Broken Wings

      Второе утро подряд для Чонгука проходит фатальной неудачей. Мало того, что Техён не брал трубки и не пришёл ночевать в их общую квартиру, так ещё и комиссар Чхве озадачил. Провалявшись полночи на кровати в облаках своих догадок и суждений, Чон встал ближе к 4 утра и сел за ноутбук. Про Ситфо он так много чего и не узнал, всё одно и тоже — статьи на разных сайтах будто под копирку писались. Вот и из-за такой «шикарной» ночи и не менее «шикарного» утра, Чонгук не выспался, не позавтракал и вновь выбежал из дома, как ошпаренный, а пробки его добили. Хотелось зайти в свой кабинет, взять верёвку с мылом и с люстрой в паре танцевать воздушный вальс, уносящий в вечный сон. Но альфа быстро эти мысли сжёг и отправил в ящик для хлама.       Оповестив свою коллегу, что он на месте, вошёл в кабинет и сел за стол. Пока Чонгук ждал напарника и друга в одном лице, молодой мужчина открыл своё удостоверение. Альфа, задумчиво разглядывая своё фото, перечитывая своё звание каждый раз, не знает почему решил идти по таким ступенькам, ведь мог стать кем угодно, имея дело даже в NIA, которая считается самой главной спецслужбой в Корее, и остаться там. Чон усмехнулся. Ну да, имея такую работу, на свои дела, личную жизнь и на свои обещания время не останется. Инспектор для Чонгука — это легко, нетрудно, просто; старший инспектор — чуть-чуть посложнее, но опять же — терпимо. Только альфа отложил опрятно переплетенный документ, так сразу раздался стук в дверь. — Входите,— сразу ответил Чонгук и привстал со стула, когда увидел мужчину. Его звали Ли Чхвавон, должность — инспектор по делам несовершеннолетних, 40 лет. Этот альфа прошёл в кабинет, закрыв за собой дверь, подошёл к столу Чона и пожал руку хозяину кабинета. — Здравствуй, старший инспектор Чон Чонгук-а,- слащаво пропел Ли с натянутой улыбкой. — Всё ещё злитесь? — Чонгук никак не мог подавить лёгкую улыбку от такого инспектора,— Присаживайтесь,— указал на стул и сам обратно присел на своё место. — Вот тебя в мои года обойдёт какой-то сосунок, посмотрим как ты будешь себя вести,— пожал плечами Чхвавон, плюхнувшись на стул. Отчего мебель жалобно скрипнула. — Хочу отметить, что я УЖЕ старший инспектор по всем делам, перескочил Вас, поэтому повысят, как минимум. В Ваши года меня поднимут намного выше, а Вы уйдёте на пенсию таким же инспектором.       Настала гробовая тишина в кабинете. Двое альф просто испепеляюще смотрели друг на друга, готовясь сломать, изгрызть, не жалея своего недоброжелателя. Оставалось сказать «бокс», и они кинуться в безжалостную схватку. Напряжение росло у обоих, они хмурились только сильнее, пока кабинет не пострадал от взрыва заразительного хохота. Первый засмеялся инспектор Ли, а за ним и Чонгук, который откинулся на спинку кресла. — Каким был таким и остался,- прекратив смеяться, Ли по-доброму улыбнулся и взглянул на молодого альфу,— До сих пор твой первый день помню. Весь такой уверенный в себе, сующий свой нос куда не просят, шкет. Когда другие студенты не уверены в себе и стараются выполнять чёткое командование шефа, а ты… Вон, всех перегнал и везде успел,— хлопнул своей широкой ладонью по коленке. — Вы каждый раз мне это говорите при нашей встречи,— не скрывая счастливую улыбку, произнёс Чон. — Я тобой просто горжусь, как и многие сотрудники и вышестоящие люди. — Да, знаю. Только вот мой отец не особо-то рад моим достижениям. Чонгук отвёл взгляд, Ли вздохнул. — Слышал о случившимся, так же слышал о комиссаре нашем добром лично от него,— сам себе кивая произнёс спокойно альфа средних лет и достал из своего кармана бумагу, где стояла государственная печать. Чон молча взял её и осмотрел, это было справка о допуске к делу №78666, операция государственной значимости,— Эта бумага — твой пропуск к заданию. — К какому? — К которому твой отец тебя не допустил вчера. — Разве можно перечить самому главному лицу? — усмехнулся Чон и взглянул на собеседника. Инспектор Ли не был весел, наоборот — будто огромная тёмно-синяя туча с огненно-красной каймой была над ним и давала лишь сильную головную боль инспектору, от чего тот был хмурым. Чонгуку показалось даже, что мужчина побледнел. — Нет, нельзя. Пусть и сотрудники знают ваши отношения и как он к тебе относится, он не перестаёт быть главным. Комиссар Чхве, как уже и я, собственно, рискует. Не попадись отцу на глаза, Чонгук. — Понял. Значит мне и здесь не стоит часто находиться,— хмыкнул Чон, а затем забрал справку, поспешно встал с кресла и подошёл к инспектору, который тоже покинул своё место, встав,— Я вас не подведу. — Мы знаем. Ну, бывай, малой,— ободряюще похлопал по спине Ли и пошёл к выходу из кабинета. — А! Подождите,— окликнул его Чонгука. Альфа лениво обернулся, когда уже распахнул дверь,— Вы что-нибудь знаете о Ситфо? — Нет. И знать не хочу про этот тёмный городок. — Вы тоже думаете, что это город смерти? — из-за вопроса Ли ядовито улыбнулся и выдал ответ: — Ооо. Ну явно не город ангелов и богов,— напоследок произнёс инспектор и покинул кабинет, хлопнув несильно дверью.       Даже инспектор Ли, не такой уж и ответственный, а наоборот беззаботный человек, считает, что это гнилой город. Но одних этих рассуждений мало, нужно найти доказательства. А вот где их искать — та ещё задачка, которая кажется совершенно невыполнимой. «Нет невыполнимых задач»,— думает Чонгук, вновь дав плохим мыслям ударом правой, левой ногой, послав в нокаут.       Долго стоять на одном месте альфе непозволительно было, поэтому буквально через пару секунд, сидел за рабочим компьютером и быстро, профессионально вводил коды и остальную нужную информацию, которая была написана на справке. Чонгук понял, что уже будет какая-то спец.операция и не одна, но удивился, когда альфа увидел не своё имя. Он был совершенно под другого человека оформлен. Просто не оставалось сомнения, что комиссар и инспектор пошли против правил. На пару секунд отвлёкшись от своих мыслей, старший инспектор продолжил листать дальше, читая прилагавшиеся данные о задании. — Что за хрень? — не выдержал альфа, не понимая ничего по описанию о преступниках. О них ровным счётом ноль информации, никакой фотографии, даже фоторобота нет. Известно только, что их двое и неизвестная пока на данный момент дата и место, где все участники операции должны собираться в определённое время. Прикусив нижнюю губу Чон попытался взламать программу, чтобы хоть что-то ещё узнать. Это было тщетно и очередной провал не заставил альфу долго ждать. Фотографии были, но они были засекречены государством, а такого уровня взлома Чонгук не обладал, на мысль пришла лишь одна идея. Есть женщина, которая по чистой случайности могла хоть что-то знать, поэтому старший инспектор, собрав нужные документы и заперев кабинет, помчался к своей машине.       Только Чонгук хотел надавить на газ, как начала играть мелодия на его телефоне, моментами вибрируя. Это был Техён. Альфа, умерив свой пыл, заглушил машину, снял вызов и поднёс к уху. — Техён, почему не берёшь трубку? Я же волнуюсь,— сразу начал альфа. — Четыре раза позвонил и то, только вечером — это ты называешь волнение? Другим омегам альфы звонят почаще, при этом ходят по городу, лишь бы найти свою омегу,— без какого-либо энтузиазма отвечал тот. — Я же знаю, что ты у меня хороший омега, который точно у своего отца. Ты не будешь шататься по барам и по другим ужасным местам,- спокойным тоном говорил Чонгук. Но молчание в ответ по той стороны трубки, напрягает,— Да ладно,— протянул слова Чон перед тяжким вздохом,— Неужели ты всё ещё обижаешься? — Да, обижаюсь. — Хочешь сегодня я заеду за самой красивой омегой, и мы отправимся кушать в самом лучшем ресторане. Мне многое надо тебе рассказать. — Не хочу. — А в парк хочешь? Океанариум? Или же романтичный ужин дома? — Чонгук,— перебил омега альфу, перед тем, как тот бы продолжим не такой уж богатый и не очень оригинальный список для извинений. — Да? Техён выждал небольшую паузу и монотонно, на одном выдохе прошептал: — Мне лишь одно надо. Скажи, что ты меня любишь.       Сказать «люблю» достаточно легко и порой не стоит ничего — так говорят большинство людей. Но сейчас почему-то у Чонгука слова застряли в горле. Безмолвной рыбкой губами шевелит, а нормально произнести, подать свой голос не может. Ким ему нравится во всех отношениях, но произнести такие громкие слова не в силах; не во власти солгать омеге. Альфа панически пытается подобрать правильные слова в этой ситуации, как гибкая кошка ускользнуть от плохого исхода. Не успевает, Ким опережает и все мысли своим громким всхлипом в трубку сбивает. Омега тихо шепчет: — Не звони мне, не пиши. На глаза даже не попадайся. Не хочу тебя видеть. Надо подумать о многом и тебе советую. Пока,— Чонгук хотел перебить омегу, сказать, чтобы тот о глупостях не говорил, перестал резать острыми лезвиями нутро альфы. Хотел. Но не стал. Техёну позволительно большее, чем обычные слова с такими просьбами. Ким может выстрелить из пушки в Чона, превратив его в пушечное мясо. Альфе и думать не надо, он с самого начала знал о чувствах омеги, принял его, но не учёл, что в будущем может ранить его, наивно полагая, что Техён станет заменой. Но полюбив кого-то одного так сильно, полюбить повторно невозможно. Любовь — это купание, нужно либо нырять с головой, либо вообще не лезть в воду. Если будешь слоняться вдоль берега по колено в воде, то тебя только обрызгает брызгами и ты будешь мёрзнуть и злиться.       Чонгук не мог оторвать телефон от уха. Омегу не любил, но терять его навсегда не хотелось. Альфа должен точно быть рядом с ним, поддерживать его, но теперь только просить прощения за то, что дал надежду на будущее с ним; говоря между строк, тысячу и миллиард раз, спасибо за то, что он делал и дарил. Да даже жизни целой не хватит, чтобы выразить слова благодарности этой омеге. Только вот всё равно прощения не заслуживает, ведь целых пять лет держал принцессу в заточении, как злобный дракон, не позволив нормально жить и найти своё настоящее счастье. Но дракону всё-таки хочется поговорить с принцессой, чуть позже. Сейчас надо Техёну правда побыть одному, а Чонгуку выполнить свои обязанности. Поборов оцепенения, альфа дал наконец-то газу, срывая машину с места, а визг покрышек по асфальту раздаётся по всей улице, от чего участковые выбегают на улицу. Но виновник уже давно скрылся, оставляя неприятный запах резины от колёс.

***

      Чонгук доезжает до родительского дома, как никогда быстро. Мисс Чон приятно удивилась приезду сыну, но в тоже время чувство беспокойства охватило её. — Я, конечно, рада, что ты здесь,— как всегда своим спокойным и мягком тоном говорила омега,— Но чтобы ты так неожиданно приехал сюда — большая редкость. А если быть точнее, такого никогда не было,— ставя перед сыном чашку чая, Мэй села рядом. — Не буду скрывать, что это действительно неожиданно. Есть один вопрос к тебе, но оно не особой важности. Для начала расскажи, как ты? Как-то выглядишь слишком устало и потерянно. — Всё хорошо, сынок. Только сплю плохо. — Тебя что-то беспокоит? — Единственное, что меня беспокоит — это мои сыновья,— про третьего неродного, но такого близкого мальчишку, молчит,— Один трубки очень редко берёт, что-то постоянно срывает. Второй приехал весь взъерошенный и впервые за долгое время без своей пары. Что-то случилось? — омега выждала пару секунд, чтобы сын ответил, но Чонгук нахмурился и повернул голову вбок от матери. Миссис Чон была не глупой женщиной, поэтому догадывалась, что могло произойти. Но всё же хотелось всё услышать от самого альфы,— Чонгук, ты ведь знаешь, что волнительней, чем моря, бывает лишь материнское сердце. Расскажи, и тебе легче станет, и мне спокойнее будет.       Альфа не хотел, чтобы кто-то из семьи имел его же личные проблемы. Узнав мать, что случилось, она кинулась бы думать, что сделать и как лучше поступить. А Чонгуку это не надо, он — альфа, в конце концов, и должен все свои проблемы решать сам. Поэтому Чон недолго думая, посмотрел на женщину, взял её руку в свои ладони. — Не беспокойся, с этим я справлюсь. Уже взрослый человек. Скажи, отец давно не появлялся дома? — Вчера вечером был. — А он не сказал куда, и что у него за дела вновь? — Нет,— отрицательно помотала головой Мэй, наблюдая за тем, как альфа убрал свои ладони от её рук, сгорбился и наконец взял кружку чая. Омега не знала сейчас как ей поступить, хотелось многое рассказать, а особенно про Юнги, который казался до сих пор где-то рядом, поблизости,— Знаешь, милый,— мягко начала та,— Твой отец когда-то сделал очень большую ошибку, вовлек и меня в это дело. Я не могу сказать, где он ошибся и оступился, но уверена, что скоро об этом узнаешь. И хочу, чтобы ты меня и своего отца наказал, по справедливости. Чон, сделав небольшой глоток остывшего чая, с долькой не понимаем поглядел на женщину, но усмехнулся. — Говоришь так, будто вы вместе убили человека. Прям одни загадки и тайны на мою голову в один момент.       Смеялся парень то-ли от того, что действительно уже смешно, то-ли от отчаянья, потому что Мэй сидела спокойно и ни одна мышцы на её лице не дрогнула. Это действительно подталкивало на плохие догадки, которые Чонгук не хотел принимать. Альфа надеялся, что может мать могла что-то знать. И да, она знает, но говорить этого не хочет. А Чон правду, которая лишь дожидается своего часа, не может пока принять, которая строиться вся на догадках.       Побыв ещё час в родительском доме, альфа попрощался со своей матерью. Садясь за руль в свой чёрный феррари, он берёт свой служебный телефон, на котором висит одно сообщение. В этом сообщение говорилось о том, что со следующего вечера начинается ОГЗ по делу №78666 и адрес пункта, где будет происходить отлов преступников. Холодный пот выступил, руки задрожали, он взглянул на порог дома, где стояла женщина и удивлялась почему сын так долго не заводит машину. Желание выйти из чёрной жестянки, подойти к матери и требовать от неё истину, даже самую горькую, как никогда переполняло альфу. Чонгук почувствовал себя быком, который был готов порвать всех и каждого, но ещё больше отца, который каждый раз уводил сына от разных заданий или засекреченных материалов, которые были связаны с Минами. А то, что эти все секреты были связаны с этой семьёй, у Чона не осталось сомнений. Потому что адрес, где будет групповая разведка, принадлежит дому Мин, где они последние годы своей жизни проживали. Проглотив вязкую слюну, которую, как ему показалось, достаточно громко, он резко заводит феррари и поспешил скорее выехать со двора.       Альфа не помнит, как залетел в офис, где арендовал себе место, и начал лихорадочно поднимать всю информацию, которую он за все годы нашёл и тщательнее всё читать и изучать. Просидев около трёх часов за этим делом, он нашёл фотографии трупов семьи Мин, а также фотографию, где они ещё живы. Начал сверять абсолютно все части тела, которые возможны только было. Чон просидел ещё около двух часов и готов был скинуться с здания высотки. Ибо, чёрт возьми, почему он раньше не догадался этого сделать? Трупы Мина Юонга и Чау, его жены, совпадали со снимками, которые были сделаны во время расследования и фотографией семейной идиллией, но вот с трупом омеги, который был якобы наполовину размыт плохим качеством фотографии, вообще не совпадал. Да, рост и телосложение были идентичный, но форма головы, предполагаемые пропорции — всё это вообще близко не стояло.

Труп принадлежал не Юнги.

***

      Многим кажется, что Чимин романтик, потому что ему нравиться гулять по ночам; наблюдать за тем, как город, также, как и время суток, меняется, становится другим. Более сказочным. Но для Чимина это не романтика, а просто удобное время, когда можно реально отдохнуть и забыться, когда не нужны никакие друзья, занятия и вечные звонки от матери, которые надоедают. Омега любит свою мать, но свободу, не самостоятельность, любит больше.       Чон сидел на скамейке в парке, наблюдая за влюбленными парочками и представляя, что когда-нибудь он тоже будет вот так гулять с Намджуном под ручку, улыбаться ему, капризничать, а альфа на всё это лишь смеялся, умиляясь с омеги, и говорил: — Ты явно мечтаешь о чём-то извращённом с таким лицом,— Чимин не поверил своим ушам, а после и своим глазам, которые посмотрели на молодого альфу, который сидел на той же скамейке, но по другую сторону, одетый точно также, как и тогда: чёрные джинсы, чёрная куртка, чёрная маска и кепка. Этот парень явно хотел подсесть бесшумно. Омега начал подозревать, что у этого знакомого-незнакомца фишка такая — появляться неожиданно и всё портить. Но где-то далеко в мыслях отметил, что альфа выглядел бы более загадочно и обаятельнее, при таком освещении фонарей в ночное время суток, если бы снял маску и кепку, зачесав волосы назад. — Не твоё дело. И вообще, если ты не видел лиц настоящих извращенцев, то не стоит наговаривать на других,— фыркнул Чон, всё также наблюдая за альфой, который по-прежнему даже не взглянул на омегу. Смотрел задумчиво на гуляющий народ. У Чимина что-то щёлкнуло внутри внезапно, ибо захотелось внезапно внимание Хосока к своей персоне полностью,— Эй, раз уж подсел ко мне вновь и завёл разговор, то будь добр — смотри на своего собеседника,— услышав такие слова, парень вновь спустил свою чёрную маску и взглянул на омегу. — Я не говорил, что именно ты извращенец, просто надо следить за своим лицом, когда о чём-то думаешь. Всё же в открытый ротик может залететь муха,- с улыбкой произнёс, заставив бедняжку краснеть от стыда. Чимину нечего было ответить, сам знал, что может не уследить за собой и попасть в неудобные обстоятельства,— Это тебе,— услышал омега и увидел перед своими глазами шоколадный батончик. Точно такой же, какой и нашёл у себя, после первой встречи. — Так это был ты? Знаешь-ли, у тебя хреновые подкаты, на уровне школьника младших классов,— говорит омега, но всё равно берёт сладость в руки и смотрит на неё,— Родители учили? — Я своих родителей не помню даже,— послужил ответом, а омега в эту же минуту жалеет о том, что вообще задал вопрос,— Да и не подкат это был. Скорее хотел сделать приятное человеку, который выглядел одиноко. Как думаешь, у меня это получилось? — Почему ты подумал, что я одинок? — проигнорировав вопрос начал омега, нахмурив брови,— У меня множество друзей, есть любящая меня семья. Меня столько людей окружают за день, что хочется отдыхать от всего, ха,- самоуверенности хоть отбавляй. Хосок улыбнулся Чимину, перевёл взгляд на людей, осмотрел их всех. — Одиночество может быть и тогда, когда в общении человек не ощущает себя понятым, действительно нужным. Я уверен, что ты иногда чувствуешь как-будто проваливаешься в пустоту, несмотря на то, что рядом с тобой могут стоять сотни-тысячу людей. — Ты психолог или что-то типо этого, что ли?— слова Хосока разозлили Чимина не на шутку, нахмурившись только больше. Он встал перед альфой, который не ожидал такой реакции от омеги,— Кто ты вообще такой, чтобы пытаться изучать меня, вообще общаться со мной? Как ты меня вообще нашёл меня, чёрт тебя дери? — Эй, успокойся, я всего лишь хотел тебя узнать получше, подружиться, может помочь чем. Если я не прав, то извини, пожалуйста,— тихо и спокойно говорил альфа в попытке утихомирить омегу, который своим поведением привлекал других людей, что нежелательно было. — Знаешь где у меня твоя дружба и твоя помощь? — прошипел Чимин, сжав в руках недавно подаренную сладость. Омега резко развернулся, подошёл к уличной урне и выбросил батончик туда с нескрываемой ненавистью. Чон в последний раз посмотрел на альфу, у которого в глазах неясность происходящего, и предпочёл покинуть парк немедля под пристальным взглядом людей, которые наблюдали за происходящим.       Хосок смотрел вслед омеге, а затем на урну. Деньги ему давались совершенно на другие нужды, но каждый раз, случайно видя этого миловидного мальчишку, хотелось делать ему приятное и видеть его улыбку. Поэтому обманным путём воровал из той сумму, которая ему предоставлялась, чтобы хоть какую-нибудь мелочь дать Чимину, который сейчас выстрелил из ядовитой стрелы и попал прямо в цель, отравив и причинив боль в области левой груди. — Видимо, твой ответ можно рассчитывать, как: «Нет, не приятно и извинения твои мне не сдались»,— прошептал альфа и встал со скамейки. Прохожие уже полностью показывали свою незаинтересованность, гуляя и уделяя внимание только своим близким, разговаривая и смеясь беспечно. Смотря на них у Хосока улыбка широкая на устах, в глазах невыносимая печаль, а в голове эхом раздаются слова Юнги. Да, этот мир красив, но он чужой для этих двоих. У Юнги и Хосока совершенно другие цели в этой жизни теперь. Как бы Хосок не противился, он не может поменять свою судьбу, как бы альфа не старался.

***

      Чимин не хотел выбрасывать батончик, не хотел говорить Хосоку неприятные слова и уж точно не хотел обижать его. Омега сам не понял почему он себя так повёл, но бежать назад и извиняться поздно. Альфа наверняка уже ушёл, а следующей встречи уж точно не будет. Такие мысли сопровождали Чимина до тех пор, пока он не прошёл мимо кафешки и не заметил боковым зрением в незатемнённом окне знакомого человека. Остановившись и вернувшись к окну, дабы убедиться, что это не мираж, Чон удивился; Намджун, который обычно никогда не выпивал, сейчас сидел один за столиком и глушил алкогольный напиток, редко закусывая. Такая картина напрягла омегу, поэтому он зашёл в кафе и подошёл к столику, за которым сидел альфа. Заметив, что одна бутылка была выпита, а вторая была начата, Чимин оценил степень опьянения доктора и подсел рядом с улыбкой. — Почему ты выпиваешь? — поинтересовался омега сразу. Альфа, скорее всего, даже не почувствовал, как кто-то рядом сел, потому что он дёрнулся от Чимина и только после того, как оглядел парня с ног до головы, снова расслабился, но взгляда от омеги не убирал. Наоборот, он был задумчивым, а потом становился с каждой секундой хищным, пожирающим. С одной стороны, Чону показалось это забавным, а с другой — захватывающим, заставляя молодую кровь взбудоражиться. Предмет воздыхания сейчас смотрит так, будто раздевает: всю одежду стягивает, без нижнего белья оставляет. Отчего Чимин свой взгляд прячет, щёки начинают пылать. — Ты ради меня готов на всё? — слышит пьяный мужской голос, а Чон кивает, заглядывая в глаза напротив. Забывает про свой вопрос, который был адресован альфе. Атмосфера поменялась быстро, а Намджун, который становится всё ближе, только больше смущает, но уходить не хочется, тело только больше к нему ластиться. Омега ликует и надеется, что это не тупой сон. А если и сон, Чон не хочет просыпаться. Когда Ким обвивает одной рукой за талию наивного, Чимин чуть ли не визжит от счастья,— Ты уверен в этом? Не жалей потом ни о чём,— прошептал альфа и коснулся своими сухими губами мягких и пленительных губ омеги, который неуверенно ответил. Его не волновало почему так резко изменилось отношение альфы к нему, к чему были заданы эти вопрос, Чимин наконец-то целуется с тем, кого желал, не обращая внимания на всех остальных в этой глуховатой кафешке. Ему даже плевать на город, да на весь мир. Он получает то, что тайно хотел.       Целовались долго, жадно, будто у них времени мало, будто давние любовники встретились, и они долго голодали по друг другу. С каждой секундой поцелуй становился пошлее, языки уже давно переплетались. Неприятный запах от соджу лишь пьянил омегу, который во всю прижимался к сильному телу, и оглаживал внутреннюю часть бедра, задевая уже стоявший член Намджуна, который наконец оторвался от губ Чимина. Выругнувшись, Ким взял свой телефон. Чон, понимая куда они сейчас отправятся, услышав из уст альфы адрес мотеля, взял бутылку алкоголя и смело начал пить прямо из горла, чтобы наконец-то забыться и раствориться со своей личной опасностью под названием «Ким Намджун». Ведь чувствовал, что делал ошибку. Но какая здесь ошибка, если любимый человек? Дало в голову так, что Чимин не вспомнит как таксист приехал, как встретил их сотрудник мотеля, что за комната была, потому что Намджун не давал оглядеться, всё внимание на себе концентрировал, каждый раз затягивая в горячий поцелуй, делая болевые засосы на шее, во всю залезая под одежду омеги и сжимая его упругую задницу.       Чимин уже лежал на кровати голый, а Намджун был между его ног, когда долька разума начинала приходить. Впервые омега услышал свой бесцветный внутренний голос, который говорил, что это неправильно; что с этим человек быть именно вот так неправильно. Омега хотел встать, но его резко толкнули обратно и в очередной раз поцеловали. Чимин замычал, пытаясь за плечи отстранить от себя Кима, но уже было поздно. Чон почувствовал, как головка члена коснулась девственного ануса. Дыхание омеги замерло, как и всё тело. Раз Миссисипи, он чувствует, как Намджун поддаётся вперёд. Два Миссисипи, он чувствует, как член альфы медленно проникает внутрь. Три Миссисипи, он чувствует, как внутри него что-то разрывается, весь выгибается, напрягается. Четыре Миссисипи, омега чуть-ли не кричит от боли, пытаясь убежать, скрыться, спрятаться. Но Ким сильнее, он прижимает Чимина к себе, не давая ни секунды опомниться и прийти в себя. Альфа переворачивает Чона на живот, заламывает руки и трахает грубо, безжалостно, не обращая внимание на кровь, которая послужила заменой смазки. Чимин плачет от невыносимой боли, не бросает попытки выбраться, но на это получает новую порцию своей невыносимой муки. Пять Миссисипи, ему мечталось о чем-то идеальном, о мирах, где они могли бы всегда быть вместе, и он наполовину верил в осуществимость того, о чем ему мечталось. Но получается в реальности разрушительную утопию, похотливую плоть Намджуна и собственную плоть.       Чимин много раз представлял свой первый раз: нежный, трепетный, незабываемый, с любимым альфой, который готов пылинки с омеги сдувать, но не такой, где милый и добрый Намджун превратился в садиста, настоящим извергом, который только о себе думал. Омега не помнит сколько его мучение продолжалось; сколько раз спинка кровати билась об стенку из-за особо грубых толчков; сколько раз альфа кончал в него; сколько раз целовал и кусал губы. Будто бы он потерялся во времени, и сейчас лежит подобно использованной и ненужной собачки, чувствуя, как немного выходит скопившееся сперма с кровью из зада. — Не строй из себя потерпевшего, сам виноват,- выходя из душа, выдал уже отрезвевший Намджун,— Я поссорился с женой, хотел напиться и снять кого-нибудь, чтобы снять напряжение. А тут ты, как раз увидел меня с другой стороны. Понравилось? — если бы у Чимина был бы выбор, он бы предпочёл стать просто глухим человеком. Ким правда догадывался о чувствах омеге, но всё равно поступил, как скот и сейчас продолжает убивать своими словами. Медленно, тягуче, будто специально от себя пытается отгородить, причинив омеге большую рану на сердце, чтобы и близком теперь не находился. — Я не шлюха. Это был мой первый раз,- хотел вставить свои пять копеек Чимин, поднимаясь на локтях и держась из последних сил, дабы не разреветься, как ребёнок,- Я тебя, садиста ебанного, люблю и ты знал об этом, но всё равно так поступил. За что? — спросил напрямую, чётко, сев наконец с трудом, пытаясь скрыть свою наготу небольшим покрывалом.       Намджун скривился. Услышать матерные слова от омеги – это что-то необычное. Особенно от такого слабого и хрупкого, который ещё зубки свои остренькие показывал. Альфа не хотел такого сценария, только стоя под холодной водой он понял, что натворил и с кем именно. Он Чимина не любил, но и не хотел так поступать с ним, но.. Пути назад нет и мужчина решил всё равно продолжить. — Это уже неважно. О нашей встрече никто не должен знать,— сказал Ким, надев на себя пиджак,— Ах да,— достав из пиджака несколько тысяч, он кинул на постель рядом с Чимином,— Я в тебя несколько раз кончил, а видеться не хочу с тобой, да и ты, небось, тоже. Будь добр, сразу избавься от проблем,— добавил и закрыл за собой дверь, оставив омегу наедине с тьмой. А тьма эта с каждой секундой становилась всё гуще и гуще, а со спины кто-то нашёптывал с неприятной усмешкой, что омега то, что хотел и получил, сам виноват, был неосторожен в своих мыслях и строил себе большие высотки грёз и иллюзий.       Прикусив губу и, как бы ему не хотелось сорваться на дикий рёв, он начал потихоньку собираться, шепча под нос себе:«Он не стоит твоих слёз». Собрав все вещи и стараясь не обращать внимание на деньги, которые только возобновляли вспоминания о словах мужчины, Чимин вышел. Выйдя из здания и осмотрев территорию, он понял, что мотель находился рядом с парком, в котором проводил большую часть своего времени. Кажется, он возненавидит это место вскоре. Грустно улыбнувшись плохим мыслям, Чимин пошёл через место отдыха, прихрамывая от неприятной боли и дискомфорта. Было 4 часа утра, первое число, первый месяц зимы, собственно, было ещё темно и ни одной души на улице, которую освещали лишь фонари.       В парке Чимин цепляется взглядом за скамейку, на которой он сидел несколько часов назад, и останавливается на грунтовой поверхности, взглянув на мусорную урну, где был выброшен маленький презент, купленный специально для него. Недолго думая и не переживая о том, что его всё-таки мог кто-то увидеть, подбежал к ведру и опустил руку туда, в попытках найти сладость. Мусора была немного, поэтому найти батончик не составило труда для омеги. Как только шоколад с нугой оказался в руках, Чон сжал её несильно, губы поджал, образовав тонкую полоску, глаза заслезились и Чимин больше не смог сдерживать себя, первая слеза предательски скатилась по щеке. Омега, не вытирая слёзы, судорожно открывает обёртку от батончика и откусывает небольшой кусок, пережёвывает, глотает, пытается улыбнуться, но вместо улыбки и все скопившиеся эмоции взрываются. Чимин рыдает взахлёб, упивается своими слезами и даёт им волю, горькую правду в себя впитывает, действительность принимает, разбивается на мелкие осколки. Убеждает себя, что ревёт сейчас не из-за Намджуна и то, что так низко прошло его первая ночь, а из-за Хосока. Потому что, несмотря на то, что это была всего-лишь вторая встреча, альфа прав. Он прав во всём: что говорит, что делает. Ведь Чимин правда мечтает с физиономией дурака, он одинок, и подарок ему приятен на самом деле, лечит изодранную душу. Только теперь жалеет, что сказал альфе слова, которые никак не касались на самом деле, не рассказал о себе, не расспросил о нём, показывал только свою наихудшую сторону и получил самое достойное наказание. Чимин принимает это наказание.

***

      Прошло чуть больше недели с того дня, как Юнги начал свои тренировки, которые включали в себя не только физические нагрузки, но и рукопашный бой с оружием. Омега чувствовал, как каждая мышца ныла, синяки, появившиеся от многочисленных падений, тоже давали о себе знать, а жаловаться – удел слабых, так считал брюнет. Он честно пытался своё уставшее, ни на что неспособное тельце, запихнуть куда подальше и выдавать энергичного юношу, покоряя вершины гор, как горный козёл, но от Хосока ничего не скроешь. Альфа предположил, что омега отдохнёт и сможет отвлечься от тренировок, если прогуляется по городу и посмотрит, как живут сейчас люди. Спорить с ним бесполезное дело, поэтому сейчас Юнги, нацепив чёрную маску на пол лица, идёт по улице города, где было большое скопление людей из-за бутиков и кафешек.       Мин смог отвлечься от неприятной, стягивающей боли, а радости – ноль. Видя омег, который живут хорошей жизнью, и краем уха слыша о чём щебечут эти милые создания, звонко смеясь, у Юнги зарождается чувство зависти. Когда-то и он мог так спокойно и беззаботно бродить со своими друзьями и с его альфой под ручку, но это было давно и вспоминать свою прошлую жизнь дальше совершенно не хотелось.       Остановившись, омега осматривал здания, думая над тем, где может находится совершенно безлюдная точка в городе. На ум пришло лишь одно место, которое находилось достаточно далеко, но добраться туда стоит. Хотя бы ради своего омежьего любопытства. Мин улыбнулся своим размышлениям и, не спеша, пошёл к заброшенному парку, не заметив, что за ним всё это время следили и делали пару фотографий. Этот человек следил за омегой до тех пор, пока позволяло место, но спустя некоторое время людей становилось всё меньше и меньше, а следить за Юнги становилось проблематично, поэтому он окончил это дело сразу же и пошёл уже по своим делам.