Кицуне

      Прошел год с того момента, как Лаитреаль и ее друзья попали в Узушиогакуре. Их приняли с радостью и нескрываемым счастьем. Наир Кицу, Узукаге деревни скрытой в Водоворотах, оказался довольно милым, но слегка странным стариком, с небольшой плешью на макушке и пышными седыми усами, которые, когда он злился, становились торчком. Как только троица из Снега переступила порог его кабинета тут же была захвачена в плен его крепких объятий. Все это было приправлено ручейком слез в вперемешку с причитаниями о том, что он очень рад видеть детей в своей деревне и вообще он очень переживал, что не сможет их вернуть. Сказать, что такая реакция со стороны Узукаге удивила Лаитреаль — ничего не сказать. Девочка находилась в глубоком шоке, она не привыкла, что люди проявляют хоть какие-то эмоции к окружающим людям вообще, и к ней в частности. Но Наир Кицу был столь непредсказуем, что после минутной слабости тут же стал серьезным и с ледяным тоном посвятил детей в работу шиноби и тому, что входит в их обязанности как ниндзя деревни скрытой в Водоворотах.       Сначала, пока Лаитреаль, Хикари и Хидзу в совершенстве не изучили местность деревни, им давали очень легкие миссии: это мог быть поход в магазин, поймать потерявшегося питомца или выгул собаки. Одно из самых интересных заданий это — помощь драконам. Тогда Лаитреаль и ее команда впервые встретились с драконом, Мидзуки представила его, как Азазур — Король Драконов. Это оказался черный, как сама ночь ящер два метра в холке и огромными рваными крыльями. Его янтарные глаза, казалось, смотрели в саму душу, вызывая этим панический страх любого, кто встретится с ним взглядом. Король Драконов мог видеть самые темные уголки души человека и читать их сердца, как раскрытую книгу. Только тот, кто поистине достоин мог выдержать этот таинственный блеск янтарных глаз. Хидзу первые пару секунд старался отводить глаза, но потом снова посмотрел на дракона и даже с каким-то вызовом встретил янтарный блеск. Хикари и Лаитреаль же с нескрываемым любопытством взирали на дракона, не отводя взгляд не на миг. Азазур их до такой степени заинтересовал, что девочки забыли даже как дышать. Не было ни паники, ни страха. Было детское и поистине наивное любопытство. Дракон сам с большим интересом изучал детей со столь сильной чакрой, которая даже в кланах Оборотней была редкостью. Они были первыми, за долгое время, кто смог выстоять перед его взором, не отвести взгляд. Даже этот паренек, Хидзу, он хоть и боялся, но он с мужеством смотрел в лицо своему страху. Это действительно очень интересная троица. После небольшого знакомства Азазур с каким-то непонятным смешком проговорил:       — Мне нужна помощь в ведении хозяйства. — И отойдя в сторону, показал за своей спиной огромную кучу золота. — Это все нужно посчитать. — Тем днем дети узнали, что деревня Водоворота очень богатая, и что драконы распоряжаются всем золотом на острове и выделяют его на потребности жителей деревни.       Политику в Узушиогакуре вели как Узукаге, так и Король Драконов. Второй же, в большей степени, выступал в качестве советника Каге. Очень часто они вдвоем принимали политически важные решения, а Наир Кицу советовался с Азазуром по поводу вопросов связанных с кланом Драконов. Они создавали своего рода тандем, который невозможно было разрушить. Работали, как слаженный механизм и, казалось, понимали друг друга без слов. Вообще Узушиогакуре вела довольно закрытую политику. Чужаков не пускал специально установленный барьер по всей территории Водоворота. В деревню могли попасть только ее жители или те, у кого было разрешение на это. Такая секретность была объяснена тем, что на Узушиогакуре очень часто нападали даже союзники, и в последнюю войну уничтожили эту деревню почти до основания. После этого на ее территорию могли попасть только доверенные люди, проверенные не одним сражением. Разрешения выдавались именные на каждого человека, поэтому даже если есть дружеское соглашение между деревнями, это не значит, что все шиноби этой деревни будет разрешено попасть в Узушиогакуре. Тем кому разрешалось пересекать границу были Хокаге деревни Листа, несколько элитных джонинов, в их число входил Хатаке Какаши и трое его подопечных. Это было исключение из правил, что троим генином дали разрешение, но они показали себя как истинные шиноби в совместных миссиях и им разрешили посещать Водоворот.       Среди кланов, которые жили на территории Водоворота было много оборотней. Но самый древний из них считался кланом Удзумаки. Представители этого клана обладали сильной чакрой и несгибаемой волей к жизни. Очень многие доживали до глубокой старости и славились долгожительством. Основная клановая техника Удзумаки были запечатывающие техники, а представители прямой ветви могли создавать невероятные барьеры, в том числе и те, которые возвращали первозданную природу той или иной местности.       Отдельное внимание заслуживает клан Оборотней, в который входили представители Нэкоматы, Тануки, Басан и Кицу. Это был огромный социальный класс состоящий исключительно из людей-оборотней, которые отличались особенными клановыми техниками. Нэкоматы владели тайнами сотворения иллюзий, Тануки — тайной техникой кристаллизации всего, что находится в досягаемости взгляда представителя этого клана. Представители Басан специализировались на техниках связанных с холодным огнем. Главенство же среди всех кланов Оборотней имели Кицу. Основная отличительная черта была в том, что все женщины этого клана имели кровь Кицуне, она передавалась по женской линии. Самая сильная считалась Королева Кицуне которая смогла пробудить в себе десять хвостов. Но история Водоворота знает только троих женщин, кому удалось стать Королевами и не обратиться на сторону тьмы. Так же все представители клана Кицу вне зависимости от пола владели способностью повелевать разумом и видеть энергию любых живых существ.       Кланы Оборотней и Драконов, а так же Удзумаки были не единственными, кто населял Узушиогакуре. В этой деревне так же жили и простые люди не состоящие в известных кланах. Многие из них были шиноби, но было и немало тех, кто не видел себя в роли ниндзя, а жил простой, размеренной жизнью, далекой от постоянных сражений и опасных миссий. Все жители Деревни Скрытой в Водовороте жили в гармонии друг с другом и, казалось, что ничто не может повлиять на этот установленный порядок. Лаитреаль и ее друзья часто удивлялись, как именно столь разные кланы могли ужиться вместе не навредив при этом друг другу. Но эти вопросы так и остались без ответов. Именно тогда в голову Лаитреаль забралась крамольная мысль, что не все так гладко в Деревне Водоворотов, как ей это показалось на первый взгляд.       Спустя какое-то время, когда дети выучили географию своей деревни, ее флору и фауну, и уже с закрытыми глазами могли по хлопанью крыльев определить, что за птица пролетела над головой, Наир Кицу начал давать миссии намного сложнее. Отряд под руководством Мидзуки отправляли в другие деревни на помощь. Так отряд побывал в Конохагакуре и Киригакуре (Скрытая деревня Тумана). Из последней друзья вернулись в самом ужасном расположении духа. Мало того, что постоянный туман, сырость и серость, так еще и пробивающий до костей холод были просто невыносимы. Казалось бы, это не была ледяная деревня. Не было знойного холода со снегом и льдом, которые были в Хидзанакуре, но из-за постоянной сырости и тумана, небольшое падение температуры ощущалось очень сильно. Миссия сама по себе была несложной — сопроводить торговца, который приплыл в порт на границе с Водоворотом, — но недружелюбная деревня Тумана показалась Лаитреаль самым настоящим испытанием. Ей вдруг показалось, что она вернулась в Деревню Снега, люди были недружелюбны, и с подозрением смотрели на шиноби из Узушиогакуре. Постоянный смог мешал обзору, а сырость не улучшала настроение. По возвращению девочка отметила, что Киригакуре можно смело вписывать в список ее самых не любимых деревень.       За все это время Лаитреаль успела поговорить с Юки, которая рассказала ей о свойствах чакры. Особенностью было то, что Лаитреаль использовала не обычную чакру, а природную энергию. Ту же самую чакру, но дарованную природой. Девочка словно поглощала ее и накапливала в своем организме. Из-за чего у нее образовались, так называемые, два резервуара чакры: природной и обычной. Научившись объединять их, можно было бы превзойти всех Санинов. Но девочка была еще недостаточно сильной и использовала чакру по отдельности в зависимости от опасности ситуации. В свою очередь, Мидзуки научила свой отряд новым дзюцу и раскрыла потенциал детей, узнав их стихию. На эту тренировку решил посмотреть Азазур.       — Видимо этой рептилии надоело пересчитывать свое золотишко, вот и решил крылышки погреть под солнышком. — Сказал тогда Хидзу. Король Драконов величественно занял место под большим раскидистым дубом, который защищал ящера от палящего полуденного солнца. Все-таки в Водовороте было жарко в дневное время. На реплику блондина Азазур никак не отреагировал, но попросил его первым показать свою стихию. У Хидзу преобладал ветер, в то время как у Хикари — огонь. Когда Лаитреаль направила потоки чакры на специальный лист пергамента, сначала он намок, потом порвался, потом пророс, потом наэлектризовался и наконец-то превратился в пепел. Пару секунд все находились в молчании, даже Юки внутри девочки притихла. Наконец Азазур глухо засмеялся и проговорил:       — Мидзуки, неужели ты удивлена? Она из древнего рода Удзумаки, конечно она будет владеть улучшенным геномом куда сильнее чем ее товарищи. Девчушка владеет всеми пятью стихиями. Это воодушевляет и радует. Возможно она следующий Драконий Санин. — И посмеиваясь своим мыслям Король Драконов покинул поляну оставив в полном замешательстве всех присутствующих.       — Меня как бы подняли в должности? — спросила Лаитреаль, особо ни к кому не обращаясь.       — Что-то типа того. — ответил Хидзу. — Но ведь это большая редкость владеть сразу всеми стихиями.       — А ты, цыплёнок, не так проста, как кажешься. — усмехнулась Юки потягиваясь.       — Что ж Лаитреаль, тебе придется очень много чего выучить. — констатировала Мидзуки, задумчиво изучая Лаитреаль.       — И почему Азазур сказал, что я из клана Удзумаки? — Задала новый вопрос златовласка. Мидзуки хмыкнула и проговорила:       — Не думаю, что я именно та, кто должен тебе об этом рассказывать. Узукаге тебе сам все расскажет, когда придет время. — На пару секунд все замолчали, а когда командир отряда снова заговорила, она улыбалась, как обычно.        — Скоро будет экзамен на звание чуунина. — проговорила женщина с довольной улыбкой обращаясь к своим подопечным. — Я сомневалась, стоит ли вас отправлять на него, как представителей от деревни Водоворота, но теперь я знаю, что Узукаге был прав. Вы полностью готовы для участия в нем.       — Чуунин это ответственность и ты сможешь руководить отрядом. Это очень важное звание. — проговорил серьезно Хидзу, что было совсем на него не похоже.       — Именно. — Подтвердила Мидзуки. — Но не волнуйтесь ваши техники на порядок выше чем у других, к тому же Хикари и Лаитреаль начали изучать медицинское ниндзюцу. Это так же дает вам преимущество. Что же, через неделю вы будете выдвигаться в Коноху. Не опаздывайте.       — А ты с нами не пойдешь? — Спросила Хикари.       — Нет. Я приду к началу первого этапа. А сейчас нам нужно повторить все, чему я вас научила, и еще… Лаитреаль тебя хотел видеть Узукаге приди к нему сегодня вечером. — девочка кивнула, а их тренировка обрела соревновательный характер. Они тренировались несколько часов, после чего Мидзуки отпустила их всех отдыхать.       Вечерняя Узушиогакуре была по особенному прекрасна. На улицах светились фонари, а деревья украшали разноцветные гирлянды. Казалось, что здесь постоянно отмечали какой-то праздник, но по правде говоря, на праздниках бывало еще ярче и красочнее. Направляясь в ближайшее кафе, чтобы поужинать ребята обсуждали возможность прибытия в Коноху и участие в экзамене. Они давно не видели Какаши, с которым у них сложились теплые дружеские отношения, а Хидзу в нем нашел старшего брата или даже отца.       Как-то Какаши заходил в их деревню со своей командой, тогда Лаитреаль, Хидзу и Хикари впервые встретили Наруто Узумаки, Сакуру Харуно и Саске Учиха. Первый же был настолько возбужден видом и атмосферой необычной деревни, что от радости и переполняющих его чувств не мог усидеть на одном месте, за что и получил по лбу от Сакуры. Саске же все время оценивающе смотрел на новых знакомых, просчитывая, кто они ему будут: соперники или же так, просто прохожие. Первое впечатление Лаитреаль об этой троице было такое, словно она попала в детский сад. Шумный Наруто и несдержанная Сакура совсем не вписывались в понимание шиноби, они казались ей детьми, которые слишком легкомысленны для такого ремесла. Но при дальнейшем общении Кицуне отметила, что Наруто вопреки своей непредсказуемости граничащей с глупостью, может говорить очень серьезные вещи, которые заставляли задуматься. Так же девочка чувствовала в блондине из Конохи огромное количество чакры. Такую же по силе, как тогда, когда первый раз познакомилась с Юки. После небольшого допроса лисицы Лаитреаль узнала, что внутри Наруто запечатан Курама — девятихвостый демон лис. В свое время, а именно 13 лет назад, он разрушил Коноху, и в качестве защиты деревни Четвертый Хокаге запечатал демона в мальчике. Он надеялся, что спустя какое-то время Наруто научиться управлять Курамой и его чакрой. Но жители Конохи не так восприняли действия Хокаге, из-за чего Наруто ненавидела вся деревня. С самим же блондином у девочки сложились теплые дружеские отношения, хотя где-то глубоко в душе она называла гиперактивного ниндзя Конохи №1, своим братом. Почему именно так, она не знала, но чутье ей подсказывало, что она права.       Сакура же и Лаитреаль не особо ладили. Кицуне не понимала фанатической гонки девочки за холодным Учихой, который относился к ней чуть лучше, чем к служанке. Высказав девочке свое мнение, Харуно накричала на нее, и хотела было ударить, но Лаитреаль перехватила ее руку, и назвала розоволосую ребенком, который заигрался в ниндзя. После этого не проходило ни одной встречи без постоянных споров, пререканий и циничных шуточек в адрес друг друга.       Саске же вообще был необщительным. Пару раз Лаитреаль прикрывала спину этому горделивому мальчишке, и лишь однажды она услышала от него «спасибо». Девочка тогда улыбнулась и сказала, что так должны поступать все друзья. На ее реплику представитель клана Учиха только хмыкнул.       — Лаитреаль. — Услышала девочка, словно из далика, голос Хикари. — Ты ушла в свои мысли. Думаешь о той троице из Конохи?       — Да уж. Их тяжело забыть. — Улыбнулась Кицуне. После встречи с Наруто, она начала постепенно меняться. Лаитреаль стала более общительной и начала проявлять больше эмоций. Общение с этим гиперактивным ниндзя явно шло на пользу недружелюбной и закрытой Кицуне.       — Это уж точно. — засмеялся Хидзу. — Но тебе пора к Узукаге. Тебя провести?       — Нет, не стоит. Увидимся завтра. — Попрощавшись с товарищами, Лаитреаль побежала в сторону резиденции.       Добравшись до резиденции меньше чем за пять минут, девочка уже стучалась в дверь кабинета Узукаге. Услышав хриплое «Войдите», Кицуне зашла в полумрак комнаты за столом которой сидел старец и курил трубку — подарок Хокагена на один из праздников — при этом разбирая стопки бумаг, за которыми была видна только макушка правителя деревни.       — А, Лаитреаль! — радостно воскликнул он, и быстро преодолев расстояние, обнял девочку чем сильно смутил ее. — Я ждал когда ты придешь. Мне нужно с тобой поговорить, и разговор будет не из легких. — С тяжелым вздохом проговорил Наир Кицу, указывая девочке на кресло рядом с диваном, на который он сел сам.       Налив чай и поговорив о прошедшем дне, Узукаге, казалось, и сам оттягивал серьезный разговор. Но когда чай был допит и новости закончились, Каге стал хмурым и сосредоточенным. Лаитреаль никогда не видела его таким, и ее это немного напугало. Что хотел сказать этот необычный человек с таким серьезным видом двенадцатилетней девочке? Кицуне в ужасе подумала, что ее опять хотят вернуть в Снег. Оставить там, так как здесь она была не нужна. Для Лаитреаль это было сродни смертному приговору, и по ночам иногда ей снились кошмары, в которых она возвращается в Хидзанагакуре.       — Лаитреаль, я давно хотел тебе все рассказать, еще когда ты впервые у нас появилась, но все ждал подходящего момента. — Наступила небольшая пауза, которую заполнил звук тиканья напольных часов, в одном из углов кабинета. — Думаю пришло время рассказать кто ты и кто твои родители. — На этих словах Лаитреаль подняла голову и во все глаза начала глядеть на правителя, который явно подбирал слова, чтобы более четко сформулировать то, что хотел.       — Твой отец… — начал Наир Кицу свой рассказ, после очередной затянувшейся паузы. — Будучи ребенком, был похищен из Водоворота вражескими шиноби и тайно перенесен в Хидзанагакуре, так как являлся одним из наследников древнего клана. Мы долго искали его, но так и не смогли выследить похитителей… Спустя годы к нам приплывает молодой человек и просит меня научить его управлять контролем чакры, так как он не может сам с этим справиться. Сначала я удивился, как он сумел преодолеть барьер. У меня даже и мысли не возникло, что этот сильный и уверенный в себе мужчина твой отец. Я принял его за врага, который каким-то образом узнал наши тайны. Поэтому я решил выяснить как именно он попал сюда. Но… твой отец оказался не из робкого десятка. Он предложил сделку: я его обучаю, а за это время он рассказывает какую-то подробность своей биографии и своих способностей. Эта его выходка меня подкупила, и я согласился на свой страх и риск. Было в нем что-то, что заставило меня поверить ему.       — А как же Азазур? — спросила Лаитреаль, удивленно. — Вы ведь не расстаётесь друг с другом, и решаете все вопросы вместе. — Узукаге только хмыкнул и с горечью в голосе ответил:       — Азазур тогда переживал не самые легкие времена, и как помощник был никакой, поэтому приходилось самому оценивать ситуацию и полагаться на свое чутье. — Девочка кивнула, давая понять, что правитель Узушиогакуре может продолжать свой рассказ.       — Когда я тренировал твоего отца, я обнаружил в нем невероятной силы чакру, и она показалась мне знакомой. Как он и обещал, каждый вечер после наших тренировок твой отец рассказывал какую-то часть своей биографии. Так я узнал, что это его родители перед своей смертью сообщили о том, что он не их родной сын и отправили в Водоворот. Именно когда я осознал это, я понял кем на самом деле являлся этот несносный мальчишка, который мог вывести любого из себя за пять минут… — На последних словах Наир Кицу усмехнулся. Несмотря на совсем не лесную оценку характера своего ученика, он любил его.       — Однажды я проследил за ним ночью и увидел, что мой ученик ходит по кладбищу в поисках чего-то. Когда я его спросил об этом, он лишь грустно улыбнулся, и указал на клановый склеп, из которого минуту назад вышел. Он был вторым ребенком из главной ветви клана Узумаки и еще был единственным, кто смог выучить путь Драконьего Санина… К сожалению он так и не стал Отшельником, хотя очень старался ради этого, но его количество чакры было недостаточным… А потом он встретил твою мать. — Узукаге сделал паузу, и Лаитреаль почувствовала в воздухе аромат грусти. Девочка видела, что весь этот рассказ давался правителю Водоворота нелегко.       — Она была представительницей клана Кицу. Я думаю, Мидзуки рассказала тебе кто такие представители этого клана? — На это замечание златовласка только кивнула не в силах сказать что-либо больше. Мысли путались. Она всегда считала себя девочкой без рода и имени, а тут ей говорят, что она наследница клана Узумаки и Кицу. Это совершенно не укладывалось в голове. Тем временем Узукаге продолжал:       — Твой отец влюбился в нее без памяти, а потом родилась ты. Он правил Водоворотом какое-то время, пока не вернулся в Хидзанагакуру, пытаясь объединить эти две деревни и остановить тот ужас который там творился. Все таки, твой отец считал Снег своим вторым домом. Имя его Узумаки Араши.       — Второй Узукаге? — Воскликнула Лаитреаль и обернулась на статую с противоположной стороны комнаты. Длинноволосый мужчина был изображен с легкой лисьей улыбкой, но при этом гордой осанкой и холодным взглядом. Это было последней каплей для нее. Слезы лились ручьями, но девочка даже и не пыталась их остановить.       — Именно. Имя твоей матери Таира из клана Кицу.       — Подождите, но вы же тоже являетесь представителем этого клана. — Выдохнула Кицуне, пытаясь справиться со своими эмоциями.       — Ты уже догадываешься о чем я. Правда ведь? — Грустно улыбнулся старик. — Ты моя внучка, твоя способность быть Кицуне передалась от моей дочери, а ей от моей матери. — Лаитреаль во все глаза глядела на своего новоявленного деда, и пыталась успокоиться. Шиноби непозволительно показывать слишком много эмоций.       — Но почему.?       — Почему тебя не забрали раньше? — Горечь в воздухе не давала спокойно дышать Лаитреаль, а захлестнувшие ее эмоции не позволяли здраво оценивать ситуацию. Тот факт, что она не одна, что у нее есть семья как и радовал, так и огорчал. Тем временем Наир продолжал:       — Деревня Снега умеет сбить с толку сенсоров, нам понадобилось десять лет, чтобы найти возможность проникнуть в Снег и еще года два, чтобы отыскать тебя и вернуть в Водоворот. Твои друзья так же как и ты принадлежат Узушиогакуре. Здесь их клан, здесь их дом. Я рад, что нам удалось вытащить вас из того Ада… — Лаитреаль молчала. Она не знала как ей теперь реагировать. Что делать и как дальше быть. Когда тишина начала давить на уши Узукаге проговорил:        — Я не прошу принять меня или понять, я просто сказал тебе это, чтобы ты знала правду. Правду, которую я не смог больше скрывать. За тобой могут начать охоту вражеские деревни, ведь ты прямая наследница клана Узумаки, как и Наруто.       — Наруто мой брат?!       — Да, вот только он сам этого не знает. Ему скажут в свое время, я бы тоже попросил тебя пока ему ничего не говорить… Не пришло еще время.       — Но зачем держать это все в тайне?       — Из-за отношений с Конохой. Как только враги узнают, что наследники великого клана живы, начнется охота и за ним, и за тобой. Коноха и Водоворот могут не выстоять. Сейчас слишком тяжелые времена и союзников у нас не так много. Этот экзамен на чунина и был придуман для того, чтобы попытаться объединить деревни, но к сожалению, это посеяло еще больше раздора. — Лаитреаль неуверенно кивнула. С одной стороны политика Узукаге была ясна, но с другой стороны было не по себе скрывать такое от человека, который думает, что он одинок. Лаитреаль не могла полностью согласиться с аргументами Наира Кицу. Он что-то скрывал еще, что-то, что не хотел пока раскрывать не перед кем. Не пришло еще время. Девочка чувствовала это в воздухе. И была уверенна на все 100, нет 200 процентов: владыка знал, что златовласка догадывается о том, что он не договаривает.       — Значит мое настоящие имя Лаитреаль Узумаки? — Проговорила Лаитреаль, справившись с эмоциями и заставив себя думать.       — Да. — подтвердил Узукаге.       — И на экзамене я тоже буду как Лаитреаль Узумаки? — Уточнила девочка. Старец только кивнул на это. — Почему? Вы… ты… в общем сами же сказали, что за мной и Наруто могут начать охоту, когда узнают, что клан Узумаки выжил? Я отлично подхожу на роль приманки?       — Нет, что ты, Лаитреаль! Конечно нет! Я не думал за счет тебя выманивать противников, и узнавать кто может быть предателем. — Взмолился Наир Кицу. — Я всего лишь хочу чтобы ты была той, кем была рождена: Лаитреаль Удзумаки — наследница клана Кицу и клана Узумаки. Дочь Второго Узукаге и Светлой Королевы Кицуне. Ты должна быть готова к тому, что придется встретиться со своими врагами рано или поздно именно как Лаитреаль Удзумаки, а не как Лаитреаль Ардербарш — приемная дочь Хидзукаге деревни скрытой в Снегу.       — Я… мне нужно время… — Проговорила девочка, вставая с кресла в котором до этого сидела. Ей в самом деле стоило много о чем подумать.       — Да, конечно… — Прошептал Наир Кицу. В кабинете снова появилась эта удушающая атмосфера грусти. Узукаге волновался и переживал за свою внучку. Чутье Лаитреаль говорило о том, что правитель Водоворота хотел однажды услышать, как внучка примет его. Уже у самой двери златовласка развернулась и проговорила:       — Тебе придется взять всю ответственность за мое обучение, дедушка. Не хочу чтобы меня убили во сне подосланные врагами шиноби. — Наир Кицу ошарашенно смотрел на девочку.       — Дедушка? — одними губами прошептал Узукаге. На его реплику Лаитреаль только задорно улыбнулась. Ей словно в миг стало легче дышать. Она почувствовала легкость и радость. Она не одна, и это самое главное. Когда златовласка покидала кабинет в нем витал аромат счастьем и радостью. Видимо этот разговор был важен не столько для Лаитреаль сколько для самого Узукаге. Его внучка признала его. Это было самым счастливым моментом в жизни Наира Кицу, он ни за что и никогда не забудет этого.       Лаитреаль же покинула кабинет владыки с противоречивыми чувствами. Но несмотря на это, на сердце у нее было радостно и легко. С одной стороны она узнала о своей семье, но с другой она чувствовала, что ей что-то недоговаривали. Все-таки Узушиогакуре была необычной деревней, где было больше вопросов чем ответов. Ей нужно было время, чтобы все принять и осознать. Принять не столько Узукаге как своего деда, а саму ситуацию, что в какой-то момент за ней начнут охоту, а еще понять причины такого желания вырезать весь клан Узумаки. Его представителей и так очень мало и практически все они разбросаны по миру. В Водовороте жило всего десять человек и то они были не из главной ветви. Девочка почувствовала себя старше лет на двадцать, и с одной стороны ей хотелось выть от боли, что спокойной жизни ей не видать, как своих ушей. С другой же, она хотела прыгать и радоваться тому, что у нее есть семья. Семья, которая любит ее, и которой она нужна. Придя домой, Лаитреаль таки расплакалась, давая волю слезам, которые не были еще выплаканы за всю ее жизнь и тем более, за этот вечер. Это было символично, с этого момента начнется новая страница в ее жизни. Она решила для себя, что будет присматривать за своим братом, и за дедом. Решение принять все как есть, было лучшим что можно было сделать в данной ситуации. На все ее вопросы все равно никто не ответит, а их у нее было много. Девочка видела, что тот кто смог стать Драконьим Отшельником сумел познать все тайны этой деревни. Лаитреаль для себя решила, что во что бы то ни стало станет этим самым Отшельником. Еще не все тайны были раскрыты перед ней.