Прах к праху.

Мы были знакомы с детства, и уже ни у кого не вызывало сомнения, что в будущем нас ждет свадьба и полный дом детишек. Отцы давно лелеяли мысль о внуках и почти каждый день выбирали им имена... Все рухнуло в один момент. Диагноз долго не хотел укладываться в наше сознание, а когда все-таки очередной консилиум подтвердил его, отцы просто с ног сбились, пытаясь найти деньги на операцию, опытных врачей. В доме поселилась тишина и запах лекарств. Мой собственный запах пропитался химией настолько, что я сам чувствовал его как навязчивую больную фантазию, даже во сне он приносил мне боль. Настоящая, физическая боль брала меня медленно, давая привыкнуть, смириться со своим постоянным присутствием. Но это не было таким уж ужасным. Ужас накатывал тогда, когда я вспоминал лицо своего любимого Альфы, которое в один миг исказилось гримасой отвращения, когда он, после длительной командировки вернулся в наш дом. Конечно, Вальтер взял себя в руки почти сразу, но эта минута полоснула меня хуже ножа по оголенным нервам. Мой запах, запах его любимого омеги теперь нес не сладостное очарование, а смрад болезни и разложения. Мы продолжали жить, делая вид, что все нормально, что мы по прежнему пара и будем ею - "пока смерть не разлучит нас"... Но, видимо, небеса опять захотели посмеяться над нами. Мой Альфа, мой Вальтер, постоянно мучаемый давлением родни, и тем, что мы так и не вступили в брак, поддался на уговоры своих отцов: "Зачем тебе портить свою жизнь, посмотри - он уже не жилец... Сколько ты сможешь терпеть этот запах смерти не кривясь и не раздражая его и себя?" И однажды, когда я вернулся после очередного осмотра, мой Альфа, мой любимый собрал свои вещи и переехал назад к родителям. Дни тянулись нескончаемой чередой обследований и процедур. Единственным утешением для меня стало окно, которое выходило на лужайку перед домом моего любимого, моего Альфы. Он женился, его муж оказался симпатичной Бетой, способной к деторождению, и вскоре на зеленом газоне стали играть его дети. Умильные близняшки. Отцы давно смерились с тем, что я все еще люблю его. Я днями напролет сижу возле окна и смотрю на его счастье. Одно угнетает. Время близится, а он уезжает вместе с семьей в отпуск. Я не смогу последний раз взглянуть на него, не услышу его голоса, который зовет детей к обеду. Не смогу даже по телефону сказать ему, как я рад за его счастье. Не смогу больше... ***** Вернувшись из отпуска, Вальтер первым делом отправил детей погулять в саду, и они с мужем стали распаковывать вещи. Альфа то и дело бросал обеспокоенные взгляды на дом через улицу. И только через пару часов суматохи, разобрав вещи и уложив непоседливых близнецов спать, он понял, что так настораживало его все это время. В доме напротив не светились окна. Он был мертв. Оконные проемы зияли пустотой, а перед входом была выставлена табличка:"Продается". Немного погодя, когда его супруг вернулся от соседей, куда ходил забрать почту скопившуюся за время их отсутствия, Вальтер тихо пробрался к мертвому дому и взглянул в окно первого этажа. Комната его Омеги была пуста, голые стены и оставленное возле окна кресло - вот и все, что он смог рассмотреть. Сердце Вальтера сжалось от предчувствия беды. Он уже и не помнил, сколько раз вот так, тайком пробирался к соседскому дому и смотрел на спящего в кресле возле окна Альфреда. Смотрел на своего Омегу и не мог задушить в себе чувство непоправимости ошибки, которую он совершил, поддавшись на уговоры отцов. Вальтер вернулся к семье с твердой решимостью сразу же, утром, разузнать, куда уехали соседи. Он все это время всеми правдами и неправдами старался разузнать о том, как живет его Омега. Тайком от отцов он поддерживал связь с его родителями и помогал с деньгами на лечение и обследования. Последнее время ему говорили, что Альфреду стало лучше и Вальтер поддался на уговоры мужа отвезти их на море, ведь детям так полезен морской воздух. Утром в их дверь позвонил курьер, и удивленный Вальтер принял небольшую продолговатую посылку. Пройдя на кухню, где завтракала вся его семья, мужчина распаковал странный предмет и с тихим стоном сполз по стенке на пол. Обеспокоенный муж вывел детей и вернувшись, так и застал Вальтера сидящим на полу. В его руках была зажата жестяная коробка с четко выгравированной надписью:"Прах к праху". Бета так и не понял, почему его сильный, всегда уверенный муж тихо воет, прижимая к своей груди дешевую жестяную погребальную коробку.