Путь ирьёнина

Взгляд восторженный и не верящий, как у человека, выигравшего лотерею, и в то же время опасливый и немного печальный. Противоречивые эмоции захлёстывают Канга, когда он раскладывает на полу перед собой новые вещи, прикосновения к которым равносильно осязанию чего-то чудесного и в то же время ужасного. Как в прострации Канг сначала берётся за жилет, осматривает пока ещё пустые карманы, подкладку, укрытые под тканью молнии и пуговицы, чтобы не отсвечивали на солнце, форменные брюки и сапоги с мягким голенищем. После проводит кончиками пальцев по протектору, блестящему, без царапин и пятен, с ровно отпечатанным знаком деревни. Хватает в руки повязку с круглым металлическим значком боевого ирьёнина, отлитым всего несколько дней назад, раньше была просто ткань с нарисованным знаком, которая постоянно сбивалась и прятала обозначение, а теперь вот отлили и выкрасили в белый целую бляшку, которую можно и на пояс, и на шею, и на плечо повесить. И ещё одно, совсем неожиданное, но более дорогое сердцу из всех этих вещей — тканевая повязка на лоб, которой он вместо протектора закрывает обычно знак Бьякуго, подаренная в честь его становления джонином Мей, Кисаме и Тони, с отличительным знаком Чоу по центру. «Чтобы защищал твоё сердце и голову от бед», — провозгласил Тони. И самое последнее — бумага о том, что он прошёл экзамен и переквалифицировался в ирьёнина B-ранга, а также документ о том, что он получил звание джонина «за особые заслуги». — Ты как ребёнок, — смеётся Мей, когда застаёт его в том же положении на полу, в котором оставила полчаса назад. — Повесь уже всё в шкаф и иди спать. Завтра трудный день, последние приготовления к церемонии. Нужно будет отправить несколько писем, без тебя их не написать, только твой почерк могут люди прочитать. А ещё упаковать подарки для гостей. И последняя примерка свадебных костюмов. Ещё нужно закупить косметику… — Я понял, понял, — замахав на неё руками, смеётся в ответ Канг. — Но ты только представь! Я — боевой ирьёнин, джонин, ирьёнин B-ранга! Я не могу поверить. Такими темпами лет через семь уже на пенсию уходить можно. А войны всё не заканчиваются… — А я — могу! Ты много работал и через многое прошёл. Заслужил потом, кровью, ошибками. Так что хватит вздыхать над этими безделушками, — припечатывает женщина, топнув ногой. — А войны, они, думаю, всегда будут, такова человеческая воля. — Спасибо, Мей-чан, — печально отзывается. — И это не безделушки! И вообще джонинами становятся раз в жизни… — А жениться ты, значит, собрался не раз?! — от возмущения задыхается Мей. — Я не к этому, — снова смеётся и поднимается на ноги, подходя к ней, — а к тому, что к свадьбе мы готовимся уже полгода. Знал бы, что это так утомительно, просто увёз тебя на остров Неги и в первом же храме нас бы поженили без всяких церемоний. — Понимаю тебя, — кладёт руки ему на плечи. — Я тоже устала от этой волокиты и беготни. Но! Ты сам сделал мне предложение, никто тебя за язык не тянул, — хитро заканчивает. — Так что не жалуйся. И если бы мы «просто» поженились, моя мама тебе этого бы никогда не простила. Кангу приходится согласиться. Несмотря на то, что он говорит, всё-таки знал, какие сложности в приготовлении церемонии их ждут. Но Канг всё равно пошёл на это, и сейчас не стоит жаловаться и стенать. Он в последний раз окидывает взглядом вещи и убирает их в шкаф. На самом деле, это всё всегда будет напоминать ему о той миссии, за которую и получил звания — спасение Ноби. Понятно, что именно за неё Кангу был пожалован ранг джонина, а не за то, что в официальном документе написано. Ведь та миссия под грифом «секретно» и не может фигурировать сейчас в каких-либо документах, поэтому пришлось ждать так долго, чтобы выдать полагающиеся всем участникам награды. Поэтому этот жилет и повязки будут напоминать Кангу о тревоге, которую он ощущал за каждого члена команды, о боли от ран, о гневе и желания вступить в схватку, которые он ощущал всё то время, обо всех его деяниях. Память тревожит иногда событиями, искажёнными, будто в кривом зеркале. Но иногда она даёт силы двигаться вперёд. Многие говорят, что необходимо оставлять прошлое в прошлом, но обычно это говорится только о плохих моментах. Но нельзя отказаться от плохого и помнить только хорошее. Ты либо забываешь всё, либо ничего. Не бывает и не может быть плюсов без минусов. Всё всегда выкрашено в серые, либо психоделические, смешанные цвета, где не отличить правду от лжи, надуманное от действительно существующего, хорошие поступки от плохих, красоту от уродства. И он никогда не уйдёт от всех этих воспоминаний, хотя хотелось забыть и забыться. Желание защитить дорогих людей и сделать их жизнь чуточку проще и лучше останавливает от грани и даёт силы жить, двигаться дальше и бороться с кошмарами. Окончание апреля и начало мая Мей и Канг почти не отдыхают: последние приготовления к церемонии, множество мелких, и оттого, изматывающих миссий и поручений, больница, статьи, обучение. Кажется, что поток срочных задач никогда не иссякнет, приходится жертвовать сном, едой, иногда даже дорогой до дома, чтобы закончить все полагающиеся дела. Первого мая Канг освобождает по максимуму утро до обеда. В это время он идёт к Академии на торжество по случаю окончания очередным потоком обучения. Среди выпускающихся Кимимаро, Джуго и Хаку, так что этот день он не может пропустить, да и хочется взглянуть на то, как из Академии выходит полный класс, а не половина. Воспоминания об экзамене, который им предстояло проходить до реформы, заставляет до сих пор опасаться этого места. Канг сразу замечает трёх мальчишек во втором ряду. Его охватывает гордость, когда учитель называет их имена и дополняет, что эти учащиеся заканчивают Академию раньше положенного срока. Да, этим неугомонным всё-таки удалось убедить комиссии, что они способны в таком возрасте выполнять миссии генинов, но их всё равно предупредили, что экзамена звания чуунинов им до наступления двенадцатилетнего возраста всё равно не видать. Это не огорчило парней, а только подстегнуло усерднее работать и учиться, чтобы доказать, что иногда следует брать в расчёт исключения. Правда, Канг слегка поумерил их пыл, когда специально высказался, что Хаку отправится на обучение в медицинский городок, а из-за хороших результатов экзаменов Кими и Джуго не попадут в одну команду. Дороги друзей после Академии разойдутся, им придётся проверять свою дружбу расстоянием и соперничеством. Канг содрогается, снова вспомнив, чем приходилось проверять дружбу в Академии во время его обучения. Убийство друга, чтобы стать генином. Или подставиться под смертельный удар самому, не дав выбора второму человеку. Сколько было крови, слёз и драмы. Хорошо, что сейчас Кровавый Туман отошёл от такого экзамена. Толпа перед Академией взрывается аплодисментами и криками поздравлений, когда учителя заканчивают речь о доблести и верности шиноби, а после объявляют об окончании учебного года, поздравляют выпускников и высказывают надежды, что за три недели отдыха ещё не выпустившиеся ученики не растеряют свои навыки и что некоторые из них через год получат свои повязки шиноби. Канг подлавливает Кимимаро, Хаку и Джуго уже почти на выходе с территории Академии. Мальчишки рады и ошарашены его появлением, в толпе во время официальной части его не заметили. — Я думал, у тебя миссия, — всё ещё не верит Кимимаро. — Закончить её досрочно не составило большого труда, — с деланым спокойствием пожимает плечами Канг. — Что ж, как ваш старший товарищ, я просто обязан вас угостить обедом. Эта идея вызывает у мальчишек радостные возгласы, а предложение самим выбрать место, где они хотели бы поесть, порождает жаркие споры, каждый пытается убедить друзей, что его-то любимая забегаловка лучше, чем у других. Вскоре шумная компания обосновывается в одном из ресторанчиков на краю города, в котором, на удивление, почти нет посетителей. — Сюда мало кто ходит, потому что здание далеко от центра. Обычно там любят многие посидеть. И сейчас тоже все рестораны, кафе и чайные там набиты выпускниками и их родственниками, — поясняет Джуго. — А ещё тут подают большие порции, — ухмыляется Хаку. — А кое-кто любит поесть. Джуго игнорирует выпад в свою сторону. Канг почти не лезет в разговор мальчишек, наблюдая. За время проживания в Киригакуре они выросли и даже смогли немного ощутить вкус детства. То, что с каждым из них произошло, конечно, никогда не сотрётся из памяти. Но они смогли увидеть, что есть и другие грани жизни. — Меня и Джуго определят в команды после экзамена на чуунина, когда часть генинов либо отсеется, либо уйдут из команд, сдав экзамен. А так до сентября примерно нас будут включать в разные команды либо вместо кого-то, либо четвёртым-пятым, либо индивидуальные миссии D-ранга давать, — делится Кимимаро, когда Канг интересуется их планами на будущее. — А я до сентября в Академии ирьёнинов буду учиться, а в сентябре в тот медицинский городок меня уже отправят. Сейчас не взяли, так как нужно экзамен вступительный сдать и уже на июнь нет мест. В этом году большой поток, — весело отзывается Хаку. — Так что я буду пока учиться и, как Кими и Джуго, ходить на миссии. — На миссии? А я даже знаю, когда у вас первая миссия, — ухмыляется Канг. На удивлённые возгласы он только усмехается и качает головой. Ну, чисто дети. — Через две недели со мной и Мей-чан. Просто так никого Мизукаге и верхушка нашей системы отдыхать не отпустит. Даже генинов, и уж точно не двух джонинов. Поэтому по дороге придётся выполнить миссию, может, и не одну. Может, и не вместе. — Точно. Ваша свадьба, — кивает Кимимаро. — А Кисаме-сан и Тони-сан? — Они недавно были отправлены на миссию, — Канг откидывается на спинку диванчика и закусывает губу. Отправлены в компании ещё двух членов группы специального назначения по борьбе с Безупречными. — Обещали прибыть вовремя. — Под фанфары в момент церемонии, — хохочет Хаку. И Канг уже в который раз думает, что это ещё дети. Не знают. Не ведают. Не понимают. Он думает, чтобы друзья вернулись хотя бы живыми, и не важно когда. Миссия эта может и затянуться, если в деле появляются Безупречные. Уже с момента основания специальной группы хоть и прошло немного времени, они понесли первые потери. — Да, в последнюю секунду вломятся и выведут Мей из себя, — чуть нервно смеётся Канг. Дальнейшие дни пролетают для Канга в нервозно-суетном водовороте. Если бы не суетящиеся люди вокруг, из-за которых и происходит весь балаган, то, может, он и сам был поспокойнее. Сев как-то посреди рабочего дня на крыше больницы, он даже думает о том, что постарел внезапно. Мысли о том, чтобы бросить вот вообще всё и уехать на остров Неги, уйдя в какой-нибудь монастырь на несколько дней, завладевают им. Ну и что, что атеист, зато личность увлекающаяся, найдёт себе такое божество, которое сможет его заинтересовать. Именно с такими мыслями в последнюю сумку отправляется очередной гостевой подарок, и Канг оглядывается, с удивлением понимая, что всё собрано. Вот именно так и пролетают минуты, а за ними — и годы. — Думаешь, хорошая идея, вот так с нами их отправлять? — в который раз за месяц спрашивает Мей-чан. — Я уже отвечал тебе на этот вопрос, — фиксирует на плече повязку со знаком боевого ирьёнина. — Если Ягура-сама решил, что это можно и возможно, значит, это можно и возможно. Что до того, будто мы думали, этим делом займутся Кисаме и Тони, — он прикусывает губу, сосредоточенно фиксируя на другом плече протектор, — они ещё на миссии. Слушай, на территории страны давно не появлялись Безупречные. Может, это и глупо, но я хочу и буду верить, что хоть ненадолго, но они оставили нашу страну. Даже если они готовят что-то масштабное и грандиозное, сейчас это не имеет значения, потому что мы всё равно ничего сделать не можем, Мей. Может, я сейчас и убегаю от проблем, но всё же мне уже осточертело трястись над каждым словом, взглядом, делом. Посмотри, мы все тряслись над этим, и по итогу всё равно не смогли защитить. Так что намного лучше делать то, что можешь делать, а не бегать из угла в угол, размахивая руками от негодования и страха. И готовиться к худшему. — Теперь понятно, почему Ягура-сама попросил тебя выступить на радио, — склоняет голову Мей и улыбается. Канг отводит взгляд и комкает в руках повязку со знаком Чоу. Не так давно некоторых из группы Мизукаге попросил написать статьи в газеты и выступить на радио с речами о единстве граждан, о борьбе с Безупречными, о попытках перестроить систему, чтобы все чувствовали себя в комфорте и безопасности. В общем, начальство всеми силами взялось за то, чтобы обойти врага на поле информирования. Репортажи о людях, которые выросли в семьях не шиноби и стали ими, оказываются очень привлекательными для общественности. А тема с тотальной проверкой психического состояния и молодых, и уже действующих ниндзя оказалась очень нужной и важной. Некоторые волнения улеглись. Да, полностью подавить и уничтожить мнение, что появилось после россказней Безупречных не удастся, но хоть что-то предпринять — уже огромный шаг. Сейчас люди хотят знать, чем живут различные категории населения, а информационный вакуум, коим покрыт мир шиноби, даёт благодатную почву для сплетен и легенд. Чем и воспользовался сейчас общемировой враг. — Ты снова ушёл в себя, — с улыбкой говорит Мей. — Да, ты прав, надо надеяться на лучшее. Иначе так и жизни никакой не будет. Один страх да ненависть. Денёк выдаётся погожим, хотя воздух и кажется Кангу тяжёлым из-за большого количества влаги. Мальчишки, хоть почти и не подают вида, стараясь быть как можно более серьёзными на своей первой миссии, ещё и за пределами Кири, очень довольны и в предвкушении. Им придётся сделать немалый крюк и прибыть в родную деревушку Канга уже почти к началу приготовлений к церемонии, но это нисколько не пугает команду. В качестве задания им выпадает доставка некоторых сведений в несколько мест от Мизукаге, а также сопровождение с середины пути одной персоны. Вполне лёгкая задача для двух джонинов и неплохая демонстрация предстоящих заданий для юных генинов. Несмотря на все опасения, одолевавшие команду, миссии удается завершить быстро и качественно, они даже успевают прибыть в деревню за полдня до того времени, которое было ими оговорено. В деревушке их тепло встречают. Абэ-сан берёт к себе на постой мальчишек. Фа Канг, её сын, радостно приветствует Канга и даже уговаривает полчаса пообщаться и поиграть с ним, пока Абэ-сан не спохватывается и не оттаскивает сына. Уже совсем пожилая Като-сан приветливо улыбается, благодаря богов вод и духов-защитников их краёв за то, что смогла дожить не только до того, как своих детей и внуков «пристроила в хорошие руки», но и увидела, как Канг нашёл своё счастье. — Наблюдая за твоей нелёгкой долею, я желала лишь того, чтобы ты наконец-то получил того, чего заслуживаешь, — говорит она вечером, когда удаётся выкроить время на тихие посиделки на краю деревни. Они сидят спиной к постройкам и смотрят на поля и речушки, простирающиеся вдаль за горизонт. — Я уже давно всё это обрёл, Като-сан, — смущённо улыбается Канг. — Только в душе есть ещё сомнения, — вздыхает старушка. — Нет-нет, я не про тебя и Мей, — машет руками, — что-то тебе не даёт покоя, гложет тебя. — Начались страшные времена. Или продолжаются, как поглядеть. А я, несмотря на свои звания и чины, так и не могу сообразить, как я больше приношу пользы. Иду ли той дорогой. И чем бы я мог пожертвовать, чтобы реализоваться на все сто процентов. У меня сейчас во всех моих начинаниях ступор. Вроде что-то делаю, а в итоге результаты настолько мизерные, хоть вой. Он склоняется к своим коленям, обхватив голову руками. Ещё никому он этого не рассказывал, но так оно и есть. Где же та золотая середина между всеми его делами и начинаниях, сферами жизни? Он сейчас просто живёт от небольшого события к событию, пытаясь прийти в одну точку, к мизерной цели. А когда эти цели закончатся, что он будет делать? — Ты справишься также, как и справлялся до этого. Это снова борьба с собой. Тебе надо остыть. Плыть по течению. Перестать так много размышлять. И перестать жить иллюзиями. И только потом понять, что для тебя первостепенно. Что тебя вдохновляет и интересует, в чём ты выложишься так, чтобы потом не сожалеть, что ты на мелочи распылялся. Эти мои слова пока не затрагивают твою душу, так как ты протестуешь. Но я верю, что ты с этим справишься и поймёшь, и что всё-таки в конце концов проложишь новое русло упорным трудом. Вода камень точит. — Благодарю, Като-сан. Надеюсь, что ваши, несомненно, мудрые слова достигнут моего сердца. — И не забывай, что вокруг много людей, которые тебя поддержат. Помни, что не только ты их опора, но и они — твоя. К слову, я рада, что ты решил провести церемонию в родных тебе местах и по канонам водных обрядов. Это принесёт тебе счастье и благополучие в жизни семейной, — довольно щурится старушка. Канг решает промолчать о том, что это было не его решение, он просто плывёт по течению, а в этом вопросе правят бал Мей-чан и её матушка. Вечер медленно завершается. Последние рыжие мазки заката теряются в глубокой синеве, и вместо дневного светила восходит ночное. А утром всё повторится, но в обратную сторону. И утром уже не до спокойных посиделок. Любые обряды воды знамениты своими ритуалами для чистоты тела и души. Обязательны пропаривания, отмокания в ваннах и обтирания. Чистка одежды и волос. Молитвы у алтаря и просьбы защитить предков и духов края. Церемонии обязательно проводятся у воды. И, так как жизнь и смерть идут рука об руку, приветствуется проведение свадебных церемоний, обрядов посвящения и рождения на другом берегу водоёма, в котором проводятся водные похороны. Жених и невеста от места захоронения совершают полукруг по берегу водоёма к алтарю. Гости видят две белые фигуры, разошедшиеся, а после встретившиеся. Будто призраки, парящие в туманной дымке, потерявшие и обретшие друг друга. Канг, смотря на Мей, думает, что белый ей всё-таки к лицу, но этот цвет слишком сильно ассоциируется у него со смертью. Рыжие волосы в рассветных лучах так похожи на багряную кровь, что ощущение нереальности охватывает его. Ему думается, что сам со стороны выглядит не лучше. Белый не только костюм, но и светлые волосы, глаза и выделяющаяся на общем фоне загорелая кожа. И всё-таки это чувство нереальности и что-то жутковатое улетучиваются, когда он видит сидящих поодаль родных и друзей. Друзей живых и проказливо улыбающихся. Живы. Здоровы. Пришли. А все последние тревоги уходят, когда он смотрит в зелёные глаза напротив. Волосы не как кровь — магма, которая пожирает белый саван снега, а глаза — оставшаяся каким-то чудом целая трава. Сейчас он чувствует то же восхищение, как в их первую встречу. И лишь одна мысль сейчас приходит ему в голову. «Мы живы, а, значит, ещё можем что-то исправить и всё-таки отыскать свой путь!»