. За такими мелкими делами, размахивая сырым плащом, чтобы побыстрее высох, коротала время и не давала организму расслабляться. То и дело призывала огонек и выпускала его к реке, чтобы подать сигнал Барбасу и Эрандуру. Если, конечно, они ещё живы.
Не думала, сколько времени так продержусь, но раз драугры не пришли, значит, ещё немного поживу. Пока еда не закончится. Интересно, а в подземных реках водится рыба?
Мысли о том, что одичаю и стану похожа на фалмера, даже веселили. В этом исходе пути чувствовалась призрачная надежда на будущее, а не на смерть. Поэтому твердо решила обосноваться на берегу, под укрытием руины, чтобы не заблудиться еще больше. Замечу ли, находясь здесь, что мир уничтожен?
***
«Ты не Савос Арен! – сказал мне громовой голос. – И даже не знаешь нашего языка. Я не позволю тебе прийти к власти! Ты – недостойна!» – Что? – мотая головой, я проснулась, отмахиваясь от дуновения ветра, и ударилась затылком о стену. Уснула сидя, надев платье и обмотавшись влажным плащом. Он больше холодил, чем согревал, но лучше так, чем на голых камнях. Кроме шума реки до ушей не доносилось ни единого звука. В бесконечном рёве стремительного потока померещились шепчущие голоса. Я вслушалась, замерла, чуть пристав, и поняла вдруг, что голоса реальны. Даже реальнее того, что разбудил меня. Быстро призвав свет, вскочила на ноги и заорала. Даже если вдоль течения движется драугр, всё равно лучше, чем просто сидеть и ждать. Послав «светляка» к реке, подобрала Сияние Рассвета и высунулась из-за стены, вглядываясь во мрак. Вдалеке по противоположному берегу двигался отблеск огня. Драугры не ходят с факелами, не так ли? – Эрандур! – я попыталась крикнуть, но голос на середине имени данмера резко охрип и затих. Эхо разнесло над руслом истеричное: «Эра!..» Над потоком вскоре раздался в ответ звонкий, заливистый лай, и я расплакалась, переминаясь с ноги на ногу на берегу. Пальцы утопали в липкой почве, руки сжимали оружие, которое вскинула над головой, сигналя спутникам. Кричать больше не могла, только реветь, как хоркер. – Это она! – тихий голос, прилетевший издали, принадлежал жрецу. Данмер с псом вскоре остановились на крутом противоположном берегу. Друг от друга нас отделяли всего пара метров стремительного потока. Причем, я была босая и в одном платье, держала меч и, не переставая, запрокинув голову, плакала от счастья, что не стану похожей на фалмера. – Ну, судя по всему, с ней всё в порядке! – Барбас чинно сел, оглядывая меня с ног до головы. Покивав в ответ, развернулась и ушла в коридор руины, собирать вещи, очень смутно представляя, как с этого берега перелезать на другой. Пёс-даэдра ловко перепрыгнул течение и уже через несколько секунд осматривал мой примитивный лагерь, с разбросанными влажными вещами. Эрандур вскоре тоже перемахнул реку, но не так удачно как Барбас, оступившись на краю. Услышала, как он тихо выругался, и непроизвольно улыбнулась. – Джулия, я… – сказал он, но фразу не закончил. Стащив шлем с головы, обвел взглядом коридор, в котором я обосновалась. Потом, видимо, заметил, что у меня нет обуви, и полез в свой рюкзак. Помимо латных сапог со стальными щитками, жрец таскал с собой легкие кожаные ботинки, в которых мои ноги утонули, но стало удобнее стоять на камнях. – Итак, что дальше? – нетерпеливость Барбаса выражалась в том, что пёс крутился вокруг моих вещей и обнюхивал пол. – Дальше? – переспросила я, громко хлюпнув носом. Слёзы, наконец-то, перестали катиться из глаз. – Надо отдохнуть, – решил за меня жрец и протянул свой плащ. – Мы здесь уже давно и еще не отдыхали. – Джулия отдыхала, – пёс-даэдра повертел головой, лапой указал на одежду и плащ, потом с прищуром уставился на меня. – Но умыться ей не помешает. Рука дернулась к лицу, нащупав на щеке корку присохшей грязи. – Боевая раскраска, – самокритично прохрипела я. Эрандур решил не терять времени и начал искать что-нибудь для разведения костра. – Бесполезно, – вздохнула, наблюдая за решительными действиями друга. – Тут только паутина и черепки. – И гобелены, – выдал он. – Гобелены? – я подняла взгляд, сходу увидев остатки тканей под потолком. Изображения давно выцвели, а тряпье почти рассыпалось от прикосновения, но из этого можно было развести огонь. Они висели на повороте в коридоре, куда я соваться не решилась в целях безопасности. От переохлаждения совсем мозги замерзли. – Похоже, ты оказалась на верном пути, – поделился наблюдениями пёс. – Дорога идёт вдоль русла реки, и, исходя из того, что мы со жрецом видели, это единственный путь. Куда бы он ни вёл. Я приняла оторванный Эрандуром гобелен и, скомкав, подожгла. Данмер на этом разведку не прекратил, а пошел дальше за поворот, в надежде отыскать что-нибудь похожее на дрова. – А сколько мы уже здесь? – вытянув руки над огнем, спросила у Барбаса. – Сутки? – он приподнял одно ухо. – Или около того… – Так долго?! – вытаращилась на него в ужасе. – После того как ты улетела вниз, мы решили, что ты погибла, – признался Эрандур, вернувшись с гнилой доской в руках. – Там, кстати, есть сломанный шкаф, но древесина мокрая. Разгораться будет долго, – после чего жрец перешёл к предыдущей теме. – Я решил, пусть несколько самонадеянно, что мы должны, во что бы то ни стало, продолжить путь и отыскать если не твоё… – сделал паузу, словно ему неловко говорить об этом, – тело, то Посох Магнуса, чтобы передать его магам Коллегии. – Он был слегка не в духе, – Барбас скосился на Эрандура и лёг у костра, вытянув передние лапы. Я только непонимающе хлопала глазами. – Да, слегка, – согласился с псом данмер, направившись доламывать нордский шкаф. – Прочитал тебе молитву за упокой души… – шёпотом признался Барбас, когда Эрандур скрылся за поворотом. – Ударил стену… не понятно почему. Потом спокойно сказал что-то на манер: «мы должны закончить дело!» – пёс передразнил интонацию данмера. – Так я догадался, что он, наверное, огорчен. Из коридора раздались грохот, крик, звуки потасовки, всполохи заклятий. Видимо, предчувствие опасности меня не обмануло. Я резко подскочила с места, хватая меч, но спустя недолгое время жрец вернулся с победой и ещё двумя выломанными полками для костра. Одна оказалась совсем трухлявая, изъеденная временем, но для лагеря в Лабиринтиане о лучшем нельзя было и мечтать. Правда, так и не поняла, обижаться мне на то, что друг меня похоронил, или радоваться, что расстроился, когда подумал, что я померла. – И как вы меня нашли? – продолжила с интересом допрашивать Барбаса, наблюдая, как чадит густым дымом пламя, пожирая труху. – Пошли туда, куда вела дорога. Спустились вниз, изгнали пару призраков. Обнаружили, что здесь единственный путь, – скучая, рассказывал пёс-даэдра. – Потом зазвучал голос. Про Савоса Арена и власть. И мы увидели призванный свет и поняли, что это ты. Эрандур расстелил свой спальник и устроился справа от меня. – И что дальше? – повторил вопрос Барбас. – Вы и тут будете спать и есть? – Да, – бодро кивнула, потянувшись к запасам еды. – Эх, люди, – устало вздохнул пёс-даэдра, прикрыв глаза. Мне спать не слишком хотелось, волнение билось в груди вперемешку с радостью, но когда поела и мы с Эрандуром на двоих допили брагу, в тепле небольшого костра я задремала под меховым плащом, а проснулась от довольно неловкого чувства, будто кто-то за мной наблюдает. Позади костра сидел данмер, не сводя с меня пристального взгляда. – Ты чего? – спросила у него, поняв, что Барбаса рядом нет. – Что тебя тревожит? – ответил он в своей манере, и я скрипнула зубами от недовольства. – Тревожит, что ты… – начала я, намереваясь высказать ему за пьянство и поведать о кошмарах, но осеклась. – Нет, ничего. Ты спал? – Немного. – А где Барбас? – Я попросил его сходить на разведку, – жрец оставался недвижим в свете костра, только трепещущее пламя освещало худое, обрамлённое пепельными волосами, лицо и пылающие глаза. – И неужели он согласился? – я села на спальнике и потянулась к просохшей одежде. – Ему было скучно, – пожал плечами данмер. Он не снимал брони, а значит, если и спал, то ничтожно мало. Сложив рядом с собой исподнее, штаны и рубахи, покосилась на Эрандура и смущенно отвернулась, прикрываясь плащом. Конечно, его обнажённой натурой не удивишь, но не хотелось лишний раз показываться нагишом. Видя, как я извиваюсь под плащом в попытке незаметно натянуть штаны, жрец тактично кашлянул в кулак и участливо поинтересовался: – А нельзя было просто попросить меня отвернуться или отойти, пока ты переодеваешься? Высунувшись из-под плаща, увидела, что он с усилием сдерживает улыбку. – Не хотела доставлять тебе неудобство. Повернувшись к данмеру спиной, напялила нижнюю рубашку, после чего продолжила сборы, уже не стесняясь. – Джулия, – со вздохом произнёс Эрандур. – На самом деле, неудобно только… ну… справлять нужду в доспехах, а позволить девушке переодеться в одиночестве, это незначительная мелочь. Я не сдержала стыдливого хихиканья, высунувшись из горловины верхней рубашки. – Ладно, извини… – продолжая улыбаться, проговорила, глядя в его смеющиеся глаза. – Я, в общем, не об этом начала. Неудобно в другом смысле… Данмер удивленно вскинул брови, ожидая разъяснений. Я быстро накрутила на ноги обмотки, влезла в сухие и тёплые сапоги и встала, чтобы завершить одевание и подпоясаться. За это время приблизительно сформулировала мысль. – Ты – мужчина, – вывезла умозаключение, не поддающееся сомнению. Эрандур терпеливо молчал. – И ты избегаешь женщин, так? – Избегаю? – Ну, ты не такой, как Ворстаг, – уже сто раз пожалела, что открыла рот. – Не ставлю любовные утехи во главу угла? – подсказал данмер. Я быстро закивала. – И… как ты с этим справляешься? Это же трудно! Эрандур медленно встал, подошёл ближе и вдруг оказался у меня за спиной, мягко положив ладони на плечи. Я втянула голову, ожидая чего угодно, только не его тихого наставительного тона. – Знаешь, Джулия, что на самом деле трудно? Давать разумные ответы на неразумные вопросы. После этих слов он принялся невозмутимо сворачивать спальник, оставив меня в состоянии ступора. Как обычно, вроде всё объяснил, а вроде ничего не сказал. Барбас вернулся вскоре, неся гаснущий факел в зубах. – Дальше по течению переход в пещеру, – сообщил он невнятно. Я прокашлялась, привязала к поясу ножны, забрала рюкзак с прикреплённым сбоку Ваббаджеком и поняла, что готова продолжать путь. – Это всё, конечно, хорошо, – данмер привязал спальник к своему рюкзаку. – Но как мы будем перекидывать Джулию на противоположный берег? – Перекидывать меня?! Не надо, я сама! – пропищала в ужасе, уставившись на Барбаса. Пёс выплюнул факел и почесал лапой за ухом. – Видимо, действительно придется перекидывать… – решил он, разбежался и быстро сиганул в темноту. Эрандур затушил костерок, подобрал факел и вышел на берег. С другой стороны потока уже ждал Барбас, глядя сверху вниз. – Давай сначала вещи, – гавкнул он, и на противоположный берег полетели рюкзаки. Потом оружие. Потом я. Полётом это, конечно, назвать было трудно, скорее затяжной прыжок с истошным криком и последующим зацеплением за каменистый выступ. Барбас ухватился зубами за капюшон моего плаща, уперся лапами и начал тянуть вверх. Я пыталась подтянуться и скребла ногами, боясь, что снова свалюсь в реку. В итоге удалось взобраться, разорвав штанину на коленке. Могло быть и хуже. Помогла подтянуться перепрыгнувшему следом жрецу, но ему это было не столь необходимо, даже несмотря на броню, и Барбас, подняв хвост, повёл нас по выступу, часто перебирая лапами и цокая когтями по камням. Факел Эрандура потух, я призвала магический свет и пустила его вдоль берега. Подпрыгивая, огонек обогнал Барбаса и завис около треугольной расщелины, ведущей в неизвестность. – Сюда! – подозвал нас пёс. – Только осторожнее, спуск скользкий! Насколько скользкий, я ощутила сразу. Ноги поехали вперед, а поклажа потянула назад и если бы не жрец, подхвативший меня за рюкзак в самый последний момент, то снова пришлось бы вымазаться в холодной противной грязи. Вскоре в пещере, куда мы вылезли, стало заметно светлее. Чем дальше мы шли, провожаемые шумом реки по высокому уступу, тем отчетливее проявлялись очертания каменных сводов, и сквозило так, словно выход отсюда был где-то рядом. Я увидела свет. Настоящий, яркий, белоснежный. Справа над нами зияла широкая трещина, будто рана в теле горы, пропускающая дневной свет в подземное нутро. У меня заболели глаза. – Можно тут выбраться! – вскинув руку с мечом вверх, воскликнула и тут же об этом пожалела. Характерное приглушенное хрюканье, перемежающееся с утробным негромким рыком раздалось, окружив меня гулким эхом. Барбас вмиг ощерился, шерсть на его холке поднялась, а хвост перестал приветливо вилять. Сжимая в руке меч, я отступила назад, а Эрандур осторожно обошёл меня, держа клинок и огненное заклинание наготове. Места для манёвров на каменном уступе, походящем на мост, не было. – Это тролль? – прошептала я, призывая защитные чары. Дубовая Плоть возникла плотным коконом вокруг тела. Барбас шумно втянул носом и высказал: – Три тролля! – Опять три тролля… – еле слышно пробормотала, отступая назад, как вдруг что-то белое, мохнатое и огромное приземлилось за моей спиной и, вскинув вверх мускулистые лапы, зарычало. Встретившись взглядом с трёхглазым монстром, я первым делом отпрыгнула назад, прежде чем его несоразмерно длинная лапа пролетела передо мной, едва не столкнув с уступа вниз. Тролль раскрыл пасть с двумя парами острых клыков сверху и снизу и издал громовой рык, призывающий собратьев пообедать. Кажется, они пролезли сюда через расщелину и обосновались где-то наверху. Перед Барбасом приземлился ещё один и принялся бить себя кулаками в грудь, рыча так, что закладывало уши. Тролль, отрезавший нам пути к отступлению, подходил всё ближе. Я пару раз махнула мечом перед его приплюснутой мордой, но поскольку не решалась подойти ближе не попала и даже не напугала его. Данмер бросил огненную стрелу в чудовище, и тролль издал яростный рев, словно огонь не испугал его, а только разозлил. Я чуть развернулась, выставила вперёд левую руку и извергла на монстра ровный поток пламени. Ослеплённый, он затряс головой, а Эрандур ловко обогнувший меня на узком уступе, наотмашь ударил чудище лезвием по глазам. Брызнула алая кровь, вспыхнувшая шерсть монстра, вынудила того отступить. Тролль рухнул в реку с пронзительным ревом, но на смену ему пришел следующий. Того, что загораживал нам проход по «мосту», отвлекал Барбас, гавкая и прыгая перед лапами, норовящими ударить. Третий тоже прыгнул сверху, я успела лишь пригнуться, после чего меня что-то так сильно толкнуло в спину, что не удалось удержаться на выступе. Ноги соскользнули вниз, я повисла над рекой, а надо мной стоял мохнатый горный зверь, грозящий отдавить руки гигантскими плоскими лапами. Эрандур, конечно, сразу отвлек его на себя, но следом раздался пронзительный скулеж. Тролль попал в Барбаса и швырнул его в реку. Прозвучал вскрик и плеск воды. Данмер остался один, а с двух сторон к нему двигались тролли. Я могла помочь, придумала как, но это было слишком опасно. Если ударить тролля, что ближе ко мне, по сухожилиям, то он должен ослабеть. Но как это сделать, когда болтаешься над пропастью, а руки устали держаться? Тролли бросились на Эрандура одновременно, он пригнулся, поднырнул под лапу одному из них и оказался возле меня. Монстры неловко столкнулись, недовольно захрюкали друг на друга, а потом развернулись и последовали уже в одну сторону, намереваясь изловить жреца. – Я отвлеку их! – крикнул он мне и побежал обратно в пещеру. Видимо, таким образом, решил дать мне время, чтобы взобраться наверх. Если бы это ещё было так просто. Барбаса рядом нет, подтянуть меня некому, а сама я и провисеть долго не смогу. Поднатужившись, поняла, что рюкзак мешает, но как можно выбросить все вещи и Ваббаджек? Скрипя зубами, собрала остатки сил, подтянулась и закинула ногу. Ткань штанов снова захрустела, на сей раз от резкого движения пострадало более пикантное место. Главное – я оказалась наверху, вытащила Ваббаджек и решительно приготовилась убивать троллей. Или превращать их в кур. Крики, рычание и вспышки заклятия из коридора указывали на то, что битва в самом разгаре. Я увидела пламя, ярко озаряющее тьму пещеры, одного поверженного тролля, обгоревшего и пронзённого мечом, судя по обагренной кровью шерсти, но последний всё ещё держался, продолжая сражаться. Возможно, этот был вожаком. Пламя, охватившее его, не останавливало чудовище. Тролль рычал, махал лапами и вдруг битва прекратилась. Горящий монстр навалился на данмера, и вместе они скатились с уступа в реку. Я, перехватив посох и меч одной рукой, отточенным движением призвала свет, чтобы увидеть, что происходит и найти друга. Убрала Сияние Рассвета в ножны, направила Ваббаджек на предполагаемую цель, но разглядела только белеющего на камнях мёртвого тролля, в груди которого торчал эбонитовый меч.
