Broken Wings

      Техён его любит. И кажется, всегда любил, даже когда встречался с другими альфами и бетами. Ким готов пойти на самые отчаянные жертвы, пасть перед его ногами, унижаться перед другими, лишь бы альфа смотрел на него. Но вскоре этого простого «смотрел» становилось недостаточно. Раньше, когда он слушал краем уха бывших омег Чонгука, как они были недовольны Чоном, то удивлялся и фыркал. Ведь, по мнению Техёна, одного взгляда этого альфы было достаточно. Чонгук не только видел только избранника своего, не обращая внимания на других омег, но ещё к нему хорошо относился, дарил подарки, защищал, поддерживал при любых обстоятельствах. И, казалось бы, такое отношение можно считать идеальным, но всё же омега не чувствовал самого главного — настоящую любовь, как к омеге. К его омеге.       На вечные «люблю» Техёна, Чон улыбался, притягивал к себе и обнимал, не отвечая ничего. Во многих книгах пишут, что про любовь не говорят, её показывают. Но Ким чувствовал, что у Чонгука к нему влечение, интерес, похоть, благодарность. Да что угодно, но только не это прекрасное чувство. И Техён всё понимал, но носил иллюзию, что действительно не за что переживать и они просто обычная пара. Только рано или поздно весь туман миража рассеивается и необходимо смотреть на реальность. Сейчас омега прямо с головой погружается в жестокий океан действительности, в которой он чуть не захлёбывается, пытаясь спасти и уплыть на сушу иллюзий обратно, где было комфортно. — Техён, ты уже три часа сидишь в комнате, иди поешь хотя бы. Пообщайся со мной, в конце-то концов, — раздался приятный мужской голос за дверью. Несмотря на то, что у его отца был спокойный тон, омега содрогнулся. Полностью отвлекаясь от своих мыслей, Ким медленно встал с кровати, подошёл к двери и приоткрыл её. Отец также стоял и смотрел теперь на сына с беспокойством в глазах, — Пошли, у меня небольшой сюрприз. Готовил сегодня всё для тебя специально, — уже без лишних слов, взял омегу под руку и повёл его на кухню.       На столе были все любимые блюда Техёна, что не могло не радовать. На лице появилась лёгкая улыбка и уверенные мысли о том, что отец всегда будет его любить безвозмездно. Это грело душу. Усевшись за стол, мистер Ким как всегда начал говорить о разных будничных днях, которые у него происходили, Техён в свою очередь медленно пережёвывал еду, которая доставляла ему маленькое удовольствие. Жаль, что всю горечь мыслей нельзя было бы также глотать запросто, это облегчило бы жизнь многим людям. Омега просто уверен. Техён своим помыслам даже усмехнулся, взглянув на отца. Было видно, что альфа пытался отвлечь своего младшего сына от разных тараканов в голове, рассказывая какие-то нелепые истории и ситуации, но это у взрослого человека действительно выходило не шибко важно, поэтому омега решил признаться ему частично почему он здесь, в доме отца, и хоть немного высказаться. — Я с Чонгуком поссорился, — перебил омега альфу, который после этих слов выждал пару секунд, а затем засмеялся. Техён, не понимая к чему такой смех, нахмурил брови. — Ох. Уж испугался, что что-то случилось серьёзное, — сознался тот, — Первая ссора за пять лет, а ты так расстроился. Сынок, я люблю тебя, но мне даже кажется, что и ссора-то малозначимая была, хотя и всей ситуации не знаю. — Нет. Тут меня уже волнует не сам факт ссоры или что-то типо этого. Ты сам выделил эту цифру — пять, — пробурчал Техён, взглядом уткнувшись в тарелку. Альфа тоже отвлёкся от трапезы и внимательно начал наблюдать за сыном и слушать то, что он говорит, — Пять лет я с ним, отец. Замуж он меня не берёт и не предлагает. — Будет тебе, — махнул рукой мужчина на сына, — Сейчас можно под венец не ходить и счастливо также жить. — Ты, наверное, забываешь про одну проблему. Большую проблему, как для омеги. У меня нет запаха, я не могу иметь детей и это просто.., — омега не успел договорить, раздался удар кулаком по столе и звон столовых приборов, Техён как сидел неподвижным, так и сидел, лишь поднял взгляд на отца. — Чонгук уже давно знал об этом! И не надо всё спихивать на эдакую бездетность, ты уже взрослый человек. Не хотел всего этого сам Чонгук, он бы и встречаться не стал с тобой. Сам мне это говорил. Я тогда тебе сказал, что это твоя жизнь, но будь аккуратней, человек хороший, но нет томных взглядов обращённые на тебя. Ты мне утверждал обратное и попросил верить тебе. Я тебе поверил, так и ты верь себе, — на повышенных тонах произнёс альфа. После этих слов повисла тишина. Зрелый альфа всё смотрел на сына, а омега облизал свои пересохшие губы, мазнул взглядом пару раз по блюдам на столе и взял ещё одну порцию риса и кимчхи. — Ладно. Но переночевать здесь, я всё равно имею права, — оповестил омега своего отца и вновь улыбнулся, в душе себя ругая, что поднял тему. У отца свой жёсткий взгляд на жизнь, и даже если Техён всё-всё расскажет, альфа будет при своём мнении и говорить правду, которая режет и причиняет боль ещё больше. Ким знает, что отец его любит и в какой-то мере он прав, но признавать, что омега сам виноват — да никогда.       После ужина Техён снова отправился в свою комнату, предварительно поблагодарив отца за вкусный обед. В первую очередь он подошёл к столу, взял телефон, надеясь, что Чон ему звонил или хотя бы писал. Но просмотрев сообщения и свои соцсети, он кинул свой мобильный на кровать, сам просто плюхнулся на кровать тяжелым грузом, вздохнув полной грудью и устремил свой взгляд полных слёз на натяжной потолок. Ни одного звонка, ни одного сообщения. Горькая обида разжигалось и текла по венам омеги, а плохие мысли только начали беспощадно крутиться в усиленной форме.

Одного хорошего отношения недостаточно.

***

      Чонгук пришёл раньше пяти часов, но комиссар Чхве Усон уже сидел за столом в кафе, где народу не было и не заметить пожилого, но статного альфу было бы просто невозможно. Комиссар Чхве был как всегда спокоен и попивал эспрессо. Чон не мог не удивляться и не восхищаться этим человеком, который сделал и делает по сей день для него многое. — Комиссар Чхве, я так рад Вас встретить в нерабочее время, — честно признался Чонгук, сев напротив альфы, который улыбнулся уголками губ и в знак взаимности лёгонько кивнул головой, — И очень признателен Вам, что вы вернули моё удостоверение. Понимаю, каких усилий стоило это.       Комиссар выслушал благодарность молодого альфы, отпил из чашечки кофе и снова вернул своё внимание к Чону. — Мне было очень легко его вернуть на самом-то деле, — не стал лукавить Чхве, — Честно говоря, я сюда тебя позвал не для того, чтобы выслушивать какой я хороший человек. Это был лишь прекрасный повод встретиться с тобой в нелюдном месте, — огляделся вокруг альфа, за ним и Чонгук повторил. И вправду, сам по себе район был безлюдным каким-то, не говоря уже ничего о самом заведении. Посетителей было всего шесть: четыре школьников каких-то и Чонгук с комиссаром, — Я хотел с тобой поговорить никак с Чон Чонгуком, а как с законопорядочным человеком, с инспектором и наконец-то с детективом, которого я обучал всему и в каком-то смысле учил жизни.       Чонгук сразу напрягся и приготовился слушать дальше со серьёзным лицом. Увидев настроенного молодого альфу, Усон кивнул и продолжил. — Скажи, пожалуйста, что ты знаешь про город Ситфо? — Я знаю о нём только благодаря из медиа, а больше информации и нет. Да и не пытался особо разузнать. — А вот и зря, — покачал головой комиссар и вновь отпил из чашки, — Как должностное лицо ты просто обязан интересоваться своей страной в целом, ни говоря уже о их жителей. Все мы давали такое клятву, где обещаем слушаться законы и творить добро во благо обществу. Но отставим этот момент, и сразу направлю тебя дальше. Что ты именно знаешь об этом городе? — Пишут, что этот город идеальный якобы. Люди в нём живут в достатке, нету ни насилия, ни убийств, но туда попасть трудно и люди оттуда не хотят уезжать. Ну и много всего такого заоблачного. — Правильно, а как говорится: идеальных нет. Они пишут о нём, расхваливают, но как медиа может знать, если даже просто попасть туда трудно, а чтобы взять интервью у человека надо с ним пообщаться. Вопрос, как они взяли такое подробное и красивое интервью у человека, который не может даже выехать из города? — Но туда же могут свободно перемещаться военные, министры, да даже Вы, комиссар. Это могли свободно рассказать такие же, как Вы, да и существует много средств связей. Интервью можно сделать и просто по телефону. Так в чём дело? — Ты знаешь английский? — вопросом на вопрос убежал от ответа мужчина. Чон кивнул, — Если разбить название города по слогам, то на какие английские слова они похожи? — никак не хотел униматься старший. Чонгук недолго думал. — City и four. — Правильно. Получается четвёртый город. И почему четыре? Если копнуть дальше, то нарвёшься на неприятное китайское суждение, вера или что-то типо такого. Для китайцев цифра смерти это… — Четвёрка, — Чонгук нахмурился и, после своих же слов, задумался. На этот город он и вправду не обращал особого внимания, ведь его устраивала нынешняя жизнь, а интересовало лишь одно дело. Он взглянул на Чхве, который в это время уже допил своё кофе, — Что Вы мне этим хотите сказать? Вы, также, как и я, в правоохранительном органе и хотите сказать, что этот город не такой идеален, как кажется? Вам не кажется глупостью такое говорить мне? Вы противоречите самому себе, Вы туда ездите, мой отец туда ездит и сейчас что-то пытаетесь донести плохое об этом городе? Если что-то не устраивает, Вы должны об этом говорить. Нет, даже не говорить, а что-то для этого делать. Это правда глупость какая-то, — мозг у Чонгука уже взрывался, он медленно начинал злиться. Комиссар заметил это, когда инспектор начал сжимать кулаки, а глазные яблоки будто просто загорались алым цветом. Этот молодой человек умел злиться и срывать свою ярость. Чхве уверен, что если довести, то он может совершить убийство, даже самого любимого человека. Сам комиссар оставался спокойным. — Это не глупость. Я ещё в здравом уме, так же у меня есть сердце, есть семья, которую я люблю и всё для неё делаю, — комиссар неторопливо достал из своего кармана кошелёк, — Также есть о том, о чём говорить мне нельзя. Конечно дело дальше за тобой, но хочу, чтобы ты вникнул в мои слова и какие-то для себя сделал выводы. Я надеюсь, что твоё удостоверение это не фальшивый документ с печатью и твоей фотографией, а твои речи о справедливости не ложь. Мальчик мой, докажи мне, что я не зря взял тебя в свои ученики. Однажды хотел бы сказать, что мой ученик превзошёл меня по всем пунктам, — и, положив определённую сумму денег на стол, начал подниматься, оставляя ничего непонимающего альфу, — Тем-более, этот город частично связан с важным тебе мальчиком… Кажется, его зовут Мин Юнги, — на прощанье сказал и поспешил выйти из здания.       Альфа ещё на середине разговора понял, что на него взвалили большой груз с ответственной задачей, он готов это был принять с полной серьёзностью, но услышав последние слова комиссара, Чона будто бы окатили холодной, даже уже с кусочками льда, водой. Он не верил своим ушам. Этого просто быть невозможно. В голове сразу возникло тысячу вопросов, но ни одного ответа. А самый главный вопрос: «Почему комиссар Чхве говорил о Юнги в настоящем временем?». Спрятав в карман документ, которым гордился, альфа поднялся со стула и вышел из кафе, набрав кому-то по телефону. — Здравствуйте, это старший инспектор Чон. Я не был на сегодняшнем собрании, не могли бы известить, что именно там обсуждалось. Нет, это слухи. Да, комиссар Чхве может подтвердить. Хорошо, завтра буду на своём рабочем месте, — нажав кнопку сброса, Чон выдохнул, прикрыв глаза. Чонгук хотел закрыть своё расследование, но судьба так и не отпускает от омеги, подкидывая ему ещё больше тайн, которые он теперь точно обязан разгадать.

***

      Чимин ходит в университет, общается с одногруппниками, смеётся над смешными шуточками от друзей, вроде бы всё хорошо снаружи, а внутри будто вечно-холодная Арктика и море снежных глыб. После того, как омега посетил Намджуна, Чон, привычно для себя, не допускал мысли отступление от Кима. Чимин был верен своим мыслям и решениям до конца — добиться альфу и его тело чего бы то ни стоило.       Когда рутинные занятия в университете закончились, а вместе с ним и неприятный моросящий дождь, Чон пошёл на свою съёмную квартиру. Вместо уютного дома, он предпочёл известный парк, где он любил писать свои портреты и живописи. Пусть место было достаточно людным, даже после дождя, но омега умел не обращать внимания на окружающих. Сев на излюбленное место под деревом, омега достал скетчбук, карандаш и приступил изображать того, кто на сердце пробуждает самый опасный и большой вулкан чувств и эмоций. Чимин знает наизусть черты лица альфы, форму глаз, ямочки на его устах от улыбки, каждую неглубокую морщинку и изъяны, которые делали Намджуна привлекательным. Каждую линию Чон выводил с трепетом, предельной аккуратностью, будто бы сделав какую-то ошибку — омега опорочит это божество. — Воу, — студент настолько увлёкся, что даже не заметил, как кто-то за лавочкой встал и наблюдал за омегой, который своими маленькими пальчиками держал простой карандаш, но создал реалистичный портрет живого человека. По крайней мере, наблюдавший так и думал, но озвучивать не собирался, — А у тебя хорошо выходит.       Чимин, никак не ожидавший, что к нему кто-то подкрадётся незаметно, да ещё будет в наглую наблюдать, практически сразу закрыл свой альбом и оглянулся. Альфа, который до этого стоял и нагло разглядывал портрет, спустил свою чёрную маску, закрывавшую пол-лица, посмотрел на омегу и улыбнулся довольно приветливо. Чон хмыкнул, спрятал скетчбук с карандашом в рюкзак и проявил поддельный интерес к мимоходящим людям, которые гуляли по аллее и не обращали внимание на сидящую омегу. — Было бы странно, если бы у меня плохо получилось. Всё своё время этому посвящаю. Даже можно сказать всю жизнь. — Хочешь стать художником? — Не совсем. — А кем? — Я имею права не рассказывать незнакомцу. — Это твоя правда, — альфа обошёл скамейку, совсем не смущаясь присел рядом с омегой и протянул руку, — Хосок. Чимин оглядел парня с ног до головы, про себя отметил, что этот Хосок неплох собой, и пожал руку ему, демонстративно перед пожатием закатив глаза. — Чимин. — Теперь ты меня знаешь и. — И это не повод, чтобы я тебе всё рассказывал про себя. Мне твоё имя ничего не даёт, мы мало знакомы, да и особо не интересно это общение в целом, — пожав плечами, омега начал собираться, а альфа даже и не пытался остановить, что даже задевало гордость привлекательную особу внутри. Закидывая рюкзак на плечо, Чон вновь поглядел на парня, который тоже встал и натянул на себя маску обратно. — Ну, раз уж так, то надеюсь в следующий раз ты будет разговорчивее и узнаем друг друга по лучше. Не грусти только, до скорой встречи, — произнёс спокойной интонацией, развернулся и пошёл совершенно в противоположную сторону. Чимин планировал уйти, чтобы этот альфа смотрел в спину омеги и восхищался его недоступности, только вот всё сейчас совсем наоборот. Осознав всю ситуацию, он топнул ногой и нахмурился сильнее. — Блин. Я же ему сказал, что не интересен мне он и с чего он взял, что следующий раз будет? Да и тем более не грустил я, — прошептал себе под нос, наблюдая за тем, как странноватый альфа уходит из поля зрения, — Чудак, — фыркнул Чимин, разворнувшись и идя в сторону автобусной остановки. Спокойно посидеть в парке, подумать о следующей встречи с Намджуном не получилось, уж точно получится дома. Но вот только, придя домой, из рюкзака омега достаёт небольшой шоколадный батончик, который не покупал, но чувствовался небольшой шлейф приятного и свежего, но щекочущий нос, кедрового леса. Однако сильного внимания Чон не стал заострять и отложил сладость на полку, стараясь не задумываться о мелочах, которые произошли за прошедший день. Они его никак не касаются и на будущее никак не повлияет. Чимин уверен.

***

      Юнги смотрел на ночное небо и до сих пор не мог поверить, что он на свободе, видит то, что, казалось бы, никогда больше не увидит и не почувствует самое главное — свободу. Омега не надеялся больше вдохнуть воздуха, он похоронил себя, свои прекрасные и светлые чувства, своё счастливое прошлое с близкими людьми. Он думал, что это действительно всё оставил там, в прошлом. Но когда Мин заметил в ювелирном магазине того, кого не хотел видеть, вспоминать, внутри что-то шевельнулось и в этот же момент умерло. То, что долгие годы пролежало неподвижно. Юнги даже не уверен, как правильно назвать это чувство. Ощущение не было приятным, скорее отвратительным, пожирающим и опускающее на самое тёмное дно мира. Омега подозревал. Нет. Знал, что у Чонгука уже давно своя хорошая и успешная жизнь, но наблюдать за тем, как человек сердца покупает обручальное кольцо, которое никогда не будет принадлежать Мину, рвёт пополам, без жалости, а картинки давно прожитой жизни начали появляться одной за другой. Вот одна картинка, где альфа обнимает омегу, вторая — признаётся в любви, третья — обещает никогда и ни за что не отпускать и быть рядом. Юнги считал, что достаточно настрадался, надеялся, что теперь судьба к нему будет на его стороне, но как же это было наивно. Омега себя успокоил. Изначально он не должен был родиться в счастливой семье, встретиться с этим альфой — это не его жизнь. Его жизнь — вечные увечья, издевательства. Быть для кого-то марионеткой. Жить свободно — это не для него уже давно. Он кукла. Живая кукла для других.       Дверь в комнате скрипнула, открываясь и позволяя высокому человеку войти. Хосок, заметив миниатюрный силуэт омеги, который за всё время сидел на подоконнике и смотрел на сменяющийся небосвод, вздохнул и заметил тарелку с едой, стоявшая так и не тронутая с обеда на столе. Альфа надеялся, что омега станет более живым, сбежав с настоящего ада, но этого не произошло. — Почему не ешь? — ответа не было, как и предполагал Хосок. Он взял тарелку и подошёл к Мину, — Я тебя должен теперь кормить? — вновь поинтересовался. Молчание и Юнги — лучшие друзья и их невозможно было разлучить, это Хосок давно знал. Цыкнув, альфа взял вилку, подцепил ею кусочек мяса и поднёс к губам брюнета, — Ну же, Юнги, пожалуйста, — уже умоляюще произнёс, на что Мин наконец среагировал и приоткрыл ротик, позволяя себя покормить.       Омега съел даже меньше половины порции, но даже этому альфа был рад. То, что им давалось вчерашним вечером оказалось на улице. Юнги не справился с рвотными позывами и его стошнило, выплевав всю еду.       После того, как Мин поел, альфа вышел из комнаты для того, чтобы отнести тарелку. Сейчас они находились на окраине города, в заброшенном доме, где не было ни света, ни газа, но это было самое идеальное убежище, тем более еда и одежда им предоставлялась хорошими людьми. Одного из них, Хосок как раз и обнаружил на кухне. Высокий, широкоплечий, с красивым лицом, бета оглядел альфу и посмотрел на тарелку в руках. — Воды и еду принёс, — показывая пальцем на небольшие наполненные футляры, выдал мужчина. Хосок улыбнулся и поставил тарелку на ветхий стол. — Спасибо, Джин. — Это моему отцу надо говорить. Он так и не поел? — Ну, немного. Это уже радует. — Меня раздражает твоя позитивность. С такой жизнью, как у вас, ты уже давно должен был мыслить по-другому, — у Хосока улыбка, которая до этого момента присутствовала на лице, сразу исчезла, — У твоего друга истощение, как и у тебя, собственно, и если вы не будете питаться нормально, то не то, что передвигаться нормально не сможете, а жить вообще. Вы согласились помогать отцу, а уже второй день ничего не делаете: один шатается по городу, не боясь, что его могут поймать, а второй… — Мы такие же люди, как и все остальные, способные чувствовать! Мы не видели мир достаточно долгое время, почему нам не разрешается сейчас хотя бы просто вдохнуть настоящую жизнь, которой ты нормально жил? — не смог сдержаться альфа, выкрикнув и испугав бету, — Ну что за чертовщина? — завыл Хосок, облокотившись спиной на бетонную стену. Повисла тишина, бета хотел извиниться, но опережает Юнги, который вышел из маленькой комнатушки. — Сокджин прав. Его отец всегда нам помогал. Всегда. Теперь и нам стоит помочь, но уже ради тысячи людей. Целый мир со своими семьями живут во лжи и крови, пора с этим закончить и открыть людям глаза, — негромко произнёс Мин, налив себе воды под пристальным взором. Омега вышел из комнаты, чтобы найти Хосока и просто побыть рядом с альфой, но услышал разговор двух мужчин. Он понимал своего братишку, но также знал, что правда на стороне Джина, поэтому его ни в чём не обвинял, а его слова заставили вспомнить для чего он сейчас жив и ради чего ему стоит умирать.       После монолога Юнги, все молча наблюдали за ним. Только спустя около пятнадцати минут, Джин сказал, что поедет домой, Юнги и Хосок проводили его до машины и отправились обратно в дом. Там они не обменивались больше никакими фразами, но улеглись спать всё равно в обнимку, согревая друг друга прохладной ночью. Несмотря на разные взгляды на их нынешнюю жизнь, они были привязаны к друг другу. На утро Хосока будят холодной водой, из-за чего альфа поднялся с криками и выпученными глазами, а омега с хитрым прищуром и жуя что-то наблюдал за этим. — Пора начинать наши тренировки, — объяснился Мин и проглотил пищу, которую нашёл на маленькой кухни. И вовсе не дожидаясь альфу, пошёл на улицу. — Эй, а обязательно будить таким способом? Я ведь могу заболеть и мы даже не позавтракали нормально. Ох уж эта омега, — ныл Хосок, идя за старшим, который выйдя из дома побежал в лес, — Ты серьёзно? Бегать в лесу? — альфа не мог поверить, что это происходило сейчас взаправду. У Хосока физические данные намного превосходили над данными омегой, и он мог бы спокойно заняться другими более тяжёлыми физическими упражнениями, но отпустить одного Юнги в лес — не позволит. Поэтому изображая плачь, он всё равно побежал за Мином. У альфы к этому строптивому любовь братская и готов пробежать и быть с ним всегда. Он и не скрывает, говорит и напоминает Мину часто, а он лишь глаза отводит и молчит. Ведь знает, что люди не могут держать общение в силу того, что жизнь любит играть по-своему.