Путь ирьёнина

Канг уже привыкает просыпаться не там, где засыпал или терял сознание. На этот раз перед глазами серый потолок, слева — такая же серая стена, а справа — голубая ширма, скрывающая постель, на которой он лежит, от остальной части комнаты. Очень много звуков: шаги, звон посуды, тиканье часов, множество голосов. «Выписка назначена на завтра», «попробуем для начала консервативный метод лечения», «примите таблетки». Засыпал на корабле, а сейчас он в коридоре больницы, что намного лучше, чем какие-то здания на окраине деревень или пещеры. Похоже, двойная доза Боевых таблеток, усталость, большая трата чакры, физическое и психическое истощение привели к тому, что он выключился сразу же, как немного расслабился, попав на палубу. Чувствуя ещё некоторую слабость, Канг выходит за ширму и оглядывается в поисках того, к кому можно обратиться. Больница, конечно, хорошо, но где именно она находится и куда подевались все его товарищи, знать почти жизненно необходимо. На посту отыскивается медсестра, раскладывающая в небольшие стаканчики таблетки. — Добрый… день? — он даже не знает времени суток, поэтому приветствие перетекает в вопрос. — Я… не знаю, сообщались ли при поступлении мои данные. Я лежал… там, — указывает на постель и ширму. — Да, я сейчас позову к вам врача, — проследив за его жестом, вымученно улыбается девушка. — Подождите у своей постели. Вскоре к нему подходит женщина в возрасте, вооружённая планшеткой, тонометром и молоточком. Несколько вопросов: имя, возраст, какой сейчас год, помнит ли он такие-то имена. Знакомые тесты и пробы: прочитать небольшой текст, постоять на одной ноге, повторить ряд действий за врачом. Измерение давления, постукивание молоточком, подсчёт пульса и дыхания. К ним подходят ещё врачи с другими тестами и пробами, аппаратами и инструментарием, чтобы оценить полностью состояние Канга. Понимание, что всё это необходимо и это работа его коллег, всё-таки не успокаивает, раздражение с каждой секундой растёт. Быстрее бы его ввели в курс дела! — Здесь вы провели почти двое суток, — начинает объяснять врач, когда Канг уже смиряется с тем, что ему придётся ждать ещё неизвестно сколько. — Ещё меньше суток вас транспортировали сюда, в больницу Амэ. Полагаю, вы хотите узнать о самочувствии своих товарищей? — она дожидается подтверждения от Канга. — С шиноби из Киригакуре всё в порядке, они ещё вчера пришли в себя, их определили в общежитие Акацуки. — А… из Конохи? И другие? И ваш ирьёнин? И пленные? — выстреливает вопросами, не давая вставить врачу и слова. — Я могу лишь сказать, что все, кто сел на корабль, живы. Многими из тех людей занималась не я, — ещё немного подождав, видимо, решив, что Канг будет продолжать настаивать и ей придётся успокаивать его, врач поднимается со стула. — Я сообщу начальству, вас заберут и сопроводят к вашей команде, — заканчивает разговор женщина и удаляется. Он снова остаётся один, дожидается, когда принесут его одежду и вещи, запечатанные в контейнеры. Он успевает переодеться, проверить сумки, пообедать и прочесть все плакаты, развешанные в коридоре, когда за ним приходит мужчина в плаще с красными облаками. Канг из вежливости не отказывается от небольшой экскурсии по городу, точнее от лекции, куда им лучше не ходить и чего не делать. Меньше, чем через час, сопровождающий доводит его до общежития, возле которого он замечает свою команду. — «Я не лезу на рожон», — передразнивает Канга Чукичи-сан и сплёвывает на землю, после того, как он, поблагодарив своего сопровождающего, направляется к команде. — Если мы ещё хоть раз окажемся в одной команде, я на правах командира просто свяжу тебя и оставлю в самом безопасном месте. Канг лишь тепло улыбается этому волнению со стороны командира, в ответ пожимает руку, здороваясь. Приветствует Иккаку, Хаяте и Асуму, справляясь об их здоровье. Замечает неподалёку Чино, Фушина и остальных уже бывших гладиаторов, машет им рукой, Чино в ответ улыбается, копируя его жест, Фушин отворачивается в другую сторону, к своим людям. Это довольно ребяческое поведение их обоих поднимает Кангу настроение. — Мей-чан была бы в восторге от этих политесов, — насмешливый голос за спиной заставляет улыбнуться ещё шире. — Вижу, тебе намного лучше. Что, уже на тот свет не собираешься? — оборачивается к Тони Канг и осматривает друга. Видимых повреждений не видно, кроме нескольких царапин и синяков. — Думаю, жертв и разрушений, если Мей-чан узнает или заподозрит тебя в чём-то, не избежать. А я, как верный друг, буду стараться вас успокоить. Скорее всего, паду смертью храбрых. Так что тот свет всё ещё ждёт меня, — трагическим голосом возвещает мужчина. Только сейчас, в этот самый момент, смотря на уставшие измученные лица своих товарищей, Канг осознаёт, что две чудовищно сложные кровавые миссии, слившиеся для них в одну, закончились. Вот просто взяли и завершились, будто и не было тех почти трёх недель в чужой стране, постоянном стрессе и страхе за чью-либо жизнь. Теперь они, частично прошедшими событиями закалённые и частично сломленные, будут ждать отмашки от Каге, чтобы отправиться домой, это всё, что им на данный момент остаётся. Мысли о том, что необходимо будет скрывать то, что он был не проверяющим на границах страны Воды, уже не кажутся такими уж и пугающими. Мей-чан и Кисаме точно всё поймут сразу, только взглянув на него. Единственное, что пугает — неизвестность, что будет дальше. Увидев и Безупречных и гладиаторов в деле, Канг опасается того, чтобы мир вскоре не погрузился в хаос и разрушения. Борющиеся против друг друга, законов, стран и, может, мирного населения, переманивающие в свои ряды всё больше людей, они несут в себе ещё большую угрозу, чем если бы существовала одна из них. С одним врагом бороться проще, чем с двумя, да ещё и мешая друг другу. Они как слепые щенки — вроде какие-то наводки из запахов и тактильных ощущений есть, но даже не понятно, какие, да ещё и мешается всё время кто-то. Несколько дней они живут в общежитии Акацуки. Скрашивают свои дни восстановлением, общением и прогулками по Амэ. Если бы не тревожное ожидание новостей от Каге, можно даже решить, что они в отпуске, на курорте. От Мизукаге и Хокаге приказы о дальнейших действиях приходят через четыре дня после того, как их радушно приняли в Дожде. Почти одновременно, с разницей всего в пару часов. Дороги команд расходятся, они возвращаются домой. По пути выполняя ещё одну миссию. — Чукичи-сан… вы уверены? — с опаской интересуется Горо и тут же удостаивается гневного взгляда командира. — По-твоему, я не умею читать? — прищуривает глаза Чукичи, в ответ получает лишь набор звуков и междометий, перемежающихся нервными кивками или покачиваниями головой. — Наша задача заключается в том, чтобы сопроводить команду Акацуки к Мизукаге-сама, — махнув на Горо рукой, продолжает он. — Изначально они должны были сами туда отправиться, но, учитывая многие недавние события и то, что мы всё равно в Дожде, нас, как охрану, приставляют к ним. Всех четверых, — кивает на сидящего поодаль Тони. — Отправка через три дня. Команде Акацуки надо ещё подготовиться. До этого момента мы, как и прежде, являемся гостями в Амэ. Команда из Конохи ничего не говорит о задании, но и так понятно, что им достаётся такая же доля. Шиноби из других стран, которые бежали от гладиаторов, ничего конкретного не говорят, не идут на контакт. Впрочем, отношения между странами натянуты, и всего одна объединённая миссия не в силах изменить отношение ко всем представителям. Спустя три дня команда Киригакуре тепло прощается с командой Конохи, надеясь не потерять шаткое доверие и товарищеские узы спустя время. — Канг-кун, я тебе сообщу, когда Ноби-сан и Акихико-кун пойдут на поправку, — на прощание говорит Иккаку-сан и отдаёт приказ своей команде сниматься с места. Вскоре и Чукичи-сан, убедившись, что все в сборе, решает отправиться в Киригакуре. Путь оказывается длинным и долгим, но без каких-либо проволочек и неожиданностей. Несмотря на то, что все они ждали нападения, даже уже в стране Воды, ничего не случилось. Либо о них не знают, либо не считают прибытие Акацуки в скрытые деревни чем-то важным, либо готовится нечто разрушительное и ужасное, от чего Безупречные не хотят отвлекаться. Кангу хочется, чтобы из всех этих домыслов, что крутятся у него в голове, правдой было первое, но, как показывает практика, самое лучшее — самое невероятное. И от этого становится тошно. В Киригакуре они входят через главные ворота. Ещё на подходе к городу их окутывает густой туман. Канг ёжится и хмурится. Всё-таки этот город ему не по душе. Было бы намного лучше и легче жить где-нибудь в провинции, либо там, где он учился ирьёниндзюцу, либо на одном из островов Страны. Кири хранит в себе слишком много тайн и кровавых меток, слишком тяжёлый город. И, тем не менее, они наконец-то возвращаются домой. Наконец-то эта изнуряющая миссия подошла к своему логическому завершению. Совсем скоро он сможет ввалиться домой, обнять Мей-чан, если она не на миссии, принять горячий душ, нормально выспаться, поесть домашней еды, отработать несколько смен в больнице, выпить с Кисаме и Тони, прочитать пару книг, написать статью или продолжить проводить исследование, провести спарринг с Джуго, Хаку и Кимимаро. Непроизвольно на губах появляется счастливая улыбка. Дом, несмотря на то, что он не совсем уютный, является домом. — Всё, что происходило на этой миссии каждый из вас обязан держать в тайне, — когда они проходят в кабинет Мизукаге и приветствуют его, сообщает Ягура-сама. — Миссия успешно выполнена, ей присваивается гриф «особо секретно» и ранг-S, — он выдерживает паузу. — Ваша легенда — после основных миссий вас определили в одну группу и направили в Дождь, чтобы сопроводить в Киригакуре послов от Акацуки, — Кангу мерещится, что мужчина в теле подростка улыбается. — С наградой придётся повременить, но она вас ждёт. Спасибо за службу. Они тут же вытягиваются по стойке «смирно», глубоко кланяются Каге и по приказу удаляются из кабинета, а после и из резиденции. — Был рад сражаться с вами плечом к плечу. Хорошо, что в нашей стране есть такие шиноби, как вы, — улыбается Чукичи. — Ни в коем случае больше не свяжусь с вами, — тут же сникает он. — Своевольные детишки, — махнув рукой на прощание, спешно покидает их, чуть ли не бегом. — У него не будет выбора, если по приказу Мизукаге-сама нас поставят снова в одну команду, — усмехается Горо, переглянувшись с ухмыляющимся Кангом. — Ну, бывайте, — кивает головой и уходит в неприметный проулок. — Выпьем? — оборачивается к Кангу Тони. — Я бы сначала забежал домой, — качает мужчина головой и трёт лицо руками. Пока он не окажется в своей квартире, он не будет уверен, что всё это на самом деле закончено и это не сон. — Променял друга на женщину, — закатывает глаза Тони. — Ужасно. — Вечером соберёмся. Надеюсь, что до этого времени с нами ничего не случится. Надеяться только и остаётся, — тяжёлый вздох. Они расстаются на развилке, Канг срывается с места и бегом мчится к дому. Подлетает к двери, еле успев затормозить и не врезаться в неё лицом. Дрожащими руками ищет в рюкзаке ключ, коря себя за то, что не приготовил его раньше. Распахивает дверь так, что она чуть не бьётся о стену. Замирает. В прихожей и вообще в квартире тихо. Канг проходит в спальню и тепло улыбается, наблюдая от двери за спящей Мей. На секунду прикрывает глаза. Открывает. Встречается с понимающим и родным взглядом родных зелёных глаз. — Долго ты. Я ждала ещё пять дней назад, — с укором говорит она, приподнявшись на локтях. — Проверка вышла долгой, да и потом меня отправили на миссию в Дождь, — от упоминания этой страны, девушка напрягается и хмурится. Да, пока с Аме у неё связаны не очень хорошие воспоминания. — Всё в порядке. Ничего сложного или опасного — только сопроводили небольшую делегацию оттуда, — Канг закусывает губу, повернувшись спиной к Мей-чан, чтобы выложить из рюкзака вещи в шкаф.

***

«Дорогие Като-сан, Абэ-сан, Фа Канг-кун, Длительная проверка подошла к концу, наконец-то я могу написать вам и узнать о вас. Как поживает чета Теруми? Надеюсь, они смогли обустроиться в доме с комфортом. Мей-чан лишь отмахивается от расспросов и говорит, что у её родителей всё хорошо, но, зная её, с таким же успехом всё может быть ужасно. Так что мне хотелось бы получить больше информации. Несколько дней меня не отправляют на миссии и не ставят суточные смены в больнице, рук пока хватает, несмотря на многие происшествия, случавшиеся в стране. Хочу вам сообщить, чтобы вы не волновались, мы будем стоять на страже вашего покоя и жизней и не дадим никому вас в обиду. Единственное, чего просим мы — доверия и веры. Кажется, скоро нас ждут новые реформы, Мизукаге-сама отправился в столицу, к даймё. С предвкушением и содроганием ждём нововведений. Надеюсь, вы все целы и здоровы. Жду подробного письма от вас.

С любовью, Канг Цун»

Выйдя из здания почты, Канг кутается в тёплый шарф и направляется к месту встречи. Под ногами ломается лёд на многочисленных лужицах, на плечи ложатся снежинки. Серость Киригакуре разбавляется зимней белизной. — Ты, я посмотрю, совсем не торопишься отдохнуть, — ворчливо отзывается с холма Кисаме, когда Канг выходит из города. — Торопиться и отдохнуть, — задумчиво говорит Канг. — Мне кажется, что это антонимы. — Давай уже быстрее, филолог, — цыкает Кисаме. — Торопись жить! — выглядывает из-за спины друга Тони. — Мы хоть и не опаздываем никуда, но спокойные часы для нашей профессии не вечны. Хоть и выходной у нас, всё равно может прилететь приказ срочно явиться и отправляться в очередные далёкие дали. Хочется, конечно, спокойной прогулки, нечасто выдаётся случай пройтись по лесу, болотам и полям, живописным местам страны, но следует согласиться с друзьями и поторопиться. А если быстро и срочно их не позовут обратно в Киригакуре, то можно будет уже до него в спокойном темпе дойти. Срываясь с места, Канг улыбается тому, как нетерпеливо Кисаме закидывает на плечо рюкзак и на полной скорости взбегает на дерево. Торопиться отдыхать. Может, к их жизни это выражение подходит. Тони бежит совсем рядом, отставая на несколько шагов от Хошигаки. Вспоминается время, когда они были одной командой генинов, их совместные тренировки, Накамура-сенсей, истории, рассказанные друг другу, раздражение и зарождавшиеся товарищество и дружба. Казалось бы, прошло совсем немного лет, в сравнении с историей, и в то же время так много, если судить по жизни одного обычного человека, а уж если сравнивать с жизнью шиноби, то вообще половина жизни. Давно ушедший в забытьё строй, но сегодня так кстати вспомнившийся, они не нарушают до необходимой им деревеньки. Аккуратные домики и сады камней, пустые клумбы на улицах и яркие горшочки с цветами в домах. И вдалеке клубы пара, исходящие от горячих источников, которые совсем недавно возвели в этом месте. — Уже ощущаю горячую воду, вижу прелестных горничных и чувствую вкус хорошего саке, — напевает себе под нос Тони, вырываясь вперёд и почти влетая на одну из деревенских улочек. — И вкусной еды, — хищно оскаливается Кисаме. — Мне, пожалуйста, всё то же самое, но без горничных, — следом за ними следует Канг. — Мы бы и не позволили. — Учти, если обидишь Мей-чан, будешь иметь с нами дело. — Когда вы успели так подружиться? — не поведя бровью на угрозы, интересуется Канг. Какую-то колкость он пропускает мимо ушей, рассматривая здание гостиницы-рёкан и клубящийся над ним пар, вдыхает морозный зимний воздух и слышит нотки морской соли, смолы и цветочный мотив. Они берут самые маленькие номера с почасовой оплатой, заказывают сакэ и закуски к нему в онсэн и в номера еду, которую должны принести через несколько часов, как раз к тому времени, как они искупаются. В номерах переодеваются в юкаты, в бани берут с собой сменную обувь. Народу здесь ещё не очень много, это место ещё не сильно известно, не набрало популярность, но когда о нём узнает достаточное количество людей, ещё и из Киригакуре, то здесь будет не протолкнуться, ведь теперь это самый ближайший, хоть и искусственный, онсэн к скрытой деревне. Перед душем оставляют юкаты и переобуваются, берут одноразовые мочалки и кусочки мыла. После душа уже можно заходить в бани. Вода горячая и очень расслабляющая, Канг даже не смотрел в брошюре, какая она. Кажется, соляная, да это и не важно. Главное — отдохнуть. Более быстрое излечение ран и снятие напряжения в мышцах уже будет дополнительным приятным бонусом. Первое погружение в горячую воду происходит в тишине. Поднос с сакэ и закусками дрейфует между ними, каждый немного отпивает из своей чашечки. Молчание сейчас правильное и необходимое. Несмотря на все страшилки, что их в любой момент снова позовут на срочные миссии, время у них есть. Второе погружение после небольшого перерыва, необходимого, чтобы не получить тепловой удар, компания совершает в приподнятом настроении, уже разговорившись о бытовых мелочах. — Вы хотя бы непоправимых дел не наворотили? — как бы скучающе и между прочим интересуется Кисаме. — Наоборот, разбирались с этими делами, — поняв, что этот вопрос относится к последним миссиям, отвечает Канг. — Вы знаете, с чем прибыли Акацуки к нам? — решается на вопрос. — Думаю, это по поводу последних событий, которые произошли и у нас и по всему миру, — пожимает плечами Кисаме и доливает в свою чашечку сакэ. — В стране Ветра разгорается гражданская война. Безупречные там постарались на славу, уже не только кланы с улучшенным геномом, но и других шиноби там считаются монстрами. В Земле волнения, но даймё и Цучикаге удаётся их подавить, вроде как они придумывают какие-то реформы, с которыми население соглашается, и у них в стране осталось меньше всего крупных баз Безупречных. Я бы назвал это, — смешок, — безупречной зачисткой. В некоторых небольших странах тоже бунты, но до кровопролития пока не дошло. Там требуют расформировать и вообще убрать систему шиноби, чтобы жить без них, многие в пример приводят страну Чая, где нет скрытой деревни и своих шиноби. — Только они не понимают, что у страны Чая другая политика, и они эту систему строили уже давно. У них другая военная мощь, система правопорядка, менталитет, в конце концов. И они в любом случае прибегают к помощи шиноби из других стран, — качает головой Тони. — Это катастрофа. — Зришь в корень. Представь, что будет, если в кратчайшие сроки расформировать подразделения шиноби. А эти уроды, судя по всему, на это и рассчитывают. Не знаю, какие изначально у них были цели, но сейчас это попахивает… — Претендентством на мировое господство или что-то в этом духе, — вникнув в суть, продолжает Канг. — Это уже не война шиноби. Это война между ниндзя и людьми с малым резервом или без чакры. Считаешь, что Акацуки прибыли сюда, чтобы решить эту проблему? — оборачивается к Кисаме. — Или постараться её решить, — берёт слово Тони. — Нужно что-то, что даст людям уверенность в безопасности системы. В то же время ни в коем случае нельзя убирать военную мощь в виде ниндзя. — Не говорите мне, что вы сейчас будете гадать, что же может предпринять начальство, — кривится Кисаме. — Всё равно у нас пока, как в Огне и Молнии, ещё не сильно обострилась ситуация. — У нас не обострилось?! — восклицает Канг, чуть не подавившись сакэ. — Несмотря на все уничтожения кланов с кеккей-генкаем и нападения, всё это шло в основном от Безупречных. Как они здесь сформировали свою банду, кого смогли завербовать в самом начале, те там и находятся. Новых людей в нашей стране они почти не находят. Наш народ привык к Кровавому Туману. Долгое время страна тонула в крови. Сейчас мы меняемся, но у Ягуры-сама и нашего даймё всё ещё тяжёлая рука. Люди привыкли так жить. Поэтому те, кто пошёл за Безупречными — исключения. Хотя, может показаться обратное. — А вот в других странах эта кампания набирает обороты среди большинства народонаселения, — кивает Тони. Канг разливает остатки сакэ по чашечкам и поднимает свою, привлекая к себе внимание. — Без работы даже на отдыхе мы не можем. Но, думаю, уже хватит её сейчас. — За это действительно стоит выпить, — смеётся Тони, Кисаме подхватывает идею. Они греются, пьют, ужинают в номерах и выходят прогуляться по вечерним улочкам деревушки. Почти беззаботно и почти расслабленно. Хмель бьёт в голову и заставляет говорить и делать глупости. На секунду Кангу кажется, что им всего по двенадцать лет, что не было никаких войн, преодолений себя, своих установок, смертей, убийств и жизней, судеб, которые не удалось спасти. Он осознаёт в полной мере ту благодарность, которая теплится в его сердце к тем людям, которые окружают его. Только благодаря им он выжил и сейчас такой, каким стал. Правильно когда-то Кисаме ему сказал, что, если бы он сам был мёртв, не факт, что те, кому он помог, жили бы более счастливо, так же, как и нет уверенности в том, что в какой-то момент сам Канг бы не свернул со своего пути, если бы не некоторые встречи в его жизни. В этот вечер на слёзы никто не обращает внимания.