Broken Wings

      Чонгук сразу же кинулся в парк, где, по словам Техена, мог находиться тот, кого хочется увидеть и убедиться, что он жив. Очень хочется, но до сих пор не верит в происходящее. Не верит то, что его Юнги ходит где-то рядом, дышит одним воздухом, только о себе знать не даёт. Чонгук себя уже ненавидит. Возненавидел себя тогда, когда обнаружил тот факт, что труп на фотографии не его омеги, которого похоронил давно. Чего столько времени тупил, ходил на одном месте, делал вид, что что-то делал? Сам не знает. Будто бы его кто-то от всех этих дел отталкивал, тайну хранил и хранит этот человек.       Но когда он приехал в парк, то ничего не обнаружил. Да, были следы человека, но в этот парк мог кто угодно зайти. Чонгук даже уже посмеялся над собой, как вылетел из офиса, как ошпаренный кипятком, только вот всё-таки решил зайти к памятнику семьи Мин. И обнаружил его не целостным, а расколотым напополам, благодаря двум пулям, одна из которых осталась прямо в граните, не сумев пробить прочный материал.       Осмотрев пулю, которая лежала в грязи, грязная и "смятая", Чонгук сжал её в кулаке и быстро поднялся, снова собиравшись в офис, а от туда, собрав кое-какие вещи, поехал туда, где патрулировал уже долгое время. Но только уже без своих товарищей. Надо было теперь выполнить самую главную и непосильную задачу — войти в дом, где жили Мины и были там же убиты. Ведь не только запрет главнокомандующего влиял на Чонгука и не позволял войти в дом, но и собственный страх альфы, который затаился внутри него. Ведь раны причинённые в нежном возрасте, оставляют шрамы.

***

      Мальчик Юнги давно умер для всех людей, для всего мира и омега это давно понял и всегда понимал. Так почему же, когда он увидел себя на могильной плите, разрослась чувство будто его похоронили заживо? Почему истошный приступ истерики начал подкатывать? Просыпался настоящий зверь, которого омега до этого старался скрыть от себя в частности. Он не помнит, как вытащил пистолет, как направил на ненавистного Мина Юнги и начал стрелять по нём, сколько раз он выстрелил — не помнит, но чётко слышал, как раскололся дорогой камень и одна часть упала землю. Хотя Мин не уверен, что слышал именно то, как упало тяжёлым грузом надгробный памятник, скорее это что-то внутри оборвалось резко.       Тяжело дыша, будто бы после тяжёлой пробежки, Юнги смотрел на себя и не мог поверить, что этот пацан, который улыбается это он же сам. Эта фотография была единственная такая, самая лучшая, она хранилась у Чонгука, Мин до сих пор помнит, как его альфа незаметно сделал фотографию, а после долго убегал от омеги, чтобы выжить и сохранить единственное фото. Единственное фото пригодилось для памятника. Для, чёрт побери, надгробного памятника с его родителями. Неприятная дрожь пробрало Юнги, он до крови прикусил свою верхнюю губу и сорвался на бег, чтобы скорее убежать от реальности. Он правда наивно наделся, что уже давно свыкся со своей судьбой и жизнью-нежизнью. Юнги допустил ошибку, думая, что прогулка пройдёт ему на пользу, вместо этого только получил букет, состоявший из обиды, горести и привкус печали.       В доме его ожидал не отдыхающий от тренировок Хосок и Чхве Усон, который следил за ним. Молча осмотрев альф, Мин встал в боевую позу напротив Хосока, обеспокоенным состоянии омеги, который всё также тяжело дышал и взгляд полный болью. Альфа видел, что омега пытался его скрыть, но Юнги он давно знал, поэтому уже давно успел подумать, что что-то случилось. —Нападай. —Юнги, мы с тобой говорили. Твоё тело ещё не восстановилась, сначала тебе нужны лёгкие одиночные силовые упражнения,— осторожно ответил альфа. —Нападай! — настаивал на своём омега. Тогда Хосок посмотрел на Чхве, тот вздохнул и жестом руки указал, чтобы альфа уже напал на Мина. Мин, отчасти, держался недолго. В первую же минуту ему поставили блок и перекинули через себя, заставив упасть на холодную землю. От чего Юнги прокряхтел недовольно, но сразу же вставать начал и вновь нападать на Хосока. Такой цикл продолжался несколько раз, пока у Юнги ощутимо не заболела рука и он смог стать только при помощи альфы. —Ещё раз. Надо ещё раз. —Хватит с тебя. Ты слаб ещё, Юнги. Тело не выдерживает такой нагрузки. —Просто надо привыкнуть. —Нет,— вмешался уже в разговор пожилой альфа, подходя ближе к двоим. Омега в ту же секунду подарил Чхве недовольный взгляд,— Твоё тело не привыкнет, только хуже станет. И ты сам это знаешь,— достаточно строго произнёс,— Что случилось, Юнги? —Мы с Вами договорились, что будем идти за вами и поможем воцарить справедливость в этом мире. —Да. И это невозможно сделать по одному щелчку. На это может уйти несколько лет,— кивнул альфа, подтверждая слова омеги, который лишь нахмурился и отвёл взгляд в сторону. —Хочу сделать невозможное возможным. Не смогу ждать несколько лет,— более тихо произнёс, чувствуя, как двое альф смотрят на него и дыру готовы прожечь, чтобы прочитать все мысли его. —Чтобы потом быстрее свою жизнь закончить, которая тебе кажется не жизнью вовсе? — поинтересовался и попал в точку, заметив, как омега свою израненную губу вновь закусил. Хосок нахмурился и взял за запястье Юнги, но тот не колыхнётся. Смотрит всё также в сторону, не хочет смотреть в глаза,— Я уже говорил и буду говорить, что вас я спас не только ради мести или ещё чего-то, но в первую очередь, чтобы вы жили, как нормальные люди, убрав из головы своё прошлое. Любить и быть любимым, создав свою семью и.. —Да как я могу жить, если моя семья давно мертва, а меня самого уже давно похоронили. Мин Юнги давно умер в этой жизни! — не сдержался омега, закричав и со злобой взглянув на альфу, в глазах этих не только злоба, но и вечный океан обиды и печали, непонимание за что он заслужил такую жизнь,— Я не вижу смысла жить. Не смогу создать семью, не смогу родить ребёнка. Меня изуродовали не только физически, но и душу вырвали,— прошептал тихо,— Пожалуйста,отпусти меня,— обратился уже к Хосоку. Альфа отпустил, но сразу пошёл за Юнги, идя за ним в вечно тёмную комнату. Чхве вздохнул лишь тяжко и позвонил своему сыну, чтобы тот забрал пожилого альфу. Хосок, зайдя следом за омегой, прикрыл дверь и проследил за тем, как брюнет вновь забрался на ветхий подоконник. Не зная, что сказать, какие слова-поддержки подобрать, альфа подошёл к Юнги несмело, хотел притянуть руку к нему, обнять, но остановился на полпути. —В этот раз ты не прав, Юнги,— рассеял тишину, которая окутала двоих парней. Убедившись, что омега позволяет продолжить свои мысли на эту тему, Хосок рядом облокотился руками на подоконник и выдохнул негромко,— Что случилось, брат? Почему ты пришёл такой убитый, сам не свой? Когда уходил в твоих глазах огонь медленно загорался, а сейчас вновь потух. —Увидел то, что не должен был видеть. —Что же? —Памятник. А на нём лицо двенадцатилетнего подростка с его родителями. Такими счастливыми, будто сейчас на небесах покоятся и хранят здоровье живых,— Юнги поднял взгляд на небо, которое медленно становилось хмурым, благодаря серым тучам,— Одним из хранителем должен был быть.       Хосок сразу понял о чём Мин, нужных слов не находил. На такие темы Хосок не то, что не мог разговаривать, он не любил. Знает, что этот омега пытается как-то функционировать; кушать, пытаться нарастить нужную мышечную массу и хоть за какую-то цель зацепиться, чтобы просто жить. Только вот омега цель выбрал не правильную. Месть его осуществиться, а дальше будет хуже. Понимая это, альфа нахмурил брови и взглянул на Мина, который вроде бы был спокоен, а внутри него, Хосок уверен, ураган, смерч, который только убивает омегу. —Но ведь не стал, а значит должен жить и, как говорит, уважаемый Чхве, создавать себя вновь, любить и быть любимым. Знаешь, у меня даже и прошлого не было. Мальчик-сирота. Этим всё сказано. Если бы у меня хоть какие-то воспоминания были, то я их ценил и хранил. Сейчас ч совершенно не на твоей стороне, потому что люблю тебя и не хочу терять, желаю тебе только лучшего, как и ты мне. Подумай об этом,— произнёс и, в последний раз оглядев Юнги, ушёл из комнаты, а затем и вовсе из дома.       Омега долго не сидел в одиночестве. Может Хосок и прав, но Мин уверен, что сейчас его прошлое — это личная память. Его родители умерли не по-справедливости, по вине и трусости животного, иначе никак не назовёшь это существо. Эти мысли его убивают изнутри, раздирает всё, но заставляет идти вперёд, не жалея себя и пока он не будет хранить прошлое. Юнги будет его использовать в настоящем, как холодное и самое мощное оружие. Перезарядив свой пистолет и спрятав нож в ремешок штанов, он надел чёрную маску на пол лица, взял с собой китайскую маску Они и также вышел из дома, не подозревая, что за ним кто-то следит.

***

      Чимин уже какую неделю ходит сам не свой. Пару раз пропустил занятие, а когда пришёл ни с кем не разговаривал, никому не улыбался, с учителями не был дружелюбен и приходил лишь для галочки, чтобы в конце семестра не было вопросов к нему. Единственному к кому хотелось — это был его старший брат, но Чонгук не брал трубку. Чимин всегда стремился к старшему, восхищался им тайно, и также никогда на его шею не садился, как многие омеги, которые всегда были за спиной либо отца-альфы, либо их братьев. Омега даже не рассказывал про свои чувства к Намджуну, проницательный брат всё сам заметил и был, мягко говоря, не в восторге, не скрывал Чон старший этого, но знал, что сердцу не прикажешь, просто не выкинешь, как мусор в помойку, эти чувства, поэтому смягчился. И вот, впервые, когда так сильно хочется всё рассказать брату, проронить настоящие слёзы, несущие только боль и горе, его рядом нет, не дозвониться, мысленно не докричаться.       Омега думал, что если получит тело Намджуна, а взамен отдаст своё — всё станет по-другому. И да, вправду что-то изменилось, но это чувство горького разочарования, оно сердце разъедает как нечто ядовитое. И Чимин один с этим не справляется, чувствует, как медленно сам изнутри потухает, видит, как на его же реальность это влияет и понимает, что долго так не протянет. Омега скорее куклой бесчувственной станет или встанет на подоконник, осмотрит красивый пейзаж, вдохнёт в последний раз и сделает шаг к тьме. Вечной тьме. Другие могут сказать, что это всё пустяки, многие такое переживают в жизни, но Чон не многие. Он себя обманывал, вкусной и сладкой ложью кормил, строил замки, себя принцем считал, а Намджуна своим королём, хозяином, Богом, а теперь лишь терзает, живёт уже несколько дней с мыслью о том, что все его чувства были к выдуманному Киму, к незнакомому человеку.       После своих вечерних занятий, омега как всегда находился в любимом парке, но теперь не рисовал, не смотрел на возлюбленных людей, а сидел с закрытыми глазами и слушал музыку в наушниках, пытаясь ни о чём не думать, но картинки сами шли одна за другой, напоминая о той ночи и заставляя себя чувствовать отвратительно. В такие моменты, Чимин пытался просить помощь у всевышних, чтобы прислали его ангела-хранителя, чтобы наконец-то спас, чтобы хоть кто-то притянул руку помощи к нему, а он бы ухватился за эту рука с удовольствием. Пожалуйста, спаси меня от этого мучения, — умолял мысленно омега, зажмурив глаза и сжав в руках телефон. В этот же момент Чимин чувствует, как один наушник убирают, впуская шум обычную жизненную рутину. Омега сначала думает, что ему кажется, но медленно открывая глаза и замечая перед собой знакомую фигуру, все его сомнения рассеиваются. На минуту показалось, что перед ним стоял его старший брат, но присмотревшись в лицо, он приоткрыл рот от изумления. Такое действительно бывает?       Хосок стоял напротив, чуть наклонившись к Чимину. Взгляд его был печальным, но улыбка дарила всё равно теплоту. Омега сразу расслабился, а рот прикрыл. Он молча вынул второй наушник из уха и посмотрел в сторону. Было стыдно перед альфой за их последний разговор. Но Хосок этот жест оценил не так, как нужно, потому что начал отходить от омеги. Заметив боковым зрением, что альфа начал отдаляться, Чон сразу же потянул к нему руку. — Подожди, не уходи,— дрогнул голос омеги, смотря уже на широкую спину Хосока,— Пожалуйста,— неуверенно добавил шатен, но эти слова не остановили альфу, поэтому он пошёл дальше, скрываясь в толпе. Опустив руку к себе на колени и опустив голову вновь, Чимин прикусил губу. Омега понимал, что Хосок не обязан с ним сейчас оставаться, особенно после сказанных ему слов; понимал, что это ему будет по заслугам. Но когда он увидел этого альфу, так хотелось кинуться к нему в объятья, извиниться за прошлое и рассказать всё-всё, но Чимин внимания его теперь не заслужил, понимает это. А душа всё равно просит сорваться вбег, за ним. Даже не просит, а уже кричит, и только омега всё-таки решает подорваться со скамейки, как перед носом видит розовую сладкую вату. —Раз уж не любишь шоколад, то держи вату,— говорит Хосок и отдаёт в руки Чимина покупку свою, а сам рядом садится, место занимает, сам не понимая того, спасает омегу,— Мда. Непонятная погода, днём солнце, сейчас облака. Либо дождь, либо снег пойдёт,— беззаботно говорит Хосок, смотря на небо и не обращая внимание на омегу, который всё также смотрит на сладкую вату, будто бы первые видит. —Почему?..,— тихо спрашивает омега, пряча свои глаза под чёлкой своей. —Не знаю,— пожимает плечами альфа,— Наверное из-за того, что сейчас уже к зиме близится дело и лёгкий морозец ощущается,— выдыхает спокойно тот и наконец посмотрел на омегу, который сжался весь, а тело его задрожало. Думая, что Чимин замёрз, альфа только ближе подсел,— Эээ? Ты одет намного теплее меня, а уже замёрз. Ну как тааак? — заныл альфа, снимая себя шапку и намереваясь одеть её на омегу, который повернул голову к Хосоку, показывая свои слёзы, медленно скатываясь по щеке. —Почему ты такой? Почему так добр ко мне, даже после тех слов? — прошептал Чимин, рассматривая внимательно лицо напротив. Хосок был спокоен, даже не удивился слезам омеги, но взамен вновь эта улыбка. Альфа аккуратно взял вату, а второй рукой аккуратно всё-таки надел на омегу шапку и затем притянул к себе, обняв. — Потому что видно, что ты не такой, каким кажешься на первый взгляд,— спокойно ответил альфа, поглаживая по спине,— А твои слёзы сейчас именно на это указывают,— добавил, чувствуя, как Чимин только сильнее прижался к альфе, давая волю слезам.

***

      Когда Чонгук прибыл к заброшенному особняку, где несколько лет назад произошло страшное убийство, на улице было темно. Никого рядом. Тишина полная. Почему никого нет и почему сегодня отменили патрулирование, альфа даже не задумывается, ему это даже на руку, но подстраховался, надев спец.одежду и взяв огнестрельное оружие.       Вступив на землю, альфа оглядел сам дом — снизу до верху. Страх — самое страшное чувство у людей, которое решает ЗА человека, порой лишая их счастливой жизни, но при этом иногда и уберегая от плохого. В мыслях тысяча и одна «не надо, не хочу, не буду», страх заставляет цепенеть, сковывает тело, останавливает, но Чонгук не был бы полицейским, детективом, если бы всё время шёл на поводу у этого чувства. Поэтому буквально несколько секунд и Чон уже возле двери дома.       Недолго думая альфа наконец-то аккуратно дёрнулся ручку двери в сторону и приоткрыл скрипучую дверь, которая было взломана, хотя буквально день назад всё было заперто. Чонгук точно помнит замок на двери. Зайдя в сам дом, Чон почувствовал резкий и неприятный запах сырости и гнили. Какой бы замечательным и стойким дом не был, но если он пустеет, в нём вся медленно, но верно рушится. Пройдя дальше и оглядев зал, где нашёл расчленённый труп, внезапно стало плохо, небольшое головокружение и тошнота дала о себе знать, но продолжал стойко стоять. Все вещи, вся мебель, которая была в тот день — всё это осталось на своих местах. От осмотра комнаты и плохого самочувствия отвлёк шорох, который донёсся со второго этажа.       Нахмурив брови и подумав, что это возможно просто гуляет ветер по дому, начал осторожно вступать на лестницу, которая вела на второй этаж. Если пройти чуть подальше, то можно было бы увидеть дверь из красного дерева, где раньше жил, спал и занимался своими делами Юнги, но туда решил сходить позже, самое главное — кабинет самого мужественного в семье Мина. Все самые важные документы или ещё какие-то засекреченные информации, должны были храниться там. Альфа это понимал и если смерть была точно заказной, то точно всё хранится в этой комнате. Только хотел Чонгук сделать шаг к кабинету, как сразу там же слышит опять шорохи и тихие шаги по скрипучему паркету. Альфа затаился и прислушался, сразу руки потянулись к пистолету, проверил его и подошёл ближе к двери. Приготовив пистолет на уровне своего виска, одной рукой открыл резко дверь.       Пусто. Чон, все также держа пистолет наготове. Заходит в комнату, глазами скользит по мебелью, вдыхает запах сырости с каким-то странным "букетом" запаха, обращает внимание, что на письменном столе бардак ужасный, хотя Чонгук знал, что мистер Юонг был очень честолюбивым и любил, когда у него все было на своих местах. Значит кто-то здесь что-то искал. Подойдя поближе к столу, он начал перебирать бумаги, читая в них не нужную и бесполезную информацию. Заметив какой-то блокнот, он только хотел его взять, как слышит быстрые шаги сзади спины, боковым зрением видит, как блеснуло лезвие ножа, видит ужасную маску Они, еле как уверачивает, но всё же щёку задевает немного, пустив алую жидкость, в ответ ударил в худое тело, оттолкнув от себя и сразу же встал в боевую позу, выставив пистолет вперёд на незнакомца. Вот только этот человек, который был намного меньше альфы, явно не хотел иметь дело с альфой, быстро развернулся и побежал прочь из кабинета. —Эй,стоять! — крикнул Чонгук и быстрее пустился за ним. Бежал этот человек очень быстро, шустро, держась за руку и, как обратил внимание Чон, очень хорошо знал территорию эту, так как сразу побежал в ту калитку, которая вела в лес,— Чёрт,— понимая, что альфа таким способом только потеряет след в лесу среди деревьев, он вновь поднимает огнестрельное оружие, нажимает на курок и ранит несильно руку. От чего тело теряет ориентир от внезапной боли в руке и падает тяжёлым грузом. Альфа удивляется, что он быстро падает и больше не двигается. Подбежав к телу и положив его на спину, Чонгук подмечает, что это пацан. И этот человек всё же очень худой и хрупкий, Чон мысленно похлопал ему за его скорость. —Ну теперь посмотрим кто ты,— прошептал и, очень смело, снял китайскую маску и в этот же момент время, кажется, застыло, сердцебиение участилось, дышалось, казалось бы, через раз. Всё то, что он искал, сделал — забывает напрочь, теряет смысл. Потому что перед собой видит то, что больше на все сто не надеялся увидеть. Такая же молочная кожа, маленький и аккуратненький носик, мягкие черты лица. А вдруг всё это сон? Чонгук испугался этой мысли и, чтобы убедиться, коснулся холодной щеки, омега, будто чувствуя что-то родное, лишь больше прижался к теплой и широкой ладони, а у Чона, у взрослого альфы, впервые живые слёзы появились на глазах. Облака, который давили просто на голову с самого вечера, наконец-то дали о себе знать — пошёл снег. Маленькие снежинки медленно начали спадать и окутывать городок. В этот день было какое-то затишье. Но впервые затишье было таким успокаивающим, дарящий счастье, надежду. —Юнги..,— нежный шёпот, аккуратные прикосновение, тихие всхлипы.

В этот зимний вечер я обрёл тебя вновь.