Альфа, который любил быть снизу...

Последующие две недели Баки полагалось сидеть дома, принимать антигистаминные препараты и отдыхать. Побочным действием препаратов была сонливость, а потому работать пока было нельзя. У Роджа с Баком из–за недомогания даже первой брачной ночи не было. Надо ли говорить, как возле Бака суетились наши папы? Все трое по очереди следили за тем, как он поел, когда и как принял пилюли, как поспал и прочее. Бака это откровенно раздражало, поэтому он капризничал, зубоскалил и требовал оставить его в покое. Однако, не на тех напал. Если с папой Анри всё было ясно, он не особо настаивал, то папа Тин и папа Тео в мастерстве показать зубки могли составить нашему омежке здоровую конкуренцию. В результате, Бак звонил Роджу и слёзно просил выпроводить родителей из нашего дома. Родж вечером третьего дня аккуратно и очень тактично дал понять папам, что дальше он сам справится со своим омегой. Те поворчали, но уехали, попросив звонить при малейшей необходимости. Через неделю после того, как Бака выписали из больницы долечиваться домой, Роджу было необходимо вместе с отцом уехать в другой город на противоположном конце страны в командировку на неделю. Один перелёт больше пяти часов. Роджер с тяжёлым сердцем оставлял Баки дома. Все наши увещевания по поводу того, что с Баком всё будет в порядке и лекарства принимать он будет вовремя, на Роджа действовали плохо. Пока сам Баки не взревел и не заявил следующее, муж от него не отстал. — Родж, я похож на маленького? — Нет, но для меня да! — Я похож на разбалованного принца? — Да! — Нет! Прекрати из меня делать ребёнка! Я взрослый человек, поэтому прекрасно знаю, когда и как я должен принять лекарства, поесть и погулять. Я справлюсь, Родж! К тому же, у меня есть Лео и Стив, если ты не забыл. Ты же не одного меня оставляешь! Параноик хренов! – выругался Бак. Он не говорил, а уже кричал. Впрочем, это скорее было похоже на крик души и боль сердца. — Я собственник, Баки, – пытался оправдаться Родж. — Ты идиот, если думаешь, что я инфантильная задница и ничего не могу делать сам! — Прости, родной, я просто не хочу тебя оставлять! — Не превращайся в наших пап! Гиперопека заразна что ли? Может, ещё меня в кулёк завернёшь и с собой в сумке повезёшь в командировку? А что? Сразу в багажное отделение закинь и радуйся, что я рядом! Больной здесь, кажется я, а не ты! Так и веди себя как нормальный здоровый альфа, а не умственно отсталый омега! – кричал Баки. — Ладно, котёнок, не сердись, я всё понял, – сдался Родж. Он был в шоке от того, что Баки вышел из себя и уже не может говорить спокойно. Обычно, ёрничал омежка с каменным выражением лица, а тут в крик. Да, похоже, трёхдневное бдение наших пап сделало своё дело и у Баки уже начали сдавать нервы. Или не только нервы... — Я всё сказал, дорогой муж! – резюмировал Баки, прежде чем пойти в свою комнату. – Спокойно собирайся в командировку и езжай. Я справлюсь с недомоганием сам, как справлялся раньше и дождусь тебя, – спокойнее произнёс омежка. Он подошел к Роджу, обнял, чмокнул в губы и пошел к себе. Родж ещё какое–то время стоял в полном ступоре, пытаясь осмыслить ситуацию. Он был похож на растерянного ребёнка. Впрочем, это ненадолго, так как Шеф умел быстро взять себя в руки. Он сразу пошёл в душ, чтобы прийти в себя быстрее и лечь уже спать. Завтра предстояло не только тяжёлое расставание, но и не менее тяжёлый день. Надо выспаться. Только он почти не спал. Волнение от предстоящей поездки не давало Роджу покоя не меньше, чем переживания по поводу омеги. Кстати, такие поездки были достаточно редки, поэтому Родж каждый раз волновался по поводу успешности переговоров. Поддержка отца делала своё дело и обычно сделки не срывались, а компания получала достойную прибыль. На данный момент, Родж переживал, что он оставил многочисленное семейство без присмотра. Это впервые, когда он уезжает из дома, в присутствии Бака. Теперь вместо того, чтобы сосредоточиться на переговорах, он душой будет дома. Утром Родж всех разбудил, после завтрака всех расцеловал и уехал. Мы же со Стивом отправились на работу своим ходом, как и было до появления Баки. Мои напарники не отказали себе в удовольствии снова поржать по поводу того, что я теперь опять добираюсь до работы своим ходом. Шлея у муженька резко закончилась! А Стивен теперь целую неделю мог задерживаться на работе больше положенного, предварительно предупредив об этом меня. И всё бы ничего, пока не случилось то, чего я так боялся. Когда Баки ругался с Роджем по поводу того, что тот не хочет оставлять омегу дома без присмотра, я понял почему. Мы оба чувствовали, что омежка наш скоро «поплывёт». В случае течки альфа должен быть рядом, вот Родж и не желал уезжать. Я, конечно, тоже альфа, только Бак не совсем мой омега. Что мне прикажете делать, когда у Бака случится «критический день», а Роджа нет рядом? Покрыть омегу, лишив девственности? Да Родж мне голову оторвёт! Для этого есть подавители для альф, да только с работой и домашними делами мне даже некогда было заехать в аптеку. И вот... началось. Я был на работе, когда позвонил Баки. — Алло, привет, малыш. Что случилось? – спросил я, нажимая на телефоне кнопку ответа на вызов. — Лео, мне плохо... Больно очень. — Что стряслось? У тебя что–то болит из–за аллергии? — Нет, Лео. У меня началась течка... — Подожди, маленький... Ты Роджу звонил? — Да... Он сказал тебе позвонить и домой вызвать... — И? Чем я тебе помогу – то, котёнок? — Побудь со мной. Я сейчас на стены полезу! У меня никаких обезболивающих нет и подавителей тоже! Про тампоны и прокладки я вообще молчу. Я с этой аллергией совсем забыл про них. Не купил, а теперь лежу, свёрнутый в бараний рог! Лео, пожалуйста... – захныкал Бак. — Хорошо, не реви только. Я сейчас приеду. Возьми в стирке какую–нибудь вещь Роджа и полежи с ней в обнимку. Вдыхай его запах, тебе легче будет. Я сейчас в аптеку заеду за лекарствами и приеду. Продержишься пол часика? — Да, я понял, только не задерживайся нигде. — Всё, пока, жди, – я отключился и позвал Дона и Брукса. – Ребята, без меня справитесь? Мне срочно домой надо. — О чём речь, конечно. Сегодня нет наплыва, так что езжай спокойно, Лео. Разберёмся тут без тебя, – ответил Брукс. Дон только кивнул в знак согласия и пошёл по делам. Когда я приехал домой с лекарствами и гигиеническими средствами, в нос ударил терпкий запах свежескошенной травы. Меня аж передёрнуло. И почему я себе – то забыл купить подавители? Роджу есть от чего с ума сходить! — Баки, я дома, – позвал я омегу. Он ответил мне из своей комнаты. — Я здесь, Лео. Сразу пришлось открыть окно в гостиной, чтобы проветрить, а то так недолго и самому с ума сойти. Я зашёл к нему в комнату. Боже ж ты мой! Баки побледнел, лежал свернувшись в калачик, схватился одной рукой за живот, другой держал у лица футболку Роджа. Я сразу распаковал лекарства и дал ему выпить подавитель и обезболивающее. Он лихорадочно проглотил лекарства и снова улёгся, подложив тампон и прокладку. — Лео, не оставляй меня, пожалуйста... — Почему? Лекарства сейчас подействуют, футболка Роджа облегчит тебе страдания из–за отсутствия альфы. Чего тебе ещё надо, хороший мой? — Я устал справляться со всем этим ужасом один. Раньше так и было. Но теперь–то всё иначе! Теперь у меня семья есть. Разве ты не альфа семьи? — Альфа и что? – не понял я. — Как что? Думаешь, почему я согласился на семью с двумя альфами? Если нет одного, второй поможет. Может войдёшь, а то зад огнём горит? — Баки, а ты ещё не забыл, чей ты омежка? Родж нам обоим голову оторвёт, если узнает, что я тебе «помог» девственности лишиться! — А причём тут Роджер вообще? Я не его собственность! Его нет? Нет! Рядом другой альфа семьи есть? Есть! Так в чём проблема? Какая разница, кто лишит меня девственности? — Баки, ты соображаешь, что говоришь? Тебя искали по крови Роджа, ты его омега. И про запах не забудь. Если я в тебя войду, то скрыть это не получится. Он сразу поймёт, что я добрался до тебя раньше него. Он, конечно, мне доверяет, но прибьёт, если трону. — Лео, я же не собираюсь беременеть от тебя! По крайней мере сейчас. Презервативы в конце концов на что? Боль–то ты снять можешь? — Ты, кажется, для этого выпил обезболивающие. — Лео... — Нет, сказал! И не проси. Лежи, я обед приготовлю. Чтобы успокоиться, я ушёл на кухню и занялся обедом. Покормил Баки и ушёл в душ. Запах омеги стал донимать и меня. Со мной такое впервые, но у меня на омегу образовался нехилый такой стояк. Что делать, я не представлял. Ситуация аховая, как сдержать себя, если рядом течный омежка, а главы семейства дома нет? Звонить ему что ли, разрешения спрашивать? Бред! Он тут же всё бросит и прилетит! Тогда обоим несдобровать. Холодный душ слегка облегчил моё состояние, но, чтобы не возбуждаться вновь, ушёл к себе. Видят силы небес, я не хотел предавать Роджа, но в определённый момент, скулёж Бака перерос в стоны и достал меня до печёнок. Пусть будет то, что будет. Если придётся отвечать перед Роджем, отвечу... Схватив пачку презервативов, я пошёл в комнату омеги. — Лео, ты пришёл? Ты передумал?.. — Ага, передумал! Достал ты своими стонами. Неужели не действуют обезболивающие? — Доза видно маленькая. Мне полегче, но совсем немного. Боль не уходит. — Много болтаешь, Бак. Поворачивайся на живот. Прости, без лишних сантиментов, но придётся войти в тебя. Может, хоть так заткнёшься... – ворчал я, раздеваясь. Бак послушно перевернулся с бока на живот и подогнул ноги так, что выставил мне оголённую пятую точку. В нос ударил невыносимо терпкий запах свежей травы. Я осторожно вынул тампон и отбросил его. Бак ойкнул и слегка дёрнулся. — Тише, не дёргайся, всё хорошо. Хоть и мягко и эластично всё, но я немного растяну тебя, ты здесь очень узкий. Придётся потерпеть. Торопиться не будем, иначе порву. — Ладно, я потерплю, – пискнул Баки. Было видно, что за неполных четыре – пять часов с начала течки он уже устал от боли и едва её выносит. Вот что значит, редкая течка раз в полгода. Предварительно обработав руки антибактериальными салфетками и нейтрализатором, я ввёл один палец в проход Бака. Он тихо застонал. Я не стал размениваться на то, чтобы бесконечно успокаивать его и вскоре ввёл второй палец. Бак дёрнулся, застонал громче. — Ле–е–ео... ай... — Знаю, что больновато, терпи, опросил же... – ответил я строго. Самого уже начало потряхивать от нетерпения. Мой стояк снова дал о себе знать, в штанах стало тесно и без конца ныло. Однако, с девственником торопиться нельзя, даже если он очень просит. Я ввёл уже третий палец и продолжил растягивать проход. Благодаря смазке, выходившей у Бака из попы, было легче. Сам проход был размягчён и хорошо поддавался на растяжение. Когда я ввёл четвёртый палец, Бак взвыл. — Всё, не ори так, скоро вхожу, – прокомментировал я его стон. — Быстрее... Лео... – Баки сучил ногами, чтобы поторопить меня. — Нельзя быстрее, малыш. Порву, сделаю только хуже. Потерпи, немного осталось. Наконец, четыре пальца входили и выходили достаточно свободно. Я достал из упаковки презерватив и натянул на готовый стояк. При моей особенности придётся переступить через себя и «включить», наконец альфу, побыть сверху. С омежкой иначе не получится. Это под Стива я могу лечь, но не под Баки. Его карамелька как свеча от температуры – войдёт и не заметишь. Я осторожно, небольшими рывками вошёл в Бака. Чтобы моё семяизвержение подошло быстрее, я поднял его с подушки и поставил на одни колени. Поддерживая под живот и грудь, начал мерные движения. Бак начал кричать, так как я достал плевру. В определённый момент Баки с громким стоном дёрнулся, по его ногам потекла кровь. Немного совсем, но этого было достаточно, чтобы понять, что плевра разорвана. Баки обмяк, хотел опуститься на локти, но я не дал. — Стой, мой хороший, надо закончить. — Не могу уже... устал... – простонал Баки. — Потерпи, малыш. Немного осталось. Сцепка близко. — Нет, только не сцепка... – запаниковал было Бак. — Чего ты боишься, Баки? Ты не забеременеешь, не волнуйся... Я не твой альфа и на мне резинка. — Роджа... — А что он сделает? Кто виноват, что он уехал? Я же не насилую тебя и вошёл с твоего согласия. Метить тебя я тоже не собираюсь. Ну и что что девственности лишил? Зато боль снял, выполнив всю работу Роджа. Так что он мне ещё должен быть благодарен. Прости, что не Родж у тебя первый, а я. — Да мне без разницы... – простонал Баки. – Ай–й! — Всё, всё, маленький мой, сцепка есть. Давай полежим немного, если ты устал. – Я осторожно положил его на бок и прилёг сам. Через полчаса сцепка расслабилась, член вышел из петли, и я вынул его из прохода. Баки обессиленно выдохнул. – Теперь отдыхай. Течка должна прекратиться, а боль пройти, но подавители ещё попей дня два – три. — Хорошо. — С тобой полежать или уйти? — Полежи. Я устал быть один в течку. — Ладушки, только недолго. Скоро с работы придёт Стив, надо ужин приготовить. Да и тебя покормить тоже не мешает. — Я не хочу есть. — Это пока не хочешь. Но, тебе нужны силы. Надо восстанавливаться, так что не спорь. Через часа три пришёл с работы Стив. Почуяв неладное, он кинулся в комнату Бака. Тот ещё лежал в постели, но уже уснул, а я был на кухне, заканчивал с приготовлением ужина. — Привет, Лео, – поприветствовал беточка. — Привет, солнышко. Как день прошёл? – я чмокнул его в губы в знак приветствия. — Да у меня–то как обычно. У вас тут что произошло без меня? — Ничего. А что заставило тебя так думать? — Лео, что за запах травы, крови и спермы? Коктейль целый! — А, ты про это? Так у Бака течка... Я помог немного... – щёлкнул я его по носу. Стивен недоумённо посмотрел на меня, хлопая ресницами и когда до него окончательно дошёл смысл сказанного, он возмутился. — Лео! Ты в своём уме? Родж тебя раздавит как лягушку в центрифуге! — Не переживай так, меня и раздавит. Тебе–то чего бояться? — Как это «не переживай»? Думаешь, я смогу это спокойно наблюдать? — Думаю, что не сможешь. Но тебе и не надо. Просто уйди к себе и дождись, пока два альфы семьи выяснят отношения из–за своего омеги. — Лео, ты самоубийца или мазохист? — Ты знаешь, что последнее. — Да? А мне кажется, первое. Родж долго разбираться не будет и тогда... — Вот, когда он узнает, тогда и будем думать, что делать. А сейчас марш переодеваться, мыть руки и ужинать. Я проголодался и есть хочу, тебя только ждал. — Лео! Ты... — Много болтаешь, бета! – рявкнул я беззлобно, отходя от Стива. Беточка только фыркнул и пошёл делать то, что сказано. Через неделю приехал Роджер. Я был ещё на работе, Стив тоже. Дома по–прежнему оставался Баки. Последствия аллергии уже свелись на нет и в следующий понедельник он должен уже выйти на работу в бюро. Надо ли говорить, как Родж орал в трубку, когда приехал домой и звонил мне на работу. Естественно, он почуял изменившийся запах Баки, в целом запах квартиры. Он, как главный альфа семьи не мог этого не почувствовать. Грозя всеми карами небес, велел мне не задерживаться с работы и сразу мылить пятую точку. Впрочем, я знал на что шёл, не сдерживая свои инстинкты, идя к течному омеге. Даже сопротивляться не буду, пусть хоть прибьёт. Сердце, конечно, после такого жёсткого разговора с Роджем, забилось как сумасшедшее. Однако отвлечение на работу помогло успокоиться. Я мог только надеяться на то, что Родж не озвереет настолько, чтобы реально не прибить меня. Вечером случилось то, что я ожидал, но не представлял полных последствий. Как только я вернулся с работы, обнаружил Стива и Баки дома. Родж орал на них в гостиной. Он и слова сказать никому не давал, даже наш смелый Бакельбери разумно молчал, выслушивая нотацию Роджера. При моём появлении оба были отправлены старшим мужем в свои комнаты с запретом выходить на любой шум. Парни были несколько напуганы напором Роджа, поэтому быстро, глядя в пол удалились как нашкодившие щенки. И всё же, я заметил, что в глазах у обоих промелькнула тень каких–то мыслей. Зная омегу и бету, могу предположить, что они задумали то, о чём Родж знать пока не должен. Я прошёл в гостиную и предстал пред ясны очи главы семьи. Мало сказать, он жёстко начал разговор. Если бы взглядом, которым на меня смотрел Родж, можно было убить, то я умер только, зайдя в гостиную. — Ты понимаешь, что сделал? — Да, – я не стал опускать глаза, хотя выносить взгляд Роджа было почти невозможно. В конце концов, моя вина в содеянном есть. — Ты мне позвонить не мог? — Зачем? Спросить, можно ли покрыть омегу? Разве ты дал бы разрешение? Как это вообще выглядело бы? Он сильно кричал, сам просил... — То, что он просил сам, я знаю. Однако, ты альфа и должен был подумать о последствиях. Ему ты подавитель купил, а себе забыл? Можно было и к папе своему на пару дней уехать, а не ждать, когда Баки сам тебя позовёт! — Не подумал. Прости, Родж. Может, это не оправдание но у меня самого мозг от запах переклинило. — Лео, ты в своём уме, если думаешь, что я просто так прошу тебя? Ты мне омегу девственности лишил! Моего омегу! — Родж, если ты помнишь, мы одна семья. Я тоже альфа и раз я оказался рядом, то помог. Баки не только твой муж, но и мой. И он не забеременеет, это точно. Право на первенца всё равно за тобой, так какая разница, кто поможет ему с течкой? — Я уже выслушал его оправдания. Засранец мелкий, выпорю, мало не покажется. Будет думать в следующий раз! — Какой следующий? Девственность один раз теряют. — Ты мне умного здесь не строй! Тебе сейчас тоже достанется! — Родж, не пойму своей вины. Я сделал то, что должен был сделать ты, раз так. — По–твоему, я виноват в том, что ты лишил его девственности? – взревел Родж. – Соображаешь, что говоришь? Нечего с больной головы на здоровую перекладывать! Сейчас ещё и за это добавлю! — Прости, я был не прав лишь в том, что не сдержался. Подумай сам, его запах по всей квартире, на мне, я устал слышать его стоны от боли. Я плохо контролировал себя. — Раз так, сцепи зубы, чтобы язык не закусить, – коротко и ясно скомандовал Родж, разминая кулаки. Ну, всё, сейчас будет избиение младенца! Готов, Лео? Родж со всего маха ударил меня по лицу. Я полетел на диван. Родж набросился и продолжил бить по лицу, рёбрам, бёдрам. Мне оставалось только сжаться в комок, закрыть голову руками и терпеть. В результате, я был отделан так, что едва мог встать. Не успел Родж закончить, как прозвенел звонок в дверь. Родж пошёл открывать, и кто же стоял на пороге? Мой папа! Принесла же нелёгкая! Его ещё здесь не хватало! И кто его сюда вызвал? Не беточка ли с омегой? — Родж, что у вас тут происходит? – спросил папа с порога. — Воспитательные мероприятия, папа! Стоило на неделю их оставить, как Бак девственности лишился! — И? Что за катастрофа? – прошёл папа в квартиру, не дожидаясь приглашения. Он по–хозяйски разулся и прошёл сначала в мою комнату, но не обнаружив меня там, в гостиную. Я уже встал и отвернулся к окну, чтобы не показываться папе. Он быстро подошёл и за плечо развернул меня к себе. — О боже мой! Что он сделал с тобой? — Пап, не вмешивайся. Мы сами разберёмся. Я виноват, Родж просто... — А если бы он убил тебя, ты бы тоже оправдывался? — Пап, оставь нас в покое! Всё нормально... —Ты считаешь нормальным, ходить раскрашенным из–за омеги семьи? Я не оставлю это просто так. — Пап, прекрати, я справлюсь сам, не лезь. Езжай домой, кто тебя вообще вызвал? — Не важно, Лео. Я не для того в муках рожал тебя, чтобы муж делал из тебя грушу для битья. Ты альфа в конце концов! — Вот именно, я альфа, поэтому сам и разберусь. Услышь меня, - рычал я. И так на душе тяжко, так родимый папуля расшумелся не к месту. Как квочка, честное слово! — Вижу я, как ты разобрался! Я вызвал Дарси. Ты немедленно едешь в Центр. — Никуда он не поедет! – гаркнул Родж. До сих пор он молчал, слушая нашу с папой перепалку. — Ты мне не указ, Родж! – возразил папа, показывая на него пальцем. – Какая же ты скотина! Прекрасно знаешь о его травме, а добавляешь ему выше меры! И скажи спасибо, что я не вызвал полицию и не сообщил о жестоком обращении в семье сына. Нет, я это точно так не оставлю! Лео поедет в Центр. Раз ты не можешь договориться со своим мужем самостоятельно, значит поживёшь один и в Центр на примирительные процедуры поездишь. Мальчиков я заберу к себе! Тиран и деспот доморощенный! – папа перешёл на крик. Я не мог его остановить, хоть и пытался. Любые мои попытки взять папу в объятия, прижать и успокоить не приносили успеха. Он кричал на Роджера как заведённый и каждый раз отмахивался от меня. – Посиди и подумай, как ты должен вести себя. Совсем не ценишь никого и ничего! Если ты альфа, то я – жираф с оленьими рогами в балетной пачке на коньках! На любой аргумент папы Себастьяна Роджер находил контраргумент. Он тоже махал руками и высказывал папу всё, что думает о нем и его гиперопеке. Пока папа ругался с Роджем, приехали Дарси и Брайен. Только глянув на меня, Дарси всё понял и попросил Роджа выйти с ним на кухню для разговора. Брайен обнял меня, ничего не говоря и увёл в мою комнату. Пока Дарси разбирался с Роджем, а папа давал команду омежке и бете собираться к нему в гости на неделю, не меньше, Брайен посадил меня на кровать. — Лео, что случилось? — Я Баки покрыл, лишил девственности, а Родж узнал. Вот и всё. Я знал, что так будет. Я сам виноват, не надо было срываться. Можно ведь было подавители съездить купить или к папе ненадолго в гости. Нет же, сорвался. — Ясно. Собирайся в Центр. Возьми только необходимое. Сам знаешь, что для тебя важнее всего. Остальное в Центре есть. У тебя пять минут. — Брайен, я никуда не поеду. Он успокоится и всё будет хорошо. — Не будет, Лео. Поверь, альфы такого просто так не прощают. Я не могу позволить бить тебя бесконечно. Да и омегу нашли по его крови, а не твоей. У тебя с Бакельбери совпадение лишь на шестьдесят процентов. У Стива и то больше. — Я сам его могу избить... Сейчас я просто не сопротивлялся... — Лео, если ты сейчас же не начнёшь собираться, я вызову полицию. Он в кабинете дознавателя будет объясняться, почему поднял на тебя руку. И штраф, это меньшее из зол. Хочешь на допросы ездить? Хочешь опять проходить семь кругов ада? — Нет... – я опустил глаза и проглотил ком в горле. Слёзы сами катились из глаз, по мимо моей воли. В памяти всплыли бесконечные допросы в полиции, поиск насильников, беседы с терапевтами, таблетки, уколы, капельницы, кровать в комнате с белыми стенами на одного постояльца. — Собирайся, в Центре с мелочами разбираться будем, – он достал платок и подал мне. Я вытер глаза и нос и пошёл доставать спортивную сумку. Собрал смену трусов, одни спортивки, две футболки, пару книг, нейтрализатор, паспорт, денежную карту и телефон. Брайен не дал мне проститься ни с папой, ни со Стивом и Баком, ни тем более с Роджем. Он быстро вывел меня из квартиры и дождавшись Дарси, увёз меня в Центр. Меня поселили в такую же комнату, как и раньше в статусе «После жестокого обращения в семье». Брайен был записан, как мой лечащий терапевт. Дарси после трёх дней моего пребывания в Центре заявил, что в связи с тем, что Родж не идёт на контакт и буянит у стойки регистрации, требуя встречи без свидетелей, то он начинает готовить документы на бракоразводный процесс с последующим поиском омеги и беты по крови и переселением в другой город, подальше от тирана–мужа. Все эти три дня я просто лежал на кровати, поднимаясь только немного поесть и в душ сходить. Папа звонил мне пару раз, но я не хотел разговаривать. Про звонки Бака и Стива я вообще молчу, их была сотня, наверно. Роджа ко мне пока не пускали. Депрессняк полный, короче! Лежу, ни с кем не хочу разговаривать, как сопливый омега вою в подушку, ругаю Роджа на чём свет стоит, себя жалею и проклинаю судьбу. А кто виноват? Насильник? То, что сказал мне Дарси не взволновало меня. Мне было всё равно! Я лишь молча выслушал куратора и отвернулся от него к стене. После этого пришёл Брайен. То, что было у него в руках, красноречиво давало понять, что он пришёл работать. Будет меня сейчас в чувства приводить. Знаю я его методы. Ничего против моей воли не делает, но получается всё так, что душу рвёт наружу. Он вытаскивает резервы психики, о которых я и не догадывался. Зато потом внутри покой и умиротворение, мозги начинают работать иначе, а депрессия постепенно сводится на нет. А вот сам процесс надо пережить ещё. — Леон, вставай, – сказа спокойно Брайен. — Не хочу, – промычал я. — Тебе помочь или сам встанешь? Ты же знаешь, если я пришёл, начинаем работать. — Я не в настроении… И вообще, домой хочу. Давай, отказную напишу! — А когда оно у тебя появится? – терапевт специально проигнорировал последние две фразы. Мало ли чего хочет клиент. - Когда с ума сойдёшь? Прекрати капризничать, не ребёнок. Ты же знаешь, чем раньше начнём работать, тем быстрее справимся с твоим состоянием. Если ты сюда попал, то никто не выпустит, пока работа по реабилитации не будет завершена. — Брайен, со мной всё нормально... Отпусти, а? — Я в этом не уверен. Рано ещё домой. Тебе было дано достаточно времени прийти в себя. Ты до сих пор молчишь и ни с кем разговаривать не желаешь. Это становится опасно. Пора начинать работу и выходить уже из комнаты. Ты же не можешь вечно лежать на кровати и жалеть себя. – Видя, что пациент не желает слушаться, хотя прекрасно знает правила, Брайен был вынужден добавить в голос стальных ноток. - Вставай, сказал, иначе знаешь, что я могу сделать. Обижаться потом будешь. Я нехотя встал. Брайен сел на мою кровать, а меня поставил на колени перед собой, как это и бывает обычно, ведь мой рост выше его на полторы головы. А кроме того, так было надо. Я сразу понял для чего, ведь в прошлый раз позитивное действие этого метода Брайен обнаружил случайно. Теперь снова за него взялся. — За эти три дня плакал? — Нет, только выл. — Почему не ревел? — Тебе, бете легко говорить, Брайен. Я альфа и ты прекрасно знаешь, что выдавить из меня слёзы сложно. — Но, можно. Что ты чувствовал, когда лежал тут три дня один? — Сложно всё. — Поясни, в чём сложность. — Не знаю я. С одной стороны, вина, что не сдержался. Объяснение, что помогал, не оправдание. Для Роджа особенно. — А для тебя? — И для меня. Я же знал, что он сделает, но предпочёл сдаться и последовать за инстинктом. — Ты животное? — Нет. — Тогда что помешало сдержаться? — Стоны боли Бака. Я помню, когда течка была у папы. Я тогда мелким совсем был и не понимал, почему папе так плохо, а помочь ничем не могу. Только воды принести, чтобы таблетки запить и рядом посидеть. Но, последнее мне папа особо делать не давал. Не хотел травмировать, а я всё равно не забуду никогда, как папа стонал. — Ясно, что ещё мешало? — Ничего. Нет, ещё мозг просто как отключился, перестал думать… — Так, понятно. С чувствами что? Ещё что переживал, когда был один? — Обиду. На себя, на Роджа, на папу. На всех! — Ещё что? — Боль от пережитого. Не знаю, как объяснить её. — Блок боли где? — В груди. — Близко, значит быстро выгоним. — Не надо, Брайен. Я справлюсь. — Все вы так говорите, Лео. А потом депрессия вас в угол загоняет, а мы достать вас не можем из неё. Говори сам, как выгонять боль, обиду и вину будем? — Алкоголем! – нет, я знаю, к чему он клонит, но получать по пятой точке от терапевта ой, как не хочется. — Не вариант. В Центре алкоголя нет. Думай. — Погулять сходить, развеяться, порисовать и музыку послушать. Антидепрессанты ещё никто не отменял. —Варианты хороши, но это после, так как ты сам ими не воспользовался ранее. В качестве закрепляющих средств они подойдут после основного метода. — Может я в комнату разгрузки схожу, а? — После. — Брайен, я не хочу по попе, если ты об этом. — Надо. Иначе, из тебя слёзы не выбить. Ты же знаешь, пока не проревёшься, не успокоишься и адекватно думать не начнёшь. Такой уж ты человек. Боль как даёт тебе страдание, так и снимает его. Ты другой метод знаешь? — Нет. — Тогда спускай штаны и ложись мне животом на колено. — Брайен... – засопел я. — Спорить будешь, ещё за это добавлю. Пока не проревёшься, работать с тобой дальше не смогу. Ты же знаешь! Пришлось, как нашкодившему ребёнку стягивать штаны и ложиться на колено Брайена. Бли-и-и-ин, как же он силён для беты! Первый же удар ладонью заставил замереть сердце, пропуская пару собственных ударов. Таких шлепков он отвесил немного, но очень чувствительно. Потом ударов на десять добавил специальную шлёпалку. Закончив с экзекуцией, спустил меня с колена, чтобы посмотреть на моё лицо. Он обхватил голову своими руками и рыкнул. — Ну, реветь будем или добавить? — Брайен... – засопел я и слёзы, наконец, появились на моих глазах. В горле стоял ком, хотелось не плакать, а рыдать. И я зарыдал. Обида и вина, душившие меня, выходили наружу вместе со слезами. Брайен обнял меня и сказал. — Поплачь, чтобы легче стало. Гони эти тяжелые чувства и мысли из себя. — Брайен, за что он так со мной? Я ведь его омеге помогал, – шмыгал я носом. — Омега об этом сам–то что думает? — Он просил меня войти, я сначала отказался. Но, потом, наслушавшись его стонов, не выдержал. Почему я не подумал про таблетки подавителя для себя, не понимаю. Мог бы вообще из дома уйти... – выл я. — Лео, как альфа ты сделал верно, ведь вы одна семья... — Я тоже так Роджу сказал, – ответил я. – Для него это не оправдание. — Расскажи, что было дальше? — Я пришёл к Баку, обработал себе руки и растянул его. Вошёл и лишил девственности. В результате, омега поменял запах. Родж узнал и озверел. Я знал, что так будет, но не предполагал, что вмешается мой папа. Без него я бы просто отлежался и потом выяснил бы с ним отношения сам, когда он успокоится. Видать, ребята позвонили и нажаловались. Когда он вернулся из командировки, то обо всём догадался и, но не стал дожидаться, когда вернусь. Сам мне на работу позвонил, сказал, чтобы без задержек домой ехал. А когда я зашёл, он избил меня. Я был готов, Брайен, понимаешь? — Понимаю, Лео. А, что, о прямо сразу, с порога, что ли бить начал? — Нет, поговорил, выслушал, но объяснений не принял. Он большой собственник и ревнивец. Но, он успокоится, я знаю, – ревел я. – Брайен, отпусти меня домой... — Конечно, Лео, ты поедешь домой, как только мы разберёмся в ситуации. — Я сейчас хочу. Подозреваю, что не только Родж с ума сходит, но и Баки со Стивом. Про папу я вообще молчу. — Роджа сюда не пустят, пока ты не будешь готов к этому. Он каждый день приезжает и у регистратуры скандал устраивает, когда ему говорят, что к тебе нельзя. Стиву и Баку отказали по этой же причине. Стив сказал мне, что уже раз сто тебе звонил, но ты сначала трубку не брал, а теперь вовсе отключил. Почему ты своего бету видеть не хочешь? — А что я ему скажу? Знаю же, что будет реветь, разрывая мне сердце, – стонал я сквозь слёзы. – Будет просить вернуться домой, да ещё в красках опишет, как всем плохо без меня. Я сдамся. Я давно сдался! — Так ведь ты и сам домой хочешь. — Одно дело, когда Стив попросит, другое, я сам приму это решение. — Любишь Стива? — Очень. Никакого омеги не надо. — А что, если ему в Центре пройти гормональное лечение? Он омежкой станет. Разведём вас с Роджем и поженим. Будете себе вдвоём жить прекрасно без этого собственника и ревнивца. — Предложение так себе, хоть и дельное. Но, нет! Брайен, я и Роджа люблю и многим обязан. — Это чувство вины тебя заставляет думать, что любишь его? — Нет, я всегда его любил и принимал, какой есть. Он тоже взаимностью отвечал. — А что сейчас произошло? — Не знаю, может отношения себя начали изживать и требуют нового стимула, обновления... Брайен, он всё равно останется мне дороже всего на свете, после папы. — А Стив? — И Стив тоже. Он здесь вообще вне конкуренции. Его я просто люблю, а с Роджем меня связывает целая жизнь и просто так я от этого отказаться не могу. Брайен, можно тебя попросить? — Да, конечно, что ты хотел? — Попроси мистера Дарси пока не готовить документы на развод. — Почему? — Мне надо подумать. — Хорошо. Сколько времени тебе дать? — Не так много. Я должен просчитать все возможные варианты развития событий и риски. — Узнаю моего Лео, – проурчал Брайен, всё ещё обнимая меня. – Вот что значит, всыпать тебе немного. Сразу начал здраво рассуждать. Молодец! Я горжусь тобой! Ещё неделю Брайен закреплял результаты своей работы разными терапиями. Роджа по–прежнему ко мне не пускали, а вот Бака со Стивом, наконец, пропустили с моего разрешения. В комнату первым влетел Стив и бросился ко мне. — Ле–е–ео, тупица, почему телефон отключил? – ругался мой беточка вместо приветствия. — Ох, – я отшатнулся слегка от его напора и обнял. – Прости, Стиви. Мне было так плохо, что видеть никого не хотел? — Даже меня? – он недоуменно посмотрел на меня. Его расстроенная мордашка появилась взамен радостного выражения, с которым он залетел ко мне в комнату. — Я никого не хотел видеть, милый. Прости, я очень люблю тебя и не желал огорчать своим состоянием, – выкрутился я. — А меня? – спросил Баки. — И тебя люблю. Я вас всех люблю, поэтому не разрешал вас сюда пускать. — И долго ты собираешься тут хандрить? – спросил Баки, оттесняя Стива, чтобы обнять меня. — Не знаю. — Ты не хочешь узнать, как Родж? — Я знаю, что он каждый день тут бывает. Говорят, устраивает скандал и уходит. — Это ещё что–о–о! – протянул Стив. – Знаешь, как он дома на стены лезет? — Пусть успокоительное попьёт. Его сюда не пустят, пока буянить не перестанет. Я согласен с ним поговорить только при условии, что он будет спокойный как удав. Нас тут вообще разводить собрались. Я пока приостановил процесс, но долго они ждать не будут. Разведут на раз! — Хорошо, передадим. Только ты от нас не отказывайся, ладно? – попросил Стив. — Святые угодники с тобой, Стив! Когда это я от вас отказывался? — Я имею в виду, что нас не пускали к тебе... – пояснил беточка. — Прости, я не мог вас принять. Но, я же не отказывался. — Ага и на телефонные звонки ты тоже не отвечал, чтобы не отказываться от нас? Лео, мы, когда тебя в Центр забрали, всю ночь на пару с папой Тином проревели из–за вас с Роджем! Вы два барана! Нет, вы два идиота! Один садист, каких поискать, а другой мазохист, каких только в музее увидеть можно! Разве правильно так изводить своих младших мужей? Да и друг друга вы любите, как не крути! – Бака понесло с места в карьер. – Когда вы поймёте, что мы одна семья и нам нечего и некого делить? Лео, возвращайся быстрее домой и помирись уже с ним! Точнее он готов с тобой помириться. Сказал, любую кару вытерпит, только вернись. Он больше так не сделает, как поступил с тобой. Я говорил с ним. Он не меньше тебя страдает, воет в своей комнате, злой и нервный ходит. Нас никого не трогает, но и в постель не зовёт. — Лео–о–о–о! Вернись, пожалуйста! Не оставляй нас! – заревел Стив. – Не надо разводиться! — Нет, маленький, что ты, я не собирался... – я притянул Стива и обнял. — Вот и собирайся домой! – заявил Баки. — Брайен говорит, что рано ещё. Надо с Роджем поговорить здесь, в стенах Центра. На нейтральной территории он не будет так смел и несдержан. Как только он будет готов, пусть приедет, я дам согласие на визит. — Здорово! – оценил Стиви. — Я передам. Думаю, он быстро приведёт себя в порядок, – пообещал Баки. Зашёл Брайен. — Так, ребятки, свидание окончено. Хватит изводить моего пациента лишними эмоциями. Он со своими–то разобраться не может, а вы добавляете. Нас уже в бассейне ждут! — Брайен, дай ещё минуту. Я попрощаюсь с ними. — У вас пара минут, и идём работать, – заявил мой терапевт и вышел. Я притянул Стива к себе и очень–очень глубоко и нежно поцеловал. Он чуть не задохнулся, но едва оторвался от меня, снова показывая слёзы. — Не смей плакать, Стиви. Не рви моё сердце, скоро увидимся. — Угу, только ты не затягивай, ладно? — Ладно. Иди уже, пока я сам сильнее не расстроился. Люблю тебя, малыш, – Стиви нехотя отошёл от меня. Подошёл Баки. — А меня не хочешь поцеловать? Лео, я тоже скучал. — Да? Ну, иди сюда, – я притянул его к себе так же нежно, как и Стива. Глубоко и чувственно поцеловал и отпустил. – И тебя люблю, Баки! Ты у меня как та горькая пилюля, что полезней всего. — То–то же, Лео. Ладно, пока. Включи, наконец, телефон. Родж и папа Тин хотели поговорить с тобой. — Включу. Омега и бета вышли, зашёл Брайен и опять началась телесно–ориентированная терапия. Занятия в воде творили чудеса. После этого я спал ночью как младенец. Да и мысли в голове уже начали вставать на свои места. Я задумался о том, что должен что – то самостоятельно предпринять, чтобы Родж уже понял, что его наказание никак не соотносится с уровнем моей вины. Спасибо Брайену. Через четыре дня позвонил папа и спросил разрешения прийти ко мне Роджу. — Папа, а почему он сам не позвонит? — Ему стыдно и неловко, Лео. По большому счёту он трус. Сначала натворит дел, потом думает, где прокололся. Я, конечно, уже высказал ему всё, что думаю и трёпку устроил. Однако он воет, что хочет видеть тебя. Я не прошу тебя прощать, но выслушать его ты можешь? — Могу, но пока не хочу. Что он мне скажет? Опять оправдываться будет и просить прощения, чтобы потом обещание нарушить? Нет, пусть помучается. Скажи ему, пока он не прекратит в Центре устраивать скандалы, я не дам разрешения на встречу и слушать не буду. Раз уж меня до конца реабилитации выпускать не хотят, то мне надо обернуть это в свою пользу. Заодно Роджу урок преподам. — Хорошо, передам. Баки уже, вроде ему об этом говорил, но я ещё раз напомню. Сам–то как? — Нормально, если не считать моего желания увидеть мальчиков. — Хочешь, ещё раз приедут? — Нет, не хочу травить им душу, да и себе тоже. — Ладно, отдыхай. Я завтра ещё позвоню. — Пока, пап. Я отключил вызов и сам чуть не ревел. Умеет же папочка идею подать!