Альфа, который любил быть снизу...

      В следующую же субботу позвонил мой благоверный... тиран и деспот, как его папа называет. Родж был краток. — Лео, прости, я могу увидеть тебя? – спросил он после приветствия. — Ты успокоился? Не будешь скандал у стойки регистрации устраивать? — Да, со мной всё нормально. Я разговаривал с Дарси. Он разрешил встречу, если ты сам согласишься. И даже дал позволение обойтись без свидетелей. — Хорошо, я согласен. Приезжай к часам одиннадцати. — Спасибо, Лео. До встречи. — Увидимся, Родж. Я отключил трубку, а сам подумал о том, не поторопился ли я. Нет, скорее всего, нет! Чем раньше я проверну задуманное, тем быстрее окажусь дома. Со стороны может оказаться, что Центр тотально контролирует ситуацию, но это не так. У человека под защитой всегда есть выбор. Относительно нашей ситуации, Центр только может рекомендовать что–то или помочь в переговорах по примирению, на время изолировать «жертву жестокого обращения», назначить лечение, помочь оформить или разорвать отношения, но не более того. Однако начав работу по правилам Центра, прервать ничего нельзя, нужно закончить. Папа зря обратился в Центр. Мы сами разобрались бы дома. Родж приехал в Центр к одиннадцати часам, как и обещал. Первым делом он пошёл к мистеру Дарси. Тот, уже созвонился со мной и проводил Роджа в комнату, где я его ждал. Для сохранения личного пространства встреча должна была проходить в специальной комнате для свиданий. Я уже ждал Роджа в этой комнате, стоя у окна, сцепив руки за спиной. Когда открылась дверь, я лишь мазнул по ней взглядом и кивнул Дарси, чтобы он вышел. Родж остался стоять посреди комнаты в тягостном ожидании. — Я слушаю тебя, Роджер, – сказал я, не отрываясь от окна. Краем глаза я видел, что его слегка трясёт. Он был не уверен в том, правильно ли он сделает, если подойдёт. — Лео, я понимаю, что сволочь редкостная, но я очень тебя люблю... — О, гляньте–ка, открытие какое, – ответил я, не глядя на мужа. Родж не выдержал и подошёл ко мне со спины, обнял и уткнулся в плечо носом, засопел. Теперь я точно почувствовал, как его трясёт. Этот разговор даётся ему с огромным усилием. Ладно, дам ему шанс объясниться, а потом скажу своё веское слово. — Лео, прости, я ...я был не прав. Я не могу без тебя... Ребята тоже скучают, бойкот мне устроили. Правда, когда от тебя приехали, оттаяли. Мы смогли нормально поговорить, я понял свою ошибку, извинился перед ними... я не должен был... прости... Не знаю, что на меня нашло… — Родж, объясни, за что я был избит? За то, что сделал твою работу? Так ты ещё благодарен должен быть, а я получил... — Я ревновал. Полагал, как глава семьи, я должен был стать у него первым, а уж потом допускать к нему вас со Стивом. — Когда – нибудь твоя ревность сгубит всё и всех, кого ты любил! Я, конечно, понимаю, что ты жуткий собственник, но не превращай это в паранойю, пока нас всех не потерял. Нас тут разводить собрались и в другой город отправить могут, если ты себя в руки не возьмёшь... — Прости... прости... я всё понял! Я возьму! – причитал Родж. Он крепче прижался ко мне. — Надеюсь. Самое противное и гадкое, я сам не хочу тебя терять, дурень ты этакий. Ни тебя, ни наших бету с омегой... — Лео... – простонал Родж, тяжко выдыхая. Он обдал моё плечо своим горячим дыханием. У меня аж мурашки по всему телу пошли. Я резко развернулся к нему, схватил за грудки и с силой прижал к ближайшей стене. — А теперь послушай меня, дорогой муж. Давай–ка кое–что проясним. Омега найден по твоей крови. Так? — Так! – опешил от моего напора Родж. — Взят он лично для тебя или в семью? — В семью... — Значит ли это, что я и Стив ему такие же мужья, как и ты? — Да... — То есть, оформляя брак с Баком, ты оформлял брак омеги и с нами? Верно? — В–верно... — Говорил ли Баки, что специально выбрал семью с двумя альфами, а значит, готов принадлежать нам обоим? — Говорил... помню... — Отсюда вывод! Какая на хрен ревность! Не ревнуешь же ты к Стиву, – я повысил голос и тряханул его, ещё раз припечатав к стене, продолжая рычать. Никакого сопротивления Родж мне не оказывал. – Бак сам мне сказал о том, что ему всё равно, кто покроет его первым, ему было больно... Что мне оставалось? Кто виноват, что ты уехал? Если мы равные по статусу мужья, хоть ты и глава семьи, но оба альфы, так чего ты взбесился, не пойму? Я, конечно, знал, что так будет, но «спасибо» папе не к месту подсуетился с Центром. Теперь тебе надо потрудиться, чтобы меня отпустили с гарантией того, что ты не убьёшь меня из–за своей ревности за первым же углом. — Прости, я понял... чего ты от меня хочешь, чтобы простить? – выдавил Родж. — Реванша! — Чего? Поясни... — В тренажёрном зале Центра есть боксёрский ринг. Я могу организовать матч до первой крови. Там я оторвусь на тебе как следует. Можешь даже мне отвечать, чтобы всё не выглядело банальным избиением, – я саданул его по рёбрам, чтобы ускорить ответ. Он загнулся, простонав и выдавил, едва переведя дыхание. — Когда? — Завтра утром и не забудь пригласить всю семью. Ты понимаешь, о чём я? — Да, мальчишек, и всех родителей. — Верно. Свободен. Я отпустил мужа, поправил ему одежду и отошёл. Родж оторвался от стены и молча вышел из комнаты. Зашёл Дарси. — Как прошло? – спросил он. — Нормально. Мистер Дарси, вы не могли бы кое–что организовать для меня. — Слушаю внимательно. Я поведал ему свою задумку. Он одобрил, но обратил моё внимание на то, что от подписания некоторых гарантийных документов это мероприятие Роджера не освободит. — Я понимаю. Мне важно поставить его на место раз и навсегда. У нас уже была подобная ситуация, мы разобрались сами. Если бы не мой папа, то и в этот раз мы всё решили бы внутри семьи. Я не меньше Роджа хочу вернуться домой. Раз уж я попал сюда, то постараюсь извлечь из этого максимальную выгоду. Спасибо, Брайену, поставил мозги на место. Жёстко он это делает, зато эффективно. — Такие уж у него методы. Я передам ему слова вашей благодарности, Лео. Сегодня вы с ним, к сожалению, не увидитесь, он другим пациентом занят, но вечером, я с ним поговорю. — Спасибо, мистер Дарси, – на этом мы с куратором расстались. С утра я проверил готовность ринга к бою. Родж приехал сам и привёз всё наше многочисленное семейство. Я безумно был рад всех видеть! Никогда бы не подумал, что, когда–либо буду рад увидеть родителей Роджа, но это так. Заметил даже, что папа Тео, приехавший сегодня очень рано утром, тоже был со всеми и сразу начал строить глазки Брайену. Тот участвовал в бое в качестве рефери. Мы заранее с ним оговорили условия боя. Побеждаю, еду домой в этот же день! Проигрываю, остаюсь ещё на некоторое время. Некоторое, в смысле неопределённое. Поддаваться нельзя! Кроме того, что нам запрещено наносить удары любой частью тела кроме кулака, наносить удары ниже пояса, держать соперника, толкаться, кусаться, плеваться и бороться. Бой в пять раундов по три минуты. Между раундами передышка в две минуты. Родж, выслушав условия, слегка выпал в осадок, так как не ожидал такой подставы. Да куда он денется? Послушал и кивнул в знак согласия. Мы одели нехитрое обмундирование, капы в рот и были готовы. Брайен ударил в гонг и действо началось. Наш бой больше напоминал драку. Используя все известные мне приёмы, я отделал Роджа так, что к концу пятого раунда он едва мог стоять на ногах. Надо отдать должное мужу, он проявил стойкость духа и не дал себя повалить на пол ринга. Я тоже сдаваться отказывался и по истечение времени при счёте три–два в мою пользу, Брайен прекратил бой. Он поднял мне руку, показывая, кто победил. Но, когда после этого я обнял Роджа, он прошептал мне на ухо. — Прости, Лео! Не могу без тебя... — Я подумаю, ты ведь проиграл, значит, домой поеду, надоело здесь. Только, секса с тобой пока не будет, – ответил я так же на ухо и поцеловал его в щёку, чтобы дать маленькую надежду. Находясь на ринге все пять раундов, я наблюдал за тем, как зрители реагируют на удары, которые мы с Роджем наносили друг другу. Отец Гордон следил за матчем довольно напряжённо, ни одной эмоции на его лице не было. Только глаза немного выдавали его страх за сына, за то, что проиграет. Папа Анри сжав у рта кулаки тоже напряжённо наблюдал за боем и подскакивал с места каждый раз, как Родж получал чувствительные удары и был готов упасть. Мой папа и папа Тео были самыми шумными болельщиками. Именно от них я слышал: «Так его, Лео! Покажи ему! Бей сильнее!» и прочее и прочее. Трудно описать их восторг, когда ситуация была не в пользу Роджа. И кто тут садист? Бета с омегой вообще визжали каждый раз, когда кто–то из нас падал или упирался в канаты, а увернуться от удара не мог. В результате боя, оба были с расквашенными лицами, а у меня даже немного пошла кровь носом. Её удалось остановить в последний перерыв, однако, к концу «схватки века», кровь опять дала о себе знать. Видимо, Родж голову мне немного всё же стряхнул, хотя мы и были в защитных шлемах. Немного дав прийти в себя, нас отправили в душ, а затем в медпункт обрабатывать ранки, ссадины, кровоподтёки. У обоих были разбиты в кровь губы, у меня ещё и нос, а у Роджа щека. Я молчу про синяки на теле. После этого, наконец, Родж подписал необходимые документы. Пока я собирал вещи, Дарси тет–а–тет прочитал ему грозную нотацию о поведении главы семьи. Пригрозил, что если кто–то из его мужей снова попадёт в Центр после избиения, то Роджу несдобровать. Он, конечно, выслушал всё с видом побитой собаки, но рыкнул, что в следующий раз сам будет полюбовно разбираться с мужьями и не допустит попадания кого–либо в Центр по вышеупомянутой причине. На этом его разговор с Дарси был закончен и Родж вышел из кабинета куратора с чувством выполненного долга. Только забрав всё семейство домой, Родж успокоился. На следующий день вся семья осталась дома. Мне и Роджу надо было прийти в себя, отлежаться, залечить раны. Все рабочие вопросы Родж решал по телефону. После обеда я был у себя, лежал, отходя после боя и думал, как строить отношения с Роджем дальше. Несмотря на то, что я отделал его на ринге, осадок от того, что он натворил, ещё оставался на душе. Это единственное, с чем мне не удалось пока справиться, даже в условиях Центра. Брайен знал об этом и просил меня не торопиться с возвращением домой и доработать. От его методов, откровенно я устал. Лупил он меня, конечно всего пару–тройку раз за все три с небольшим недели, что я был в Центре, но чувствительно. Мы больше разговаривали, рисовали, погружались в себя на психодраме, я ходил в качалку, чтобы пар выпустить, в бассейне плавал и прочее, и прочее. Со всем удалось справиться: с виной, с болью, но не с обидой. Вопреки ожиданиям Брайена, выгнать обиду быстро не удалось. Когда он прощался со мной, рекомендовал просто отпустить ситуацию и простить Роджа, тогда и обида постепенно сойдёт на нет. Пока это не получалось. Лежу вот теперь дома и думаю, как отпустить... Так бы лежал и дольше занимался самокопанием, пока не зашёл Родж. —Лео, можно? Не помешаю? — Нет, Родж, заходи. Я просто лежу. Иди ко мне. Упрашивать мужа не пришлось, он быстро пристроился ко мне со спины и обнял, вдохнув запах волос. — Соскучился? – спросил я его тихо. — Не то слово. Только когда ты в Центр уехал, я понял, как дорог мне и каким кретином я был, подняв на тебя руку. Прости, родной... прости ещё раз, до сих пор не знаю, что тогда нашло на меня... Даже ревностью это не назовёшь в полной мере. Что–то ещё... Ты простишь меня? Я же вижу, что ты ещё дуешься. — Я работаю над этим... — Лео, не сердись. Люблю тебя... – он чмокнул меня в ложбинку между шеей и плечом. — Я тоже Родж, – я повернулся к нему, чтобы осторожно поцеловать. Лица обоих ещё болезненно реагировали на малейшие прикосновения. Стоило нам слегка углубить поцелуй, как в комнату постучали. – Кто? – спросил я, едва отрываясь от Роджа. Вот же досада, не дали насладиться такой малостью! — Это мы! – хором ответили Бак и Стив. — Открыто! — Вы почему нас не позвали? – начал возмущаться Баки, зайдя в комнату. – Мы, может, тоже хотим побыть с вами. — Да? Вот жуки, – улыбнулся я, глядя на Роджа. Он только хмыкнул и немного отпрянул от меня, высвобождая пространство. – Ну, идите сюда! Баки, наглая морда, протиснулся между мной и Роджем, а Стив прилёг рядом со мной. Пришлось обоих целовать, чтобы успокоились уже. Поймал себя на мысли, что стоило побывать в Центре, чтобы снова ощутить важность и значимость таких домашних моментов. Сердце защемило, глаза намокли, малые это почувствовали и что называется, обложили меня со всех сторон. Родж лежал рядом и только ухмылялся тому, как быстро младшие взяли инициативу на себя и решили меня зацеловать. Соскучились, не иначе. Пока Бак занимался моей грудью, а Стив добрался до сокровенного, Родж осторожно вернулся к прерванному ранее поцелую. Вот в такие минуты, всякие мысли и обидки вообще из головы напрочь вылетают, а возвращаться не хотят. Нет, они меня залюбить сегодня решили, что ли? А когда самоанализом по старой привычке заниматься? Может, хватит упиваться самобичеванием и просто жить? Как было раньше, конечно, уже не будет, зато уроки жизни, усвоенные ранее не пройдут зря. Отсутствием секса я изводил Роджа довольно долго. Дальше поцелуев и обнимашек дело не шло. Даже наши младшие мужья заметили это и искренне жалели Шефа, иногда смеха ради подтрунивали над ним. Ведь им–то я не отказывал, а он ходил мимо, скрипел зубами и делал вид, что всё нормально. И не дай боже Шефу голос на омежку или бету поднять, такое начиналось! Я ему тогда вообще прикасаться к себе запрещал на весь день и на ночь запирал дверь своей комнаты, чтобы один наглый альфа не пробрался как последний воришка и не взял меня измором, уговорами или ласками. Ну, или силой, кто его знает, Шефа нашего? Через пять месяцев, которые мы прожили в относительном спокойствии, у Бака снова началась течка. На этот раз Родж был дома. Точнее на работе, но приехать по первому же звонку Бака не мог, так как был на отдалённой стройке, проверял объект. Просил омежку потерпеть до вечера и не пить пока никаких лекарств, кроме обезболивающих. Вечером, когда все вернулись с работы, Родж поднял вопрос о наследнике. — Так, ребятки, пришло время уже подумать о детях. Подчёркиваю, – Родж многозначительно посмотрел на меня, потом на младших. – О детях, а не о ребёнке! Семье нужен не один наследник, а потому, надо постараться. Готовы? — Родж, я давно готов, – ответил Баки, не вставая с постели. Он лежал, свернувшись в калачик от боли и едва дождался возвращения своих мужей домой. — Стив? – обратился Родж к беточке. Того дёрнуло на месте, он залился краской и пикнул. — Нет! — Что значит твоё «нет»? – спросил Родж. — Родж, а без меня никак? Баки мне как брат, я не смогу войти в него! – заявило это недоразумение. Я хмыкнул и посмотрел на Стива. Мне не понравилось, что бета прячет глаза в пол. Что–то здесь не так. Надо это выяснить, пока Роджа на месте на порвало. А то, судя по его виду, сейчас взорвётся и насильно затащит Стива в постель. Тогда пиши, пропало. Сегодня, разумеется, они без меня в постели обойдутся, но вот с капризом Стива надо что–то срочно делать именно мне. — Нет, без тебя никак, – ответил Родж начиная раздражаться. – Ты прекрасно знаешь, что мне нужен альфа – наследник. С большей вероятностью его можно получить, только, смешав внутри омеги сперму альфы – отца, то есть мою и беты, то есть твою! – Родж объяснял Стиву как маленькому, хотя, терпение его уже заканчивалось. — Так, стой, Родж, не быкуй, – остановил я порыв Роджа подойти к Стиву. Того начало трясти и мне это не нравилось. – Дай мне с ним поговорить. — У вас пять минут, – ответил Родж. Я увёл Стива к себе и обняв, спросил. — Стиви, что происходит, малыш? — Ничего, Лео. — Тогда почему ты капризничаешь? Опять ведёшь себя как сопливый омега. Мне–то можешь сказать, что случилось? Ты ведь изначально знал, что будешь участвовать в рождении наследника. Так в чём дело–то? Почему даёшь отворот–поворот? — Прости, Лео, не могу я войти в Бака... – Стив уткнулся мне в грудь и засопел. — Стив, поясни, почему не можешь? – Я хлопнул его по заду, чтобы ускорить реальный ответ. Так как с ответом он медлил, то пригрозил. – Говори, пока я реально не сделал из тебя омегу. Может устроить тебе гормональное лечение в Центре? Один месяц, и ты омега! Тогда точно залезать на Бака не придётся! Дома просто будет ещё один омежка! М? Устроим? — Нет, Лео, прости... я скажу, скажу... Я не могу войти, потому что... не стоит у меня на него... — Что значит «не стоит»? Сти–и–ив? А что, должно было до первого соития? Откуда ты узнал это? — Ну, мы пробовали... снять напряжение друг другу. Точнее Баки меня расслаблял... ну, ты знаешь, как рукой... дрочил… мне. — Прости, что он тебе делал? – спросил я строго. — Ой, нет, не заставляй меня это говорить второй раз... – Стив закрыл руками раскрасневшееся лицо и дёрнулся от нетерпения. — Сти–и–и–ивен! Когда вы успели это сделать? – рыкнул я тихо. Он вскинул голову и протараторил. — Когда ты в Центр уехал, а мы у папы Тина ночевали. Он нас с Баком на один диван спать положил. Других вариантов, где спать, не было. Мы тогда оба перенервничали из–за вас с Роджем, и Баки предложил мне снять напряжение... Я согласился, но... у меня так и не встал, – разрыдался в конец Стив. Да, сохранишь тут спартанское спокойствие, когда в самый ответственный момент открывается такая проблема. — Родж, полагаю, не знает? — Нет, и не говори ему... п-пожалуйста... – Стив сложил руки в молитвенном жесте и жалобно посмотрел на меня. Вот, артист! Какой талант пропадает зря! — Ещё чего! Как раз это, скрывать нельзя. Он всё поймёт, а я помогу решить проблему. — Лео, он меня точно... накажет! Вместо того, чтобы воспринимать Бака как мужа, я воспринимаю его как брата! И не могу... – выл Стив. — Не говори ерунды, не накажет. А вот немного подождать может. — Чего подождать? – не понял Стив. — Пока я в аптеку схожу и принесу тебе возбудитель. — Виагру что ли? — Может и виагру. Главное, заставить твоего «дружка» работать. Стив, вот чего ты раньше–то не сказал? Мы бы давно эту проблему решили. — Лео, я боялся... огорчать не хотел... – ныл Стив. — Ага, а сейчас, когда стоит вопрос новой жизни, ты не боишься и не огорчаешь, да? — Прости, Лео–о–о–о! – Стив прижался ко мне сильнее, обнял крепко, словно его хотят от меня оторвать. — Ладно, не реви. Я сам объясню Роджу, в чём дело и схожу до аптеки. А ты вытирай слёзы, успокаивайся и давай уже выходить, пока Родж мне дверь комнаты не выломал. Я вышел из комнаты первым, держа Стива за руку. Родж уже вышел из комнаты Бака в коридор, чтобы пойти за нами. Я отпустил руку Стива, быстро подошёл в Роджу и придержав его на месте, объяснил на ухо, в чем проблема Стива. Он дёрнулся было надавать Стиву по шее, но я не дал. — Иди к Баку и побудь с ним, – сказал я Роджу. – Подожди, когда я вернусь из аптеки. — Может он болен? К врачу свозить? – не унимался Родж. — У него всё в порядке, просто перенервничал и волнуется. Привезу лекарства и всё будет хорошо, – я развернул Роджа в направлении комнаты Бака. – Иди, омежка скучает, а я сейчас вернусь. Стива не трогай, самому пилюль выпишу. Я скоро, полчаса туда – обратно. Ты подождёшь пол часа? — Да, только не задерживайся. — Хорошо, не буду, «папочка». Я втолкнул Роджа в комнату Бака, а сам велел Стиву запереться в комнате до моего прихода. Похоже, течка омеги провоцирует у Роджа гон, поэтому глава семейства себя плохо контролирует. Учитывая, что полгода он был на голодном пайке, его нетерпение вполне объяснимо. Будет беда, если он ворвётся к Стиву и насильно потащит его в постель. В своё отсутствие, естественно, защитить беточку я не смогу. Мне в этом плане гона легче. Предчувствуя течку омеги за неделю, я начал принимать подавители. Урок жизни в этом плане я усвоил «на отлично». Так что я сейчас самый спокойный «удав» на свете по сравнению с остальными членами семьи. Когда я вернулся из аптеки, напоил Стива лекарством на основе виагры. Если бы он был альфой, то он выпил бы виагру в чистом виде, но в аптеке сказали, что для беты нужна минимальная доза. Точнее экстракт. Этого достаточно, чтобы привести в боевую готовность любого, даже очень стеснительного бету за час–два. Главное, эффект держится только до конца акта. После семяизвержения активность беты сходит на нет. Во всяком случае, когда я завалил аптекаря вопросами, он мне объяснил именно так. Дома я ещё раз прочитал инструкцию и накапал капель экстракта в стакан с водой, предварительно высчитав дозу. Надо было видеть, как Стив пил эти несчастные полстакана воды. Пока Родж не взревел и не выбил дверь в ванну, где прятался бета, заставить его не удалось. Уговоры открыть дверь не помогали, Стиви на любую просьбу отвечал: «Нет!». Вообще, я боялся, что сильнее травмируем его. Роджер выбил дверь ногой с одного удара, сгрёб беточку и перекинув через плечо понёс в гостиную. По дороге, чтобы Стив перестал дёргаться и вырываться, пару раз огрел его по попе, затем усадил на диван. Под уговоры мои и Роджа, вплоть до шантажа, удалось убедить беточку принять лекарство. Стив морщился, скулил, фыркал, проливал мимо, но маленькими глотками и с небольшими перерывами он выпил всё до капли. Куда он денется с подводной лодки? Не хотелось его заставлять, сердце кровью обливалось, но Родж уже был в том состоянии, когда не мог выносить усилившийся запах омеги, его трясло и надо было срочно что–то делать. Меньше чем за час лекарство подействовало, и Стив возбудился. Родж к этому времени уже подготовил Баки и даже вошёл. Стив, долго не думая, присоединился к процессу, когда старший муж излился в Бака и вышел. Родж потом говорил мне, что Стив долго просил прощения у Бака и входил практически с закрытыми глазами. Как только в омегу излился Стив, он полежал немного, быстро принял душ и прибежал ко мне. Я был у себя, пытался занять себя игрой на компьютере. Он прыгнул мне на колени и обнял. Его трясло. — Как прошло? – спросил я беточку. — Прошло... – отозвался он, вздыхая. — Не понял, маленький. Что опять произошло? Чего тебя так трясет, зайчик? — Ничего, просто я закончил. Для меня это первый раз, когда я вхожу не в тебя. Лео, это не будет считаться изменой? Я тебя очень–очень люблю... А Баки только как брата. Я даже прощения у него попросил… — Ну, что ты, милый. Ты такой же муж для Бака, как я и Родж. — А ты не ревнуешь? — Нет, Стиви, я не ревную. Как альфу, меня, конечно, колет чувство, что не мне досталось сегодня удовольствие. Однако, я понимаю ситуацию и принимаю всё как есть. Надо наследника, значит надо. Будет и на нашей улице праздник. А чего это ты выкобенивался, не пойму до сих пор? Вроде с проблемой разобрались. — Боялся, что не получится... — Твоё «боялся» в голове, а не в теле. Тело как раз справилось. Не важно, что мы помогли ему немного. Главное, что всё получилось. — Угу. — А ко мне чего прибежал? — Лео, полежи со мной. Я, правда, ничего не хочу. Просто с тобой побыть... — Чего вдруг? — Просто мне стыдно... — За что? —Я вроде взрослый, а тело и голова не всегда могут договориться... Родж, наверно ещё поговорит со мной по этому поводу. — И что? Ты же сделал, что просили. — Вопрос в том, как. — Не волнуйся, я же рядом. Давай полежим, раз хочется. Странное дело, но только прислонив голову к подушке и взяв меня за руку, Стив уснул. Перенервничал, не иначе. Понять его смятение можно. До сегодняшнего дня бета с омежкой были как два сапога пора. Всегда вместе, никогда не ссорятся, Баки Стива вязать научил, читать любовные романы и зубоскалить с альфами. На кухне, опять–таки тоже в четыре руки колдуют над едой. В лице Бака, Стив нашёл себе друга–ровесника, без которого был одинок. Я у него больше в качестве покровителя, защитника перед главой семьи, поэтому с Баком у Стива сложились особые отношения. И что теперь прикажете делать с такой привязанностью? Мне в будущем тоже ребёнок не помешает. Так теперь Стива каждый раз заставлять надо что ли? Уговаривать как маленького и экстракт виагры давать? Бред! Придётся заранее настраивать Стива на соитие с Баком, если кто–то из альф ещё ребёнка захочет. Подозреваю, что такая реакция на предложение Роджа, как была у Стива сегодня, является следствием того, что произошло всё внезапно, резко. Он не успел толком понять, что происходит, поэтому начал отказываться и капризничать, как дитя малое. Да, бета наш чувствительнее омежки оказался! Впрочем, в этом он весь: чувствительный до невозможности.