Путь ирьёнина

Каждый час с самого утра все радиоприёмники городка разрываются от зычного голоса диктора: — В этом году комиссией ирьёнинов при участии доверенных лиц Скрытых Деревень было решено ввести правила, которые должны соблюдаться всеми ирьёнинами, сформированные ещё во время Второй Мировой Войны Шиноби Денсетсу, но Санином Конохагакуре, сильнейшей куноичи и величайшим ирьёнином Тсунаде Сенджу. Правило первое: «Никакой ирьёнин не прекратит лечение, пока жизни его членов команды не прекратятся». Правило второе: «Никакой ирьёнин никогда не должен стоять на передовой». Правило третье: «Никакой ирьёнин не должен умирать, пока не умрут все члены его команды». Правило четвёртое: «Только тем ирьёнинам, кто овладел Нинпо Созо Сайсей: Бьякуго-но-Дзюцу разрешено нарушить все вышеупомянутые правила». Прошу всех ирьёнинов в течение семи дней явиться в административный корпус главной больницы для повторного ознакомления с данными правилами. Канг, разбитый и уставший, заходит в общежитие, падает на кровать. Последние смены в морге даются ему тяжело, ещё нужно потихоньку собирать вещи, и сегодня пришлось бежать подписывать эту бумажку с правилами ирьёнинов и там же эти правила заучивать, благо их всего четыре. «Интересно, что это за техника такая: «Нинпо Созо Сайсей: Бьякуго-но-Дзюцу»? — Канг переворачивается на живот, укрываясь одеялом и делая вид, что он спит, чтобы у соседей не было и мысли его отвлечь от размышлений. — В библиотеку всё никак не получается зайти, чтобы узнать об этой технике. Все как с цепи сорвались: то умирают пачками, то обязательно на половине миссий необходим ирьёнин даже с такими базовыми навыками и знаниями, как у меня, то Ниса всюду ходит за мной как приклеенная, то Шоу требует к себе всё больше внимания!.." И всё-таки… Во время сражений, пусть я и не могу сделать чего-либо выдающегося, но я не люблю оставаться в стороне, а по условиям новых правил для ирьёнинов я теперь обязан быть в стороне от конфликтов, прятаться за спинами сражающихся и ждать, когда они получат травмы. Нечестно! Раз уж речь зашла о чём-то, при помощи чего реально будет выступать в качестве боевой единицы ирьёнину, значит, это что-то в общем доступе. Не может быть, чтобы какая-либо запретная техника или особо засекреченная фигурировала в официальных документах. Значит, найти её можно. Но тут явно не всё так просто. Видимо, для её использования необходим большой запас чакры, или хороший контроль, или ещё что-то такое выдающееся, чего не может быть у всех. Ага, извилин больше одной. Пора подключать эти самые извилины. Судя по названию, суть этой техники заключается в регенерации. Регенерации кого? Скорее всего, самого ирьёнина, потому что, если смотреть на правила, то их суть сводится к тому, чтобы ирьёнин жил. Что я знаю о лечении самого себя ирьёнином? То, что нельзя к этому прибегать часто, потому что происходит быстрое истощение организма, в том числе жизненной энергии. Получается, что техника опасна для выучившего и применяющего его тем, что… что может быть быстрое истощение организма. Нет, бред, тогда в чём суть? Ещё раз… лечение и саморегенерация с помощью этой техники. Что-то же должно быть, чем нужно расплачиваться. Точно! Продолжительность жизни! Итак, чудесная техника, с помощью которой можно в короткий срок вылечить самого себя, но платой становится продолжительность жизни». — То, что надо! — Канг ухмыляется и поднимается с кровати, садясь за письменный стол. «Никто же не говорит, что нужно сразу же бросаться под все кунаи и дзюцу. Просто надо использовать эту технику с умом, как можно реже». Канг подписывает конвертик с коротким письмом и подскакивает с места. — Ты куда собрался? — зевая и потягиваясь, в комнату проходят его соседи. — На почту! — с энтузиазмом восклицает Канг и тут же натыкается на взгляд, полный скепсиса. — Что? — Я, конечно, может, чего-то не знаю, но почта закрывается в девять вечера, — через позёвывания отмечает один из соседей. — А на часах уже двенадцать ночи. Ты, конечно, можешь прогуляться, — он не договаривает, давая Кангу самому додумать фразу. Канг с тяжёлым вздохом опускается на кровать. Видимо, во время своих размышлений он всё-таки задремал часа на два и сам того не заметил. Придётся ждать до завтрашнего вечера. На работе Окада-сан предлагает в конце недели отпраздновать «увеличение интеллекта глупого Канга». Естественно, эту идею поддерживают все работники их отделения, так что Кангу тоже приходится согласиться. Вообще всё то время со дня, когда Канг прибыл на работу после похорон родителей и заявил, что собирается в следующем месяце проситься на работу на другое отделение, Окада-сан ходит, довольно улыбаясь и чуть ли не каждый день повторяя: «А я же говорил, что это не твоё!». После таких высказываний Кангу хочется из вредности отозвать своё заявление о своём переводе, но сдерживает эти порывы, понимая, что это глупо и очень по-детски. Вечером Канг заходит на почту, сразу же замечая Веики-сан на своём посту. — Канг-кун, — женщина улыбается, — для тебя ещё писем нет. — Я хочу отправить. Только, — Канг кусает губу, — я знаю только имя человека, без адреса. — Дай-ка сюда. Это шиноби? — Да. Ирьёнин. Мой наставник, — кивает головой и снова кусает губу. — О, — Веики-сан забавно округляет рот и распахивает глаза. — Таро-кун? — она снова улыбается. — Далеко везти не придётся. Он недавно вернулся домой, если я не ошибаюсь. — Вы знаете Таро-сана? — Уже очень-очень давно. Он, помню, тоже, как и ты, прибыл сюда на отработки долга. Даже и не вспомню, когда это было. Лет тридцать назад. Помню, все девчонки за ним тогда бегали. Здесь ещё не было ни фармацевтической лаборатории, а на востоке, где сейчас находится жилой квартал ещё были непроходимые болота. Он здесь живёт со своей семьёй, — Веики-сан пишет размашистым почерком несколько строк на конверте и возвращает его Кангу. — Вот, это его адрес. — Спасибо большое, Веики-сан! — Канг глубоко ей кланяется и выбегает из здания почты, на бегу читая адрес, а после разворачивается в обратную сторону, к дому Таро-сан. Квартал, куда он приходит, оказывается заставлен частными домиками, и дом Таро-сана ничем не выделяется. Сад камней, ровно остриженный газон, живая изгородь, двухэтажный домик окрашенный в светлые тона. Канг останавливается у калитки, рядом с которой находится почтовый ящик. В голове мелькает мысль не навязываться хозяевам, учитывая, что в последнюю встречу Таро-сан, судя по всему, разочаровался в нём. Можно же не заходить в дом, а кинуть письмо в почтовый ящик и уйти, сделать вид, что он не знает, где живёт наставник и вообще никогда тут не был. Момент оказывается упущен, когда сзади его окликают по имени. — Здравствуйте, Таро-сан, — в очередной раз прикусывает губу и поднимает взгляд на лицо наставника. — Вижу, ты нисколько не удивлён, что я тут живу, — хмыкает Таро-сан и кивает на женщину рядом с ним. — Познакомься, моя жена, Джанко Мията. Джанко-чан, это мой ученик, Канг-кун. — Приятно с тобой познакомиться, мой муж много рассказывал о том, как он вас обучал во время войны. — Да, Джанко-сан, — Канг, только сейчас спохватившись, кланяется им. — Мне тоже приятно с вами познакомиться… да. Джанко-сан коротко улыбается мужу и, отперев калитку, заходит на территорию дома. — Раз ты не удивлён, что я здесь живу, значит, ты меня ищешь. — Да, я… Веики-сан сказала, что вы тут, ну. — Проходи, — Таро-сан открывает перед ним калитку. — Вы не злитесь? За… за мои… — Нет, Канг. Я знал, что получится нечто подобное. Знал и целенаправленно подтолкнул вас к тому, чтобы вы совершили ошибки. Девчонки тоже напортачили изрядно. Да, даже сейчас продолжают, — Таро-сан весело хмыкает и проходит в дом. — Простите за вторжение, — тихо произносит Канг, заходя следом. Таро-сан приглашает его на кухню, где Джанко-сан уже выставляет на стол чайник с заваркой, две большие кружки и корзинку со сладостями, а после уходит в другие комнаты, оставляя Канга с Таро-саном наедине. — Как проходят твои изыскания? — Я бросил эту тему, — Таро-сан, не успев отпить чай из кружки, ставит её с глухим стуком на стол и хмурится. — Да, бросил, — Канг почти что с вызовом смотрит на наставника. — Эта тема — не моё. Начал всё, не подумав. Даже в морг работать пошёл. Но сейчас ухожу оттуда. Мне потребовалось два месяца на осознание собственной… глупости и смерть родителей. — Я… разочарован. — Оттого, что я разобрался в себе? — Оттого, что ты бросаешь всё на полпути. — Я бросаю только то, что мне не нужно. — Обещания? — Я же не сказал, что прекращу любую… научную деятельность. Я понял, что меня действительно интересует, и буду двигаться в том направлении, которое мне нужно. — И куда же ты будешь двигаться? Канг на секунду заминается. Он же ещё не выбрал, что будет делать, какое отделение выберет. А впрочем, кто сказал, что то, чем он хочет заниматься, включит в себя только одну дисциплину? — Я… я буду заниматься реабилитацией. Создам полидисциплинарную бригаду. Таро-сан лишь недовольно хмыкает и наконец-то отпивает чай из своей кружки. — А ещё я хочу знать, что это за техника: Нинпо Созо Сайсей: Бьякуго-но-Дзюцу и как ей обучиться! — уже с вызовом и азартом высказывает Канг, наблюдая за тем, как его наставник всё-таки давится чаем. — Салфеточку? — совершенно невинным голосом участливо интересуется он и протягивает бумажное полотенце. — Это тебе зачем? — рычит Таро-сан. — Как же? — деланно удивляется Канг. — Без этой техники я не смогу выйти на поле боя без серьёзных последствий для своей жизни и не нарушив Кодекс Шиноби и Правил Ирьёнина. — Это сложнейшая техника. Чтобы её использовать, необходимо сначала обучиться Созо Сайсей — технике лечения с помощью печатей, а так же Бьякуго-но-Ин — дзюцу эпохи Рикудо, печати, призванной накапливать огромное количество чакры в определённой точке тела. И только после этого научиться этой технике. Мало того, что сложно, так это ещё ужасно опасно. — Мне это подходит, Таро-сан, — Канг подаётся вперёд, чуть не опрокидывая свою чашку. — Мне это нужно. Я не буду просто так стоять и смотреть на то, как умирают мои товарищи. Хватит, насмотрелся уже. И уж тем более я не желаю смотреть на то, как они будут страдать от того, что остались калеками на всю оставшуюся жизнь. Я обучусь этой технике, чего бы мне это ни стоило, и встану в один ряд со сражающимися, если это потребуется. Если я не смогу защитить кого-то, то постараюсь его вылечить. А если и это не поможет, то реабилитирую его до того состояния, чтобы он мог жить максимально приближенно к прошлой жизни до травмы. — Это не шутки! — Таро-сан вскакивает и бьёт руками по столу так, что тот переламывается пополам. — Это техника ранга "S"! Это не игрушки и не то, от чего можно будет вот так с лёгкостью отказаться! — Я знаю! — рычит в ответ Канг. — Пойми, Канг, что эта техника мало того, что создана относительно недавно, так ещё и считается, что ей обучилась и что её использует та, кто создал эту технику, и не абы кто, а Сенджу Тсунаде — великий ирьёнин! — Так, может, пора уже кому-то, помимо неё, обучиться этой технике? Показать, что при надлежащей решимости, тренировках и упрямстве можно сделать то, что делал только один человек. Таро-сан, не вы ли нам говорили: «Что может один, то могут и остальные»? Таро-сан опускается на стул, оглядывая обломки стола, осколки посуды и испачканную скатерть. — Ясно. Я понял. Спасибо, Таро-сан. Я, пожалуй, пойду. Он выходит из кухни, сталкиваясь в коридоре с Джанко-сан, прощается с ней и выходит из дома. Он всё равно найдёт эту технику и обучится ей, что бы кто ни говорил, как бы в нём ни сомневались. Он-то понимает, что у него намного больше причин добавить в свой арсенал это дзюцу, а теперь, узнав, что ещё нужно знать другие, не менее полезные, он просто так не отступит. Он же трус, боится убивать, боится умереть, боится потерять. Так он хотя бы справится, если не полностью, то частично, с последними двумя страхами. И с главной своей фобией — Семью Мечниками Тумана, которые стали его страхом после того, как одним из них стал его бывший одноклассник — Момочи Забуза. Следующий рабочий день проходит весьма плодотворно. Утром - выполнение миссии по выгулу собак и уборке мусора у озерца. Шестичасовая смена в морге, которая, к удивлению не только Канга, но и Окады-сана, не вызывает у него ни тошноты, ни горестных вздохов, ни отвращения. Потом Канг переносит остатки своих вещей из патологоанатомического отделения в общежитие и убирается в комнате, тщательно перебирая свои пожитки. По пути в магазин его перехватывает Ниса и уговаривает прогуляться с ней к прудам. — Ты сегодня очень, м-м-м, немного другой. Случилось что-то хорошее? — Хорошее? — Канг удивлённо моргает и смотрит на девушку. — Да, наверное, да. Правда, это немного омрачилось тем, что мой наставник считает меня непроходимым идиотом и безответственным человеком, но не всё же должно идти как по накатанной. — И что же произошло? — Я нашёл то, что мне сейчас нужно и важно, — широко улыбается. Канг проходит несколько шагов вперёд, когда понимает, что Ниса отстаёт от него. — Ты чего? — оборачивается. — Канг-кун, я… раз у тебя сегодня такое прекрасное настроение, я бы хотела тебе сказать то, что… что ты мне нравишься, — девушка наконец-то поднимает голову, смотрит прямо на него, робко улыбаясь и очень быстро краснея. Канг чувствует, что он тоже краснеет: щёки, уши и шею как будто кипятком обжигает. Канг действительно не знает, что можно ответить на такое заявление. Да как он… да как можно… он же. Он же несуразный, трусливый, весь в этих уродливых шрамах, которые даже на лице, не то, что на теле, генин, ирьёнин всего лишь D-ранга, только-только нашедший тропку, по которой можно двигаться вперёд, он даже не знает, куда все его желания приведут. — Ниса-чан, прости, — робкая улыбка и взгляд полного сожаления. — Я… я не тот человек, который тебе нужен. Прости. Канг провожает рыдающую девушку отстранённым взглядом и тяжело вздыхает. — Ну и дура-а-ак. Такая хорошая девочка, — Канг подпрыгивает на месте и оборачивается, с укором смотря на Таро-сана. — «Я не тот человек, который тебе нужен», — передразнивает его наставник и лукаво улыбается. — Что, другая великая и большая любовь есть? — И… и ничего такого нет! — а в голове почему-то всплывает образ девочки-вулкана с зелёными глазами и обаятельной улыбкой. Стоп! Какой-какой улыбкой?! — А вы что вообще тут делаете? — Живу в этом городке, если ты забыл, — весело хмыкает Таро-сан. — Ну, а что побудило меня подслушивать твои личные разговоры, — смешок, — так это я не специально. Пришёл сказать тебе, что жду тебя завтра в шесть вечера на первой тренировочной площадке в полной экипировке и с твоим расписанием на всю неделю. Вчера ты меня убедил в том, что попробовать стоит.