Приёмный сын

      После долгой и нудной инструкции, все приступили к выполнению практической работы в парах. Запах химических препаратов уже давно заполонил аудиторию, и он создавал рабочую атмосферу среди класса. Знали, находящиеся в помещении, все одну вещь: посреди рабочего процесса просто обязан раздаться звонкий голос взлохмаченного и как всегда немного сумасбродного ученика — Отелло Циммермана: «А что если?..». Как обычно это и случается, учитель должен одёрнуть мальчишку, так как смешивать препараты без указаний надзирателя было строго запрещено в мерах безопасности. Время шло, а знакомой всем ситуации так и не возникало. Зато напарнику Отелло пришлось практическую работу выполнять почти самому. Его сосед по парте впервые за несколько лет обучения сидел и во время данного задания ничего не делал. Пустой, но в то же время задумчивый и грустный взгляд Циммермана был устремлён в никуда и даже пугал своей отрешённостью. Вплоть до этого дня все считали Отелло за улыбчивого и весёлого, но, грубо сказать, «долбанутого» пацана, никому и никогда не приходилось его видеть без натянутой жизнерадостной улыбки. Достаточно знакомым с Отелло, чтобы знать хоть часть его внешкольной жизни, никто из класса не был, поэтому никто не знал, что с ним происходит.       Сегодня Отелло ни разу на занятиях не поднял шумиху на последних партах. Некоторые его одноклассники могли подумать, что Циммермана не было сегодня на уроках, но сидящие неподалёку заметили несколько удивившую их вещь. Отелло сидел без лица. Словно у него иссякла жизненная батарея, которую он изо дня в день тратил на широкую и несползающую улыбку.       Эта улыбка была лишь маской невзрачного мальчика, которая скрывает все его переживания и настоящие эмоции. Он устал притворяться. Уже не хотелось этого делать. Впервые Отелло позволил себе расслабить мышцы лица и впасть в глубину своего терзающегося сознания прямо на уроке. <

POV       «Скоро закончатся занятия и мне придётся идти домой. Не хочу…» « — Ты, ничтожество, почему?.. Почему?! Для чего я тебя отдала в лучшую академию специального направления, если ты ничего не можешь?! Ты тряпка и тупица! Ты должен был стать учёным, чтобы создать лекарство… Я столько вложила сил, чтобы накопить нужную сумму на твоё обучение, чтобы научить тебя основам! А ты… Чего же молчишь?! Какой же ты слабый. Ты должен был вылечить отца! Ты ведь знал! Почему?.. Почему же ты этого тогда не сделал?!!! Ты ведь знаешь, как мне тяжело! Почему же ты ничего не пытался сделать, хотя бы ради него, ради меня и ради себя же?! Ты…жалеющий себя эгоист… Что значит «я не могу»?! Ты просто себя жалеешь! Тебе ведь на самом деле всё равно! Это ты во всём виноват, ты! Ты его убил!!! Он умер из-за тебя!!!» В голове Отелло снова и снова звучал истерический голос матери. Она каждый день обвиняла сына во всех невзгодах, в том числе и в смерти её любимого мужа. «За что она меня так ненавидит? Я ведь пытался… Я создал препарат, облегчающий приступы папы! Знаю, что этого мало. Но мне всего лишь 12 лет! Почему она винит в этом меня?! Я больше так не могу… Всё своё существование я боялся идти домой после уроков. А теперь и вовсе у меня подкашиваются ноги от одной только мысли. Всё тело так болит после её вчерашних психов. Папа…» — мальчик с мольбой посмотрел наверх. «Может быть я и правда такой тупой? Я не смог ничего сделать, против болезни папы. Он умер из-за меня. Это я… Я во всём виноват! Я его убил!!!»       Лицо Отелло резко исказилось, всё его тело дрогнуло, а на глазах выступили слёзы. Он резко подорвался с места и, находясь вне себя, вне здравого рассудка, схватил первые попавшиеся под руку пробирки. Рядом поднялся шум из-за таких резких действий одноклассника. Напарник Отелло думал, что тот снова хочет что-нибудь натворить с этими препаратами, за что потом получит по шапке. Преподаватель, едва заметив действия непоседливого ученика уже хотел встать с места и начать разборки, но произошедшее далее повергло всех в шок. Ученик выпил содержимое пробирок и стал беспорядочно хватать следующие. — Отелло, что ты творишь?! — его сосед по парте сорвался с места и начал панически выбивать из рук напарника пробирки. — Что вы делаете?! Прекратите, Отелло Циммерман!       Учитель рванул в самый конец класса, где и находился весь очаг событий. Мужчина сумел предохранить Отелло от дальнейшего поглощения химических веществ, но было уже слишком поздно. Ученик рухнул на колени, а потом согнулся, встав на четвереньки. Он плакал и кричал от боли. Кислота разъедала слизистую оболочку, горло, пищевод. Отелло становилось все хуже с каждой секундой, это было несравнимо ни с чем, что только чувствовал мальчик ранее. Голова начала болеть и кружиться, разум затуманился, и наконец Отелло смог позабыть все те мысли, которые его терзали. <

POV       «Пусть будет так! Давно меня посещали мысли совершить это, но я не мог решиться. Хотел бороться за своё будущее и счастье, хотел доказать матери, что я не ничтожество, что я стану учёным, что я буду гением! А ещё я хотел спасти отца. Неважно! Его уже нет! Это все из-за меня! Это я во всём виноват! Я!!! Пусть лучше я пропаду, пусть меня вообще не будет, всем будет только проще!!!»       В аудитории царил ужас. Отелло хрипел, кричал, рыдал, катался по полу, словно пытаясь увернуться от жгучей боли по всему телу. К его горлу подступила желчь, он зажал рот одной рукой, но рвотные массы вырвались на пол вперемешку со сгустками крови ученика. Педагогом уже были вызваны врачи, но более мужчина ничего сделать ничего не мог. Как бы он не пытался помочь Отелло, это выглядело донельзя жалко. Мальчик лежал на полу и тихо сипел от боли. Она всё ещё неравномерно разливалась по всему названному сосуду, но Отелло будто успел к ней привыкнуть. Рвотные позывы всё ещё поступали из мозга к телу Отелло, но мышцы уже были не в силах сокращаться, каждая клеточка его плоти болела и будто раскалывалась на части. Мальчик понял, что это конец, и закрыл глаза. Он знал — самое худшее позади. «Жди меня, папа» Его тело больше не шелохнулось. Рваное и тяжёлое прежде дыхание сначала стало едва заметным, а потом и остановилось вовсе, грудная клетка Отелло последний раз опустилась на выдохе. Наконец, он перестал чувствовать.

***

      Отелло с большим трудом поднял как никогда тяжёлые веки. «Стоп, что?! Я выжил? Да не может такого быть!» Мальчик подорвался, панически осмотрев всё вокруг себя. Нет, это не больница, хоть и есть определенные схожести. Отелло какое-то время спал на одной из многочисленных коек в плохо освещённом помещении. Это место было похоже на…морг? Одна только догадка уже сводила мальчика с ума. Его захлестнул непреодолимый страх, он хотел закричать во весь голос, но даже этого он не мог сделать от накатившего на него ужаса. Отелло, спотыкаясь и поскальзываясь, побежал по гулкому коридору. Он не знал куда, просто нужно было бежать. Он был слишком напуган, чтобы ничего не делать. Вдруг, Циммерман присел и замер. Его парализовало от страха. Мальчик услышал голос за своей спиной. Тихий, спокойный, но пугающий и холодный. Отелло не мог двинуться с места, но и не мог обернуться, чтобы увидеть говорившего. — О, ещё один очнулся, — послышались чьи-то неспешные шаги. — Н-не подходите!!! — Отелло развернулся, упав назад, и начал ползти спиной вперёд. — Где я? Кто Вы?! — в напуганных глазах мальчика стояли слёзы, все тело тряслось, конечности подкашивались, давая понять, что даже на них Отелло не может сейчас положиться. Его голос так же дрожал. Отелло шатало из стороны в сторону похуже, чем шатается тростинка во время сильного ливня. Ливнем в этом случае были эмоции Отелло. Они его сейчас сокрушали как никогда. Он сломан, жалок и слаб, он ничего сейчас не имел и не знал. Отелло мог лишь смотреть широко распахнутыми мокрыми глазами на подошедшего к нему человека. Это был высокий, худощавый мужчина, предположительно, не старше тридцати лет. Одет он был в невзрачную кофту и потёртые джинсы. Ещё Отелло разглядел на нем очки, будто слившиеся с его не слишком строгим, но и не слишком миловидным, простым лицом. Мужчина, по всей видимости, не желал мальчику зла, но и не внушал доверия. Однако, сейчас только он мог помочь Отелло. Руководствуясь этой мыслью, мальчик постарался максимально успокоиться и откинуть все лишние мысли на какое-то время. Сейчас нужно задать действительно важные вопросы. Но мужчина начал говорить, не дав раскрыть Отелло рта: — Меня зовут Эд Хоппер. Не стоит меня бояться, я ничего с тобой не сделаю. Встать можешь? Идём со мной. Эд протянул руку. Голос его значительно смягчился, что вселяло в Отелло какие-то надежды. — Я умер? — Отелло наконец-то осмелился подать дрогнувший голос. — Да, ты мёртв, — с этими словами мужчина принялся поднимать мальчишку на ноги, а затем крепко взял за плечо и повел его куда-то, не прерывая речи. — Но тебе придется смириться со многими фактами, которые покажутся для тебя чем-то немыслимым. Ты стал шинигами, тем, кто обречён всё своё существование наблюдать за смертями людей и работать с их душами. Это наказание ожидает каждого, кто посмеет наложить на себя руки. — А где мы находимся? — Те, кто убивает себя в более зрелом возрасте затем оказываются в академии жнецов. Однако, с недавних пор детей вроде тебя стало значительно больше в наших рядах. Так как детская психика всё ещё формируется, вам ещё рано поступать в академию шинигами. Поэтому был создан приют для маленьких самоубийц. Здесь вы взрослеете и крепнете и только после 16-ти лет сможете поступить в академию. — Вроде понятно… А сколько живут шин.ши-ни-га-ми? — Почти вечность.       Отелло всё продолжал задавать интересующие его вопросы по пути к выходу из ю темного помещения. Он стал, привычно для себя, беспечным, растерял где-то чувство страха и паники. С людьми иногда такое случается. После многочисленных переживаний лишние эмоции куда-то исчезают и включается рассудок, хоть и не совсем здравый. Забывается всё, что было до этого, ты не осознаёшь происходящее, перестаёшь видеть окружающий мир и зацикливаешься на одном. Быть может это какая-то защитная реакция психики на сильный стресс? Отелло, находясь в таком состоянии и не заметил, как успокоился и стал поглощать каждое слово своего проводника. За каждым ответом сразу же летел новый вопрос, не давая языку Эда отдыха. — А кто Вы такой? — этот вопрос прозвучал, когда мужчина стал открывать дверь, за которой было значительно светлее, что было видно. — Я жнец, который не стал диспетчером или криминалистом, я не работаю с душами. Я работаю с детьми-самоубийцами. Привожу их в этот мир и работаю психологом и воспитателем этого приюта. Я провожу тебя к твоей группе и вам всем нужно будет разъяснить ещё несколько вещей. Хорошо, что ты смог быстро успокоиться. Знаю, ты шокирован, но старательно этого не показываешь.