Путь ирьёнина

Трёхчасовой сон, прерываемый дважды собственными мыслями, о том, что необходимо выдавать лекарства и отпаивать тех, кто подвергся воздействию газа. Он встаёт каждый раз, как сомнамбула, наполняет кружки и миски водой, будит всех, заставляет пить, даёт сорбенты, в туалете под действием препарата его организм прочищается, и Канг снова укладывается спать. На удивление, несмотря на все эти хождения по мукам, к возвращению Иккаку-сана, Горо-сана и Бисуке-куна он высыпается. Пока вся команда собирается в одном номере, Канг садится за столик, разложив на нём результаты анализов и распотрошённые истории болезни. Канг замечает то, что не увидел вчера: двое из трёх по истории болезни вылечились и выжили, несмотря на дополнительные травмы, а вот третий пострадавший из деревни — Ливей, к сожалению, погиб, внезапная остановка сердца. Вот бы в таком случае найти труп и провести вскрытие. Но паззл всё ещё не складывается. Не сходится. Ничего не всплывает в сознании. — Нам, точнее, Кангу-куну и Акихико-куну, под хенге которых мы были и которых, как оказалось, в деревне всё ещё помнят, рассказали очень интересную историю в деревне, — начинает своё повествование Иккаку-сан. Канг, не отрываясь от записей, пододвигается чуть ближе к кругу шиноби, замыкая его. — За несколько дней до похищения Ноби в деревню приходило несколько человек. Они же, либо их соратники побывали и в других деревнях. Пока мы возвращались, то успели поспрашивать жителей некоторых из них. Скорее всего, эти люди были не только в деревнях, но и в городах, и не удивлюсь, если до самых верхов этой страны дошли, — Иккаку-сан отпивает немного чая из своей кружки и продолжает: — Эти люди агитировали местное народонаселение на то, что шиноби, а в особенности, имеющие кеккей-генкай или ещё какую мутацию, миру не нужны, что они… — …могут погубить человечество, что они болезнь общества и их надо уничтожить, — кажется, именно это называется озарение. Эврика! — Безупречные Люди, — с уверенностью заключает Канг, отрываясь от своих записей. — Ты хорошо осведомлён, — задумчиво бормочет Чукичи-сан, потирая подбородок. — Не по своей воле несколько раз приходилось иметь с ними дело, — кривится в ответ, как от боли. — Безупречные Люди? Кто это такие? — переспрашивает Аки-чан. — И что за бредовые идеи у них? — Организация, занимающаяся уничтожением людей с кеккей-генкаем, — глухо отвечает Какаши-кун и сжимает до побелевших костяшек кулаки. Видимо, тоже что-то личное, решает Канг, как и у него самого. И похоже, его, Канга, личное всё больше вляпывается в эту историю с Безумными Людьми: он сам, Мей-чан, Кими-кун, Хаку, Джуго, теперь ещё и Ноби-сан. — Уже известно, кто за этим стоит? Глава, численность, вооружение? — задаёт очередной вопрос Акихико. — Только самая малость, — качает головой Иккаку-сан. — Понятно, что с общей проблемой все страны, а в особенности — Пять Великих Деревень, должны бороться вместе, но это чистой воды утопия, так что, может, кто-то и знает больше, но не говорит, — бросает выразительный взгляд на Чукичи-сана и Канга. — Если считать то, что знают все, то это название организации. Знаем, что у них есть несколько баз по всему миру. Даже некоторые из них уничтожены или их готовятся уничтожить. Но главу, верхушку, сколько их, чего на самом деле добиваются, никто не знает, — тяжело вздыхает командир. — Как раковая опухоль, которая дала множественные метастазы и которая скоро приведёт к смерти организма — общества, — мрачно заключает Канг. — Ты всегда такой пессимист? Хотя чего я спрашиваю, знаю же тебя — всегда, — хмыкает Аки-чан. — Даже если удастся уничтожить «опухоль» и особо крупные «метастазы», либо вообще всю организацию, всё равно останутся неучтённые последователи, простые обыватели, которые слушают эти интересные лекции, идеи. Это всё останется, будет развиваться, строиться, выращиваться, передаваться, мутировать. И в один прекрасный момент всплывёт в совершенно непредсказуемой форме и вещах. Рецидивирует, обострится, — отмахивается от него Канг. — В любом случае, на данный момент необходимо уничтожить то, что возможно. А нам надо найти Ноби Хомма, а для этого выслушайте нашу — мою и Иккаку-сана — историю до конца, — встревает Горо-сан. Командир коноховцев признательно склоняет голову в сторону Горо-сана и продолжает своё прерванное повествование: — Так вот, эта агитация продолжалась два дня, по крайней мере, на той местности. Где-то их обсмеяли, где-то погнали взашей, кто-то подходил к их лагерю. В той деревушке, где пропал изобретатель, их почти и не слушали, но гнать не стали. По словам жителей, они говорили что-то об оружии, которым они снабдят народонаселение, говорили, что это оружие — шанс простых людей, даже не имеющих очагов чакры, противостоять шиноби. Уж не знаю, что это за оружие, но, — он делает многозначительную паузу, чтобы каждый смог сделать свои выводы. Раз уж эта организация взялась за дело, то они постараются подойти к этому основательно. Даже если не получится использовать оружие на шиноби с кеккей-генкаем, то все остальные в большой опасности, мало ли, к кому эта игрушка сможет попасть. — Но Ноби-сан мог знать про это оружие, более того, может быть его создателем. У него могли быть чертежи, — подрывается с места Аки-чан. — Поэтому он и был похищен! — Исключено, — качает головой Какаши-кун. — Вряд ли его бы отпустили в мир с наработками какого-либо оружия, тем более такого опасного. Более вероятно, что им нужно было то, что у него в голове. Скорее всего, у них есть наработки или что-то вроде этого, может, даже не работающая модель, и Ноби Хомма им нужен, чтобы запустить эту вещь или доработать. Аки-чан чуть ли не шипит на Какаши-куна во время всей его тирады. Уже второй раз за время миссии они не сходятся во мнениях и начинают спор о том, кто же прав. — Разрешите, я продолжу, — с улыбкой просит Иккаку-сан, и двое спорщиков тут же замолкают, Кангу кажется, что они даже головы втягивают в плечи, будто их сейчас начнут бить. — Так вот, через три дня происходит похищение Ноби. И оно сопровождается странными событиями. Во-первых, никто ничего не слышал и не видел в той стороне. Учитывая, что там велась борьба, горели деревья и дом разбирали чуть ли не по частям, это очень странно. Но как раз есть причина, почему никто не обратил внимания. В деревне все как будто в одночасье сошли с ума: и люди, и животные. Животные агрессировали, бились, кричали, нападали друг на друга и на людей, кусались, лягались. Жители же начали спорить и ругаться, несколько мужчин подрались, в общей свалке удавили ребёнка. Это, кстати, одна из причин, почему не стали сообщать в соответствующие органы власти. А после, когда все немного успокоились, через многие и многие часы, началась эпидемия. — Общая интоксикация в тяжёлой форме. Инсульты и инфаркты у людей старше сорока. Аллергические реакции, особенно у детей. Обострение хронических заболеваний. ОРВИ, через день осложняемые пневмониями, бронхитами, ларингитами и ещё кучей диагнозов. Смерти животных и людей, — снова почти на автомате говорит Канг и переводит взгляд на Шоу и Уухея-куна, а после на Аки-чана. — Я понял, что это за газ. Его используют Безупречные, чтобы вызвать неконтролируемый гнев и желание уничтожать у людей, особенно с чакрой. У таких людей и животных почти нет осложнений после встречи с газом, но вот у тех, у кого нет такой защиты, чьи организмы начинают действовать на пределе возможностей при встрече с ним, всплывают всевозможные заболевания, — почти задыхаясь, быстро выговаривается Канг. — Но мы получили совсем незначительную дозу, тем более, чакра нас защищает, по анализам, как выяснилось, тоже ничего критического. Так что пить больше воды, ещё дня два есть сорбенты, и всё будет отлично, — потягиваясь и заводя руки за голову, заключает он. — Только что теперь делать нам, неизвестно, — ворчит Чукичи-сан. — Хоть всю страну сканировать на наличие очагов чакры и облавы совершать. — Почему только эту страну? — чуть иронично спрашивает Горо-сан. — У нас весь мир есть. — Потому, что не могли они выйти из страны незамеченными в тот отрезок времени. Тогда в Дожде было собрание с участием Каге. Учитывая, что случилось в прошлый раз, на всех границах стран, чуть ли не в каждом городе ходили патрули шиноби. Невозможно проскользнуть совершенно незамеченными мимо них, да ещё и вести за собой пленника, который, ко всему прочему, ещё и калека, — изрекает Чукичи-сан. — Даже если бы они и наткнулись на патруль и убили шиноби, то уже была бы поднята тревога одной из стран, что их люди пропали. А этого, как мы можем наблюдать, не произошло. — Они могли уйти сейчас. Собрание закончено, во многих странах поднята пыль до небес после нападений как раз этих Безупречных, — возражает Горо. — Не могли. Они понимают, что за изобретателем отправят отряд по спасению или что-то вроде, — Чукичи-сан выразительно оглядывает собравшуюся в номере компанию. — И, раз этого не сделали открыто, они могли предположить, что это произойдёт тайно, — снова выразительный взгляд, мол, так всё и получилось. — И ещё одно — мы засветились. Правда, только лица Канга-куна и Акихико-куна, но не факт, что у них не было людей или ещё каких-нибудь оповещений в нескольких деревнях, и они не сказали, что в одно и то же время у них были одни и те же люди. Нам повезёт, если только оповещение было лишь в деревне, где жил Ноби Хомма. — Вы так всё стелете гладко, — качает головой Какаши-кун, будто не соглашаясь с командиром из Киригакуре. — Поверь, парень, чем проще и безумней план, тем больше вероятность, что это реальность, — назидательно подняв указательный палец, возражает Чукичи-сан. — Не удивлюсь, если они попытаются устранить вас, — согласно кивает Иккаку-сан, смотря на Канга, Акихико и Уухея. — Попробуем словить на живца, — радостно заключает он. То, что «живцы» сейчас не очень-то живенькие и не хотят играть в эту игру, никого, в общем-то, не волнует. Команда загорается этой идеей и тем, что это какой-никакой, но выход из положения: если они не могут найти преступников, то пусть преступники отыщут их. Не проверять же Чукичи-сану, в самом-то деле, всю страну на наличие людей с чакрой. Командиры, сказав своё веское слово и решив утром доработать план, садятся за отчёты для Хокаге и доверенного лица из страны Воды, который сейчас находится в Конохе. Отправив одного из псов Какаши-куна в страну Огня с посланиями, оставляют на первую часть ночи команду Чукичи, Какаши и Паккуна на страже, остальных отправляют спать, распределив ночные дежурства между остальными членами команды. Утром Уухею-куну и Шоу становится гораздо лучше, а Аки-чан и Канг полностью поправляются. — Единственное, что мне не понятно, — задумчиво говорит Канг, когда команды снова собираются в одной комнате за завтраком, — это почему всё от дома Ноби-сана и до речки было обработано веществом, уничтожающим личные запахи. Не знали же они заранее, что на миссию отправят Какаши-куна и его нинкенов. Секундная заминка за столом. Кангу кажется, что все, как по команде, откладывают столовые приборы и пристально вглядываются в лица друг друга. Кажется, решает Канг, он только что посеял смуту в их дружных рядах. А действительно, либо эти люди как-то просчитали заранее, что на поиски отправится Какаши-кун, например, потому что в Конохе сидит их человек и он внушил Хокаге эту мысль, либо, что вероятнее всего, это вещество было распылено уже после отбытия команды из Конохи, когда было понятно, кто пойдёт на эту миссию. В любом случае, ни один из выводов не утешительный. — Ладно, эти щенки и ниндзя другой страны, но вы, Иккаку-сан, — ворчливо отзывается из-под стола Паккун-кун и запрыгивает на колени Какаши, чтобы осмотреть всех людей. — Ответ самый банальный. Вспомните, какой клан в Конохе может заниматься так же, как и мы с Какаши-куном, поисками, и получите ответ. Иккаку-сан на секунду замирает, а после, чуть посмеиваясь, чешет затылок. — И правда, как мы сразу не поняли, — чуть качает головой и почёсывает холку Паккуну Какаши. — Клан Инузука, — поясняет Иккаку-сан. — У каждого члена есть свой нинкен. Ноби Хомма бывший шиноби Конохи, сразу было понятно, что наш Хокаге отправил бы на поиски профессионалов. Зная о том, какие кланы или часть их есть на территории страны, нетрудно сделать выборку и предпринять необходимые меры. Шиноби Кири тоже успокаиваются и расслабляются. Раз так, то опасность и то, что в деревнях есть предатели, является только теоретической. Хотя… Канг прикусывает губу и потирает виски руками — некстати вспомнился Лонгвей. Если долго и много думать о таком, то и до панической атаки недалеко. А переключиться не на что. — Обсудим детали, — как издалека доносится до Канга голос Чукичи-сан. — Я и Иккаку-сан долго решали, как нам поступить, и пришли к выводу, что оригиналы будут приманками. У наших противников может быть сенсор, который сможет засечь хенге. И вы, уж простите, больше относитесь к другим специальностям, чем к бойцовским. Так что если на время кого-то из вас выведут из строя, то будет не совсем критично… Только если не будет серьёзно раненых. Поэтому Канг, я приказываю тебе ни в коем случае не лезть на рожон. Малейшая опасность для твоей жизни или здоровья — сходи с дистанции, не рискуй. — Не имею привычки лезть в пекло, — успокаивает командира Канг. И тут же вспоминает несколько случаев из своей практики ниндзя, которые опровергают это утверждение. Решает не акцентировать на этом внимания, это же были просто исключения. — А вы где будете? — хмыкает Акихико. — На безопасном расстоянии, — перехватывает слово Иккаку-сан. — Если придётся дать бой, то вы старайтесь сильно не лезть, больше отступайте и ставьте препятствия, ловушки. Связываться будем по рациям. Если нападут — мы к вам придём, но старайтесь тянуть время. Пусть этим интервалом будет пять минут, с запасом на непредвиденные обстоятельства: ловушки, плохую видимость, непроходимую местность и прочее. — То есть мы расходимся и больше не встречаемся, не собираемся до конца миссии? — уточняет Канг и получает в ответ утвердительный кивок. — В случае, если мы не сможем ничего передать по рации: помехи, поломка, бой, другие факторы, что нам предпринять? — Отправляй Шоу, — кивает на летучую мышь Какаши-кун. — С запиской, если это какой-то вопрос при поломке техники, либо просто его одного, если это бой, патовая ситуация, это будет нашим сигналом мэй-дэй — сигналом бедствия. — Хорошая идея, принимается, — переглянувшись с Иккаку-саном, кивает Чукичи-сан. — Переходите из деревни в деревню, долго там не задерживайтесь. Если есть выбор, то отдыхайте на улице: в лесу, в поле, либо в нежилых постройках: сараях, амбарах. Очень настойчиво расспрашивайте о происшествиях: пропаже Ноби, Безупречных, оружии. — В общем, играем помешанных на своём расследовании настойчивых дурачков, — переводит все наставления в одно предложение Канг. Расправившись с завтраком и получив ещё несколько инструкций, Канг и Акихико собирают свои вещи, проверяют ещё раз состояние Шоу и Уухея и выходят из номеров гостиницы, оставляя остальную часть команды там и уже не думая о том, как они будут выбираться посреди дня из комнат. На стойке регистрации работник забирает у них ключи и желает хорошего дня.

***

Второй день кряду они прогуливаются по всевозможным лесам, полям, болотам, заглядывают в деревни, города и посёлки, расспрашивают рабочих, стариков, детей, даже местных служителей правопорядка. Словосочетания «никаких новостей» и «всё спокойно», которые они постоянно передают по рации, уже набивают Кангу оскомину, потому что это же означает, что они ничегошеньки не нашли. Никакого прогресса, никакого продвижения, ничего стоящего внимания. Нудно, уныло и совершенно бесполезно. Стоит уже сейчас на начальном этапе признать, что эта миссия изначально была провальной. Единственное, что не даёт Кангу отчаянно возопить, чтобы всё пошло к шинигами, и бросить эту затею, это, как ни странно, Аки-чан, его не угасающий энтузиазм и желание найти своего учителя и друга. Это бодрит, злит и даёт надежду. Этим вечером они добираются до довольно крупного города, как позже узнают — в столицу страны Чая. Когда Акихико понимает, что это за населённый пункт и какую важность он и люди, пребывающие в нём, несут для страны, он как с цепи срывается. Видимо, нервы его на пределе и больше уже тянуть невозможно. Если здесь они не найдут ничего, решает Канг, то он свяжется с Чукичи-саном и убедит его и остальных сдаться и отдать эту миссию АНБУ. За эти дни в странах уже должно было всё немного успокоиться, поэтому один небольшой отряд АНБУ, отправленный на миссию, не сделает погоды. Также он выставляет для себя лимит в одни сутки. Дольше искать, даже если что-то и есть, не имеет смысла — о них самих попросту узнают враги, вычислят, почистят хвосты, сбегут. Почти сразу же появляется злость на себя за столь крамольные мысли. Да как вообще можно в такой ситуации сдаться и уйти без получения ответов на все вопросы и без Ноби-сана — живого или мёртвого? Никаких лимитов, никаких просьб уйти. Если нужно будет, то он будет вести своё расследование, возьмёт отгулы, сбежит, продолжит поиски. Канг готов биться своей бедовой головушкой о мостовую. Уже который день эти мысли роятся в голове, постоянно появляются за каждую идею пункты «за» и «против», которые множатся, растут и становятся ещё более бредовыми. Кажется, он начинает чувствовать это, ощущать безумие внутри себя. Нет, будь он болен, считал бы, что полностью здоров и это норма. Просто невроз на фоне всех возникших событий и открывающихся перспектив. — Я сейчас кого-нибудь убью, — внезапно рычит Аки-чан. — Не знаем, не видели, не слышали. Просто какое-то «не вижу зла, не слышу зла, не говорю зла, не делаю зла», — он сплёвывает на землю и впивается взглядом в прохожего. Тот поспешно ретируется на другую сторону улицы. — Так ты точно ничего не добьёшься, — качает головой Уухей-кун. — Может, как раз так и добьюсь. В прямом смысле этого слова, — огрызается Аки-чан. — Много мы с ними любезничали со всеми. Надо просто выбить показания и признания! Канг спешно останавливает мужчину, вцепившись мёртвой хваткой в его локоть. Вот только кровопролития им тут и не хватало, особенно в таких условиях, когда Безупречные на каждом шагу кричат о монстрах-шиноби. Безусловно, в любой другой ситуации можно было надавить, но не в данной и не в здешних реалиях. Это всё он минут десять втолковывает Акихико, затащив того в тупичок, пока тот не соглашается с его доводами. По итогу к середине дня их троица уставшая, злая, обессиленная и нервная, без единой зацепки вваливается в кафетерий. Сначала поесть, подобреть и отдохнуть, а после опросить местных работников — так решают они. Пока ждут заказ, к их столику подходит человек, определить пол и возраст которого довольно затруднительно. — Приветствую вас, господа, — кланяется в глубоком уважительном поклоне человек. Канг под столом со всей силой пинает в голень Акихико, чтобы он, не дай Ками, не нагрубил в ответ. — Моё имя Лао, — улыбнувшись на ответное приветствие Канга, продолжает человек, по-видимому, всё-таки мужчина. — Я слышал, что молодые господа ищут информацию. У Лао есть приятели, которые могут располагать таковой, — прищуривает раскосые глаза, растягивая губы в заискивающей улыбке, перебирая рукой оберег, висящий на шее. Ну чисто лис, кицунэ, как из старых легенд! Кангу даже не надо смотреть на Аки-чана и Уухея-куна, чтобы понять, что они думают ровно то же, что и он сам. Ловушка! Вежливое приглашение на собственную смерть. — Где и к которому часу необходимо быть, Лао? — подперев подбородок рукой, интересуется Акихико, не дав и слова вставить Кангу. — В четыре на южной дороге в промзону. — Мы придём, Лао. Обязательно придём, — оскал Аки-чана не предвещает ничего хорошего. Когда Лао отходит от их столика и растворяется в толпе, Акихико кидает на стол деньги за обед и поднимается на ноги, кивком головы указывая, чтобы Канг и Уухей шли за ним. Периодически нервно оглядываясь по сторонам, Акихико указывает на выход из города. — Связываемся с Иккаку-саном и Чукичи-саном, — почти неслышно говорит он. — Почему не в квартире, где мы остановились? Думаешь, что там уже кто-то побывал? — чуть хмурится Канг. — Есть вероятность. И в городе легче подслушать разговор, чем в поле, — вздыхает Аки-чан. — За вещами вернёмся позже. Уухей-кун, проконтролируй местность, чтобы никто рядом не крутился и не появился. Я хочу быть уверенным, что нас точно не подслушивают, — Уухей-кун без споров и вопросов убегает вперёд. — Если это действительно ловушка, то те, кто нас вызвал через Лао, скорее всего, не знают об остальных членах команды, мы как приманка хорошо сработали. Но до встречи точно не стоит им показывать, что нас гораздо больше и кто вообще в нашей команде. Они останавливаются лишь через час в поле под раскидистым деревом. Проверив местность и настроив рации, ждут ответа. Несколько минут шумов в капризной технике, и вот на связи с ними командиры. Расписав в подробностях свои изыскания и встречу с Лао, Акихико и Канг ждут вердикта старших. Понятно, что над Чукичи-саном и Иккаку-саном повис непростой выбор: свернуть миссию, чтобы при таких обстоятельствах члены команды не пострадали, либо бросить почти без поддержки трёх товарищей в надежде на то, что они выберутся из ловушки и ещё в дополнении к этому, найдут информацию. Есть шанс поймать языка и выведать ещё чуточку информации, может, напасть на реальный след похитителей. Но также это огромный риск для Канга и Акихико. Также может оказаться, что встречу им назначают не Безупречные, а кто-то другой, не причастный к похищению Ноби, просто члены банды, которой не нравится праздное разгуливание шиноби по их владениям. — Успех миссии или жизни товарищей, — раздаётся из динамиков задумчивый голос Какаши-куна и невесёлый смешок. — Ты вообще молчи! Не перекладывай всё с больной головы на здоровую! — огрызается в ответ голос Паккуна-куна. В этот момент Уухей-кун, осмотревший территорию и вернувшийся к Кангу и Акихико, припадает к земле, прижав уши к голове, поскуливает, смотря преданно и печально на приёмники. Канг и Аки-чан переглядываются между собой и неловко заполняют возникшую тишину на поляне покашливаниями и поисками чего-то очень важного в своих рюкзаках. Кажется, такой выбор между долгом и товарищами — болезненная для Какаши-куна тема, раз такая реакция у его нинкенов. Канг поднимает взгляд на Акихико, тот лишь качает головой в знак того, что не скажет ему причину. — Если придётся к слову, в другой раз, — чуть ли не одними губами говорит мужчина. — Ну так что? — уже во весь голос спрашивает он у приёмника. — У нас не очень много времени есть на подготовку, так что решайте быстрее, как мы пойдём туда, что нам предпринимать, свои обычные командирские речи. Канг усмехается на такую формулировку. Не вопрос о том, разрешат ли им пойти на это дело вообще, а о том, какими наставлениями их снабдят перед этой вылазкой. Жулик. Кажется, Канг только что слышит из динамиков приглушённое рассуждение Паккуна-куна о том, как ему надоел наглец-Акихико и ответные высказывания Какаши-куна. — Это слишком опасно, — вскоре отзывается Иккаку-сан. — Я… — Думаете, Хокаге-сама и Мизукаге-сама не знали или не предполагали того, что миссия может быть опасной? — перебивает командира Канг. — Да, с самого начала каждая деталь кричала о том, что миссия, если не S, то точно A-класса. Со всеми последствиями и рисками. И нас на неё отправили осознанно. Да, собрав в кратчайшие сроки, но, при этом, дав почти сутки, чтобы отдохнуть. За это время разве нельзя было найти более квалифицированных, по вашему мнению, Чукичи-сан, Иккаку-сан, специалистов? — кажется, он только что вошёл в раж. В очередной раз эта страна и события, происходящие в ней, активизируют его. В любом случае, риски сейчас будут оправданы — предотвращение создания некоего оружия, спасение друга, шаг к попытке уничтожить Безупречных. Конечно, он сейчас блефует и говорит не то, что думает, но в кои-то веки в нём просыпается гордость шиноби — умереть, но сделать уже хоть что-нибудь. — А говорил, что тебя от необдуманных поступков останавливать не надо, — раздаётся басовитый смех Чукичи-сана в динамике. — Их же теперь ничем не остановишь. Кажется, Иккаку-сан тоже это понимает, потому что даёт стандартные указания, напоминая в очередной раз правила безопасности и даёт снова слово командиру из Кири. — Мы максимально сократим расстояние до места встречи. Будем в черте города. Думаю, с этой стороны всё пройдёт гладко, так как я буду постоянно сканировать местность. Почую хоть немного чужеродной чакры — остановлю команду и свяжусь с вами. Будьте до последнего на связи с нами. Без пяти минут четыре вы выходите на связь и сообщаете ваши точные координаты и ориентиры. Как только встречаетесь с Лао — тут же отправляете к нам Шоу. Максимально пытайтесь тянуть время. При этом помните, что вы в самом невыгодном положении, находитесь на территории врага и являетесь мишенями для убийства. Держите под рукой противогазы и оружие. Помните и ждите в любой момент нападения. Единственное ваше преимущество — мы. Эти подонки не знают о том, что вы не одни, а если и знают, то не догадываются о том, кто с вами. Мы придём в кратчайшие сроки, но точные рамки мы установить не можем. И если кто-то из вас погибнет… я не поленюсь выучить какую-нибудь технику воскрешения и заставлю вас страдать всю загробную жизнь. Канг переглядывается с Аки-чаном и кривит губы в подобии подбадривающей улыбки. Единственный вопрос к самому себе у него: когда лучше использовать Созо Сайсей — сразу при входе на территорию или дождаться нападения. — Это самый рискованный шаг за всю мою карьеру шиноби, — признаётся Иккаку-сан. — Даже на войне всё было продуманнее и проще. Но кому-то же предстоит этим заняться. Даже если мы все здесь умрём, это даст толчок к дальнейшему расследованию, новые улики, конкретные версии, — слышится глубокий вдох. — Это последний вопрос. Последний шанс уйти. Если кто-то сомневается или передумал, то он может сейчас же закончить эту миссию. Все всё поймут, изначально же мы шли на миссию по расследованию пропажи изобретателя, а сейчас получается миссия по обезвреживанию террористической группы. Разница очевидна. Минутное молчание. — Обижаете, Иккаку-сан, у нас горячая кровь, — усмехается в приёмнике Какаши-кун. — Ага, мы дурные, без тормозов, — продолжает Акихико, чуть усмехаясь. — Из принципа никто не откажется, — качает головой Канг. — И из упрямства все выживут, — кажется он слышит обречённые вздохи командиров, видимо, они до последнего надеялись на их сознательность. Наконец-то Канг понимает всю прелесть опасных миссий. Сколько бы не рассказывал Кисаме об азарте и психическом возбуждении во время таких миссий, Канг не понимал и не принимал этого. И задания на которых он побывал в прошлом, в том числе и во время войны, не вызывали ничего такого в его душе, лишь глухое раздражение, чувство огромной ответственности и непонимание. Потому что не было вовлечённости, не было осознания важности, не было чувства правильности. Сама мысль о том, что придётся рисковать своей жизнью и отбирать чужие, не вызывает восторгов, но и отвращения и попыток найти более мирный путь также не появляется. Повзрослел ли он или такие чувства только потому, что вовлечены его близкие, Канг не знает, но сейчас это и не важно. В столицу они возвращаются намного быстрее. В снимаемой квартире они собирают вещи, заметив, что здесь всё-таки кто-то побывал. Канг обнаруживает, что выкраденные в больнице истории болезни пропали, но остальные вещи остаются на своих местах. В чайной, где они решили выждать время, он пытается проанализировать прочитанное из этих историй и просмотреть свои заметки, но не понимает, почему они были украдены, никакой значимой информации там не содержалось. Так и не придя ни к какому выводу, он просто наслаждается последними спокойными минутами перед отправкой, возможно, на собственную смерть. Единственная мысль, что крутится в это время у него в голове — хорошо, что он и Мей-чан не успели пожениться, было бы очень подло с его стороны оставить её вдовой. — Канг-кун, Уухей-кун, будьте начеку, — когда они уже подходят к месту встречи с Лао, говорит Акихико, — они попробуют не только убить нас, но и попытаться парализовать. Не зря же нам назначили встречу, а не попытались тихо убрать или убить по пути сюда. Им тоже, как по мне, нужна информация. Сколько нас на миссии, какими силами располагаем, где остальные. — Это изначально понятно было. Но не понятно, чего это вы на меня нацепили этот намордник, — ворчит Уухей-кун. — Это противогаз, — хмыкает Аки-чан. — Если это Безупречные, то они могут попробовать применить свой излюбленный метод — газ. А надевать ещё и на тебя эту штуку в условиях реального боя — не вариант. Если не будет газов — просто сорвёшь его и загрызёшь со злости всех противников, — усмехается мужчина. — Вижу нашего провожатого. И раздражает меня, что из-за этой штуки не почуять его, — рычит пёс, встряхивая головой. Канг, не дожидаясь, когда Лао подойдёт достаточно близко, отпускает Шоу и приказывает ему лететь к Чукичи-сану. Остаётся только надеяться, что летучая мышь быстро отыщет командира и остальная часть команды прибудет не поздно. — Приветствую вас, молодые господа, — глубоко кланяется им Лао, по-лисьи улыбаясь. — Прошу вас следовать за мной. Так легко подставляет спину. И однозначно ведёт их в ловушку, в которой сам может погибнуть. Канг только слышал о таких смертниках, которые готовы убить себя, но выполнить свою кровавую работу. Читать и слушать о таких было жутко, сейчас же очень страшно, но в то же время над Кангом начинает довлеть азарт: кто быстрее, кто хитрее, кто опасней. Сенбон ложится в руку, будто катана в специально подогнанные под неё ножны, взгляд цепляется за открытый участок тела, в который можно вонзить оружие, слух улавливает лишь дыхание затаившихся противников, да почти бесшумные шаги сокомандников. Двери в одном из помещений приглашающе открыты. Шум работающих станков, но нет голосов рабочих. Запах дыма и растворов, но нет ароматов людей. Видимость работы, которой их не обмануть. — Вот мы и… Договорить, как и закончить начатое движение рукой, Лао не успевает. Канг оказывается быстрее, метая своё оружие в человека. Лао успевает обернуться, прежде чем упасть, и по-лисьи улыбнуться, зажимая второй рукой кнопку, замаскированную под оберег на шее. Триумф на лице мужчины выбивает из колеи, они ведь не вошли в помещение. — Газы, — сипло выдыхает Акихико, в тот же момент уворачиваясь от града сенбонов, полетевших в них с крыши. Одновременно задерживать дыхание, уворачиваться от чужого оружия, не имея и шанса достать нападавших и надевать противогазы, представляется слишком затруднительным. Печати складываются почти сами собой, над ними вырастает земляной купол, скрывающих их от глаз противников. СИЗы они надевают в полной темноте под земляным куполом, после Аки-чан зажигает фонарик. — У меня такое состояние, будто хорошо так выпил, — делится своим самочувствием Аки-чан. — Видимо, это не тот газ, который вызывает гнев, — отвечает Канг. — У меня тоже чуть замедлились реакции и в голове шум стоит. На наркоз похоже. Видимо, что-то седативное или усыпляющее. Это добавляет очков в пользу того, что нас хотят не убить, по крайней мере, не сразу. — А сенбоны? — усмехается Аки-чан. — Хотя это не сюрикены и не кунаи, они тоже могут быть смазаны каким-нибудь средством. — Мы из-за этого купола и шагу ступить не можем, — цыкает Уухей-кун, переводя тему на то, что в данный момент больше достойно внимания. — Просидим здесь ещё немного, и уже не выйдем живыми. — Я могу… — Нет, Канг-кун, не можешь, — резко обрывает Акихико. — Даже если ты куда-то нас и перетащишь под землёй, то не факт, что там будет менее опасно. Нам надо на крыши, столкнуться лицом к лицу с нападающими. И там будет легче передвигаться, чем по земле под чужими прицелами. — Нам надо в здание, болван, — ворчит Уухей-кун в ответ. — Чем здание отличается от этого купола? И вообще, может, они только этого и ждут, что мы там будем прятаться, — возражает Акихико. Уухей-кун в ответ рычит, припав к земле. — Я убираю купол, и мы бежим в здание, — останавливает набирающую обороты перепалку Канг. — Аки-чан, доставай дымовые шашки. В любом случае, до здания добежать легче, чем лезть на крышу. И мы можем там не уходить вглубь. Помнишь, нам просто надо тянуть время до прихода остальных. Он чувствует себя по меньшей мере камикадзе или таким же смертником, как Лао, когда убирает земляной купол и под дымовой завесой стартует к мнимому убежищу, в котором может оказаться опаснее, чем на открытой местности. Перепрыгнув через труп Лао, Канг влетает в здание, сразу же метнув несколько сюрикенов в помещение и спрятавшись за трубу. Слышит, как следом за ним с такими же манёврами вбегает Акихико. — И что дальше, гении? — едко интересуется мужчина. — Загнали сами себя в ловушку. Благо, что тут никого нет. Уухей-кун составляет план поразительно быстро — буквально в считанные секунды, Канг даже ничего не успевает ответить Акихико на его выпад. — Эй, — окликает их пёс, привлекая внимание — сколько у вас взрывных печатей? Хватит, чтобы разрушить это здание? — Ты хочешь сдохнуть, чтобы не попасть в руки врагов? Чудесный план, — едко усмехается Акихико. — Только моих не хватит, — дрожащими руками проведя ревизию своих запасов, отвечает Канг. — У меня много, — цыкает Аки-чан. — Раскидайте и расклейте их по всему периметру, — приказывает Уухей. — Акихико, у тебя в арсенале техник есть что-нибудь настолько мощное, что покроет огромное поле? — Есть очень затратная техника, — кивает Аки-чан. — Но действенная. Пепла после даже не останется. Они не слышат и не видят, но чувствуют и знают, что их окружают со всех сторон десятки опасных безумных шиноби-фанатиков. Канг несколько секунд настраивается на то, что ему сейчас необходимо будет сделать. Приходит шалая мысль использовать технику успокоения, но тут же появляется осознание, что в нынешнем состоянии он таким образом лишь навредит себе. Головокружение и непреодолимое желание уснуть довлеют над ним. Успокоение. Забвение. Спокойствие. Он до боли закусывает губу, сдирая кожу и прокусывая насквозь, со всей силой вцепляется в плечи Аки-чана и холку Уухея-куна. Рывок. Привычное движение под землёй, чувство людского тепла на поверхности. Заходящее солнце на поверхности режет глаза, заставляет их слезиться. Необходимо подняться на ноги, одновременно с Акихико с этого безопасного расстояния разрушить здание. Пока многочисленные взрывы печатей и промышленного газа обрушивают здание и поднимают пыль, сизое облако покрывает большую территорию, но Канг всё-таки успевает заметить десяток людей на земле, окруживших завод, с сенбонами наизготовку. Акихико складывает серию ручных печатей. Даже если у нападавших были сенсоры, которые засекли их манёвр, ни у кого почти нет шанса остаться невредимым после такого. Кангу кажется, что он слышит гул преисподней от пламени, которое рвётся с пальцев Акихико, сжигая заживо людей, оружие, камни и даже сам воздух. Они не дожидаются, когда рассеется дым и осядет пыль, разворачиваются туда, где предположительно находится другое здание и бегут изо всех сил. Вскоре взбираются по стене на крышу, где их встречают несколько человек. Один из них метает в Канга кунай, двое других нападают на Аки-чана и Уухея-куна. Поздно и медленно Канг отбивает оружие, летящее в него, и пропускает сильный удар сверху. Настолько мощный, что его тело проламывает крышу. Он успевает сгруппироваться и откатиться в сторону по полу от спрыгнувшего за ним противника. — Что ж, смотря на твои движения, я понимаю, почему мой брат проиграл тебе, — приглушённый, тихий из-за противогаза голос. Мужчина, пока Канг с трудом поднимается на ноги и достаёт оружие, вытаскивает из-за пазухи какие-то листы. Истории! Те самые истории, которые Канг стащил из больницы и несколько раз пролистывал в надежде понять, что его настораживает. — Это моё, поэтому я конфисковал их у тебя, — мужчина легко отбивает брошенный Кангом кунай. — Ты замечательный врач и друг. И я, и мой брат ценим это. Но ты не на той стороне. Жаль. Я знаю, что он тоже жалел. — О ком ты говоришь? — свистящим шёпотом спрашивает Канг, сокращая на несколько шагов расстояние между собой и этим человеком, личность которого он никак не может установить. Если одна из историй его, то Канг точно сошёл с ума, ведь одна принадлежит женщине, вторая — старику, а третья — мертвецу. Он сбивается с шага и усмехается — мнимому мертвецу, человеку, который всё это время был одним из Безупречных, который мог с лёгкостью распылить газ в деревне, который видел Канга ещё в первое его прибытие в эту деревню, который знал Ноби-сана и то, кем он являлся до того, как решил вести мирную жизнь. — И кто ты такой? — О Лонгвее-нии-сане, конечно, — мужчина лениво, играючи уходит с линии атаки. — Моё имя Ливей, но тебе это ничего не скажет, нии-сан никогда и никому обо мне не рассказывал. А теперь не сопротивляйся и спи. Десять сенбонов, словно из ниоткуда появляются в нескольких сантиметрах от Канга. Шаг в сторону, чуть пригнувшись. Слишком медленно, чтобы увернуться от всех, руки слишком слабы, чтобы отбить хотя бы один. Оглушающий визг над головой. Что-то кожистое касается его макушки. Сенбоны падают на пол, так и не достигнув своей цели. Канг ощущает как на его предплечье повисает нечто тяжёлое. Шоу. Осознание, что помощь близко и что команда увидит его в таком жалком состоянии, будто открывает второе дыхание. Отбивает уже самостоятельно вторую серию сенбонов, подставляет под третью замену. Метает несколько кунаев в Ливея. Не попадает. Но этого и не нужно было. За спиной противника вырастают два земляных клона. Перехватывают летящие кунаи, рывком тянут на себя. Ливея сбивают с ног лески. Мужчина врезается в столб за спиной, складывает печати и бьёт молнией по клонам. Канг, успевший уже уйти под землю и приблизиться к противнику, совершает Двойное Обезглавливание. Метает в Ливея его же сенбоны. Тот почти вылезает из ловушки. Канг просто срывает с него противогаз. Не успевает увернуться от удара под дых, отделает к стене. — Что? — усмехается Канг, смотря на то, как мужчина закрывает нос и рот рукавом, вытаскивая из плеча сенбоны. — Теперь мы оба надышались газом, и в крови у нас то вещество, которым пропитано ваше оружие. А теперь не сопротивляйся и спи, а я пойду на помощь Аки-чану. — Поздно, — внезапно выдыхает мужчина. В его руке вакидзаси, на губах — блаженная улыбка. — До встречи, брат, — тихая короткая молитва. — Шоу! — не отдавая отчёт своим действиям и словам, призывает Канг. Он сам стартует с места с началом движения меча. Летучая мышь успевает вцепиться когтями в руку Ливея, чуть приостанавливая размах и из последних сил мешая мужчине совершить самоубийство. Канг подбегает, когда Шоу, ослабевший и надышавшийся распылённым усыпляющим газом, ослабевает хватку и падает на землю. Канг бьёт по руке Ливея наотмашь, выбивая оружие. Подхватывает Шоу. Коленом бьёт в живот противника. И ещё несколько раз ногами по рёбрам, когда тот падает, поддавшись действию газа. Что это было за заявление? Что поздно? Приходить на помощь Аки-чану? В глазах от перенапряжения и всё-таки начавших действовать веществ уже мутнеет, но через силу и на чистом упрямстве он забирается обратно на крышу. Пошатываясь, поднимается во весь рост и оглядывается, тут же натыкаясь взглядом на неподвижного Уухея-куна. Упав рядом на колени, первым делом проверяет с помощью Мистической Ладони бьётся ли его сердце. Убедившись, что пёс ещё жив, из последних сил быстро проверяет на наличие серьёзных травм. Ничего. Противогаз повреждён, скорее всего, просто спит. Но где Акихико? Увёл нападавших от бессознательного товарища? Тогда почему поблизости не слышны звуки битвы? Канг со злости и от бессилия бьёт кулаком по крыше, сам больше ранясь. Подскакивает на ноги, почувствовав движение за спиной. Тут же падает на колени. В ушах шум. В голове — лишь рой панических мыслей. Перед глазами — тёмная фигура с занесённым для решающего удара кунаем.