Яркое полуденное декабрьское Солнце лучиками игралось со светлыми ресницами молодой девушки. Она не любила такую погоду, когда всё время приходилось щурить глаза и прятаться от ультрафиолетовых лучей, ей больше по душе пасмурность. Закинув ногу на ногу, она выводит маленькие аккуратные буквы в школьном журнале — завуч требует, чтобы они всегда были заполнены вовремя. Уроки на сегодня закончены — в пятницу девушка всегда освобождалась раньше двух часов — в планах только отметить кто отсутствовал на занятии и спровадить последнего ученика, который упрямо не хотел покидать аудитории.
— Джено, ты можешь дописать сочинение на каникулах, как и все остальные, — звонкий голос отражается от высоких стен, эхом отзываясь в ушах, осадком опадая и скручиваясь внизу живота юноши.
— Я закончил, мадам Ар’ин, — мягкое урчание заместо грозного звука. Темноволосый парень вальяжно подходит к учительскому столу, на край которого кладёт четыре целиком исписанные альбомного формата листа. — Мне нужно с Вами кое-что обсудить. Это на счёт моей подготовленности к экзамену.
— Джено, впереди ещё полгода, о чём ты волнуешься? — молодая учительница, расслабив натянутую струной спину, поудобнее устроилась на стуле, снимая с носа очки в тонкой оправе и жмуря уставшие глаза. — Я уверена и в твоих знаниях, и в тебе. Поэтому расслабься и хорошо отдохни за эту неделю.
— Мои родители считают, что я не так хорош во французском, как Вы говорите, — взглядом чёрных глаз скользит по тонким ногам, обтянутых капроном, и бархатным туфлям на высоком каблуке. Ухмыляется, когда девушка сводит колени, натягивая узкую юбку пониже. — Не будет ли хамством, если я попрошу Вас побыть моим репетитором? — он ладонями опирается на стол, недопустимо нарушая пространство учитель-ученик.
— Ты лучший в классе, правда не понимаю твоего волнения, — вздыхает, отрывая цветной стикер из блоков, царапая на нём чёрными чернилами. — В воскресенье в пять, — она протягивает юноше адрес своей квартиры, попутно собирая со стола работы, которые нужно проверить за следующие дни. — Ты же был в этом районе?
— Не волнуйтесь, мадам Ар’ин, я взрослый мальчик — дорогу найду, — забрасывает рюкзак на правое плечо и направляется к приоткрытой двери. — До свидания.
***
Длинные светлые волосы паутиной тянутся по алому атласу простыней, хрупкие пальцы впиваются в чужую, нежную, молочную кожу, оставляя розоватые полосы после себя. Зрачки расширены, а горло сорвано. Комната пропиталась холодным мужским парфюмом и горячими дыханиями. Стройную фигуру скрывает кружевное бельё. Знали бы ученики, что скрывает под строгой белой рубашкой их учитель.
Утро воскресенья в их доме началось, когда маленькая стрелка часов показывала вторую половину суток. Сам день прошёл в четырёх стенах, в удобной постели, в соприкосновении тел.
— Нам нужно вставать, — девушка елозит в окольцевавших её руках. Свесив ноги с кровати, она аккуратно ступает на пол и подходит к окну, раскрывая плотные шторы и впуская дневной свет в их небольшую спальню. — Через пару часов придёт парень, который попросил репетиторство.
— Скажи этому мальчишке, чтобы пришёл в любой другой день, — мужчина садится на постели, потягиваясь.
— И на каком основании я должна так сказать? — хитро улыбается, глядя в шоколадные глаза и присаживаясь рядом. Его высветленные до русого волосы спадают на лоб и искрятся золотом в солнечных лучах. На лице нет привычной улыбки и ямочек.
— Ты отдаёшь им пять дней своей жизни из семи, — он хмурит брови, выпутываясь из одеяла, и, натягивая на широкие плечи махровый халат, уходит на кухню.
— Подожди, мне показалось, или это ревность я только что услышала в твоём голосе? — Арин подходит к мужчине со спины, кладя руки на его талию и прижимаясь к нему. — Не думала, Чон Юно, что моя работа настолько сильно тебя затрагивает, — поднимается на цыпочки и опаляет горячим дыханием чувствительную кожу шеи, оставляя на ней лёгкий сухой поцелуй. — Я просто хочу помочь ему.
— А мне помочь не хочешь? — запах свежезаваренных кофейных зёрен разносится по помещению, въедаясь в каждую клеточку пространства. Голос Юно подрагивает, девушка ведёт своими ладонями по груди парня, касаясь еле заметно каждой эрогенной зоны, после чего кончиками пальцев цепляется за кромку пояса на бёдрах, оттягивая его. Юно почувствовал, как девичья рука опустилась на его возбуждение. Тело мужчины начало реагировать на манипуляции мелкой дрожью, он облокотился о столешницу, когда с губ сорвался первый стон.
— Мне кажется, или ты сегодня не очень хорошо себя вёл… — Арин шепчет в покрасневшее ухо, отдёргивая от Чона руки и отходя в сторону. — Поэтому помогай себе сам.
***
Ли Джено, ссутулившись, разглядывает предложенное ему задание — европейские буквы будто перестали быть для него понятными, сливаясь в одно неизвестное слово. Напротив него за небольшим столом сидела Арин, скрестив руки на груди и не отрывая взгляда от настенных часов. На работу была отведена четверть часа, которая подходила к концу, а на листе с ответами до сих пор было пусто.
— Всё хорошо? — вкрадчиво спрашивает, пытаясь подтолкнуть к началу письма. От её взгляда не уходит, как юноша сжимает челюсти, выдыхая весь воздух из лёгких. — Ты сегодня такой несосредоточенный. Что-то серьёзное произошло?
— Нет, мадам Ар’ин, всё, впорядке, — он сглатывает вязкий ком, перед тем, как ответить. Сжимая ручку в пальцах до хруста, он откидывается на спинку стула. — Перетрудился, наверное.
— Можешь продолжать, — закидывает ногу на ногу, оценочным взглядом пробегаясь по рассеянному Джено. Боковым зрением она замечает движение в коридоре, за приоткрытой дверью. Лисьи глазки глядят на неё из полумрака. Юно тихо заходит на кухню, из вещей на нём только домашние штаны. Он садится на третий и последний стул, который всегда пустует, и теперь уже чувствует удивлённый взгляд обоих на себе.
— Сделай это, — тихо, но все услышали. — Я позволяю тебе сделать то, что ты хочешь.
— Ч-что? — сегодня очередь Джено сводить ноги вместе. — О чём Вы?
— Разве не хочешь её? — гаденько ухмыляется, подсаживаясь ближе к юноше и руками вцепляется в его колени, разводя их в стороны. — Странно, не думаю, что у тебя стоит на меня, — он наклоняется к лицу Ли и шепчет прямо в его губы: Нет, ты не подумай, я бы отнёсся к этому нормально, но твой член начал наливаться кровью раньше, чем я попал в поле твоего зрения, это же логично, — Чон, оглаживая своими ладонями бёдра юноши, одной из них накрывая его пах, сжимая своими пальцами, вырывая из Джено тихий и низкий стон. — Смотри в её глаза и прямо признайся, что хочешь, будь мужчиной, в конце концов.
— Юно, что ты делаешь, он же мой ученик, — Арин обескураженно смотрит на него своими большими глазами, приоткрыв пересохшие от волнения губы. Она боится сдвинуться с места и сделать всё происходящее ещё хуже. Под взглядом прожигающих чёрных глаз ей
даже страшно сказать что-то лишнее. Неизвестно, что именно могут разрушить слова Чона: их отношения, её карьеру или её жизнь. Похоже, что сразу всё.
— Отвечай, — мужчина склоняет голову набок, так, что густая чёлка прикрывает глаза, играясь с собачкой на узких джинсах Ли. Расстегнув молнию чуть больше, чем на половину, он прохладной ладонью скользит внутрь, через ткань белья проводя по всей длине органа. Парень выгибается в спине, сползая ниже на стуле, стараясь не застонать в голос.
— Д-да, — прикрыв ладонями глаза, он издаёт звонкий скулёж, уже не пытается унять трясущиеся от перевозбуждения руки.
— Не нужно стесняться, Джено, это же биология, — Юно продолжает хозяйничать рукой в чужих джинсах. — Ты такой невинный, не верится, что все мы когда-то были такими, правда же, мадам Ар’ин? — смешинки сыпятся из его глаз, как щепотки корицы на глади тёмного кофе. Девушка пытается понять, почему столь грязный поступок сейчас кажется детской шалостью. И ей нравится эта шалость. — Ты уже целовался? — юноша машет головой в разные стороны, пытаясь не забыть, как дышать. — Тц, нехорошо, мадам Ар’ин, что вы называете себя учителем, а мальчишка до сих пор не обучен. Не хочешь исправиться, м?
Девушка, так же, придвигает свой стул поближе, большим и указательным пальцами приподнимает подбородок юноши, приближается к его губам своими, медленно прикасаясь к ним. Запускает пальцы второй руки в чёрные волосы, притягивая к себе, языком очерчивает контур чужих губ, раздвигая их вместе с челюстями и проникая внутрь тёплого рта. На языке оседает вкус фруктовой жвачки и чувство неумелости партнёра.
— Будь смелее, прикоснись, — мужской голос, как-будто ласкает оголённые нервные окончания. Внизу живота всё трепещет, словно пузырьки газировки. Он никогда не испытывал такого. Если какой-будь парень ему ещё хоть раз скажет, что дрочить кому-то — это противно, он найдёт в этом огромном городе Юно и отдаст ему на растерзание. Ли кладёт свои ладони на женскую талию, сжимая её. Он уже понял, что от него требуется. Ему уже кажется, что он делал это тысячу раз подряд, и что всё это нормально. Всё: чужая мужская рука, которая залезла по кромку белья и ласкает ноющий член, губы учительницы французского на своих, а её язык у себя во рту. В.С.Ё.
Джено хватается за кромку домашнего свитера девушки, приподнимая его и прикасаясь к открывающимся клочкам кожи губами. Мажет влажными поцелуями по животу, по рёбрам, пока взглядом не находит светлый бюстгальтер с нежно-розовыми кружевами.
— Не заходи так далеко, милый, — свободной рукой мужчина прикрывает практически обнажённую девичью грудь. — У всего есть свои границы дозволенного, — он сжимает пальцы на органе Ли сильнее, ускоряя бывший непринуждённым темп. — И это тебе не позволено, — от властного голоса, звенящего в ушах, от неисчезающей перед глазами картинки нежного нижнего белья, от усилившихся ласк, юношеское тело дёргается в последний раз, перед тем, как тот изливается в руку Юно, он пытается вдохнуть как можно больше воздуха, потому что лёгкие взрываются фейверками из-за его недостатка. Осознание произошедшего приходит к нему не сразу. Подскочив, он судорожно начал собирать свои вещи, которые разложил на столе вначале занятия.
— Уже поздно, мне пора домой, — выбежав в коридор, Ли схватил из шкафа свою куртку, наспех засовывая руки в рукава, и, не завязывая шнурков на ботинках, покинул квартиру с гулко отдающимся эхом его шагов по ступенькам. Он только позже понял, что весь путь до метро совершил с расстёгнутой ширинкой джинс.
Никто из них не знал, что будет по истечению коротких новогодних каникул. Арин так и не узнала, что Джено перевёлся в новую школу на другом конце города, а Ли из бывших одноклассников никто не сказал, что учительница французского уволилась.
А кружевное бельё всё-таки увидел один из её учеников.
