Путь ирьёнина

— Канг-сан, — ловит за рукав его на выходе из палаты медбрат, пока он не зашёл в соседнюю — к вам пришли. — Родственники пациента? — не поднимает взгляд от истории болезни, уточняет незаинтересованно. Есть у него подозрение, что эта пациентка не принимает назначенные препараты. Дурёха. Пропишет-ка он ей всё то же, но в форме инъекций. — Пусть приходят в приёмные часы. У меня сейчас обход. — Не родственник. Это к вам. Мальчик. Канг всё-таки отрывает взгляд от истории болезни и несколько раз смаргивает пелену перед глазами. Дежурить сразу трое суток подряд всё-таки не очень хорошая идея, но сидеть дома ещё боле глупо, даже самоубийственно. Всё потому, что подготовка к бракосочетанию его и Мей-чан началась две недели назад. Первые дни прошли довольно мирно. Необходимо было согласовать список гостей и заказать свадебные одежды, что не составило большого труда. Превращение Мей-чан в демона произошло пять дней назад, когда выяснилось, что у Канга совершенно нет творческой жилки. Единственное искусство, которым он владеет — выполнение красивых ровных хирургических швов. А пригласительные для каждого гостя необходимы праздничные, яркие, а на их создание остается чуть больше двух месяцев. Мей в итоге решительно постановила, что всё сделает сама, Кангу останется только красиво подписать их, в таком вопросе его убористый каллиграфический почерк подходит. Врата в бездну разверзлись, когда Мей начала воплощать в жизнь свою задумку — украсить пригласительные цветами кандзаши. В итоге, чтобы не ссориться и не лезть под горячую руку, Канг взял дежурства в больнице трое суток подряд. И сейчас чувствует себя очень плохо, отрабатывая последнюю смену. — Мальчик хоть представился как-то? — заполняя на посту лист назначений, уточняет он и зевает. — Хак Юкино или как-то так, — пожимает плечами медбрат и подаёт чашку, из которой исходит приятный травяной аромат. — Пока вы тут, я могу влить в вас укрепляющий отвар, — строго говорит он. — Хаку Юки, — поправляет машинально Канг, беря в руки протянутую ему чашку, отпивает из неё, морщась от горьковатого вкуса. — Пусть подождёт. В течение получаса подойду, — допивает отвар, забирает две истории и проходит дальше по коридору. Успокаивает пожилого мужчину по поводу предстоящей холицистэктомии, заверяет, что хоть и не Канг будет его оперировать, всё пройдёт хорошо, напоминает про диету и желает удачи. Следующий пациент — молодой шиноби, попавший под взрыв. Большую часть повреждений удалось устранить, но вот руку не смогли спасти, теперь молодой мужчина восстанавливается, наблюдается у Канга и готовится к постановке протеза. Только покончив с осмотром и беседой со своими пациентами, Канг выходит в холл к общему посту. — Вчера только виделись же, Хаку-кун, — улыбается неугомонному мальчишке, который уже заговорил медсестру на посту. — Не отвлекай людей от работы, — ерошит его волосы. — Сейчас всё равно нет посетителей. И мне было скучно тебя ждать, — поворачивается вокруг и закидывает руки за голову, широко улыбаясь. — И ещё, — отводит взгляд, — я не хотел вчера при Кимимаро и Джуго говорить, они бы дразнить начали. — Про Кими-куна ещё, может, и поверю, но про Джуго. Чтобы он и дразнить? — присаживается на диванчик и качает головой. — Ладно, — мальчик запрыгивает рядом, — Джуго не будет. Но он будет смотреть так… — Как? — Вот как ты! — указывает пальцем на него. — Знаешь, так понимающие и почти насмешливо. Во взгляде так и читается: «А я говорил», — он дуется и складывает руки на груди. Канг не отвечает, не отвлекает, не подгоняет. Ждёт продолжения. Хаку вскоре выдыхает и упрямо смотрит в глаза. — Я готов учиться серьёзно ирьёниндзюцу, и потом получить документ о том, что я шиноби с навыками ирьёнина. Мастер Канг, я понял, насколько это важно для тебя, я понял, что для того, чтобы воплотить мою мечту в жизнь, мне необходимо понять и принять твои принципы. Прошу, поверь мне, я готов. Пожалуйста! Канг глубоко вздыхает и откидывается на спинку диванчика. Трёт лицо руками. — Мечту? — вычленив из потока его речи одно лишь слово, цепляется за него. Сейчас всё зависит от ответа мальчишки. Он так боится ошибиться, столько было историй, как ученики, получив знания и умения, развив их, направляли их не в то русло. Он не желает чего-то подобного. Ирьёниндзюцу, пусть и может использоваться, как средство сражения, но в первую очередь оно необходимо для защиты, помощи. — Я хочу защитить дорогих мне людей, — серьёзно отвечает Хаку, и Канг понимает, что сейчас это не ребячество и не обман. Юки делится тем, что у него на сердце, говорит о том, что думает и чего действительно желает. — Работая для вас, сражаясь ради вас… я хочу воплотить ваши мечты в жизнь. Именно это и есть моя мечта. Ради этого я становлюсь шиноби. И ради этого я готов совершенствоваться не только в бою, но и в лечении. Ведь защитить возможно не только, убрав с пути препятствие. Не так ли, мастер? Канг на секунду замирает, осознавая. А после печально улыбается. Он понимает, что этому ребёнку пришлось через многое пройти, чтобы сделать своей мечтой, своим путём то же, что и сделал сам Канг — жить ради других, быть тем, по кому можно пройти, как по мосту для достижения цели, стать тем, кто встанет любым способом между другом и смертью, иногда буквально. — Для начала теория, — обречённо вздыхает, переводит взгляд на Хаку, который уже лукаво улыбается. — Кимимаро мне это сказал. Я уже углублённо изучаю анатомию и физиологию. По верхам мы прошлись в Академии. — Даже так? — приподнимает брови мужчина. — Тогда возьмись ещё за биохимию и биомеханику, — возвращает улыбку. — А я пока подумаю, что нам делать и как правильно в этой ситуации поступить. Просто так к техникам не общеобразовательного уровня я тебя допустить не могу. У меня нет разрешения на преподавание. Это тебе не просто показать технику и допустить сразу к лечению человека. Если бы хоть часть из этого были моими собственными навыками, я бы ещё мог что-то вот так сразу придумать. Можно попробовать обучить тебя Созо Сайсей, но, как я уже говорил, это не твой уровень. Думаю, поднаторев, ты будешь бесподобно управлять своим кеккей-генкаем. — Да, ты что-то такое говорил. Но… Получается, — хмурится Хаку, — я тебе сейчас проблемы доставляю? — Дурачок, — Канг ерошит волосы на его голове и улыбается. — Никакое знание не бывает лишним. А то, чем я сейчас займусь, как раз из категории полезных знаний. Лично я заинтересован в том, чтобы шиноби Воды были достаточно обучены. Это как раз тот случай, когда лучше «пере», чем «недо». Прощаются они через несколько минут, когда Хаку успокаивается и хвастается тем, как Кимимаро и он сам сдали несколько контрольных на «отлично». Канг отправляется в кабинет, чтобы заполнить документы перед приёмными часами, в которые потянутся посетители пациентов не только, чтобы навестить последних, но и чтобы задать поток вопросов дежурному врачу, то есть ему. Как-то у одного медбрата была мысль создать небольшие книжечки и плакаты по разным заболеваниям: какие занятия проводить, диеты соблюдать и множество разных общих нюансов, чтобы облегчить работу медперсоналу и просветить народ, вроде даже что-то делается и выпускается, но не в массовом производстве. Вот бы им в больницу такое, чтобы не тратить так много времени на объяснение одного и того же разным людям. Ещё можно устраивать общие собрания или что-то вроде того, чтобы пациенты и их родственники могли узнать общие положения о своём заболевании, а также могли задать вопросы медперсоналу. Но пока это всё не вошло в оборот и не прижилось, приходится справляться своими силами и умом. После приёма он втягивается в рутину — круговорот бумаг, назначений, согласование следующих смен, ухудшение пациента, приём уже выписавшихся, но ещё нуждающихся во врачебной помощи людей. Канг и не замечает за всей круговертью, как наступает ночь, а после приходит новый день, когда необходимо сдать смену и отправиться домой. Он понимает, что очень устал и соскучился по Мей и дому, по друзьям и детям, даже по Шоу, которого в больницу, естественно, с собой не берёт, хотя после многих последних событий очень хочется нарушить приказ и санитарные нормы, чтобы протащить своего маленького помощника в больницу. Для начала всё-таки он идёт к административному корпусу. Перед кабинетом главного врача приходится остановиться и несколько раз вздохнуть, чтобы успокоиться, привести мысли в порядок. Стук. Разрешение пройти. — Мастер Масуми, — его останавливают взмахом ладони и указывают на кресло. Приходится подчиниться и тихо сесть. Канг ловит себя на мысли, что снова кусает губы, и поджимает их, хмурясь. Нервничает. Да, вопросы, которые он хочет поднять, могут дорого ему обойтись, но он не может не сдержать своего слова. Наблюдает за женщиной. Вроде как рабочий день начался несколько минут назад, а такое чувство, что она из больницы вообще не уходила или пришла намного раньше. Достойно восхищения и грусти. Видимо, дома её некому ждать, но она самоотверженно посвящает себя работе и улучшает больницу и вообще медицину и науку в их стране. Спустя минуту Канг понимает, что женщина закончила свои дела, и они просто сидят, глядя друг на друга. — Вижу, у тебя тоже непростые дни, Канг-кун. — Да, есть такое, — теперь он прикусывает внутреннюю сторону щеки, чтобы внешне не показывать своего волнения. — Я хотел с вами посоветоваться, мастер Масуми, — делает паузу, дожидается кивка. — У меня есть друг. Молодой ученик Академии. Достаточно способный и показывающий решимость быть шиноби с расширенными познаниями в ирьёниндзюцу. — Ты не понимаешь, как его направить и обучать? — с ходу определяет его проблему Масуми. — Свяжись со своим наставником. Такой же у тебя был во время обучения? — дождавшись кивка, улыбается. — Вот. Возьми для начала у него позволения передавать специфические техники, которым он тебя обучил, если твой ученик готов уже применять их. Дай мальчику основы, если он ещё только начинает. Без хорошей основы продолжения обучения ему не видать. Если твой наставник согласится на то, чтобы ты передавал свои знания, то продолжай. Если нет — дай ему всё то, что узнал уже после обучения у наставника или до этого. Если это, конечно, не что-то запретное, засекреченное, что ты не имеешь права разглашать. По поводу базы, — она прищуривается и улыбается. Канг поджимает губы и хмурится. — Я разрешу тебе проводить занятия здесь. Но! Условие — ты пройдёшь обучение и приобретёшь право вести преподавательскую деятельность и займёшь тут небольшой кусочек ставки преподавателя. Со всеми последствиями. Так же при этом условии я посодействую в расширении твоих возможностей в исследованиях. Канг в задумчивости смотрит ей в глаза. Да, Масуми любит страну и хочет, чтобы под её началом стояли лучшие, которые могут продвигать медицину дальше, поэтому она так хочет привязать Канга к больнице и наблюдать за ним, диктовать свои условия. А ещё ей необходимо создать базу, обучить будущих ирьёнинов, чтобы они продолжили её дело. Всё это Канг понимает. Он хочет того же самого. Но он не желает заниматься тем и выполнять то, что интересно другим. У него уже есть несколько собственных идей, которые он всеми правдами и неправдами воплотит в жизнь. — Я услышал вас, — осторожно отвечает. — Я подумаю об этом варианте. Благодарю. — О, не стоит благодарности. Я только рассказала многим известные вещи, — чуть улыбается женщина, и в этой улыбке Канг замечает толику грусти. Кажется, она понимает, что не сможет влиять на него. — Хорошо. Ну, я, пожалуй, пойду, — поднимается из кресла и сгибается в вежливом поклоне. Масуми тоже поднимается и склоняет голову. Домой Канг идёт, погружённый в раздумья о том, что он ещё может сделать. В любом случае, времени у него и Хаку мало, скорее всего, у мальчишек будет выпуск из Академии в ближайшее лето. Так что им остаётся пройти основы, познакомить Хаку с Таро-саном и рассказать об учёбе и практике в медицинском городке. Уже в квартире Канг замирает, оглушённый тишиной. Переобувается. Скидывает промокшую куртку. Шесть шагов до комнаты. Облокачивается о дверь, расслабляясь, складывая руки на груди, и улыбается, закусив губу. Пол усеян ленточками, бисером, деревяшками, ракушками и ещё Ками ведает чем, а посреди этого хаоса — спящий за столом вулкан. — Мей-чан, — шёпотом зовёт, подходя ближе. — Мей, — чуть громче, присаживаясь на корточки и дотрагиваясь до её волос. — Просыпайся. — Я не сплю, — сонно бормочет она и поворачивает голову к Кангу. — Вставай, не капризничай. Сейчас примешь ванну. Я приготовлю завтрак. После сделаю тебе массаж — шея точно болит от сна за столом. И мы вдвоём ляжем нормально спать до завтрашнего утра. — Хороший план, — улыбается она и открывает глаза. — Надеюсь, что он исполнится. Ранним утром, когда ещё даже не рассвело, Канга будит хлопанье крыльев и шипение. В роли шипящих — Мей и Шоу, в роли летающих — две болотные совы и всё-таки снова Шоу. — Задание? — протирая рукой заспанные глаза, спрашивает Канг и тянется к одной из сов, чтобы забрать свиток с посланием. — Ну, план мой всё-таки исполнился, но вот то, что вот так сразу с утра задание, — зевок, — надо было ещё про спокойный обед и свидание вечером говорить, — Мей лишь усмехается на его ворчание и вскрывает свой свиток, хмурясь. Канг пробегается глазами по своему посланию и мрачнеет. — Мне надо собираться, — подскакивает мужчина с постели. — Не задание. Так, — он неопределённо машет рукой. — Да, мне тоже нужно собраться. Думаю, что всё-таки задание, — вздыхает Мей и уходит в ванную, забрав с собой свиток. Канг перечитывает послание. Почему-то предстоящая встреча заставляет нервничать. Настольные часы показывают, что времени ещё предостаточно, поэтому он решает приготовить завтрак, предварительно постучав в ванную и получив ответ Мей о том, что она тоже не сильно торопится. На секунду он задумывается о том, что они так будут жить всегда. Оба подвержены опасности, не имеющие в достаточном количестве свободного времени, с минимумом точек соприкосновения. Но с безмерным уважением и доверием друг к другу, желанием помогать, принимать и учиться друг у друга. В очередной раз попробовав здраво и рационально посмотреть на их жизнь, он терпит полное поражение и приходит к выводу, что именно эта женщина ему нужна, несмотря ни на что. Единственное, за что болит сердце — они не встречаются на опасных миссиях, нет уверенности, что однажды ему не придёт весть о смерти Мей. Сам бы он мог встать между нею и смертью, как уже сделал это однажды, но в других шиноби, кроме Кисаме и Тони, уверенности нет. И он не может изменить силовую структуру и систему… А вот медицинская часть как раз может оказаться в его власти, если очень пожелать и если добиться этого. Кажется, он начинает чуть больше понимать мастера Масуми. Он так уходит в свои размышления, выполняя все действия на автомате, что даже не замечает, как Мей подкрадывается к нему сзади. — Ты снова это делаешь, — горячие руки обнимают его со спины. — Делаю что? — улыбается, разливая по чашкам крепкий чай, всё ещё прокручивая в голове свои мысли. — Что-то придумываешь. И загораешься идеей. Я знаю этот азартный блеск в твоих глазах. — Это лишь мысль. Может, когда-нибудь я её и реализую. Ну, а сейчас нам необходимо подкрепиться и выходить. Если не секрет, то куда направляешься сначала? — К главному корпусу, — чуть поразмыслив, отвечает женщина, приступая к завтраку. — Мне тоже туда надо, — кивает и улыбается, понимая, что ещё немного они будут вместе. Беседа перетекает к странным и забавным случаям в работе, они почти не замечают пронёсшегося до выхода времени. Вместе перекусывают, одеваются, собирают снаряжение, выходят из дома. Никому из них не хочется торопиться, ведь после того, как они достигнут главного корпуса штаба шиноби Киригакуре, то они расстанутся неизвестно насколько. К месту назначения они прибывают без опозданий. На входе предоставляют документы охраняющим вход ниндзя, те сверяются со списками. Канг и Мей переглядываются, раньше такого никогда не было, чтобы вот так по каким-то особым спискам, только вносились данные, кто прошёл и вышел из корпуса в свиток. Основной коридор первого этажа пуст для этого места, обычно в это время повсюду снуют секретари, распределяются миссии, выдаются вознаграждения и выписывается снаряжение. Они всё так же вместе. Лестничный пролёт на третий этаж. Канг уже догадывается, что, судя по всему, место сбора у них одно. Малый конференц-зал, на входе у них снова проверяют документы, видимо, ещё и сканируют на предмет хенге или других техник, которые могли скрыть личность каких-нибудь шпионов, и пропускают внутрь. — Теперь вы, как примерные семьянины, и на работу вместе ходите? — ухмыляется Тони, поднимаясь со своего места, чтобы Мей и Канг прошли к нему и Кисаме. Канг усмехается на этот выпад, кивает в знак приветствия Тони и кладёт руку на плеча хмурого Кисаме. Тот лишь качает головой, но не отвечает. Да, странно, что они все тут собрались. Ещё несколько десятков шиноби вокруг переговариваются между собой, разбившись на небольшие группки. Интересно, что их всех может объединять, помимо того, что они ниндзя Киригакуре. — Да, вы же, как примерные друзья, сопровождаете нас всюду, — парирует Мей, присаживаясь на стул и оглядывается, а после чуть не подскакивает с места, в изумлении вытаращив глаза. — Это же Чукичи-сан, лучший сенсор страны, — ошеломлённо шепчет. Канг и Тони переглядываются между собой и делают бесстрастные лица, будто знать не знают такого шиноби. Через некоторое время Канг ловит взгляд Горо и кивает ему в знак приветствия. Они знакомы ещё со времён медицинского городка, так что это не станет подозрительным. — И что на этот раз натворили Безумные Люди? — слышит позади себя ворчание и зевок. — Безумные? — реагирует Канг на такое заявление и оборачивается, хмурясь. Перед ним шиноби среднего возраста с неприметной внешностью, кроме одного — яркие зелёные, почти сияющие глаза смотрят цепко, пронизывающе, будто рентгеновскими лучами сквозь всю суть проходят. — Команда, в которой я несколько раз бывал, с моей подачи прозвала их так. Никакие они не безупречные, а вот безуминка явно чувствуется, знаешь, ещё не патология и не психоз, но уже на самой грани, — он склоняет голову на бок, во взгляде мелькает какое-то узнавание, мужчина тут же приосанивается и улыбается. — Психиатр больницы острова Дурмана, ирьёнин A-ранга, Наоки Судзуки, — представляется за секунду до того, как Канг хочет высказать то, что он думает о диагнозах, выставляемых «непрофессионалами». Конечно, после такого представления, он захлопывает рот и успокаивается. — Канг Цун, ирьёнин C-ранга, боевой ирьёнин, — через несколько секунд представляется в ответ и пожимает жилистую руку. — О тебе ходят слухи, — со значением улыбается Наоки. — Уж не знаю, какие из них вымысел, а какие — правда, но в кругах ирьёнинов ты стал своеобразной легендой, особенно у нас на границе. Я так и не смог освоить Созо Сайсей, хотя имею в своём распоряжении довольно достоверные и точные данные, как эту технику изучать и применять. А ты на голой интуиции… — Не слишком ли вы болтливы? — хмурится Кисаме, сжимая эфес Самехады. — Я знаком со своими слабостями, парень. И знаю, как их применять для своего блага. И я говорю только то, что хочу и могу говорить. А вот вы слишком резки и не часто умеете справляться со своими эмоциями. Я бы посоветовал вам научиться их хотя бы направлять в верное русло. Иначе, боюсь, вам не справиться будет с грядущими переменами, — вальяжно откидывается на спинку стула Судзуки. — Переменами? — заинтересованно склоняется к нему Канг. — Не имею права разглашать данную информацию, — улыбается Наоки. — У тебя пытливый ум. Я доволен, что мы будем работать в одной… компании. Если что — милости прошу на Дурман. Покажу нашу клинику и окрестности. — Благодарю, я… Канг не успевает договорить, когда замечает движение со стороны Мей-чан, оглядывается к столам, откуда ведутся доклады, и поднимается вместе со всеми на ноги, чтобы поприветствовать Мизукаге. — Советом деревни, — после разрешения сесть и нескольких секунд тишины, начинает говорить Ягура-сама, — было решено создать временное подразделение по борьбе с террористической организованной группой «Безупречные Люди». Все присутствующие в этом зале входят в ряды подразделения. Все вы в большей степени показали, что способны противостоять данной организации, а также введены в курс дела по многим аспектам, и заслуживаете доверия. С этого момента любая информация, поступающая о Безупречных, должна немедленно предоставляться мне, либо напрямую, либо через любого члена подразделения. На неопределённый период времени вы будете освобождены от большей части миссий, не связанных с данным подразделением. Если вы находитесь на задании с шиноби, не входящими в подразделение, то вам необходимо скрывать имеющуюся у вас информацию и не разглашать сведения об организации и подразделении, — Мизукаге замолкает на несколько секунд, давая переварить информацию. — Сейчас вы ознакомитесь со сводом правил и заверите его подписью и печатью, — что случится с теми, кто откажется от такого «дара», Ягура не говорит, но угроза повисает в воздухе. Мизукаге признал их преданными и здравомыслящими людьми и не высказывает мыслей, которые противоречат этому. Каждый из шиноби, начиная с первого ряда, организованно подходит к столу, чтобы взять у помощников Каге по свитку. Ягура внимательно следит за каждым из них, кажется, что он вездесущ, и это одновременно и пугает, и даёт надежду на то, что ничего страшного в деревне не случится, пока на посту этот человек. Канг, внимательно прочитав написанное, заверяет без опаски кровавой печатью. Всё написанное сводится в основном к тому, чтобы информация не разглашалась посторонним. Это уменьшает шанс того, что среди них окажется предатель. Правда, всего предусмотреть невозможно, и того, что предатели, если захотят, обязательно предадут и сделают то, что хотели, никто не отменяет. Но уважение такая основательность и предусмотрительность вызывает. В очередной раз доказывает, что лидер не дурак и не законченный садист, который без суда и следствия станет рубить головы. — Раз все подписались под договором, разрешаю расходиться. Кроме, — он называет несколько имён, среди которых звучит имя Забузы. Канг оборачивается при выходе из зала, находит взглядом Момочи и хмурится. Единственная мысль по отношению к этому человеку сейчас: «Оставайся я его лечащим врачом, не позволил бы так скоро выписаться. Он же еле на ногах стоит!».