Путь ирьёнина

Новый виток мыслей о собственных достоинствах и недостатках, о силе, умениях, опыте в боях начался неделю назад, когда Накаяма-сенсей поздравил их команду с прохождением на экзамен на чуунина. И продолжается до сих пор, когда они уже плывут в сторону страны Рек, не делая остановок ни на острове Неги, ни в стране Чая, на которых Кангу хотелось бы в срочном порядке побывать. На острове Неги, чтобы насладиться той духовностью и спокойствием, воспоминания о которых всё ещё теплятся в его душе, а в стране Чая — чтобы выпустить пар на Аки-чан и пообщаться с Ноби-сан. Но корабль с участниками экзамена, их наставниками и делегацией высокопоставленных гостей движется без остановок. После высадки в стране Рек им придётся пересечь её, миновать страну Дождя, перейти границу страны Земли и добраться до одной из Пяти Великих Деревень — Ивагакуре. которая в этом полугодии приняла эстафету по организации экзамена. — Чего не спишь? — всё так же с палубы наблюдая за ночным небом, не оборачиваясь, интересуется Канг. — Это был мой вопрос, — чуть обиженно восклицает Мей, присаживается за спиной и обнимает его своими горячими руками. — Тебе бы отдохнуть. — Я и отдыхаю, — возражает с лёгкой полуулыбкой. — Занимаясь самоедством? — едко интересуется Теруми. — Это неотъемлемая часть меня, Мей-чан, — садится вполоборота к ней и приобнимает за плечи. — Но, как ни странно, сейчас я просто смотрю на море и думаю о том, как хорошо было бы отправиться в путешествие с тобой, забыв про все проблемы. Мне понравилось путешествовать, а с тобой это было бы в несколько тысяч раз приятнее. — Знаешь, — через некоторое время тяжело вздыхает Мей, — некоторые черты твоего характера меня сводят с ума. — Например? — Твоё упрямство. Твоя жертвенность, въедливость, это твоё самоедство. — Похоже, из того предложения нужно было слово «некоторые» заменить на «все», — смеётся Канг. — Ты уже много чего добился. Почему ты так к себе относишься? — с болью в голосе спрашивает она. — Наверное, я ещё просто жадный. Мне кажется, что всего этого недостаточно. Я знаю, что могу больше и лучше. Просто… это само собой получается. Я всегда так жил, думая, что я ещё то ничтожество. Это уже дело привычки. Мей разворачивается к нему лицом и целует осторожно, нежно. — Надо избавляться от вредных привычек, — выдыхает в его губы и грустно улыбается, смотря в глаза. — Одному мне не справиться, — чуть слышно отвечает Канг, обнимая её лицо в своих ладонях. — Поможешь мне? — А ещё ты хитрый. И как только я тебя терплю? — Ты меня не терпишь, а любишь, как и я тебя, — мягко улыбается Канг и крепко обнимает её. Когда-нибудь он перестанет гнаться за званиями, чужим признанием и силой. Когда-нибудь, когда повзрослеет и поймёт, что есть нечто гораздо важнее и лучше. Ну, а сейчас необходимо двигаться в том направлении, которое выбрал.

***

Как и предупреждали Ронг и Накаяма-сенсей, тестовая часть сильно изменилась по сравнению с первым экзаменом. Девять основных вопросов, которые, как успел заметить Канг, совсем не уровня генинов. Тест на умение собирать информацию, в чём Канг не очень-то и преуспел. Нет, конечно, в какой-нибудь разведывательной миссии он бы, при помощи передвижения под землёй, что-нибудь смог бы узнать, но не в классе, наполненном десятками чуунинов, которые следят за каждым твоим шагом. К счастью, Канг эти все задачки знает и умеет их решать, он даже несколько раз замечает как у него кто-то пытается списать, видимо, решив, что он один из подсадных чуунинов, которые знают правильные ответы на вопросы. В общем-то тестовая часть не доставляет ему никаких неудобств, даже вопросов по, уже вызубренной с помощь Кимимаро, истории не попалось. Десятый вопрос, правда, вызывает недоумение. В каком это смысле придётся возглавить команду генинов на миссии В-ранга? Как это вернуться всем составом с неё? Почему это, если миссия не будет выполнена, то не только он, но и вся команда лишится права быть не только чуунинами, но и шиноби вообще? Гул в аудитории стоит такой, что волнение рядом сидящих генинов отдаётся и по нему. Но он упорно сидит на месте, сцепив зубы. Это просто проверка, как и говорил Ронг. Просто нужно сидеть и делать вид, что он готов взять предложенную ответственность на себя. И действительно, через десять минут, когда атмосфера нагнетена до предела, а из аудитории ушло больше половины команд, экзаменаторы поздравляют их с успешным прохождением первого этапа и отпускают из аудитории на улицу, где перед ними предстаёт человек, ответственный за прохождение второго этапа. — В этом году десятый вопрос интересным был, — делится своими впечатлениями Ронг, когда они после получения указаний от джонина о месте и времени сбора направляются на поиски какого-нибудь кафетерия. — Было любопытно наблюдать за реакцией генинов. Особенно за самыми мелкими. Они так забавно волновались, — он смеётся во весь голос и указывает на небольшое здание впереди. — Давайте туда? — и, не дожидаясь ответной реакции сокомандников, направляется на примеченный им ресторанчик. — Я так голоден, что, наверное, целого быка бы съел. — Видали как мальчишка из Конохи на своих сокомандников глянул, когда кто-то из них попытался отказаться от прохождения испытания? — передёргивает плечами Лонгвей. — Какой конкретно команды? — интересуется Ронг. — Той, что осталась. Мальчишка, наверное, ровесник моего сына, лет семи-восьми, с таким взглядом тяжёлым. — Испугался ребёнка? — пытается подковырнуть его Ронг. — Смотря какой ребёнок, — качает головой Канг и тоже передёргивает плечами. В памяти всплывает его, наверное, единственный, но самый жуткий страх — девятилетний Забуза. — Да, смотря какой. На возраст обращать внимание — глупо, надо смотреть на умения и опыт. Ронг лишь корчит ему рожицы и открывает дверь в кафетерий, откуда доносится поражающий воображение запах еды. — Это просто дети, ребята, — занимая свободный столик, отмахивается от их слов. — По сравнению со мной ты тоже ребёнок, — возражает Лонгвей и переводит взгляд на Канга. — И этот тоже недалеко ушёл. — Лонгвей-сан, — тяжело вздыхает Канг. — Если вам есть что мне предъявить, то я готов вас выслушать. Следующий этап — командный. Так что надо бы разобраться в том, почему я вызываю у вас такую… негативную реакцию. Этот разговор возникает не в первый раз у них. Почему-то Лонгвей с первых недель общения начинает недолюбливать Канга. Чем это вызвано — непонятно. Сам мужчина утверждает, что это из-за того, что Канг выбрал «бабье» направление в мире шиноби, но в то же самое время, когда Канг лечит кого-либо или пользуется техниками ирьёнинов в бою, он видит уважение в глазах сокомандника. Так что причина явно не в этом. — Я умею разграничивать личное и работу, так что второе задание мы выполним. А ты, мальчишка, просто смирись с тем, что не все бегают с тобой как с писаной торбой и восхищаются твоим миролюбием. Канг лишь тяжело вздыхает и приступает к своему обеду. И правда, может, его как раз бесит не сама профессия, а отношение Канга к жизни, кто знает. Как и говорил Ноби-сан, не всегда получается понять душу человека, даже если ты с ним долго знаком и прошёл через все жизненные испытания, а тут человек, с которым он знаком всего полгода. Всем не угодишь. Они расходятся уже ближе к вечеру. Ронг направляется искать Накаяму-сенсея, чтобы пообщаться перед вторым этапом с ним о некоторых техниках и посоветоваться по поводу работы в команде. Лонгвей отправляется в гостиницу. А Канг отправляется на место свидания, которое ему назначила Мей. — Что, даже не применял свою технику для концентрации внимания? — лукаво интересуется она. — Такой мандраж меня охватил, что даже печати не смог вспомнить, — наигранным мрачным голосом отвечает. — Не знаю, как смог этот этап вообще пройти. Они смеются и присаживаются возле пруда на траве. — Интересная у тебя приспособа на шее, — с любопытством откликается Мей. — Что это? Очередное грозное оружие против врагов? — Не совсем. Это респиратор, собранный Акихико. — И сколько он с тебя содрал за эту штуковину? — приподнимает бровь Мей и ухмыляется, видимо, ожидая услышать очередную забавную историю, коими наполнены рассказы Канга, в которых фигурирует Акихико. Канг закусывает губу и отводит взгляд: — Ну-у-у, я его тестировал, — бормочет он и виновато улыбается. — Тестировал? — Мей за полсекунды осознаёт смысл слова и хватает его за грудки, вызывая нервный смешок у Канга. — Он ещё и смеётся! — тут же вспыхивает она и Канг чувствует запах дыма — он часто проявляется, когда Мей чем-то раздражена. — Успокойся, я же жив и здоров. Всё было под контролем опытных шиноби, в комнате находились ирьёнины, противоядия, анафилактические аптечки и аппараты искусственной вентиляции лёгких. — Он жив и здоров, посмотрите-ка не него! — отпускает его воротник и разводит руками Мей. — А в следующий раз что? Тебе отрежут ногу, чтобы ты сам протестировал свой протез или тебя убьют, чтобы узнать, как воскресить человека? Канг, да чтоб тебя! — услышав очередной смешок, бьёт его кулаком по груди. — Я не настолько фанатичен и совсем не… чокнутый, — погрустнев, отвечает Канг. — И понимаю, когда можно остановиться, Мей-чан. Мне… грустно оттого, что дорогие моему сердцу люди всё ещё считают меня ненормальным. — И почему ты каждый раз, когда мы говорим о тебе, заставляешь меня чувствовать вину и стыд? — утыкается лицом ему в грудь Мей. — Ну, кто-то же, помимо меня должен чувствовать это.

***

Утро следующего дня они встречают на развилке нескольких дорог, ведущих в холмистую местность. Экзаменатор-джонин, несколько чуунинов, следящих за порядком и члены одиннадцати прошедших в этот тур команд оказываются не единственными, кто оказывается здесь. — Это… ослы? — косится на животных Ронг. — Скорее, мулы — помесь осла и лошади, — скрещивает руки на груди Лонгвей и усмехается. Видимо, повозки, запряжённые мулами, совершенно не напрягают его. — Я, кажется, догадываюсь уже о сути задания, — качает головой Канг. — И это мне не особо нравится. Кто умеет управлять повозкой? — с нескрываемой иронией смотрит на Лонгвея и Ронга он, а после оглядывает членов других команд, которые также не в восторге от увиденной ими картины. — Ничего себе Ива размахнулась! — присвистывает Ронг. — Двадцать два животных, повозки, интерьерчик. Они в курсе, что это всё могут уничтожить генины, глазом не моргнув? — радостно восклицает и смеётся. — Максимальное приближение к реальным условиям, — хмурится Лонгвей. — Невооружённым глазом видно, что животные на последнем издыхании. Больны или старые. Дороже было бы их вести на убой, — усмехается на вытянувшиеся лица товарищей и складывает руки на груди. — У моего деда был скотный двор. Я в стране Волн занимался скотоводством. Да, и сейчас с сыном держим небольшое хозяйство. Канг и Ронг переглядываются. Ну вот, у них уже есть небольшое преимущество. Команды из Ивы тоже, наверное, умеют управляться с животными и управлять повозками, но остальные-то точно не сильны в этом. К девяти утра, когда все генины изнывают от нетерпения и догадок по поводу второго этапа, а экзаменатор, его помощники и делегации из стран-участниц закончили совещание, перед ними появилось одиннадцать не вписывающихся в общую картину людей. В гражданских одеждах различного кроя и материала: от дорогих тканей и украшений до потёртых в заплатах однотонных балахонах. — Генины, в колонны по трое стано-вись! — зычно командует экзаменатор. — Не будем мотать сопли на кулак и говорить о мире, дружбе и любви, перейдём сразу к сути задания. Перед вами экзаменационная площадка, усеянная холмами, горами, реками и дикими животными с ловушками. В вашем распоряжении находятся повозка, запряжённая двум мулами и пять дней на то, чтобы переправить вашего «заказчика» к деревне, находящейся на другом конце маршрута. — Как миссии по защите, — шепчет генин из Камня. — Именно! — довольно восклицает экзаменатор и гадко ухмыляется. — Правила таковы, что к концу маршрута вам необходимо прийти не позже, чем на пятые сутки. Всей командой, и с тем, кого вы обязаны защищать. Больше никаких правил, делайте то, что хотите. Пока им распределяют повозки и «заказчиков», Ронг восхищается организацией экзамена и разглядывает участников. — Чуунины или джонины, — констатирует он полушёпотом. — Скорее всего, чуунины. Эти актёры — «заказчики» наши. Из разных деревень — одежда, цвет кожи, волос, глаз и поведение их выдаёт. И, скорее, всего после эти наши сопровождающие будут отчитываться о пройденной миссии. Стараемся не выдавать каких-либо специфических своих техник, держаться вежливо-строго с нашим чуунином, — когда их команду вызывают для выдач реквизита, заканчивает он. Сложности начинаются уже на старте, когда каждая команда подведена к тропке или дороге, с которой будет стартовать. Напоследок со смаком растянув губы в ехидной ухмылке, которую Канг всё-таки успевает заметить, их «заказчик», а точнее «заказчица» входит в роль с ударом гонга, прозвучавшего оглушительно на всю округу. — Я не поеду в этом корыте, — с надменным выражением лица, явно издеваясь и наслаждаясь своей позицией, проговаривает она. — У меня в сумке важные документы, которые отсыреют и сгниют, пока мы дотащимся до нужного места, — припечатывает в конце и складывает руки на груди, и смотрит с намёком, мол, если сейчас сделаете или скажете что-то не то, мы останемся на этом месте. Канг хватает за куртку Ронга, но тот качается головой: — Всё нормально, — шепчет ему одними губами. — В таком случае могу предложить мне самому нести ваши документы, пока мы будем ехать. — Открывать и смотреть, что там, строго запрещено, — насмешливо прищуривается она, протягивая пару свитков Ронгу. Канг с облегчением выдыхает, только сейчас заметив, что прокусил губу до крови. — Таких проверок, думаю, будет немало, так что необходимо как можно быстрее добраться до места назначения, — подходит к ним Ронг, после того как «уговорил» девушку залезть в повозку и устроил её с комфортом. — Думаю, всем чуунинам нравится эта игра, вот за спиной у нас команда из Песка никак не может справиться со своим. Подойдите ближе, оговорим построение и прочие мелочи. В итоге они отбывают с места через полчаса от начала экзамена, некоторые их соперники до сих пор не могут поладить со своими «заказчиками», а некоторые уже в начале пути скрылись на дороге, как-то сумев совладать с мулами. На облучок взбирается Лонгвей, единственный из их команды, умеющий управляться с животными — ещё одна проблема некоторых команд. Ронг ступает позади повозки, следя за округой и расставляя ловушки на случай, если на них вознамерятся напасть сзади. Канг же составляет компанию их спутнице в повозке, перевоплотившись в их «заказчицу». Так что если на них и нападут, а экзаменатор и сама ситуация дают понять, что нападение будет, враг не сразу сориентируется. Первые сутки, за которые девушка выматывает Кангу все нервы и принимается за Лонгвея, спустя десять привалов, которые требует не только вжившаяся в роль чуунин, но и мулы и пережив нападение семейства гигантских медведей, им становится не по себе от того, что ничего сильно страшного и ужасного не происходит. Особенно эта ситуация не нравится Ронгу, потому что, скорее всего, тогда на их маршруте все препятствия будут в конце, когда они все будут вымотаны своим чуунином, ожиданием опасности и даже, возможно, голодом и жаждой. На очередном привале Ронг с подозрением поглядывает на их «заказчицу», которую они уговорили лечь спать не в повозке, а на земле под каменным навесом, и переводит взгляд на Лонгвея, устроившегося как раз в повозке, чтобы запутать нападающих, если они будут, и снова смотрит на Канга. — Очень тихо, — одними губами проговаривает Ронг и откидывается назад на руки, на самом деле заводя одну в подсумок и доставая сюрикен. — Я посмотрю, — отвечает ему Канг и уже громче, но шёпотом: — Пойду отойду. По нужде. Удаляясь от лагеря и места, откуда чувствовалась угроза, он складывает печати и уходит под землю. Быстрое тихое перемещение ему удаётся, и неподалёку от лагеря он чувствует трёх человек. Довольно-таки сильных и готовых напасть в любую секунду, но пока медлящих. Наверное, ждут, когда вся их компания, кроме часового, ляжет спать, или самой тёмной фазы ночи. Возвращаясь к лагерю, Канг достаёт из подсумка несколько сенбонов и небольшую бутылочку. — Что там? — тихо интересуется Ронг, и Канг прикладывает палец к губам, призывая его к тишине, а после с разворота метает сенбоны в их чуунина, та успевает дёрнуться, но оружие уже попало в нужные точки, парализуя её тело. — Что ты делаешь? — подскакивая на ноги, шипит Ронг и поваливает Канга на землю, приставляя к его горлу сюрикен. — Там трое чуунинов, — отвечает Канг. — Я — это я, если что. Как это могу доказать? Хочешь, расскажу состав всех твоих свитков с оружием по порядку, или лучше рассказать про то, как мы опозорились на второй миссии перед Накаяма-сенсеем и ему пришлось нас вытаскивать из простецкой ловушки, в которую мы угодили? — Ты ещё атлас по анатомии зачитай нам, — бурчит из повозки Лонгвей. — Что с девчонкой? — Я её парализовал и собираюсь усыпить. Отпусти меня. Если я бы тебе всё сказал, то она, — кивает в сторону чуунина, — бы начала тут свою игру в истеричку, да и не спала она совсем. Вон, глаза открыты. Согласитесь, что та актёрская игра, которую она нам продемонстрировала до этого, не располагает к тому, что она согласится бежать через половину гор с кем-то из нас или согласится, чтобы её взяли на руки. А увести её придётся. На повозке — не вариант, эти животинки вот-вот откинутся. — А ничего, что я командир? — возмущается Ронг, отпуская Канга и поднимаясь на ноги. — Я тебе прощаю это, — улыбается Канг и подходит к чуунину, переворачивает её на спину. Лицо у неё перекошено от гнева, глаза распахнуты и смотрят зло, рука протянута к поясу, в котором, наверное, хранится какое-то оружие. — Извини, придётся поспать, — и заливает четверть бутылочки ей в рот. — У меня есть кое-что и для вас, хотите — используйте, хотите — нет, — пожимает плечами Канг, опережая возмущения своих товарищей и достаёт и кармана небольшую коробочку и высыпает себе на ладонь небольшие чёрные круглые таблетки. — Боевые пилюли! — полушёпотом восклицает Ронг и подходит к Кангу. — Где ты их раздобыл? — Я же в больнице работаю, — усмехается в ответ и даёт одну ему, вторую — Лонгвею и третью сразу закидывает себе в рот. — Только не перетруждайтесь, отходняк будет кошмарным. Мне как-то приходилось их есть, а потом использовать чакру и физическую силу на полную, и эмоционально меня там потрепало. Потом неделю восстанавливался. В итоге Кангу приходится плутать по горам и деревьям в одиночку со спящей девушкой на плечах, пока Ронг и Лонгвей пытаются тихо и незаметно установить ловушки и увести их преследователей куда подальше. На рассвете Канг вместе со своей ношей приближается к речушке, через которую они уже переходили — место и время встречи, которое они оговаривали. Он прячется на ветках одного из растущих здесь деревьев, пока ждёт Ронга и Лонгвея, и в какой-то момент ощущает слежку за собой. Отходит на несколько метров от места стоянки и прячет девушку у реки в корнях дерева и устанавливает рядом одну примитивную ловушку, скрывается на другом берегу, ожидая. Не хочется верить в то, что его товарищи погибли в бою, но знакомая чакра, которую он уже ощущал на месте их стоянки, указывает на то, что либо Ронг и Лонгвей, победив двух из троих соперников, погибли от руки третьего, либо на то, что они просто упустили его. Второй вариант, конечно, более привлекателен, но готовиться всё-таки надо к худшему, а пока следует сохранить свою жизнь и жизнь девушки, которую тоже могут совсем не понарошку, а действительно убить. Канг кусает губу: прежде чем усыплять её, он не подумал о таком повороте событий, дурак. Возле дерева, в корнях которого спрятана чуунин, появляется мужчина, на вид старше самого Канга, и сразу же направляется к корням, огибая ловушки и презрительно кривясь на них. Канг внимательно следит, когда мужчина наклоняется над девушкой и обыскивает все карманы и сумку и достаёт оттуда два свитка. Ухмыляется и прокручивает их в руках. Канг копирует его ухмылку. Мужчина знает, что эти свитки — фальшивка, а не настоящая информация, которая была у «заказчицы». Канг знает, что в них заложена взрывная печать и активирует её. Преследователю лишь опаляет лицо и руки, когда он выбрасывает свитки и слегка дезориентирует взрывной волной. Кангу хватает этих секунд, чтобы перемахнуть на другой берег, скрыться под землёй и отточенными движениями провести технику Самоубийственного Обезглавливания и парализовать мужчину сенбонами. Убивать вне войны не в его характере, поэтому он просто усыпляет мужчину всё тем же снотворным, забирает всё оружие и на небольшом бревне сплавляет его вниз по речке. Через несколько минут к месту сбора подходят Ронг и Лонгвей — потрёпанные, всклокоченные, раненые и раздражённые. — Пока мы сражались с двумя, один смог улизнуть. Так что он может быть где-то неподалёку, — закрывают они Канга с девушкой собой и обводят округу напряжёнными взглядами. — Он уплыл, — пожимает Канг плечами и взваливает девушку себе на плечи. — Что? — лицо Лонгвея перекашивается. — Уплыл. Вниз по реке. Со снотворным в крови и оглушённый взрывом. Так что можем отправляться дальше. И аккуратней, тут ловушки, не попадитесь в них. Лонгвей долго и со смаком ругается, пока они пробираются сквозь небольшой лесочек, через который уже проходили. Ругается на сожжённую повозку и мулов, на бессонную ночь, на пилюли, на которые у него, оказывается, аллергия, и теперь всё тело чешется, на Канга, просто потому что он есть, на экзамен, на чуунинов, которые так долго не убивались. Канг переводит на него взгляд и тяжело вздыхает — надо бы уже привыкнуть, что не все настолько гуманны и миролюбивы, насколько это возможно, когда ты шиноби, как сам Канг и принять это. Следующим на их пути встаёт минное поле, но они не успевают и шагу ступить никуда, как всё взлетает на воздух — одна из незадачливых команд угробила не только себя и мулов, но и чуунина. Их самих сносит взрывной волной и оглушает на некоторое время, так что, немного поорав друг на друга, потому что по-другому было ничего не слышно, команда останавливается на привал и перекусывают. Канг поит очередной порцией снотворного чуунина, ими всеми было решено до конца пути оставить девушку спящей, чтобы не доставлять себе ещё больших проблем. Без повозки и с «заказчицей» в таком состоянии путь оказывается намного легче. За несколько часов, пока они отходят от взрыва, на них пытаются напасть дикие животные, которых на этом отрезке их дороги оказывается очень много. Их спасают только лишь вовремя расставленные Ронгом ловушки. Вскоре они снимаются с места и отправляются дальше. Ближе к ночи в нескольких десятков метров до них доносятся звуки боя, пришлось обходить это место по холмам, значительно отклонившись с курса и наткнувшись на берлогу гигантских медведей, которых, к счастью, поблизости не оказывается. К концу пути они приходят под утро. Приходится подождать на финише, не ступая в деревню, пока их чуунин проснётся. Девушка пробуждается в плохом расположении духа и на милую улыбку Канга отвечает лишь раздражённым взглядом и проклятьями сквозь зубы, полностью выйдя из своего образа «заказчика». Когда Канг протягивает ей тёплый чай, тут же резко вскакивает, рассказывая всему миру, какой же он плохой, бессердечный отравитель и что она из его рук ничего никогда не примет. Канга это забавляет, как и его сокомандников.

***

Окончание второго этапа знаменует целый месяц отдыха для гостей страны Камня и упорную работу для его жителей в поддержании порядка, правителей в переговорах со значимыми людьми из других стран и генинов в тренировках и подготовке к третьему этапу. На него проходит четыре команды — всего треть от тех, кто боролся во втором этапе, двенадцать человек. Канг весь месяц пытается собрать хоть какую-то информацию об участниках этапа. Для начала ему придётся сражаться с генином из Камня, у которого — ну кто бы мог подумать! — стихия Земли. Теперь под землёй особо не побегаешь и печати этой стихии не сложишь без раздумий о том, знает ли противник эту технику и может ли её нейтрализовать. Следующий бой будет либо против марионеточника из Песка, либо против Лонгвея, в зависимости от того, кто победит в их раунде. — Как думаешь, будет хуже, если меня нашпигуют ядовитыми иглами, или если через меня пропустят хороший разряд молнии, пока я буду бултыхаться в воде? — уклоняясь от кулаков Мей, интересуется Канг. — Думаю, от игл ты увернёшься, — выпускает облако обжигающего пара изо рта и уходит от Самоубийственного Обезглавливания. — А вот молния тебя покалечит, — метает веер сюрикенов, сбивая его сенбоны и они останавливаются друг напротив друга, тяжело дыша. — Ты всё равно сильно надеешься на техники Земли, Канг, — Мей кидается в атаку и применяет несколько приёмов тайдзюцу. — Против мастера из Камня это тебе не поможет. Против Лонгвея тоже, потому что Молния сильнее Земли. Против марионеточника — возможно, но не точно. — Ты тоже сильно полагаешься на свои техники стихии, я хотя бы пытаюсь разбавить их чем-либо, — пропускает несколько ударов и падает ничком на землю с кунаем у горла. — Не переводи стрелки. И ты плохо пытаешься, — хмурится Мей-чан. — Канг, — уже мягче говорит, нависая над ним и убирая оружие, — далась тебе эта победа. Звание чуунина уже и так у тебя. Он грустно улыбается в ответ: — Далась, Мей-чан, — проводит кончиками пальцев по её щеке и зарывается рукой в рыжие волосы, массирующими движениями поглаживая её голову. — Не только эта победа. Я не могу просто взять и принять это звание, нет. Даже если мне его и не дадут, но я дойду до финала и стану победителем — для меня это будет во сто крат приятнее и ценнее. — Тут есть опасные противники. Гатс из Камня — подрывник; Акацучи отсюда же — спец по техникам Земли и по защите от них; твой противник — тоже с такой стихией; команда из Песка — двое марионеточников и ещё один с тремя стихиями, одна из которых — Молния; Ронг и Лонгвей так же не будут от других отставать, а Лонгвей тебя недолюбливает вообще; Абураме из Конохи — тёмная лошадка, он может выкинуть какой угодно фокус; в коноховской команде только, наверное, девчонка не представляет собой угрозы, но она могла скрывать своё мастерство как ты; и последний член их команды — Учиха, говорят, надежда, опора и один из элиты этого клана. — Прям какой-то фестиваль генинов с техниками Земли, — усмехается Канг и получает тычок под рёбра. — Ты вообще слушал, что я тебе тут говорила? — Давай ещё потренируемся, Мей-чан, и пойдём отдохнём, а завтра найдём тихое местечко с меньшей вероятностью, что там за нами будут следить и отработаем все техники? — поднимается с земли вместе с девушкой, подняв её на руки и закружив по полю. — А потом будь что будет — хоть трава не расти! — В таком случае, я лично и всерьёз возьмусь за тебя, — коварно улыбается девушка. — Ты мне нужен живым и желательно целым и невредимым. И за него действительно берутся всерьёз. Несмотря на то, что тренировки оказывают довольно выматывающими и на то, что он падает от усталости, Канг не считает это чем-то очень сложным. Раньше он тренировался с таким же усердием, одновременно учился, работал и ходил на миссии регулярно — это всё было намного сложнее, и ответственность постоянно висела над ним дамокловым мечом. Сейчас же он успевает и отдохнуть, и прогуляться по достопримечательностям, и пытается проследить за тренировками своих соперников. Несколько раз он ходит на местные фестивали вместе с Мей-чан. Изредка им наносит визиты Накаяма-сенсей, понявший уже давно, что такого взаимопонимания, как в тройке Кисаме-Тони-Канг, у этой команды не будет и что они уже давно разделились, готовясь к этому этапу самостоятельно. Накаяма-сенсей лишь даёт советы, так же, как и Ронгу с Лонгвеем, но не говорит о них самих ничего, как и им — о Канге и друг друге. Первого августа на арене в Ивагакуре собирается большое количество народа: зрители, судьи, организаторы, охранники, генины и их наставники. Канг оглядывает огромный каменный мешок, в котором они оказываются: знак Ивы, куда ни глянь, бросается в глаза, в проходах между рядами сидений статуи каких-то людей, наверное, бывших Цучикаге, или генералов, или ещё каких-то выдающихся людей, навесы над зрительскими местами, толстые стены. Да-а-а, Ива любит выделиться и выпендриться. Среди зрителей на почётных местах Канг замечает Мей и успокаивается. Почему-то мандраж так и не пришёл, только лёгкое волнение и покалывание в кончиках пальцев рук, как будто чакра хочет сорваться и уже по велению хозяина помочь ему в чём бы то ни было. После представления участников и таблицы сражения зрителям, экзаменатор велит генинам подняться на смотровую площадку и оставляет на поле первую пару сражающихся. Канг в душе рад тому, что он будет биться в последнюю очередь, переводит взгляд на совсем не воодушевлённого будущего противника и снова смотрит на поле, готовясь запоминать как можно больше полезных ему приёмов, если они появятся, и следить за изменениями ландшафта площадки. Любая мелочь сможет как пригодиться в бою, так и помешать. К началу собственной битвы Канг зарабатывает нервный тик и иммунитет к взрывам, в глазах рябит от скорости передвижения соперников и их оружия, в голове звенит от лязга металла, и настроение падает до отметки самобичевания. Потому что ну как он, простой ирьёнин, сможет выехать на основных техниках хотя бы два боя и не засветить свои козыри? Вспоминаются вразумляющие кулаки Мей и её же наставительные пинки. Ну, стоит попробовать, в любом случае, не помрёт здесь от ран, так помрёт со стыда перед Мей-чан и всеми друзьями от того, что даже не попробовал. Да, точно, «решившись — не думай». Он разворачивается к лестнице и, кажется, непринуждённой походкой, а не как крадущаяся цапля, спускается к полю битвы. На пафосное выпрыгивание с балкончика или радостное приветствие зрителей его не хватит. Противник смотрит на него, как на упавшее дерево на дороге, которое можно в лёгкую оттащить на обочину или обойти. — Вынесу тебя с одного удара, — заявляет он Кангу и разминает кисти. А, нет, Канг слишком хорошего о себе мнения. Этот парень смотрит на него как на веточку, которая не представляет собой никаких неудобств. Канг снова смотрит на Мей, выделяющуюся среди высокопоставленных гостей своей лавово-рыжей шевелюрой, и вспоминает их первую встречу, когда она применила своё же дзюцу против себя самой… Глаза его загораются, и он даже с блаженством прищуривается. То что надо. И как он до этого не додумался раньше? Он знает, как работают техники Земли, и знает их основу, так что нетрудно будет во время боя придумать, как техники будут мешать исполнителю, то есть — его противнику. Прости, Мей-чан, твой план летит в топку, начинаем импровизировать. С ударом гонга, оповещающего о начале боя, противник Канга складывает печати, и через секунду поле покрывают острые каменные пики. Парень усмехается, видимо, не допуская ни малейшей мысли о своём промахе. Самоуверенный. Канг, уловив колебания земли, успевает прыгнуть на стену, но всё-таки одна пика оцарапывает ему спину. Он спрыгивает на землю, еле уместившись в зазор между остриями, и совершает технику замены, послав на разведку своих двойников, сам аккуратно продвигается вперёд, пытаясь почувствовать малейшее сенсорное считывание. Взгляды зрителей мешают, все чувства шиноби кричат о слежке и опасности — сильной Ки с разных сторон. Но разум понимает, что это просто наблюдатели, которые не ринутся на арену, чтобы растерзать его. Останавливается, почувствовав уничтожение одной замены, и на секунду прикрывает глаза, размышляя. Выдыхает сквозь зубы и закусывает губу. Приказывает второй замене как можно ближе подвести противника к нему. Сам создаёт грязевой клон, метает два куная с леской между ними в две высокие пики и прыжком забирается на леску. Рука тянется к кармашку с сенбонами, но Канг одёргивает себя — сразу раскроются его умения и познания в анатомии, да, повязка ирьёнина на плече тоже даёт пищу для размышлений, но она больше отвлекает противника на то, что он не боец, а врач. Выхватывает кунай и ждёт. Противник в поле зрения, замена уничтожена, клон метает сюрикены, подпускает противника ближе, делает испуганный вид. Парень протыкает ему сердце, и тут же его рука застревает в вязкой грязи. Канг всаживает кунай по рукоятку в плечо соперника и несколькими ударами ног подбрасывает его вверх, сам оказывается чуть выше и мощным точным пинком отправляет его на одну из мелких пик, которая пропарывает парню бедро. Противник, вскрикнув от боли, отменяет собственную технику, оставаясь лежать на земле, открытый со всех сторон. Любой другой бы подумал про беззащитность, но не Канг, привыкший оценивать противников лучше, чем они есть. И правильно. Парень из положения лёжа складывает печати и отправляет в сторону Канга растущий из земли гигантский кулак. Даже если это грязь, ему всё равно ничего не остаётся, кроме как сконцентрировать чакру в ногах и ударить по этой махине. Это не грязь, поэтому Канг воодушевляется и с трёх ударов ногами разбивает его на мелкие камушки, оказываясь спиной вплотную к стене. Секунда промедления, и от Канга Цуна осталось бы напоминание в виде неэстетичной переломанной кучи костей и раздавленных органов, да пятно крови на стене. Его противник успевает принять сидячее положение и из него метает в Канга кунай со взрывной печатью, Канг отвечает своим таким же. Воспользовавшись поднявшимся шумом и дымом, совершает технику замены и отправляет её под землю. Сам бежит в лоб на противника. Скорее всего, он думает, что он и есть замена или клон, поэтому строит удивлённое лицо, когда сюрикен, попавший в предплечье Канга, не заставляет его растаять в облаке дыма. Парень уходит от кулака Канга в сторону со слабым вскриком из-за потревоженных ран. И попадает в захват замены, вылезшей у него из-за спины. Канг одним ударом в живот выбивает из парня воздух и слегка придушивает до потери сознания. Двадцатиминутный перерыв между первым раундом и последующим даётся зрителям, чтобы подуспокоиться от адреналиновой встряски, которую они получили от просмотра боёв, и генинам, чтобы перевязать или подлечить раны и подготовиться к следующим боям. Местные ирьёнины быстро залечивают ранения Канга и отпускают его ещё до объявления перерыва. Есть время на подготовку и продумывание дальнейших действий. Во второй раунд проходит вся их команда, двое из Конохи и парень из Ивагакуре. Кангу предстоит сражаться с Лонгвеем. С одной стороны, это хорошо, потому что парень из Суны, которого мужчина победил в предыдущем раунде, Кангу был совершенно не известен: ни стиль боя, ни частично характер, ничего он так и не смог за месяц на него отыскать. С другой — Лонгвей обладает техниками Молнии, которые сильнее его Земли. Да, он так же использует Воду, которая как раз-таки слабее Земли, и это основной элемент Лонгвея, но его можно использовать и как мешающий элемент против техник Земли или как помощь для Молнии. Техника Сокрытия в Тумане так же не прибавляет Лонгвею милости, да, он убивает не так бесшумно и хорошо, как профессионалы, но уже сам факт обучения бесшумному убийству напрягает. С Мей на тренировках они разработали несколько планов против Лонгвея, но, в любом случае, не стоит забывать о том, что у самого Лонгвея тоже имеется свой план и козыри или неучтённые техники и возможности, как и у самого Канга. В общем, всё очень и очень неоднозначно. Но, в любом случае, Канг сдаваться не собирается. Он переводит взгляд на Мей-чан, которая так же смотрит на него в упор, и отворачивается. Наверное, не собирается. Толпа зрителей встречает вышедших на арену бойцов оживлённо. Канг мрачно оглядывает поле и остальных участников, стоящих рядом на балкончике. Сейчас черёд Ронга и его противника. Ронг точно не справится, каким бы он превосходным бойцом ни был и какие бы тактики не выстраивал, против Абураме из Конохи и его жуков, жрущих чакру. Следующими пойдут парень из Ивы — младше самого Канга, но старше своего противника — мальчишки с кеккей-генкаем в глазах — шаринганом, вроде. Здесь Канг не может сказать с точностью, кто победит. Парень из Ивы старше и опытней, мальчишка — с додзюцу и гений. В третьем раунде в бою встретится парень с жуками с кем-нибудь из этих двоих… и победит с огромной вероятностью. Канг готов вцепиться себе в волосы. Если он сейчас победит Лонгвея, в финале ему придётся столкнуться с этим Абураме. И надеяться придётся на милосердие судьи, который остановит этого монстра и не даст сожрать Канга с потрохами жукам. Как он и думал, Ронг не продерживается и двух минут, но, надо отдать ему должное, несколько атак проходят удачно. А вот во втором бою, на удивление, победителем выходит мальчишка с шаринганом, хотя его соперник — Акацучи — потрепал изрядно, заставил потратить много чакры и несколько раз нанёс точные болезненные удары. Канг осознаёт, что ему сейчас надо идти на арену и переводит взгляд на Лонгвея. Тот хмурится и спрыгивает с балкончика ещё до объявления судьёй участников поединка. Канг провожает его взглядом и хмыкнув, снова спускается по лестнице. Даже в таких мелочах силы необходимо экономить. Переживать трусость, а не экономить. Канг спотыкается на ступеньке и скрипит зубами. Эти внезапные мысли, появляющиеся у него в голове, такие правильные и раздражающие, проскальзывают уже реже, но всё так же болезненно метко. С трибун на них зрители уже подглядывают с какой-то ленцой, почти незаинтересованно. Ну да, юные гении и кеккей-генкай выглядят в их глазах интересней и зрелищный, чем какой-то взрослый мужик, до сих пор носящий звание генина, и ирьёнин. Лонгвей смотрит на него странно. Таким взглядом обычно одаривают чрезвычайно полезных домашних животных, которые ещё не успели послужить хозяину, но которых уже необходимо вести на убой из-за травмы или болезни. Интересный и настораживающий взгляд. Значит, Лонгвей собирается его добить, если сможет победить. Это бодрит и заставляет мысли упорядочиться чуть ли не лучше Техники Успокоения. Канг держит руки в карманах штанов, стараясь незаметно спрятать в ладонях сюрикены и сенбоны и держась расслабленно-отстранённо. — Я не собираюсь тебя убивать, Лонгвей-сан, — роняет Канг. — А я собираюсь убить тебя, — усмехается в ответ Лонгвей и сжимает руки в кулаки. Волнуется. И Кангу, может, это кажется, не сильно горит желанием убивать его. — Ты не дослушал, — качает головой он и смотрит в глаза противнику. — Я не собираюсь убивать тебя, но если это будет необходимо — без сожалений сделаю это. Последний слог тонет в ударе гонга. Канг тут же запускает в Лонгвея оружие, не дав ему и рукой дёрнуть для формирования печатей и давая себе время для своей техники. Спустя секунду вокруг Лонгвея воздвигается земляной купол, Канг выдыхает. Тюремный Купол Величественного Небытия во время проживания у Ноби-сан часто использовался на Джуго, когда тот впадал в звериное состояние. Техника, конечно, требует большой затраты чакры, но Канг со своим контролем может минимализировать её расход, да ещё и убрать слабое место этой техники, распределяя чакру по куполу максимально равномерно. Будь у него больше времени для подготовки и была бы это миссия по уничтожению, он бы, прежде чем ставить купол, установил там несколько ловушек и взрывных печатей, чтобы без проблем убить врага. Здесь же ему необходимо задержать оппонента и довести до такого состояния, чтобы он не смог сражаться. Что бы Канг ни говорил, на самом деле ему не хочется убивать Лонгвея, да и кого бы то ни было, в рамках экзамена. Техника ещё хороша тем, что позволяет выкачивать чакру у попавшего в неё, но Кангу не хватает сноровки красть много чужой чакры, за него с Джуго это обычно проделывал Шоу, которому мальчик не хотел причинять боль, даже озверев. Здесь же Канг не стал рисковать своим напарником, несмотря на все увещевания Мей-чан, которая во время их тренировок настаивала на этом и которая точно сейчас злится на него из-за того что он её не послушал. Лонгвей на месте под куполом не стоит и пытается пробить его техниками тайдзюцу, Канг это чувствует. Применяет какую-то технику Молнии, почти разрушив купол, был бы разряд чуть посильнее, и, Канг уверен, он освободился бы. Канг создаёт клона из земли и оставляет его вместо себя держать купол и пытаться вытягивать чакру. Сам же опутывает купол леской с кунаями и печатями с ядом и надевает респиратор на лицо. Приготовления завершены. Клон отскакивает от купола и также надевает респиратор. Купол сотрясается от нескольких ударов Лонгвея, а после распадается от очередной техники Молнии. Вместе с землёй в мужчину летят кунаи и сетка из лески, которые он отбивает. Несколько печатей разрезает, что становится фатальной ошибкой — они активируются, выпуская ядовитый газ. Канг со своим клоном метает кунаи в предполагаемое место нахождения противника. Становится тихо. Подозрительно. Канг обводит взглядом округу и в последний момент замечает приближающуюся сверху к клону тень. Лонгвей яростно обрушивается на него, уничтожая. Канг успевает сократить дистанцию и пропороть бок ослабевшего после купола и яда противника кунаем. Метает несколько сенбонов, когда Лонгвей пытается уйти от атаки. Кангу приходится уйти на другой конец поля, когда Лонгвей, откупорив бутыль с водой, которую носит с собой, атакует техникой Воды, а после добавляет Молнию. Канг еле уходит от серии атак, всё-таки получив удар молнией в кисть. Канг понимает, что Лонгвей совсем слаб, когда тот не может провести Сокрытие в Тумане. Он пользуется замешательством противника и в три шага преодолевает расстояние, разделяющее их. Бьёт в живот, а после пережимает сонную артерию с такой силой, чтобы не убить, а усыпить. Окончание второго раунда и победу Канга зрители встречают с недоумением и в то же время — с восторгом. Десятиминутный перерыв. Третий раунд — бой между Абураме и Учиха, в котором, на удивление Канга, побеждает мальчик с шаринганом, а не жуковод, к бою с которым он всё это время морально готовился. Снова перерыв и финал. Последний, заключительный бой Канга на экзамене. — У тебя есть преимущества, — облокачивается о перила Накаяма-сенсей. — Непрерывный отдых от сражения больше двадцати минут. Твой отдельный запас чакры, — он постукивает себя по лбу. — И ещё не раскрытые способности боевого ирьёниндзюцу. С этим можно работать. Не зацикливайся на их кеккей-генкаях, Канг. Они младше, менее опытны, с другим складом ума, меньшим резервом чакры и, будь они хоть тысячу раз гениями, без умения полностью концентрироваться на сражении. О, — он хитро улыбается, — я вспомнил ещё кое о чём. У тебя ещё есть твой демонёнок. — Вам разве можно здесь находиться? — интересуется Канг. — Вне боёв — можно. Но мне уже пора уходить. Удачи. К концу перерыва, который был необходим в их двойке лишь генину из Конохи Канг стоит напротив него, опустив взгляд в землю. Много баек ходит про эти чудесные глаза и этот клан, самая распространённая — что гендзюцу они могут накладывать одним зрительным контактом и могут поместить в него навсегда. Правда это или нет, Канг не знает, но проверять как-то не особо хочется. — Финальный поединок: Учиха Итачи из Страны Огня против Цун Канга из Страны Воды, — объявляет судья и раздаётся удар гонга. Без всяких слов и лишних телодвижений, мальчишка нападает на Канга, обрушивая на него целый арсенал кунаев и сюрикенов на лесках. Не будь он противником Канга, тот бы подивился такому мастерству в его юном возрасте, не каждый взрослый шиноби так ловко и умело владеет метанием оружия. Канг успевает провести замену, которую притягивает лесками к камню и со стороны Учиха обрушивается на замену огонь по этим лескам. Мальчик серьёзен и торопится, видимо, чакры у него действительно осталось не так уж и много, усталость и показанные многие способности в предыдущих боях, потеря крови и ещё куча разных факторов дают о себе знать. Канг снова проводит замену и подставляет её под несколько сюрикенов, перехватывая следующие за ними кунаи и отрезая с них леску, прикрепляя взрывные печати, метает их в направлении противника. Ему везёт, что над ареной светит солнце и Канг может по теням определять местоположение противника. Он не умеет сражаться и обострять чувства с закрытыми глазами — такое бывает только в книгах и у некоторых особо одарённых ниндзя. Поэтому ему приходится смотреть под ноги или на стены, если Учиха оказывается рядом с ним, чтобы знать по очертаниям теней, что противник собирается делать. Это очень сложно, но не зря же он с Тони ещё в далёком прошлом учился этому, чтобы не попадать в гендзюцу, в котором нужен зрительный контакт с кем или чем-либо. Прячась от очередной огненной атаки, Канг присаживается за одним из валунов, делает трёх клонов и уходит с одним из них под землю, затаиваясь как раз под этим камнем. Клон нападает на мальчишку из-под земли, заставляя того уйти как раз к камню. Учиха уничтожает двух клонов Канга, находящихся за ним. В этот момент мальчика настигает Шоу, которому один из клонов подал знак нападать до уничтожения. Летучая мышь успевает оцарапать мальчишку когтями, на которые нанесён яд, и даже укусить его. Канг нападает из-под земли, пытаясь провести технику Самоубийственного Обезглавливания, но Учиха выворачивает из его рук, выхватывает кунай и пропарывает ему бок. Сдавленно вскрикнув, Канг перехватывает его руку, не давая вытащить нож и увеличить дистанцию, и зажмуривается. Концентрирует в другой руке чакру и бьёт куда придётся, всё ещё опасаясь зрительного контакта. Мальчишка в его руках хрипит, и его ладонь на кунае ослабевает. Канг всё-таки переводит взгляд на свою руку, находящуюся в районе грудины мальчишки. Закусывает губу. Как бы тот не помер от разрыва лёгких или сердца. Откидывает от себя лёгкое тельце поверженного противника. Быстро вытаскивает кунай и залечивает свою рану после удара гонга, знаменующего конец заключительного этапа и экзамена на чуунина. В голове шумит, кажется, он всё-таки немного переборщил — довёл до предела свой резерв чакры за этот день.