Путь ирьёнина

— Мей, — осторожно зовёт, пока в спешке оба собирают вещи. Этот разговор он бы и отложил, но неизвестно, как сложится их судьба сейчас, и смогут ли они поговорить потом, и вообще хочется заполнить разговорами обстановку. — Да? — напряжённо роясь в свитках, откликается женщина. Канг застёгивает последнюю сумку, перепроверяет содержимое, оглядывается вокруг и идёт на помощь жене. — Ты дорожишь жизнью в Киригакуре? — кинув ей в руки то, что искала несколько минут, интересуется задумчиво Канг и прокручивает в ладони небольшую заколку кандзаши. То, что его хватают за воротник и встряхивают с силой, становится большой неожиданностью. Даже Шоу, сидевший спокойно на своём месте, расправляет крылья и шипит на Мей из-за этого поступка, но пока не нападает. — Не смей этого говорить! — не хуже Шоу шипит женщина, снова встряхнув его. — Это наша страна, наш дом… — Мей, — отойдя от шока, он кладёт руки ей на плечи, не пытаясь, впрочем, вырваться из хватки, — мне, если честно, сейчас было обидно, — тяжело вздыхает. — Ты действительно только что подозревала меня в попытке дезертировать, не вникнув в суть слов? — приподнимает брови и наблюдает за тем, как его жена хмурится и отпускает ворот его жилета. — Я спросил, дорожишь ли ты жизнью в Киригакуре. В этом городе. — Ох, Канг, — она кладёт голову ему на плечо, прикрыв глаза и обняв. Он обнимает её в ответ. — Я… прости. Я уже как на иголках. Эти войны… они, если честно, так… вымотали. Уже третья на нашей памяти. Такой короткий срок, — последние слова она шепчет. Мужчина понимает, что в ней говорит страх потерять всё, что они выстраивали так долго, настолько сильный, любое колебание выводит из равновесия. — Я тебя понимаю, — да, третья война, в которой они будут участвовать. Главное сейчас — всеми силами затормозить её, сделать так, чтобы она не переросла в мировую. Первую мировую. Это уже не война шиноби. Сейчас сражаются все против всех. После убийства посла Источников в Траве проходит всего двое суток, но кровь уже льётся рекой. Источник идёт на Траву, там отбиваются. У Горячих Источников не хватает военной силы, но они союзники страны Огня, которая соглашается прислать им несколько отрядов шиноби и обычных воинов. У Травы дефицит медиков, поэтому страна Воды, которая, в свою очередь, является их союзником, отправляет несколько групп ирьёнинов и обычных врачей. Огонь и Вода, хоть и заключили мир несколько лет назад, сейчас поддерживают противоборствующие стороны. И что произойдёт с шаткими доверительными отношениями, один Ками знает. Канг в одной из групп медиков отправляется в Кусу, и не только как ирьёнин для поддержки союзника. Ещё нескольких человек из подразделения, созданного для борьбы с Безупречными Людьми, в том числе — Мей, Кисаме и Тони, направляют туда для устранения любого, даже малейшего, следа Безупречных в той стране, расследования убийства посла и поимку виновных. То, что стоит за этим набившая уже многим оскомину организация, у Мизукаге нет сомнений, поэтому он решает сыграть быстро, пока не совсем замели следы и не остыла пролитая кровь. Но, пока нет доказательств и настоящих убийц, страна Горячих Источников выдвигает обвинения стране Травы, ведь они тоже виноваты в том, что не смогли уберечь посла другой страны на своих землях. Поэтому семья Цун сейчас и собирается в спешке. — Нет, Канг, кроме друзей и расположения Мизукаге-сама, меня в этом городе ничего не держит, — берёт себя в руки Мей и, расцепив объятья, отходит к столу, скинув в рюкзак ещё пару свитков. — Я готова. Канг кивает и подхватывает сумки, оглядывая квартиру в последний раз. Шоу с клёкотом подлетает к нему и цепляется за приделанную небольшую штангу на нагрудном кармане. Теперь точно ничего не забыли. До места встречи — главного входа в центральную больницу — добираются быстро. Люди собираются в группы по пятнадцать-двадцать человек, отправление запланировано разными путями, чтобы зайти в страну с нескольких сторон и отправиться каждому в свой пункт назначения. Их небольшой команде предстоит идти с группой, в которую назначили, а после отколоться и выполнять свою миссию по поимке Безупречных, главное теперь — понять, как незаметно уйти от командира. Оглядевшись, Мей отыскивает Кисаме и Тони быстро, они тихо перешёптываются с краю толпы. — Мы пойдём в первой группе, — приветственно кивнув, на грани слышимости сообщает Тони. — Я, конечно, сомневаюсь, что они остались там… — Там могут оказаться их сообщники. А ещё говорят, что у мирного населения появилось оружие, новое, неизвестное, которое помогает им, хоть и не в полной мере, но противостоять шиноби, хотя бы ранить их. Так что, думаю, некоторые их члены находится в самом пекле. Чтобы наблюдать и снабжать этим оружием, — отвечает Мей будничным тоном, чтобы шушуканьем не привлекать внимания. — Разделимся или будем идти одной группой? — интересуется Кисаме. — Я бы не разделялась. Но нам нужно как можно быстрее найти их. Можно разойтись, но не далеко, чтобы, если что, в короткий промежуток времени прийти друг другу на помощь. Им приходится ненадолго прервать разговоры, как и всем остальным, когда один из джонинов просит тишины. Он объявляет уже и так известную им информацию, что они направляются на помощь союзникам. Просит не проявлять героизма и не лезть в пекло. Маршрут построен так, чтобы они зашли с разных сторон страны, но подальше от границы со страной Огня, на которой сейчас и проходят бои. Так как страна Огня союзник страны Горячих Источников, их даймё согласился, чтобы шиноби шли на Траву с их стороны, заодно так подтянуть силы Огня легче и быстрее, когда это будет необходимо. Но граница пока не пройдена, воинам Кусы удаётся сдерживать натиск. В данный момент цель ирьёнинов, врачей и защищающих их шиноби — в каких-то районах организовать медицинскую помощь раненым, обучить местное народонаселение первой помощи и помочь в наполнении госпиталей человеческими ресурсами и медицинским оборудованием. Никаких боёв, шпионажа и партизанства. Джонины и чуунины необходимы лишь для того, чтобы защитить медиков, если вдруг случится нападение или прилетит шальная бомба. Как только джонин обозначает основные пункты их миссии, а также напоминает, кто идёт в какой группе, первую отправляют в путь. Им необходимо за короткий срок добраться до моря, переправиться через него и, пройдя страну Рек и Дождя, войти в Кусу почти впритык с границей Огня. Первая группа самая мобильная — небольшая по численности, с одними ирьёнинами, а также минимумом аппаратуры. Обычные врачи, хоть и будут переправляться на лошадях и повозках, всё-таки окажутся медленнее шиноби. Кисаме, немного подождав, пока они выйдут из деревни, продолжает прерванный разговор: — Тогда я останусь с Тони-куном, а ты иди с Кангом-куном. Так всем будет спокойнее, не правда ли? — Предлагаю не отделяться от групп ирьёнинов и врачей, — кивает Канг. — Осматривать местность можно, и когда будем находиться на привале, либо курсировать между группами. Только необходимо наладить связь. — Шоу, — предлагает Тони. — А если я его отправлю с другой информацией куда-то? — хмурится Канг. — Нужно что-то ещё. Радио, конечно, можно, но у него не очень большой радиус покрытия. Так мы будем выполнять всё медленно. Также необходимо придумать, как не привлечь этими передвижениями внимания не только чужих, но и своих. Внезапно параллельно с ним оказывается командир их группы. — Ягура-сама приказал выдать вам особое распоряжение, — поглядывая искоса на Канга, отзывается он. — Как только прибудем в Траву, дать вам свободу действий. Я, так понимаю, вы боевой ирьёнин? — покосившись на повязку, заключает он. — Теперь понятно. Один из лучших. Вам разрешено передвигаться от группы к группе, чтобы контролировать работу медиков. А вас, — оборачивается на Мей, Кисаме и Тони, всё-таки с подозрением прищуриваясь, — прикрепляют к нему, видимо, для защиты, — дождавшись в ответ утвердительных кивков, он отправляется в начало, бросив на их компанию последний взгляд, говоривший больше любых слов, что сказке о «проверяющем» он не верит, но обязан подчиниться Мизукаге. — Вот и разрешились все наши споры, — весело заявляет Тони, когда мужчина скрывается из поля зрения. — Ты у нас теперь большая шишка, Канг, а мы — твои верные телохранители. — Вы представляете, сколько это писанины? — мрачно сообщает Канг. — Будете помогать мне. — Эй! Это твоя работа! — возмущается Тони. — Вы кто? Мои телохранители? Вот и будете охранять отдельную часть моего тела — пальцы, на которых от этих бумажек появится куча мозолей, — ухмыляется Канг. — Ягура-сама, конечно, здорово придумал, но это жестоко. — Думаю, кроме тебя, есть ещё проверяющие. И не, как ты — липовые, а настоящие, — ободряет его Мей. — Так что единственное, что нам придётся делать из бумажной волокиты — отписываться Мизукаге-сама о наших провалах и удачах. — А твой зверёныш будет летать туда-обратно, — зубасто улыбается Кисаме. Мей оказывается права. Вечером того же дня, когда они плывут на корабле в открытом море, им доставляет письмо болотная сова от Мизукаге, в письме сообщается то же самое, что сказал командир, с припиской, что от них ждут отчёт каждые пять дней. Тихонько в стороне обсудив, почему их сразу не отправили в качестве проверяющих, команда приходит к выводу, что на это не было времени, план разрабатывается и корректируется в режиме реального времени, так много нюансов ни один человек, сколь бы он ни был гениален и предусмотрителен, не может учесть. На следующий день при приближении к стране Рек их командиру приходит сообщение, что на границе силы ещё держатся, но раненых очень много, их переправляют в ближайшие госпиталя, где помощь оказывается только экстренная. Боевые единицы не восстанавливаются, что ведёт к сокращению численности армии. Командир принимает решение отправить нескольких ирьёнинов вперёд, а оставшиеся с оборудованием и медикаментами будут продвигаться в прежнем темпе. — Кисаме, нам тоже нужно пройти вперёд, — тихо отзывается Мей. — Давай с ним поговорим. — Канг «проверяющий», — хмыкает Тони. — Думаешь, командир так просто отпустит его? С каким посылом? Даже если он понимает, что это всё фарс? — С тем, что он опытный ирьёнин — это раз. Некоторые из тех, кого он уже решил перенаправить, знают Канга-куна и могут послушать его приказов — это два. И третье — он боевой ирьёнин и может руководить эвакуацией и отступлением в случае прорыва вражеских войск, — поясняет Кисаме, перебив Мей, которая собиралась объяснить всё то же самое, но с большим запалом. — А нам это на руку. Пока Канг будет концентрировать внимание на госпитале, мы, как праздные телохранители, послоняемся по городкам и деревням и соберём информацию. А, когда прибудет оставшаяся группа, уйдём дальше, если там ничего не найдём. — Чувствую себя пешкой в вашей многоходовой игре, — мрачно заявляет Канг. — Не переживай, дружище, — кладёт руку ему на плечо Тони, трагически вздохнув. — Когда я с ними на одной миссии, то чувствую то же самое. Мей и Кисаме даже не обращают на их тяжкие вздохи внимания, направляясь к командиру. Через полчаса они возвращаются нервными, но довольными. — Собираемся, мы снимаемся с места, — отдаёт распоряжение Кисаме, проверяя крепления Самехады и свои сумки. Канг берёт из своих вещей меньше половины, остальное — многое из оборудования и инструментария — оставляет на своих коллег. Так же поступают и остальные ирьёнины и шиноби, с которыми они выступают. Некоторые врачи и медсёстры приветствуют его восклицаниями и улыбками, кто-то даже шутит, что негоже проверяющим быть в первых рядах, Канг лишь отмахивается и улыбается. Он попадает в свою стихию, в круговорот лиц и указаний, более понятных. Вылечить, учесть, обучить, спасти. К следующему вечеру они пребывают в город, ближайший от полей сражений, и тут же попадают в круговорот дел. Ирьёнины и медики не могут сосредоточиться на одном чём-то, мечась от пациентов к коллегам, от операционных к носилкам на улице. Хаос. Раздающиеся на фоне взрывы, дым и запах гари где-то вдали, что доносит сюда ветер, усиливают всеобщую панику. — В самое пекло попали, — хмуро констатирует Кисаме, сплёвывая на землю, орошённую кровью, и складывая руки на груди. — Надо отсюда выбираться. Старый план точно не сработает, если в ближайшее время прорвут границу. — Вам нужно проверить здесь всё и собрать данные, — хмурится Канг, наблюдая за тем, как его коллеги, подбежав к двум раненым, с которыми возятся медсёстры Травы, начинают им что-то бурно объяснять. — Паника и форменная ахинея происходит, — даёт оценку увиденному. — Давно уже нужно им убираться отсюда, а они всё никак не могут организоваться. — Собираешься здесь остаться? — поджимает губы Мей. — Наше задание… — Ваше задание, — мрачно усмехается Канг, — расследовать. Моё задание — отвлекать на себя внимание, как и сказал Кисаме. И заодно помочь местным медикам. — Канг! — Мей сжимает руки в кулаки и хмурится. — Он прав, — одёргивает девушку Кисаме. — Он не сможет нормально помочь нам в поисках, разве что в бою. Мы не сможем ничего сделать тут. Нет смысла всем толпиться в одном месте и задерживаться. Пусть остаётся, а мы пока осмотримся, опросим местных, а потом отправимся дальше все вместе. Ты хоть и привыкла на заданиях быть командиром, но сейчас, увы, у тебя личный интерес, так что командование нашей группой на мне. — Как будто у нас всех нет личного интереса, — шипит женщина. — Но не такой, как у вас обоих — друг к другу, — скалится Хошигаки. — Идём. Канг, будь осторожным и не лезь в пекло, если что-то случится, дожидайся нас, если что, посылай Шоу с сигналом мэй-дэй. — Как всегда, господин офицер, как всегда, — смеётся Канг и улыбается Мей. — Иди. Чем раньше мы всё узнаем, тем будет для всех лучше. Я попробую собрать информацию также у медиков, вдруг они что-то видели или слышали, или кто-то из пациентов что-то им рассказал. Он разворачивается на каблуках и, не оборачиваясь, направляется к одному из врачей, который пытается помочь медсестре наложить повязку. — Добрый вечер, — бесстрастно приветствует того Канг и представляется. — Где я могу увидеть главного врача, командира или любого человека, руководящего всей этой, — он обводит площадь быстрым взглядом и иронично ухмыляется, — вакханалией. Врач с неприязнью и раздражением поднимает на него взгляд и сжимает зубы от бессилия. Канг понимает, что мужчина борется в своей душе с тем, чтобы послать наглого шиноби другой страны, врезать ему, попросить помощи и отправить, куда нужно. Всё-таки здравые мысли побеждают, и сквозь зубы он говорит, что главврач находится сейчас в операционных и ему не до всяких шишек из других стран. Покивав в ответ на тираду мужчины, даже не вслушиваясь в неё, Канг быстрым шагом отправляется в здание больницы. По дороге его отлавливают ирьёнины Воды, в панике и злости обрисовывая в красках, что тут происходит, стоит только немного навести порядок в одной части, что-то непредвиденное вспыхивает в другой. Людей, оборудования, медикаментов действительно не хватает, и неизвестно, продержатся ли они до прихода подмоги. Канг лишь бросает им не поддаваться панике, ждать его и попытаться навести хоть какой-то порядок хотя бы на первом этапе — сортировке — и отогнать всех медиков от легкораненых, пустив все ресурсы на других пациентов и подготовку к отъезду. Наконец-то найдя главного врача и понимая, что ещё часа два не сможет с ним встретиться из-за длительной операции, Канг решает вылечить пациента ирьёниндзюцу, чтобы всё-таки пообщаться с необходимым ему человеком как можно быстрее. — Вы прибыли в самый разгар, — промокнув пот со лба большим платком, устало отзывается плотный коренастый мужичок. — Маэда Рио, — представляется главный врач и вымученно улыбается, бросая тревожные взгляды на другие операционные. Канг перекрывает ему обзор собой, также представляясь. — Вам уже пора передислоцироваться в другой город. Что-нибудь собрано, упаковано? Телеги, мулы есть? Раненых как будете перевозить, знаете? — тут же, без предисловий, забрасывает его вопросами. — Молодой человек, у меня тут столько раненых, мы ничего не успеваем… — Значит, ничего не готово, — он глубоко вздыхает и с раздражением продолжает: — Так какого чёрта вы убиваете себя в операционных вместо того, чтобы заниматься более важными вещами? — Важными?! — взвизгивает Маэда в ответ. — Жизни людей, по-вашему, не важны? — Важны, в том-то и дело. И вместо того, чтобы спастись вам, вашим коллегам и многим раненым, оборудовать заранее нормальные места для пациентов, разведать обстановку, вы выбрали самый лёгкий путь — встать в один строй с обычными врачами. А потом, когда придёт время, разведёте руками, мол, я был занят другими делами, вот двух человек спас. Ну, и что, что остальные погибли под градом бомб, когда мы не успели уйти. Я же спас двоих! — Канг уже не сдерживает голоса, но не кричит. — Если хотите помощи от Воды, то сейчас вы будете слушать меня, ясно? — Ты, мальчишка, ничего не… — Либо вы добровольно подчиняетесь, — Канг шепчет, нависая над Маэдой, — либо я, следуя простейшей арифметике «лучше пожертвовать одним на благо остальных», вас убиваю, ставлю на ваше место своего человека и делаю так, как нужно, а не так, как хочется. Канг сам себя слушает с ужасом, этот ужас отражается в глазах главврача. Но Цун знает, что сам его взгляд и вид излучают только раздражение и уверенность в собственных словах. Жестоко. Но справедливо. Страшно. Но правильно. Конечно, угрозу с убийством, когда кровавая пелена, внезапно застелившая глаза и разум, спадает, он точно не претворит в жизнь, но добиться отстранения Маэды от должности он сможет. Хотя это и был бы длительный путь. Но сама угроза возымела эффект. Скажи он, что просто отстранит, мужчина бы, наверное, и сам сложил бы свои полномочия, а так он боится за свою жизнь, понимая, что за ним по пятам будет следовать убийца, наблюдающий за каждым его шагом и словом. Пусть боится. Пусть верит, что угроза реальна. Пусть думает, что рядом сумасшедший. Пусть думает, что Безупречные на счёт ниндзя правы. Главное, что сейчас необходимо создавшуюся ситуацию как-то исправить. А после будь, что будет. Канг внезапно осознаёт. Этот голос, которым он произносил угрозы, этот взгляд, который он заметил боковым взглядом в стекле окна. Он их знает. Он слышал голос. Он видел взгляд. Он чувствовал эти эмоции. Но тогда думал, что это был не он. «А при чём тут возраст? Глупое оправдание. Будь тебе двадцать девять, ты бы так же сломался. Да, Канг?» «Или не такой, как-то, что творится у тебя в душе, Канг? Война, разруха, пожары и голод больше олицетворяют то, что происходит сейчас с тобой» «Убить, Канг. Ты хотел убивать. Хотел крови. Хотел мщения» «Сбегаешь. Снова. Всегда сбегаешь. Ото всего. Трус» «Ты хотел показать, чего стоишь? Покажи сейчас. Всем. Уничтожь этого человека» «Никчёмный слабак!» Внезапно приходит осознание. Это был он сам. Не какая-то другая личность или мысли других людей. Его же размышления о себе. Только тогда было удобно думать, что это не он, что он себя принимает таким, какой он был тогда. Что он может не убивать, что он может не быть жёстким и жестоким, что ему никогда не придётся ломать себя также, как другим шиноби. А сейчас… Кровь на руках. Запах гари. Белые глазные яблоки, расчерченные ниточками сосудов напротив, с разными радужками. Холод пыточных инструментов. Крики в ушах. Боль от ран. Этот голос… Он уже смирился с тем, что приходится в какие-то моменты быть не добрым и понимающим, а жёстким и ужасающим, поэтому его и не стало, потому что он больше не нужен. Миссия за миссией, смерть за ранением, он это осознаёт в полной мере, когда прижимает к стенке мирного человека, не способного ответить ударом на удар. Настоящего труса. Слабака. Который годится только для того, чтобы манипулировать им, потому что это удобно. А потом убрать его. Без сожалений и жалости. — Делай, что говорят, — ярость, взявшая верх до этого, перерастает лишь в решимость и уверенность в собственных словах и поступках. Канг говорит Маэде, что делать или с чем обращаться к его людям, мужчина исполняет, протирая со лба испарину каждую минуту. Канг подзывает к ним врача, который также прибыл из Воды в их группе, когда узнаёт, что тот является заведующим одного из отделений в медицинском городке, и просит помощи с организацией лечения раненых, пока сам готовит их отход. Вскоре работа со скрипом и в крайне медленном темпе налаживается. И через несколько часов прибывает их оставшаяся группа. Канг передаёт управление одному из ирьёнинов Воды, поняв, что на этом этапе сделал уже всё от него зависящее. В последний раз припугнув Маэду, намекнув, что если что-то пойдёт не так по его вине, Канг его найдёт, с чувством выполненного долга рапортует командиру группы, что он уходит дальше. Кисаме, Тони и Мей отыскиваются на площади перед больницей перекладывающими раненых с носилок на землю и скамьи под руководством медсестёр и врачей. — Сменили профдеятельность? — усмехается мужчина. — С тебя пример берём, пацифистичный ты наш, — отвечает ему Тони. — Не вижу уменьшения больных и прирост здоровых шиноби, — иронизирует, — хотя ты тут бегал, как угорелый, только пятки сверкали. — А я и не этим занимался, — показывает язык, не обращая внимания на раздражённое «дети» от Мей и диагностируя пациента Мистической Рукой. — Тут внутреннее кровотечение, раздавлена часть печени, — бросает медикам, и те, отложив свои дела, кидаются к раненому. — Идём, у нас есть немного информации, — закончив с последним пациентом, говорит Кисаме, закидывая отложенный рюкзак на плечо. — Я тоже кое-что узнал, — в ответ кивает Канг. Выйдя за пределы городка и сверившись с картой, они направляются к деревне, в которую через некоторое время переберётся городская больница. Идут, как и раньше, ещё во времена юности, когда ещё были генинами, только Мей завершает процессию. — Посол прошёл через границу Огня-Травы за три дня до того, как его труп был найден, — начинает повествование Хошигаки. — Охрана хорошая, в том числе и шиноби Горячих Источников. Они проходят город, что находится восточнее того, где мы только что были. Тот больше и там есть гостиничные дома для таких важных постояльцев. Посол останавливается в одном из них. Ночует там. А рано утром выдвигается в столицу. Двое суток каждый раз важным людям требуется, чтобы покрыть этот маршрут. Через два дня посол не объявляется. Начинают бить тревогу. Через три его тело внезапно появляется в столице распятым на стене храма. Никаких записок и угроз. Свидетелей нет. Тела многочисленной охраны и слуг не найдены, и живыми никто из них не объявляется, — эту информацию, кроме городка, в котором ночевал посол, они и так знали. — Значит, нам нужна дорога от того города до столицы, которой обычно продвигались важные люди из Горячих Источников, — утверждает Тони. — И нужны места, где они обычно останавливались. От города до первой стоянки — как раз то место, где его похитили. — Не сомневаюсь, что в первый же день местные тут всё прошерстили, — поджимает губы Мей. — Да, — перестав кусать губы, откликается Канг, — но они не знали, что именно искать. Им был важен сам посол, а не его похитители. А мы будем отталкиваться от специфики работы Безупречных. И самая первая — газы. Они очень часто их используют в своей работе. — Да, скорее всего, если это были Безупречные, то процессия была усыплена газом, — кивает Кисаме. — И в столице, скорее всего, что-то случилось в то утро, либо были распылены газы, раз свидетелей вообще не было, — кивает Мей. — Я знаю, по какой дороге они шли, — внезапно говорит Канг, и Кисаме чуть не оступается при очередном прыжке. — Один из раненых, с которым я смог сегодня переговорить, оказался жителем города, который являлся второй стоянкой посла. Но к нему, как я понял по карте, ведут три дороги, каждая из которых является довольно приличной, по любой из них он мог продвигаться. — Тогда начнём с первой и будем осматривать каждую, опрашивая местных, — даёт указание Кисаме. — Но для начала нужно сделать крюк и попасть на место первой стоянки.