Она думала, что хорошо скрывала свой секрет. Она думала, что знает его от корки до корки.

Если ты уж стала учителем, то, будь добра, научи детей всему.

Мин Юнги думал, что уж взрослая жизнь у него просто обязана задаться. Он заслужил это, заслужил жить без вечного под боком Ким Тэхёна. Но почему же никто не потрудился его предупредить, что взросление даётся нелегко, а взрослый мир — не место мечт и уверенности в себе. И что Ким Намджун по ночам вовсе не самогон варит.

XVIIв. Лишь глупец бы осмелился назвать это время не «золотым» для дворянской семьи Пак. К двадцатилетнему Чанёлю даже высшие по рангу и старшие на десятилетия обращаются на «Господин» с дрожью в голосе и покаянием в глазах. Бэкхён, безусловно, обескуражен, с какой стороны начал открываться ему его хозяин. Ещё более обескуражен тем, что его единственного из всех своих крепостных он прощает за провинности. Чонина бы за такое давно выпороли, а ему можно... можно поцеловать Чанёля? Это просьба?

Тео её уже видел. Он не помнит где, когда. Он не помнит кто она такая. Но он отчётливо помнит её крики. Тихий стон перерастающий в зверский вопль. Его глаза забыли. Уши помнят. Лиам сказал: «она — кузина». Но у Данбара никогда не было сестры. Её личное дело пусто. Нигде нет упоминания о Ингрид Джонсон. Малия: «Ингрид — хорошая актриса.» Но Тео помнит.