Broken Wings

—Вы меня испугали. Разве так можно? — серьёзным тоном процедил Чонгук, ведя машину. Рядом сидел Чхве Усон с довольной улыбкой. —Ты мой ученик, я тебе всегда говорил, что несмотря на ситуацию ты не должен быть расслаблен,— ответил сразу Усон. —Но как вы узнали, что я здесь? И..,- на несколько секунд отвлёкся от дороги и посмотрел на альфу,— От куда Вы знаете, что это Юнги? Вы должны мне много чего рассказать, так не считаете? — поинтересовался Чон и вновь вернул своё внимание на дорогу, периодически смотря в лобовое зеркало, наблюдая за тем, как размеренно дышит омега. Буквально минут 10 назад, он обнимал Юнги, благодарил бога, что он всё-таки жив, как внезапно почувствовал, как к его макушке приставили холодное дуло пистолета. Это оказался Чхве Усон, который сразу же указал на рану омеги и помог обработать её, а сейчас они ехали туда, куда указывал ему комиссар. —Я тебе ничего не должен, Чонгук,— Усон был как всегда спокоен,— Но если тебе этот парнишка ничего не расскажет, то расскажу всё. Только потом не жалей об этом. Правду, порой, трудно и болезненно слышать. —Главное, что Юнги жив. —Будь осторожен со своими словами и своими желаниями. Ах, теперь поворот направо.

***

      Юнги открыл глаза только ближе к 4 утра. В комнате было тихо, но всё также темно и холодно, даже тёплый плед не помогал обрести нужную теплоту. Ужасно гудела голова, во рту язык присох к нёбу, а когда омега хотел привстать с матраса, то почувствовал резкую боль в руке. Глухо простонав от боли, Юнги всё-таки приподнялся и посмотрел на свою раненную руку, привыкая к тьме. Как он оказался здесь — та ещё загадка. Помнит, как забрался в свой дом, как услышал, что не один в особняке и самое главное, как бежал от незнакомца. После звук выстрела и тьма. Неужели так сильно испугался? Мин усмехнулся, себя трусишкой никогда не называл и не будет, но вот то, что зря не послушался Хосока — омега признаёт. Тело у него ещё достаточно слабое, чтобы геройствовать и одному ходить туда, куда запрещено. Но он не сдержался, самонадеянность погубит.       Увидеть дом, где он рос, хотелось так сильно, как и хотелось забыть о нём. Он там рос, там и погиб. Официально. Но Мин Юнги всё равно не мог оставить всё, как есть, предоставляя власть не тем людям. Омега знал, что отец его хранит записи, очень важные, поэтому он как танк, не сгибаем, и стараясь не обращать внимание на вещи в доме, не давая себе возможность разжечь огонь воспоминаний, прошёл в кабинет отца. Только он нашёл какую-то личную книгу Юонга, как услышал шаги незваного гостя. В эту же секунду покатилось всё к чертям. —Наконец-то ты встал,— чей-то чуть хриплый, но приятный на слух голос, отвлёк от мыслей омегу. Посмотрев в ту сторону от куда доносился звук, брюнет увидел как этот человек встаёт со стула и приближается к матрасу, на котором спал до этого Мин. За это время, омега перебирал свои предположения кто мог быть рядом с ним и просидеть с ним всю ночь. Явно не Хосок — не такой высокий, явно не Джин — голос другой,—..Юнги,— человек подошёл ближе и.. Лицо, которое он надеялся больше никогда не увидеть, сейчас перед ним. Значения слова "и весь мир рухнул" омега вкусил и пожалел в тот же миг, слишком больно. Уж лучше бы не так, не в этом мире, не при таких обстоятельствах.       Но мир рушится и во второй раз, когда Чонгук приземляется на колени перед ним, берёт руку омеги, целует один пальца за другим, ни один не упускает, а Юнги лишь страшнее становится. Путается в чувствах. —Это ведь ты, Юнги? — голос с ноткой надеждой раздирает Мина. Молит, чтобы это был сон.       Юнги уверен, что любой-другой кинулся бы на своего любимого. Омега бы обнял альфу, утыкался носом в грудь и вдыхал аромат его, а тот в своё время лишь крепче прижал, окольцевав талию. Но Юнги это запрещено, он сам себе выставил эти рамки изначально, и сейчас не смеет отступать. Даже если его человек сидит перед ним на коленях, в глазах читается «Умоляю, скажи, что это ты и помнишь меня». Мин отворачивается, не может выдавить нужные слова, не может также выйти из этой комнаты, потому что запахом альфы хочется наслаждаться больше. —В-вы ошибаетесь,— своими же словами давится. Понимает, что приносит боль Чонгуку,— Не понимаю о чём Вы,— омега вновь повернулся к альфе, ожидая, что там будет выражено разочарование, но вместо этого увидел серьёзное, нахмуренное лицо. Мин подавил в себе удивление, но напрягся, когда увидел свои же использованные пули, которые были выстелены в памятник. —Даже если это так, то я тебя должен посадить за решётку. И эти пули идентичны пулям, которые нашёл там, где было испорчен памятник об умерших, твоим, находившиеся в твоём пистолете. А знаешь, даже уверен, что у тебя и нет разрешения на огнестрельное оружие. В итоге, три статьи, точно сядешь,— усмехнулся альфа, выпустив руку омеги и не позволяя себе играть по его правилам. Но у Мина инициативы нет продолжать, молчит, будто что-то выжидая. Чон подмечает, что этот парень даже спустя стольких лет не меняется. От этой мысли тепло даже становится. —Тогда почему..,— несмело начал омега, прикусив губу нижнюю и отведя взгляд в сторону. Воспоминания того дня ужасны, а то что хочется спросить — режет горло, будто иглу проглотил; знает, что альфа не виновен, но смертельная обида затаилась. А Чон сидит и выжидает хоть какие-нибудь слова от Юнги. Видит, как омеге даётся сложно,— Почему ты тогда не ответил, не пришёл? Мне..,— голос сам не свой, дрожит. Выдаёт всю слабость хозяина, но продолжает, перед Чонгуком не стыдно,— Мне так было страшно. Я кричал, звал на помощь, набирал тебе на телефон несколько раз, но ответа не было и ты не пришёл. Думал, что моя жизнь закончилась и она действительно закончилась. Сейчас с тобой разговаривает не Мин Юнги, Юнги ты давно похоронил.       Слова омеги, как соль на открытую рану. Чонгук давно знал и знает, что виноват перед ним. Тут не хватит сто или тысячу извини. Да хоть иди и вешайся — всё равно вину не искупит. Но Чон эту омегу не отпустит. Больше никогда. Даже если сам когда-нибудь умрёт, за ним призраком следить будет, от бед хранить. —Нет. Не говори так,— умоляет,— Я перед тобой виноват, не сдержал обещание, не уберёг, но теперь всё будет по-другому. Поверь мне, в последний раз. Прошу. —Как бы мне хотелось тебе верить, но ты много чего не знаешь. Не знаешь настоящую правду. И если ты сейчас сделаешь вид, что не видел меня, тебе будет в сто раз лучше. —Мне в сто раз лучше смотреть на тебя сейчас,— альфа ближе подсел, взял обе бледные ручки в свои,—Чувствовать тебя. Я без тебя не жил, а существовал. Спал с другими, а представлял тебя. Засыпал и вставал с мыслями о тебе, ни разу не похоронив. И теперь уж точно не отпущу, не забуду. Ты мой смысл жизни. И спустя столько лет, люблю тебя.       Юнги затаил дыхание, смотрит на альфу, моргнуть не в силе. Он не ослышался? Точно-ли не плод воображения? Его от этого разговора скоро всего затрясёт, ведь такого не бывает. Только в фильмах и мультфильмах. Невозможно по одному щелчку, чтобы все твои тайные желания исполнились, чтобы вот так вот резко, после нескольких лет мучений, пришло это неземное чувство. —Повтори,— просит. —Я люблю тебя. —Не верю. Такого быть не может. —Я не переставал тебя любить. Пауза. Мгновенная тишина в комнате. Мин больше не может сдерживать слезу. Позволяет ей пробиться, а потом второй, третьей и после плачь. Совсем тихий. Омега говорил себе, что не проронит слезинки, но не сдержался. Никогда не думал, что услышит слова о любви из этих уст, даже боялся представить себя в объятьях этих рук, но сейчас всё происходит в настоящем, наяву. Юнги для Чонгука, Чонгук для Юнги. —Чонгук..Я..,— не зная, как выразить все свои чувства в несколько слов, омега смотрит на альфу растерянно. За несколько минут столько эмоций ощутить. Юнги не уверен, что это нормально. —По-моему, слова сейчас будут лишними, Юнги,- не давая омеге вновь заговорить, поцеловал его в сладкие, но искусанные губы, углубив и просунув язык в ротик. Мин, как дикий котёнок напрягся, забыв о ласки людской, но когда альфа начал поглаживать медленно по спине, расслабился и ответил, чувствуя, как второй рукой Чонгук коснулся его щеки,—Люблю тебя,— и Юнги чувствует, как сам тает, согревается в любимых объятиях, о которых мог только мечтать.

***

      Утро, 6:45. Чимин стоит у плиты и готовит яичницу с тостами, параллельно выкладывая на тарелку разные сладости к чаю. Впервые за последнее время омега чувствует себя прекрасно и не из-за снега, который за ночь нападал, а потому что в его комнате спит сном младенца Хосок. Альфа весь вечер и всю ночь пробыл с Чимином, который в свою очередь рассказал про его неудачную любовь. Омега уверен, что Хосок мысленно законспектировал все его минусы, но ничего не говорил. Не говорил, какой он ужасный, что сам виноват во всём, просто принял таким, какой Чимин был и провел с ним время, ни разу из объятий не выпуская и успокаивая. Чон был искренне благодарен ему, поэтому хотелось сделать приятное. Когда завтрак был готов, Чимин хотел пойти разбудить своего нового друга. Но только он повернулся к двери, как увидел альфу. Чон прикрыл рот рукой, дабы в открытую не засмеяться. Сонный, растрепанные волосы, помятая одежда, по глазам видно, что альфа даже не понимает до конца, где он. Такой Хосок забавляет и дико умиляет. —Ты вчера уснул, когда обнимал меня,— уже не скрывая улыбку произнёс омега,— Доброе утро. Иди в ванную, приведи себя в порядок, полотенце можешь взять любое, а потом приходи. Завтрак уже готов. —Хорошо, — сразу согласился и по команде пошёл в ванную комнату. Чимин хихикнул, отметив, что когда альфа сонный, выполняет все поручения беспрекословно.       С первого взгляда Хосока можно охарактеризовать, как красивого альфу, у которого явно будут высокие требования, а-ля самец всея Кореи, после тебе открывается настоящая личность: добрая, по своему милая сторона. Эту сторону Чимин считал сначала назойливой, бесящей, но теперь тайно мечтает, чтобы Намджун оказался таким. Омега понимал, что это невозможно, но все равно, даже после такой боли, забыть того не может. Но Чон уверен, Хосок его раны медленно будет лечить, а Чимин доверится. Сам этим мыслям улыбается, но в душе какое-то чувство непонятное рождается. —Спасибо за душ,— омега встрепенулся от приятного голоса за спиной, тогда и обернулся парень и осмотрел с ног до головы на альфы с мокрыми волосами. Весьма соблазнительно, отметил Чон младший. —Спасибо за то, что выслушал и был рядом,— последние слова прозвучали особенно тихо,—Давай есть,— предложил Чимин, указывая на накрытый стол, который ни разу ещё не был так накрыт с самого утра. Обычно омега был готов так встречать только брата, но тот обычно заезжал он минут на пять, от чего младший грустил, но особо этого не показывал.       Альфа взглянул на завтрак, приготовленный Чимином, и буквально на пару минут подумал о Юнги. Сейчас Хосок будет есть домашнюю вкусную пищу, которая была приготовлена с такой огромной заботой, а альфа уверен просто в этом, а Юнги в тёмном и холодном доме, питается не такой и вкусной, питательной едой,—Выглядит вкусно,— всё же выдал тот с улыбкой.       Завтрак проходил довольно уютно и спокойно. Но только для Хосока. Чимин елозил всё время на стуле, посматривал часто на альфу, хотелось много вопросов задать, а сам не знает какие слова подобрать. Тут Хосок резко встаёт со стула, омега в который раз дёрнулся, взглянул на пустую уже тарелку и удивлённо поднял глаза. —Ты быстро. —Было очень вкусно, Чимин. Но мне пора. —Куда? Тебе надо на учёбе? — посмотрев на настенные часы, поинтересовался Чимин. —Нет. Я нигде не учусь, но хотел бы. —Так оставайся,— ради общения с тобой готов пропустить несколько пар остаются несказанными. —Не могу. Меня точно ждут. —Кто? — подрывается с места Чимин, смотрит на альфу, который поставил посуду в раковину и сразу пошёл в коридор,— У тебя есть омега? — не сдаётся, идёт следом за ним. —Есть,— кивнул Хосок, не понимая в каком смысле были сказаны эти слова. Чимин сразу остановился, наблюдая за тем, как обувается альфа. Больше лишних слов не говорил, не спрашивал, лишь непонимание смешанное с неприятным чувством. Обувшись, альфа обернулся и посмотрел на омегу, тот стоял и взгляду не уводил. —Держись, борись, а того гада забудь. Я много чего не понимаю в любви и во всей этой херотени, но если что обращайся. —Как с тобой можно связаться? — спокойно поинтересовался омега. —В парке. Только подумай обо мне — приду. —Ты что, фея-крёстная? — полуулыбка на лице Чимина образовалась. Хосок пожал плечами с улыбкой на устах, развернулся, открыл дверь и вышел, оставив омегу. —Говоришь, что не понимаешь ничего в любви? Ну да. Никакой бы нормальный альфа не стал выслушивать чужую омегу и целую ночь проводить с ней, чтобы успокоить просто. Дурак,— посмеялся, закрыв дверь на замок,— Завидую же твоей омеге, Хосок,— вздохнул омега, опустив голову и пройдя на кухню, убирать со стола. Аппетит пропал вместе с настроением.

***

      Чонгук долго ещё лежал с Юнги, оба не могли поверить, что это действительно с ними происходит здесь и сейчас, поэтому жались к телу друг друга, держа друг друга в объятьях. Так продолжалось до тех пор, пока омега не заснул крепким сном, будучи чувствуя себя даже каким-то защищённым. Убедившись, что Мин достаточно крепко спит, Чонгук встал с нагретого им места. Всё же альфа не мог так просто уснуть, после того, что было и предчувствуя, что будет. На первом этаже сидел комиссар Чхвэ со своим сыном — Сокджином. Оба молчали, ждали Чона, иначе никак не объяснить то, как они переглянулись и бета покинул комнату, оставив двух альф наедине. —Присаживайся,— указал на стул рядом с собой,— Как Юнги? —Он очнулся на некоторое время, а сейчас снова заснул,— ответил Чон, сев. —Вы с ним поговорили? —Я не хотел у него спрашивать, где он находился всё это время. Мне показалось, что ему будет трудно с этим. —Верно. —Тогда может Вы ответите мне на все вопросы. От куда Вы его знаете, почему он здесь живёт сейчас и самое главное — где был все эти годы? —Хорошо,— Чхве кивнул,—Если ты так просишь, то расскажу. Я с ним познакомился 12 лет назад..,— начал пожилой альфа, вспоминая страшные годы, как для себя, так и для двоих подростков.