место исчезающих надежд

Чан дошел до точки. Если долго будешь вглядываться в бездну, бездна начнет вглядываться в тебя. И его бездна все внимательней смотрела в его своими темными огромными глазами. * Чан оканчивает университет. У него диплом с отличием и куча рекомендаций в кучу компаний, вот только - в графе «кем вы видите себя в будущем» нет ни слова, пустое место, оно режет глаз белизной бумаги и душу накатывающим волной отчаянием. Чан думает, что не хотел бы видеть себя в будущем вообще и пишет размашистым почерком: «успешным работником». Ни капли правды, ни капли лжи. Когда он остался один, не сразу, чуть позже; но тогда к нему впервые пришла мысль о том, что хорошо было бы поставить жизнь на паузу. Хорошо было бы иметь возможность в любой момент остановить время, отдышаться, прийти в себя или насладиться настоящим. А еще уметь перематывать время вперед: в ускоренной съемке почти не угадаешь разлетающихся осколков стекла и фарфора, не слышно ранящих слов и не чувствуется, как земля разверзается под ногами. Но как и прежде, время идет своим чередом, не дает передохнуть, задержать лучшие моменты подольше и заставляет переживать все худшее прямо сейчас. Время – качели, с каждым днем всё набирающие ход. Их монотонный скрип говорит только о том, что ничто никогда не будет как раньше. И что, плакать или смеяться?.. Чан предпочитает вообще не думать. Чан предпочтет всматриваться в бездну, что (вероятно) поглотит его. * * * Чан дошел до точки. Тогда он впервые пробрался на крышу той многоэтажки. Нет, /ничего такого/, просто на высоте ему дышится гораздо легче, а гнетущие мысли исчезают при взгляде в огромную пропасть, распростертую в десятках метров под крошечным, ничего не значащим существом, в полной мере ощущающим власть над собой и своей жизнью. - Извините, вы…в порядке?.. Чан вздрагивает от неожиданности и едва не теряет равновесие, оборачиваясь в сторону окликнувшего его голоса. У входа на крышу стоит белый как мел мальчишка с огромными перепуганными глазами и рюкзаком в руке. Ветер треплет его темные волосы и полы пиджака школьной формы. Школьник? До него не сразу доходит, что паренька так трясет оттого, что сам он сидит на самом краю, глядя в низ, и тот, возможно, все понял неправильно. - Эм…все нормально, я не собираюсь прыгать или что-то типа того. Не волнуйся, - добавляет он зачем-то. Мальчишку, кажется, отпускает, он переводит дух, но тут же вновь поднимает на Чана сканирующий взгляд черных глаз. - А что тогда вы здесь делаете? - Просто…любуюсь. Ни капли правды, ни капли лжи. - А ты что здесь забыл? Вечер уже, домой не пора? - А…я делаю здесь…математику, - отвечает тот с небольшой запинкой, и, устраиваясь прямо на полу, начинает невозмутимо доставать учебники и тетради. Чан немного ошарашен. - Почему здесь? Иди домой. - У меня есть причины здесь находиться, - сухо улыбается парень, сверкнув брэкетами и сузив глаза в черные щелочки. - Вот как, - все что может ответить на это Чан. Наступает тишина, нарушаемая лишь городским шумом внизу и шелестом страниц со стороны странного мальчишки. В тот день он произвел на Чана какое-то сумбурное впечатление; подросток ушел первым, когда уже наступили сумерки и на телефон ему пришло смс. Чан краем глаза наблюдал, как тот с нечитаемым лицом смотрит в телефон, собирает вещи и молча кланяется ему, прежде чем уйти. В тот день Чан впервые посмотрел в бездну. На следующий, после очередного собеседования, дойдя до грани, он вновь пришел на крышу того здания. Чан стоял у края, пытаясь привести мысли в порядок, с закрытыми глазами и поднятой в небо головой. Хлопает дверь. - Здравствуйте. Снова тот ребенок. Все та же школьная форма, те же растрепанные волосы и огромные понимающие глаза. - Кажется, вы все же не совсем в порядке. Чан фыркает и поворачивается к наглому мальчишке, а тот даже не смотрит в его сторону, снова раскладывает свою канцелярию на полу. Бан пару минут наблюдает, как парень прожигает взглядом учебник, чешет макушку карандашом и сощурившись кусает губы; а после неслышно подходит и заглядывает в его тетрадь из-за спины. - Ты неправильно эту дробь решил, - не может удержаться он, мальчишка от неожиданности вздрагивает и медленно поворачивает голову, все так же сканируя взглядом. - Поэтому уравнение не получается,- продолжает Чан. Тот по-прежнему смотрит не мигая. Чан вздыхает и, сам того не ожидая, начинает разъяснять. Парнишка слушает с открытым ртом и сведенными к переносице бровями, а придя к верному ответу, смотрит на взрослого как на космического пришельца. - Математика не мой конек, - неловко бормочет он. - Это заметно, - безжалостно бросает Чан и с трудом подавляет в себе желание улыбнуться. - Как вас зовут? - Бан Чан, - отвечает он, не подумав. - А я… - Не надо, - обрывает он школьника.- Это бессмысленно. Зачем заводить знакомства, если они не продлятся долго. Все связи рано или поздно обрываются. Мальчишка пытается скрыть легкую обиду, но у него плохо получается. «Забавный». * Чан думает, что у этого ребенка, возможно, не все в порядке дома. Потому что он каждый вечер приходит на крышу высотки и проводит там все время до темноты, уходя лишь после звука оповещения на телефоне. Не то чтобы Чана это как-то волновало. Каждый день этот мальчишка громко хлопает дверью, здоровается и раскладывает учебники и тетради на полу, поглядывая изредка на него из-под темной челки. А Бан, кажется, уже привык. Он (все еще) свободен и целыми днями сидит на крыше, наблюдая за уличным движением внизу, поедая заготовленные бутерброды и пьет кофе из термоса, или лежит, изучая бегущие по небу облака, читает книги. И, кажется, привык уже ближе к вечеру ожидать, когда послышатся уже знакомые шаги, хлопнет дверь и он услышит тихое «здрасьте». Иногда он сжаливается над младшим и подсказывает что-то в алгебре или литературе, а однажды тот сам смущенно просит его о помощи. - Ты вообще в каком классе?..- раздраженно вздыхает Чан, пытаясь втолковать сложную формулу. - Я заканчиваю школу в следующем году. - Да? По тебе не скажешь. Мальчишка вспыхивает. - А вам сколько лет? - А мне уже гораздо больше двадцати, я закончил университет и тебе следует обращаться со мной поуважительнее, - в тон ему отвечает Чан, - а то сам будешь решать свои логарифмы. Тот обиженно поджимает губы и Чан продолжает объяснения. И почему-то у него хорошо на душе от того, что он кому-то нужен. Но вновь слышится характерный «тиньк», школьник хмуро смотрит в экран мобильника, собирает вещи и покидает его, прощаясь. Чан немного расстроен. * Ночью ему снова снятся искаженные в беззвучном крике рты, керамические осколки и оглушительно громкое цоканье каблуков. Чан просыпается с мокрым лицом. Он дошел до точки. Он стоит на крыше. Сегодня пасмурный день, и пробирающий до костей ветер вздымает волосы и полы рубашки. Уже три минуты безуспешно пытается поджечь сигарету, прикрывая язычок пламени рукой, и когда ему это наконец удается, сильно затягивается и тут же сгибается пополам от кашля. Вообще-то Чан не курит. - Зачем вы это делаете? - знакомый голос у него за спиной. Чан оборачивается, утирая слезящиеся уголки глаз. - Я… Он и сам бы хотел знать, зачем. Он снова поворачивается лицом к пропасти, на дне которой снуют туда-сюда люди и автомобили. Он хотел бы сказать, но…вдруг резко вздрагивает от прикосновения к своей руке. Мальчишка рядом стоит, на краю, ветер теребит его черные волосы, и он так же как он смотрит большими печальными глазами вниз, а Чан смотрит в /стоящую рядом/ бездну. Будто этот ребенок понимает его, он легонько сжимает своей теплой рукой Чанову ледяную, а затем быстро убирает в карман, словно тому показалось все это. Словно не его тепло все еще осталось у Чана на ладони, растекаясь по венам и согревая сердце. - А можно мне попробовать? – внезапно просит парнишка, кивая на уже потухшую сигарету, которую Чан все еще держит между пальцев. - Конечно нет, - отвечает он скорее обескураженно, чем сердито. - Понятно, - равнодушно бросает школьник, передергивает плечами и шаркает к облюбованному месту делать уроки. А вот Чан ничего не понимает. Он погружается все глубже. * - "У нас в мозгу кишит рой демонов безумный; как бесконечный клуб змеящихся червей"… Эй, ты слушаешь? - Ага, - равнодушно бормочет мальчишка, потягивая сок из трубочки и разглядывая бегущие по нему облака. Чан тяжело вздыхает. - Тогда скажи, чьи это стихи. - Гёте?.. - Как можно перепутать Гёте с Бодлером?.. – тихо цокает Чан. - Вы слишком придираетесь, - цокает в ответ школьник, переводя на него взгляд. – Я не очень разбираюсь в поэзии… - Как и в математике, - старший безжалостен. Он снова вздыхает и садится рядом. – В чем же ты тогда разбираешься? Тот вдруг ехидно ухмыляется. - Вы даже не захотели узнать как меня зовут, а теперь интересуетесь моими увлечениями? Чан даже не знает что на это ответить и только открывает рот, чтобы как-то оправдаться, но младший уже спокойнее продолжает: - Последний месяц я все свое время провожу на крыше некой высотки с неким якобы взрослым, который сидит тут целыми днями и явно нигде не работает, зато знает разницу между Бансуи с Гёте и Гёте с Бодлером, - мальчишка широко улыбается, щуря глаза в черные щелочки и обнажая сверкающие скобы. Чан и хотел бы разозлиться, но непривычно искренняя улыбка лишает слов. Он откашливается. - Ладно, я продолжу… "Найдется слово у течения реки, спешащей сообщить: «Весна пришла и в нашу бухту». Найдутся думы и у пламени, способного пылать. Найдется откровение у облака, плывущего по небу, увещевание у бури, заполуночь найдется и надежда в сердце человека".