«Опасный» рейс.

Как только девушки внеслись вихрем в дом, насквозь мокрая рубашка и лифчик брюнетки полетели в неизвестную сторону. Кларк целует небольшую грудь, присасываясь губами к тёмным соскам, и ведёт девушку к лестнице на второй этаж. Лекса готова выть от таких прикосновений, но лишь приглушенно постанывает и ощущает, как губы уже касаются её впалого живота. Она его ещё больше втягивает, чувствуя, как нарастает с бешеной скоростью возбуждение. Гриффин сводила её с ума: больше этого можно не отрицать. Ни одна девушка не могла сотворить с ней такое. Вудс знает, что если сейчас не остановит стюардессу, то кончит, не начав. Поэтому она забирает активную роль на себя и укладывает возбуждённую блондинку на ступеньки, покрывая поцелуями бледную кожу шеи, плеч... Хочет содрать её платье, но останавливает себя и лишь сдвигает лямки для большего доступа к обнажённому пространству. Девушки поднимаются вверх по лестнице ползком. Пилот слегка приподнимает ту за спину, и Кларк отталкивается руками, помогая себе при этом ногами. Они просто не могут оторваться друг от друга, разорвать прикосновения своих полуобнажённых тел и губ. Брюнетка прорывается рукой под трусики, и её уши заполняет громкий стон. Вот, что ей нужно, и не чужие, а такие родные её сердцу стоны. Её клитор без всяких касаний пульсирует и готов в любой момент «взорваться». — Подожди... — умоляет блондинка, поднимаясь на ноги на самой верхней ступени, когда они её достигают. Берёт пилота за руку и ведёт в ванную комнату. Всё же в житейских делах Кларк будет поответственнее и не даст заболеть им обеим. Гриффин стягивает платье через голову, оставаясь в одних трусиках, и усаживается на бортик ванной. Руку протягивает к винтам крана, открывая и быстро настраивая тёплую воду, одновременно наблюдая за движениями зеленоглазой. В этот момент Вудс снимает с себя остатки одежды: штаны и боксеры, оставаясь в одном фаллоиммитаторе на ремешках. Зеленоглазая редко выходила из дома без него, разве что на работу. Привычка прошлой жизни: никогда не знаешь, где встретишь красивое тело. Гриффин смотрит на чёрный силиконовый член и ещё сильнее возбуждается. С неё стягивают последний элемент, потянув пальчиками за промокшую выделениями полоску ткани. Вудс припадает губами к большой — не набитой силиконом, а естественной — мягкой на ощупь груди и начинает яро сосать, покусывать розовые сосочки. Сейчас она хотела не пустое тело, а желала всю Кларк Гриффин: её разум, сердце, душу — полностью и без остатка. Хочет заниматься с ней любовью, а не обычным трахом. — Я люблю тебя, Лекса... — слышит признание с высоким стоном пилот и мгновенно превращается в нежную лань, быстро минуя животик, оказываясь лицом в розовой сокровищнице, раздвинув пошире чужие бедра. Зеленоглазая начинает с ласковых поцелуев по внутренней стороне бедра, медленно поднимаясь вверх. Ладони её блуждают по покрытой влагой от дождя коже, по которой рассыпаются мурашки по всей поверхности бледного тела. Она не собирается томить свою стюардессу после признания. Зеленоглазой, наоборот, хочется всю ночь доставлять удовольствие той. И главное, всеми способами, какими захочет Кларк. Брюнетка целует белокурый пушок лобка и прижимает язык к еле заметному, выбравшемуся из своего домика клитору. Утопая подбородком в тёплой пьянящей слизи, которую извергает влагалище большими порциями. Что подсказывает, что у блондинки никого не было всё это время. Почувствовав касание языка своей воспалённой уздечкой, Гриффин прошибает электрическим током, и она выгибается дугой, подобно холодному металлу плавится под раскалённым огнем. Выпускает благословенный* стон и обхватывает тёмные волосы руками, прижимая лицо к своей истекающей вульве в порыве безумной и всепоглощающей страсти. Упругий язычок начал выводить незамысловатые узоры на клиторе, чередуя с посасыванием его губами. Стюардесса вздрагивает, прижимаясь сильнее к чужому рту, выпускает множество громких возгласов, и каждая её мышца в теле напрягается от удовольствия; она больше не может дышать, лишь чувствует взрыв внутри себя и звёздочки в потемневших глазах, когда голова запрокинута назад. Зрение приходит в норму, и, когда экстаз отходит на второй план, стюардесса уже находится в тёплой воде спиной прижатой к мягкой груди. Её омывают мочалкой и каким-то пенящимся средством. Скорее всего, один из флаконов, которые брюнетка нашла на полках. Далее блонди чувствует нежные поцелуи на своей шее, ласковые перекаты влажного языка на нежной коже. Боже... Эта девушка не умеет останавливаться, пролетает мысль в плохо соображающей голове Гриффин, хотя она и не была против утихомирить страсть в теле пилота. Вудс неровно дышит, и стюардесса это чувствует по частым прикосновениям обнажённой груди к своей спине. Рука касается её полной груди, разнося незримые, но легко ощутимые заряды тока малого напряжения. Голубоглазая выпускает первый и тихий стон после недолгого перерыва, когда её грудь начинают сильнее сминать, и Лекса понимает, что та опять готова к намеченной дистанции. Кларк приподнимают, устанавливают одну ногу на бортик, немного нагибают вперед, чтобы попа выдвинулась назад, и резко входят силиконом. Внутри уже всё пылает и там настолько мокро, что стенки влагалища пропускают искусственный фаллос без преград и без болезненности. Блондинка сразу теряется в этом ощущении наполненности, хотя Лекса и не двигается. Та даёт не только привыкнуть ей, но и ждёт, пока бархатные стенки примут форму, точнее обтянут член по всему его диаметру. Всё начинается с медленных толчков, правда, дыхание Гриффин сразу сбивается, и она сама начинает наращивать и регулировать ритм, подмахивая тазом назад, заставляя Лексу остановиться в своих движения и передать главную роль стюардессе. Потрясающе... Нашёптывает затуманенное похотью подсознание зеленоглазой, когда она ощущает, что второй конец страпона в её влагалище пришёл в движение. Больше ничего не имеет значение для пилота: её разум отключился от всего. Оргазм накатывает на неё оглушительной волной. Пару движений, и голубоглазая выкрикивает её имя. Они оседают в тёплую воду в прежнее положение. Они соскучились по такой ласке, и да, Вудс опять неосознанно вытрахали. — Я скучала без тебя... — первая проговорила Кларк, ибо их молчание слишком затянулось, а уделить внимание нужно было всему. Секс есть секс, любовь есть любовь, а вот недопонимая быть в отношениях не должно. — Тогда почему отталкивала меня? — Ты и твои... — Шшш... — перебила Лекса. Не сейчас; не хотела она опять ссориться и разбираться. Поговорить нужно было, но потом, а лучше завтра. Портить такой момент... кто знает, чем всё закончится? Эгоистично? Да. Но Вудс не хотела сегодняшнюю ночь провести в одиночестве. — Тебя нужно было проучить, наказать, — улыбается стюардесса так, как будто сказала несусветную чушь. — Это делается не так, — усмехается пилот и проводит пальчиками по светлым и мокрым кудрям. — И как же? — с неким кокетством переспросила девушка. — Вставай и вылазь, — скомандовала та, выпуская из своих объятий Гриффин. Голубоглазая послушно сделала все указания. Кафель пола давно уже мокрый, так что ещё две пары мокрых следов не сделают его хуже. Главное было не упасть. Вудс встаёт, отстёгивает от себя страпон и вылезает следом из ванной, направляясь к раковине. Обхватывая холодную керамику руками, как бы вставая в стойку, слегка нагибается вперёд и выпячивает свой зад, расставляя широко ноги. Перед голубым взором открывается обзор на поблёскивающую от выделений розовую плоть. — Давай, Кларк. Ни в чём себе не отказывай, — ухмыляется Лекса, чувствуя на себе взгляд. Она ощущает, что её хотят не меньше, чем она. Стюардесса ещё ни разу её не видела в такой позе, в такой раскрытости и доступности. Губы пилота робко раздвигают, касаясь слизистых складок, и с каждым движением-исследованием из брюнетки выходят тихие стоны удовольствия. Клитор набухает очень быстро, даже до того, как до него впервые сегодня дотрагиваются пальчиками. Кларк начинает перекатывать небольшой вытянутый шарик между пальчиками и Лекса вскрикивает: — Кларк! — А затем умоляет: — Войди в меня. Трахни меня, прошу, Кларк... И кто знал, что Блейк будет прав: полюбив однажды, девушка будет хотеть, чтобы и её трахали так, как делает это она. Блондинка на миг пугается, что сделала что-то не то, сделала больно, но потом понимает, что эта такая реакция. Она узнавала Вудс всё больше и больше, что не могло не радовать. Она входит одним пальчиком, проверяя степень вымоченности, и утопает в тягучих шелках. Затем быстро добавляет второй, и Лекса наседает на них до упора, закидывая голову назад на плечо блондинки и неосознанно закатывает глаза от наслаждения — Господи, Кларк, что ты со мной творишь... — выдыхает та со стоном, похожим на рычание. Блонди скручивает пальчики внутри, и Вудс тает, как её излюбленные свечки, растекающиеся из краев своего туннеля. Далее голубоглазая добавляет вторую руку на клитор, нажимает на него и начинает ритмичные толчки в девушку. — Пожалуйста, Кларк... быстрее... — просит пилот, выгибаясь назад и прикасаясь спиной к соскам, которые быстро каменеют. Гриффин усиливает давление на клитор, улавливая, как дыхание любимой становится прерывистым между стонами, и та кончает с пронзительным криком, который вырывается из её губ. Когда девушки приводят в порядок дыхание, себя, Кларк показывает свою спальню. Они надевают пижамы, а то их ночь закончится утром, и укладываются в кровать. Вудс чувствует, как привычное тепло от девушки быстро забирает её в страну снов, но она всё же успевает прошептать: — Прости меня, Кларк. За сегодняшнее поведение. Но я в последние дни подыхала без тебя... — И ты меня прости, что так сильно била. Завтра намажу тебя мазью от синяков. Пилот заботливо коснулась губами тёплого лба Гриффин и добавила, также нашёптывая: — Сладких, малышка. — Спокойной ночи, Лекса.